Жанр: Любовные романы
Калейдоскоп
... супруга, чтобы он мог великодушно отнестись к подобному
сюрпризу. И Александра в этом убедилась. Ее надежды не сбылись.
— А твои родители? Кто они? Те, настоящие?.. Александра для храбрости
вздохнула поглубже и сказала:
— Моя мама была француженка, я только знаю, что ее звали Соланж
Бертран, она была
простолюдинка
, как ты бы сказал. Мой отец познакомился с
ней, когда освободил Париж в составе союзнических войск. Отец мой был
известным актером, его звали Сэм Уокер. Говорят, они были очень любящей
парой. У них родились три дочки, средняя из них — я. А потом...
Слова застревали у нее в горле, но все равно, произнося их, Александра
чувствовала большое облегчение.
— В приступе бешенства он убил маму. Состоялся процесс, его осудили, и
отец покончил с собой в тюремной камере, оставив меня и сестренок без
средств и круглыми сиротами. Несколько месяцев мы прожили у тетки, а потом
один адвокат, друг семьи, двух из нас отдал на удочерение. Мне очень
повезло, что я попала к Маргарет Горам и ее первому мужу, юристу Джорджу
Гораму. Тогда мне было пять лет, но я его совершенно не помню, как и смерти
родителей. Примерно полгода спустя Джордж Горам умер, и моя мама... то есть
Маргарет... поехала во Францию поправить свое здоровье и познакомилась с
моим папой... Пьером... Остальное ты в основном знаешь. Женившись на маме,
он сразу же удочерил меня, и мы жили очень счастливо. Затем появился ты,
Анри.
Александра попыталась улыбнуться, но улыбка замерла у нее на губах при виде
искаженного гневом лица мужа.
— Что за миленькая история! — Анри смотрел на жену с откровенным
презрением. — Как ты смела обманывать меня на протяжении всех этих лет?
Даже если ты, как говоришь, забыла, твоя мать, несомненно, обо всем помнила.
А твой папаша?.. Bande de salopards!.. Я мог бы подать на развод и выдвинуть
против тебя обвинение в мошенничестве и нанесении мне ущерба!
— Под термином
ущерб
ты имеешь в виду своих дочерей, Анри? Ведь я
действительно не имела понятия... Правда...
Слезы текли по ее щекам и капали на желтую шелковую блузку. Александра
искала в глазах мужа хоть каплю снисхождения, но не находила.
— Всю эту мистификацию я считаю постыдной! А вояж в Нью-Йорк? Ради чего
он совершается? Чтобы возложить цветы на могилы твоих родителей?
— Адвокат, который отдал нас на удочерение, был лучшим другом моих
родителей. Сейчас он при смерти. Он потратил месяцы на то, чтобы установить
местонахождение моих сестер, и хочет организовать нашу встречу, поскольку
чувствует себя виноватым в том, что причинил нам боль, разделив нас. Мне
очень повезло, но по крайней мере об одной из нас этого сказать нельзя.
— А кто она? Нью-йоркская уличная проститутка? Господи, это невероятно!
В течение часа я получил в наследство солдатскую невесту, убийцу, самоубийцу
и бог знает что еще, а ты ожидаешь, что я буду махать платочком и плакать от
радости по поводу твоего воссоединения с сестрами, которые по прошествии
стольких лет просто не должны тебя интересовать. А твоя мамаша? Какую роль
она сыграла в этом? Это она вывела на тебя адвоката? Может, она считает, что
тебе в жизни не хватает острых ощущений? Я знаю, что, по ее мнению, я
ужасный зануда, но уверяю, что подобные острые ощущения не в моем вкусе.
— И не в ее тоже...
Александра гордо посмотрела на супруга.
Я рассказала ему о себе, хотя это
было нелегко, — подумала она. — Если он меня отвергнет — это будет
его беда, его грех, его бессердечие. Я сделала все возможное, чтобы оградить
его, но он требовал ответа на свои вопросы. Теперь он получил его. Дело за
ним
.
— Моя мама была в отчаянии, что ей пришлось мне все это рассказать. Она
не хотела, чтобы когда-либо данные факты всплыли. Но лично я хочу повидать
моих сестер.
