Жанр: Любовные романы
Кольцо
... еще
не оставили ее. Такого идеального цвета лица Рут никогда в жизни не
видывала: просто бархат нежнейшего персикового оттенка. Да еще эти глаза —
словно подернутые росой цветы вереска. Звонкий, солнечный смех, грациозная
фигура, ясный и острый ум. Такой дочерью гордилась бы любая мать, думала
она, представляя Ариану рядом с Полом.
Однако состояние девушки по-прежнему вызывало у нее тревогу. Заставив себя
на минуту забыть о сыне, Рут нахмурилась и строго посмотрела на свою
подопечную, которой от этого взгляда стало неуютно.
— Скажите-ка, юная леди, почему вы не сообщили мне, что вчера утром упали в
обморок? Ариана, ведь мы виделись за обедом, а ты мне об этом не сказала.
Об обмороке Арианы ей доложили слуги.
— Но мне сразу же стало лучше.
Ариана попыталась улыбкой смягчить недовольство Рут, однако та по-прежнему
сохраняла суровый вид.
— Ты должна говорить мне, если с тобой случается нечто подобное. Это
понятно?
— Да, тетя Рут.
Между собой они договорились, что Ариана будет называть ее именно так.
— И часто это с тобой происходит?
— Нет, это было всего один или два раза. Я думаю, это случается из-за
усталости или когда я проголодаюсь.
— Да ты все время ходишь голодная. Я же вижу — ты ничего не ешь.
— Я исправлюсь...
— И учти — если с тобой снова случится обморок, я должна узнать об этом не от слуг, а от тебя. Ясно?
— Да. Извините. Просто я не хотела вас беспокоить.
— Ничего, меня беспокоит гораздо больше то, что я могу ничего об этом не
узнать. — Тут выражение ее лица наконец смягчилось, и Ариана
улыбнулась. — Милая девочка, я действительно очень о тебе тревожусь.
Важно, чтобы именно сейчас, в первые месяцы, мы как следует заботились о
твоем здоровье. Ты должна полностью поправиться, избавиться от тяжелых
воспоминаний. Если не сделать этого, будешь расплачиваться всю жизнь.
— Извините меня, тетя Рут.
— Не нужно извиняться. Просто будь к себе повнимательнее. Если обмороки
будут продолжаться, я отведу тебя к врачу. Договорились?
В последний раз Ариана проходила врачебный осмотр перед выпиской из
больницы.
— Обещаю, что в следующий раз непременно скажу вам сама. Но вы не
беспокойтесь, у вас и без меня забот хватает, ведь на следующей неделе
приезжает Пол. Как вы думаете, первое время ему придется посидеть дома?
— Нет, я думаю. Он вполне может передвигаться, если не будет проявлять
излишней резвости. Придется мне установить наблюдение за вами обоими.
Однако наблюдение за Полом устанавливать не пришлось. Когда он, вернувшись
домой, узнал о замужестве Джоанны, два дня никто из домашних его не видел —
Пол заперся у себя в комнате. Он не пускал к себе никого, даже сестер. В
конце концов Сэм не выдержал, ворвался к нему и заставил Пола прекратить это
затворничество. Перед домашними молодой человек предстал бледным, небритым,
с потухшим взглядом. Надо сказать, что и остальные члены семьи выглядели
немногим лучше. После долгих месяцев страха и тревоги за сына и брата им
было больно видеть, что он так страдает. Вернулся наконец в родительский
дом, и тут такой удар. Сэм обрушился на сына с гневными упреками, обвиняя
его в эгоизме и инфантилизме. В ответ Пол тоже рассвирепел, и эта вспышка
ярости помогла ему выйти из депрессии.
На следующее утро он вышел к завтраку все такой же бледный, с красными
глазами, но уже чисто выбритый. С домашними он разговаривал сквозь зубы, но
по крайней мере уже от них не прятался. Трапеза прошла в гробовом молчании.
Пол кидал свирепые взгляды на всех, кроме Арианы, которую, казалось, вообще
не замечал. В самом конце завтрака, словно очнувшись, он уставился на нее с
выражением глубочайшего изумления на лице.
Ариана не знала, улыбаться ей или сохранять невозмутимость. Честно говоря,
его взгляд испугал ее — он был такой пронизывающий, словно Пол требовал
ответа: что она делает за его столом, в его доме? Пытаясь соблюсти приличия,
Ариана кивнула и отвела глаза, однако чувствовала на себе все тот же
испепеляющий взгляд. Когда она посмотрела на Пола вновь, он набросился на
нее с вопросами:
— Из какой части Германии вы родом?