Хочу знать, какие они. Кстати, моя старшая сестра вовсе не проститутка. Она
руководит одной из крупнейших телекомпаний, а жизнь у нее сложилась
трагично. Моя младшая сестра работает врачом в Аппалачах. Я не знаю,
понравятся ли они мне и понравлюсь ли я им. Но хочу их повидать, Анри. Хочу
понять, что они собой представляют и что я сама собой представляю, не только
как твоя жена.
— Тебе стало этого не хватать, так ведь? Тебе понадобилось свалить на
мою голову новые проблемы? Ты можешь представить, что будет с моей карьерой,
если все это всплывет? Что произойдет с моим банком? С моими политическими
связями? С моими родственниками? Ты представляешь, что подумают твои
собственные дети, когда узнают, что их дедушка убил их бабушку? О боже... Я
себе этого представить не могу.
— Я тоже, — тихо произнесла Александра. — Но почему это
обязательно должно всплыть? Никто не собирается предавать нашу встречу
огласке. Девочки даже не знают причину моей поездки. Они просто думают, что
бабушка нас пригласила и мы летим в Нью-Йорк. Я сказала им, что уик-энд
проведу в Коннектикуте с друзьями, а они с бабушкой останутся в Нью-Йорке.
— Не понимаю, зачем ты хочешь взять их с собой? Это лишено всякого
смысла.
Так считал он. Но не Александра... и не Маргарет.
— Вероятно, они мне нужны для моральной поддержки. И тут Александра
решила сделать шаг, о котором секундой раньше даже не помышляла.
— Я была бы рада, если бы и ты к нам присоединился. Немного страшновато
ехать на встречу с людьми, которых не знаешь, но которых когда-то, должно
быть, любил.
— У меня это в голове не укладывается. Нет, я не составлю тебе
компанию, не надейся. И вообще, Александра...
Он мрачно посмотрел на нее. В его представлении их жизнь была непоправимо
поломана.
— Я умоляю тебя не ехать. Не знаю, что из нашего брака еще может быть
спасено, и возможно ли это вообще, но свидание с теми людьми этому явно не
поможет. Они по положению ниже тебя. Ты не должна туда возвращаться... — И
шепотом добавил:
— Прошу тебя...
Но на этот раз она не могла уступить ему. Период четырнадцатилетнего
беспрекословного послушания Анри де Мориньи закончился. Она должна была
лететь в Нью-Йорк ради самой себя, а может, и ради дочерей; должна была
повидать сестер, обнять их, возможно, полюбить и избавиться от призраков,
которые сидели где-то в подсознании.
— Извини, Анри... Но я должна ехать... Надеюсь, ты сможешь это понять.
Для меня это очень и очень важно. И наш брак вовсе не должен пострадать от
этой доездки. То, что я делаю, нужно... для меня. Я поступаю так не для
того, чтобы тебя обидеть.
Александра подошла к мужу и попыталась обнять его, но он отстранился. Анри
обращался с ней как с чужой и таковой ее теперь, видимо, считал.
— Я теперь даже не знаю, кто ты такая.
— Разве мое семейное древо имеет такое значение? Но она заранее знала
ответ на этот вопрос. Анри печально покачал головой и вышел из комнаты.
Александра же вытерла слезы и решительно направилась вниз, собрать вещи
девочек. Что бы ни случилось с ее браком, никаких сомнений у нее не было...
Она должна лететь в Нью-Йорк. Должна. И полетит.
Глава 28
Лишь за три дня до назначенной даты встречи Джон отправился в телекомпанию,
предъявил все свои пропуска и поднялся наверх. Улыбнувшись секретарше, он
поинтересовался, у себя ли мисс Уокер.
— Она собирается уходить через пару минут...
Секретарша хотела спросить, кто он, но Джон уверенно двинулся к кабинету
Хилари, и она только пожала плечами.
Не могла же она цепляться ко всем, кто приходил к ее начальнице. Таких был
легион, а этот мужчина выглядел прилично, даже более того.
Девушка про себя улыбнулась, подумав, что это, может быть, возлюбленный
Хилари. О ее личной жизни никому ничего не было известно.
Джон тихо прикрыл за собой дверь кабинета. Хилари удивленно подняла на него
глаза:
— Да?
Она подумала, что этот человек ей что-то принес; тексты или срочные
распоряжения. Новые лица часто появлялись в ее кабинете, но вошедший вел
себя странно: стоял и спокойно смотрел на нее. Потом он направился к столу.