Он не назвал ее по имени. Сэм и Рут, говорившие между собой, замолчали на
полуслове.
— Я из Берлина, — ровным тоном ответила Ариана, глядя ему прямо в
глаза.
Пол кивнул и насупился:
— Вы видели город после взятия?
— Очень недолго.
Рут и Сэм смущенно переглянулись, но Ариана не дрогнула. Правда, ее пальцы,
державшие тост с маслом, едва заметно затрепетали.
— Ну и как он выглядел? — с любопытством спросил Пол.
У них на Тихом океане много говорили о том, что в Берлине было настоящее
побоище.
Ариана как наяву увидела тело Манфреда, лежащее на тротуаре возле рейхстага.
Она непроизвольно зажмурилась, словно таким нехитрым способом могла изгнать
страшное воспоминание. За столом стало очень тихо, и Рут немедленно ринулась
заполнять паузу:
— Давайте не будем говорить сейчас о подобных вещах. Во всяком случае, не за
завтраком, ладно?
Она встревоженно взглянула на Ариану. Та открыла глаза, и все увидели, что в
них стоят слезы.
Девушка наклонила голову и протянула руку через стол по направлению к Полу.
— Извините... Просто... — Он запнулась. — Мне с трудом даются эти
воспоминания... — По ее лицу текли слезы. — Я слишком многого
лишилась...
На глазах у Пола тоже выступили слезы, он схватил Ариану за руку и крепко
сжал ее.
— Это вы меня извините. Я вел себя по-дурацки. Обещаю, что никогда больше не
буду задавать вам подобных вопросов.
Ариана кивнула с благодарной улыбкой, а Пол поднялся из-за стола, подошел к
ней и салфеткой вытер ее слезы. Все остальные наблюдали за этой сценой
молча. Потом понемногу общий разговор за столом возобновился. С этой минуты
между Полом и Арианой установились добрые, дружеские отношения.
Пол был ростом не ниже своего отца, однако все еще сохранял тонкую
мальчишескую фигуру. От матери он унаследовал карие глаза и иссиня-черные
волосы. Но по фотографиям Ариана знала, что улыбается он совершенно по-
особенному: его лицо моментально преображается, излучая радостное сияние.
Однако в первое утро Ариана его улыбки так и не увидела — лишь насупленное,
хмурое лицо, сведенные брови, сердитые глаза. Казалось, собирается ураган,
готовящийся обрушить на землю гнев небесный. В любую секунду можно было
ожидать, что грянет гром и молния. После завтрака, надевая белое платье и
сандалии на пробковой подошве (они с Джулией купили себе одинаковые), Ариана
не могла удержаться от улыбки — теперь свирепая физиономия Пола казалась ей
забавной. Рут сказала, что сегодня они снова отправятся за покупками. Этот
непрекращающийся поток щедрости приводил Ариану в смущение. Она решила
записывать все подарки, которые получает от Либманов, чтобы впоследствии,
когда устроится на работу, вернуть долг сполна — расплатиться за все шляпки,
платья, пальто, туфли, нижнее белье. Гардероб у нее в спальне уже ломился от
нарядов.
При этом кольца оставались в тайнике, продавать их Ариана не собиралась.
Может быть, позже. Это была ее страховка на черный день. Время от времени
она доставала материнские кольца, любовалась ими, но показать свои сокровища
Рут не решалась — вдруг та подумает, что она хвастается. Кольца Манфреда
Ариана тоже не носила, поскольку они все еще были ей велики и падали с
исхудавших пальцев. К кольцам Манфреда Ариана относилась иначе, они как бы
стали частью ее души и навсегда останутся ею, как и сам Манфред. Как бы она
хотела рассказать Либманам о своем муже, но теперь это было невозможно. У
Арианы не хватало духу признаться им, что она была замужем, что ее муж
погиб. Это известие вряд ли им понравилось бы.
— Почему ты такая серьезная, Ариана? — спросила Джулия, заглянув к ней
в комнату.
Джулия надела точно такие же сандалии, и Ариана улыбнулась.
— Да нет, все в порядке. Мне нравятся наши новые сандалии.
— Мне тоже. Пойдем вместе с нами. Пол тоже идет.
— Разве вы не предпочли бы побыть втроем?
— Нет, Пол совсем не такой, как Саймон. Мы с ним все время затеваем ссоры,
потом он начинает дразнить Дебби, мы все орем, скандалим... — Она весело
улыбнулась, уже не девочка, но еще не женщина. — Идем с нами,
повеселимся.
— А может быть, ты ошибаешься? Твой брат был два года на войне. Думаю, за
это время он изменился.
Ариана и в самом деле так считала, в особенности после того, как увидела
Пола за завтраком.
Но Джулия лишь приподняла брови.
— Это он из-за Джоанны был такой. По правде говоря, она мне совсем не
нравилась. А Пол — он разозлился, что она променяла его на другого. Ты бы
посмотрела на нее сейчас, — недобро фыркнула Джулия и выставила вперед
обе руки. — Вот с таким пузом ходит, прямо слониха. Мы с мамой видели
ее на прошлой неделе.
— В самом деле? — раздался ледяной голос.
В дверном проеме стоял Пол.
— Буду весьма признателен, если ты не станешь при мне обсуждать эту тему. Да
и без меня тоже.
Он вошел в комнату, багровый от ярости. Джулия смущенно вспыхнула,
застигнутая на месте преступления.
— Ой, извини! Я не знала, что ты здесь.
— Еще бы.
Пол бросил на сестру надменный взгляд, и Ариана внезапно поняла, что он
совсем еще мальчик, изображающий взрослого мужчину. Он действительно очень
уязвлен произошедшим, поэтому и откликнулся так прочувствованно на ее боль.
Чем-то Пол напоминал ей Герхарда. Ариана не удержалась от мягкой улыбки, и
Пол заметил это. Он уставился на девушку, потом тоже улыбнулся:
— Извините за грубость, Ариана. — Помолчав добавил: — Похоже, я всем здесь уже успел нагрубить.
Он и в самом деле был похож на Герхарда, и от этого Ариана прониклась к нему
еще более теплым чувством. Девушка и молодой человек смотрели друг на друга
с явной симпатией.
— Ничего удивительного — сказала она. — Должно быть, не так-то просто
возвращаться домой после такого длительного отсутствия. Многое ведь
изменилось.
Он ответил с веселой улыбкой:
— Да, причем некоторые вещи изменились безвозвратно.
В тот день они вместе отравились в Бруклин, на побережье. Поели там устриц,
потом отправились к статуе Свободы, которую Ариана с корабля так и не
видела. На обратном пути Пол свернул на Третью авеню, чтобы можно было как
следует разогнать машину под эстакадой надземки. Автомобиль стремительно
набрал скорость, но тут Ариана сделалась такой бледной, что он был вынужден
затормозить.
— Извини, подружка.
— Нет-нет, ничего, — смутилась она.
Пол добродушно усмехнулся:
— Не хватало еще, чтобы тебя вырвало в новой машине моей мамочки.
Тут и Ариана не удержалась от смеха.
Перед тем как вернуться домой, они все вместе погуляли по Центральному
парку, где устроили пикник возле пруда, и не забыли заглянуть в зоопарк.
Обезьяны весело скакали по своим клеткам, сияло теплое солнце — июньский
день выдался на славу. Все четверо были очень молоды и отлично чувствовали
себя в компании друг друга. Впервые со дня гибели Манфреда Ариана подумала,
что, может быть, когда-нибудь вновь будет счастлива.
— А какие у нас планы на лето? — вечером за ужином громогласно
поинтересовался Пол. — Мы что, остаемся в городе?
Родители быстро переглянулись. Пол вечно обожал забегать вперед, за время
отсутствия сына они успели забыть эту его особенность.
— Мы ведь не знали, какие у тебя будут планы, сынок.
Рут улыбнулась, накладывая себе с большого серебряного блюда ростбиф.
— Я думала, что мы снимем дом где-нибудь в Коннектикуте или на Лонг-Айленде,
но не хотелось без тебя ничего решать.
После смерти Саймона Либманы продали загородный дом, с которым было связано
слишком много болезненных воспоминаний.
— Кстати говоря, — вступил в разговор отец, — есть и другие
решения, которые пора принять. Впрочем, если хочешь, не будем торопить
события. Ты ведь едва успел вернуться.
Имелась в виду работа в банке, где для Пола уже отремонтировали персональный
кабинет.
— Да, отец, нам есть о чем поговорить.
Пол посмотрел Либману-старшему в глаза, и тот улыбнулся.
— Вот и отлично. Приезжай завтра в обеденное время ко мне, и мы с тобой обо
всем потолкуем.
Сэм подумал: нужно приказать секретарше, чтобы она распорядилась насчет
обеда.
— Хорошо, договорились.
Однако беседа проходила не совсем так, как он рассчитывал. Во-первых, сын
потребовал, чтобы ему купили спортивный
кадиллак-родстер
, а кроме того, он
выторговал себе отсрочку с работой до осени, сказав, что хочет устроить
последние каникулы. Сэмюэл был вынужден признать, что мальчик по-своему
прав. В конце концов ему двадцать два года. Если бы он окончил колледж, то
тоже получил бы право на летние каникулы. Да и машина — требование вполне
приемлемое. Какое счастье, что он вернулся с войны домой живым!..
В тот же день часа в четыре Пол заглянул в комнату к Ариане. Против
обыкновения она была в одиночестве, без Джулии и Дебби.
— Получилось! — уверенно и спокойно сообщил он, в этот момент похожий
уже не на юношу, а на мужчину.
— Что получилось, Пол? — улыбнулась Ариана, жестом приглашая его
сесть. — Садись и объясни, в чем дело.
— Во-первых, отец предоставил мне отпуск до осени. А во-вторых, — тут
он просиял и вновь стал похож на мальчишку, — я получу настоящий
кадиллак-
родстер
. Каково, а?
— Потрясающе.
Ариана один раз, еще до войны, видела в Германии
кадиллак
, но он
запомнился ей как-то смутно. И уж во всяком случае, это был не
родстер
.
— А что такое
кадиллак-родстер
?
— Это не автомобиль, а красавец! Ты умеешь водить машину?
Лицо Арианы омрачилось.
— Да, умею.
Пол не понял, чем вызвана такая резкая смена настроения, но догадался, что,
должно быть, разбередил какую-то старую рану. Он нежно взял ее за руку и
сделался до такой степени похож на Герхарда, что Ариана и вовсе чуть не
расплакалась.
— Извини, я не должен был тебя ни о чем спрашивать. Иногда я забываю, что
тебе не следует задавать вопросы о прошлом.
— Не говори глупостей.
Она крепко сжала его руку, давая понять, что не держит на него обиды.
— Ты вечно обращаешься со мной, будто я сделана из стекла. Не бойся,
спрашивай меня, о чем хочешь. Пройдет время, и мне уже не будет так
больно... Просто сейчас пока еще... Иногда это свыше моих сил... Рана
слишком свежа.
Пол кивнул, думая о собственных ранах — о брате, о Джоанне. Других утрат в
его жизни не было. Одна из них была нешуточной и непоправимой; другая
принадлежала к совсем иной категории, но от этого воспринималась не менее
болезненно. Глядя на его склоненную голову, Ариана вновь заулыбалась:
— Иногда ты так похож на моего брата.
Пол внимательно взглянул на нее — впервые она добровольно заговорила о своем
прошлом.
— Каким был твой брат?
— Иногда просто несносным. Однажды он, возясь с химикатами, устроил у себя в
комнате настоящий взрыв. — Ариана улыбнулась, но было видно, что она в
любой момент может расплакаться. — Еще был случай, когда он потихоньку
от шофера взял новый
роллс-ройс
моего отца и врезался в дерево. —
Голос Арианы дрогнул. — Я все время думала... — Она закрыла глаза,
каждое слово давалось ей с трудом. — Я говорила себе, что такой
мальчишка, как Герхард... не может умереть. Что он обязательно останется в
живых, выкарабкается...
Она открыла глаза, и по ее лицу потекли слезы. Когда Ариана обернулась к
Полу, он подумал, что за два года войны не видел зрелища более
душераздирающего, чем это лицо.
— Уже несколько месяцев подряд я твержу себе, что должна отказаться от
надежды, — еле слышным шепотом продолжила Ариана. — Я заставляю
себя поверить в то, что Герхард мертв... Он так много смеялся, он был
красивый, молодой, сильный... — Ее душили рыдания. — Я любила его. И
вот, несмотря на все это... он мертв.
Наступила тишина. Пол обнял Ариану и прижал к себе, давая ей выплакаться.
Нарушить молчание он решился очень нескоро. Сначала осторожно вытер ей глаза
своим белым платком, потом постарался разрядить атмосферу шутливыми словами,
однако по его глазам было видно, что Пол тронут до глубины души. Его
отношение к этой девушке никак нельзя было назвать легкомысленным.
— Значит, вы были богаты?
Роллс-ройс
с шофером и все такое.
— Я не знаю, сколько у нас было денег, — улыбнулась Ариана. — Мой
отец был банкиром. Понимаешь, в Европе не принято разговаривать о подобных
вещах. — Она глубоко вздохнула и попробовала говорить о прошлом без
слез: — Когда я была совсем маленькая, моя мама ездила на американской
машине. Кажется, это был
форд
.
— Седан?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Может быть. Тебе бы эта машина
понравилась. Потом она много лет стояла в гараже.
Ариана вспомнила о Максе, потом о
фольксвагене
, который купил для нее
Манфред... Каждое воспоминание отзывалось болью. Углубляться в прошлое по-
прежнему было опасно. Ариана почувствовала, как на нее вновь наваливается
тяжесть утраты. Того мира, в котором прошла вся ее жизнь, больше не
существовало.
— О чем ты думаешь, Ариана?
Она решила быть с Полом откровенной. Он ее друг, можно не скрытничать.
— Я думала, как все это странно. Все люди, все места, которые я знала в
своей жизни... исчезли, больше не существуют. Люди погибли, дома
разбомблены...
— Но ведь ты жива. И ты теперь здесь. — Он пожал ей руку и посмотрел
прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: я очень рад, что ты здесь.
— Спасибо.
Наступившую паузу прервала Джулия, стремглав влетевшая в комнату.
Глава 35
Неделю спустя Пол приехал домой на новом темно-зеленом
кадиллаке
. Первой
Пол прокатил на своей машине Ариану. Потом Джулию, Дебби, мать и снова
Ариану. Они кружили вокруг Центрального парка. Кожаная обивка кресел была
мягкой и упругой; от
кадиллака
пахло свежестью и новизной. Ариане этот
запах понравился.
— Чудесная машина, — сказала она.
— Правда? — радостно воскликнул Пол. — И она теперь моя. Правда,
папа говорит, что я должен ее отработать, но это он не всерьез, уж я-то его
знаю. Машина мне подарена.
Он так гордился своим приобретением, что Ариана заулыбалась. Кроме того, Пол
убедил мать снять на лето дом на Лонг-Айленде, где семья поживет месяц, а то
и два.
— А после каникул мне суждено попасть в банк, на каторжные работы, —
улыбнулся Пол.
— А что дальше? Ты переедешь на собственную квартиру?
— Не исключено. Я уже слишком взрослый, чтобы жить у родителей.
Ариана кивнула, думая, что он и в самом деле стал слишком зрелым, чтобы
держаться за материнскую юбку.
— Конечно, все очень расстроятся, если ты переедешь. В особенности твоя мать
и сестры.
Тут Пол посмотрел на нее так странно, что у Арианы внутри все сжалось. Он
резко остановил машину и спросил:
— А ты, Ариана? Ты тоже расстроишься?
— Я тоже, — тихо ответила она.
Разговоры о прошлом разбередили ей душу. Думать о расставании с вновь
приобретенным другом было тяжело.
— Скажи, Ариана... А если я буду жить в другом месте, ты будешь со мной
встречаться?
— Конечно, буду.
— Ты не поняла, — с нажимом произнес он. — Я имею в виду —
встречаться не по-дружески, а по-другому.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что ты мне нравишься, — ответил он, глядя ей прямо в
глаза. — Ты мне необычайно нравишься. Меня тянет к тебе с самого
первого дня.
Ариана вспомнила тот завтрак, когда он довел ее до слез расспросами о
Берлине. Пожалуй, ее тоже потянуло к этому парню с самой первой встречи. Но
Ариана противилась этому чувству. Слишком мало прошло времени... Это было бы
неправильно.
— Я знаю, о чем ты подумала.
Он выпрямился на сиденье, но по-прежнему не сводил глаз с Арианы, которая в
своей белой шелковой юбке казалась каким-то неземным созданием.
— Ты подумала, что я тебя очень мало знаю, что всего пару недель назад я был
обручен с другой девушкой, наверное, ты думаешь, что я слишком тороплюсь,
хочу взять реванш...
Ариана улыбнулась:
— Я думала не только об этом.
— Но я близок к истине?
— Ты ведь и в самом деле очень мало меня знаешь.
— Нет, знаю. Ты добрая, остроумная и любящая, несмотря на все, что тебе
пришлось перенести. И мне совершенно наплевать, что ты иностранка. Главное,
что мы выросли в одном и том же мире, мы оба евреи.
Лицо Арианы исказилось. Каждый раз, когда она слышала подобное, ее
охватывало чувство вины. Почему для них так важно, чтобы она тоже была
еврейкой? Неужели их любовь можно заслужить только этим? Мысли такого рода
посещали ее все чаще и чаще. У нее создавалось впечатление, что все знакомые
Либманов — и деловые партнеры, и друзья — были исключительно евреями. В их
обществе это считалось само собой разумеющимся. Поэтому Либманам и в голову
не приходило, что Ариана может быть другой национальности. Хуже всего было
то, что непризнание будет неправильно воспринято, ее сочтут хитрой и лживой.
Они решат, что она завоевала их любовь обманом.
Сэм и Рут ненавидели немцев. Для них всякий уроженец Германии был или
евреем, или фашистом. Если бы они узнали правду, то и Ариана сразу же
превратилась бы для них в нацистку. Смириться с этой мыслью было трудно. А
слова Пола вновь заставили Ариану вспомнить об этом мучительном для нее
вопросе. Окончательно расстроившись, она отвернулась.
— Не нужно, Пол... прошу тебя.
— Но почему? — Он коснулся ее плеча. — Ты считаешь, что прошло
слишком мало времени? Или же ты не разделяешь моих чувств?
В его голосе звучала надежда, и Ариана долго подбирала слова для ответа.
Сколько бы времени ни прошло, это не будет иметь никакого значения. В душе
она по-прежнему считала себя замужней женщиной. Если бы Манфред не погиб,
сейчас они мечтали бы о первом ребенке. Ни о каком другом мужчине Ариана
думать не желала. Ни сейчас, ни потом.
Когда она взглянула на Пола, в ее глазах читалась жалость.
— Пол, скорее всего я не смогу дать тебе никакой надежды... В моей прошлой
жизни слишком много такого, о чем забыть невозможно... Я не хотела бы давать
тебе пустые обещания.
— Но я тебе нравлюсь? Хотя бы как друг?
— Да, очень нравишься.
— Что ж, тогда будем ждать.
Их взгляды встретились, и Ариана внезапно ощутила исходившее от него
притяжение. Это ее испугало.
— Верь мне. Это все, о чем я прошу, — сказал Пол и осторожно поцеловал
ее в губы.
Ариана хотела воспротивиться — в память о Манфреде. Но внезапно ей
захотелось, чтобы поцелуй никогда не кончался. Когда их губы разомкнулись,
она сидела раскрасневшаяся и задыхающаяся.
— Ариана, если нужно, я подожду. А тем временем, — он нежно поцеловал
ее в щеку и снова завел двигатель, — меня вполне устроит роль твоего
друга.
Ариана почувствовала, что не имеет права смолчать, следует внести в их
отношения ясность.
— Пол, — начала она, мягко положив ему руку на плечо, — я очень
ценю твои чувства. Ты для меня все равно что брат...
— Но целовалась ты со мной совсем не по-сестрински, — перебил ее он.
Ариана вспыхнула.
— Ты не понимаешь... Я не готова... Я не могу быть с мужчиной...
Не выдержав, Пол обернулся к ней, и она прочла в его взгляде неизъяснимое
страдание.
— Ариана, они мучили тебя?.. Я имею в виду фашистов... Неужели они...
Видя в его глазах неподдельную любовь, Ариана прослезилась, поцеловала его и
покачала головой:
— Нет, Пол, они не сделали со мной того, о чем ты подумал.
Но ночью, когда Пол услышал донесшийся из ее спальни крик, он решил, что
Ариана солгала. Каждую ночь ее мучили кошмары, но на сей раз Пол не
выдержал. Хватит Ариане жить войной, которая уже кончилась. Бесшумно ступая,
Пол подошел к двери ее спальни и заглянул внутрь. Ариана сидела на постели,
закрыв лицо руками, и тихо всхлипывала. Горела ночная лампа, в руках у
девушки была маленькая книга в кожаном переплете.
— Ариана! — позвал он, и она подняла голову.
Такой он никогда ее еще не видел. Лицо девушки было искажено страданием, и
Пол утратил дар речи. Он сел рядом с ней, обнял и стал ждать, пока утихнут
рыдания.
Ариане приснился Манфред. Он лежал мертвым возле рейхстага. Расск
...Закладка в соц.сетях