Хилари вдруг испугалась и протянула руку к телефону, чтобы вызвать охрану,
но, видя, что мужчина улыбается, смутилась собственной реакции. Посетитель
производил впечатление интеллигентного человека, имел приятную внешность,
однако Хилари никак не могла взять в толк, кто он такой и что ему надо.
— Мисс Уокер? — спросил он низким голосом. Джон задал этот вопрос
только из приличия. Он точно знал, кто перед ним, знал эту женщину,
возможно, лучше, чем она сама себя знала.
— Извините за вторжение, но мне надо с вами пару минут поговорить.
Хилари поднялась из-за стола, словно, видя его приближение, хотела взять
ситуацию в свои руки. Зеленые ее глаза были холодны как лед, тон резок:
— Я ухожу. Вам придется зайти завтра. Из какого вы отдела?
Это был трудный вопрос, Джон не знал, что ответить. Он не хотел, чтобы
Хилари вызывала охрану, которая вышвырнула бы его из кабинета, и решил
действовать напрямик.
— Причиной моего визита являются Меган и Александра... Джон сделал
паузу, чтобы увидеть эффект от своих слов. Но, подобно глубокому ножевому
или пулевому ранению, кровь появилась не сразу. Ее глаза по-прежнему были
зелеными ледышками.
— Они хотят с вами увидеться.
— Кто вы?
Хилари протянула дрожащую руку к телефону, но Джон опередил ее и, придержав
трубку, взмолился:
— Пожалуйста, дайте мне пять минут, и я вам все расскажу. Это долгая
история, но постараюсь изложить ее кратко.
Вдруг она поняла, что имеет дело с мужчиной, который тогда звонил ей. Джон
знал, что Хилари помнит тот звонок.
— Я не хочу видеть их.
— Но они хотят видеть вас. Обе... Александра прилетит из Франции...
Меган из Кентукки...
У нее в глазах появились боль и невыразимая печаль.
— Вас прислал этот старый прохвост, не так ли? Но почему именно сейчас?
Хилари распрямилась во весь рост и, забыв про телефон, не отрываясь смотрела
на Джона.
— Он умирает.
— Вот и хорошо.
— Возможно, он решил искупить грехи. Он хочет, чтобы вы трое
встретились в этот уик-энд в его доме в Коннектикуте. Он искал вас несколько
месяцев...
— Говнюк... — прервала она. — Знаю я, как он искал. Двадцать лет
назад я приходила к нему. Он не имел понятия, где мы находимся, и не слишком
переживал из-за этого. Кто нас разыскал? Вы?
Джон кивнул, не зная, возненавидит ли она его за то, что он разбередил в ней
давнюю боль. Хилари давно подвела черту под прошлым. Она отказалась от
поисков сестер после встречи с Артуром. Спустя десять лет мечта умерла
окончательно, и теперь она не хотела ее реанимировать. Сестры ей были больше
не нужны.
Хилари удалила из своей жизни все, что могло о них напоминать; отказалась от
мужчин, детей, любви. Остались лишь работа и стремление подняться на вершину
карьеры. В движении по выбранному направлению Хилари не считалась ни с кем,
не испытывала ни вины, ни сожаления. Она рассчитывала только на себя.
— Слишком поздно, мистер... Как вас?
— Чепмен. Джон Чепмен.
— Так вот. Скажите ему, что меня это не интересует. Он опоздал на
двадцать лет... даже на тридцать.
С искаженным от боли лицом она опустилась в кресло. С одной стороны, как
заметил Джон, Хилари казалась моложе своих лет. С другой же — старше. Глаза
ее были не по возрасту печальными и мудрыми.
— А что мне сказать вашим сестрам?
— Скажите им... Скажите им... — Хилари запнулась и грустно взглянула на
Джона. — Скажите им, что я их тогда очень любила, но... теперь для меня
слишком поздно.
Джон покачал головой и сел за стол напротив нее, в глубине души надеясь, что
не все ее чувства оказались убитыми перенесенной в детстве болью и что ему
удастся их затронуть.
— Нет, Хилари, еще не поздно... не может быть поздно... Вы были для них
всем...
Так говорил Артур. Однажды он рассказывал, как Хилари заботилась о сестрах,
и плакал при этом.
— Вы не можете теперь отвернуться от них. Хилари посмотрела ему в
глаза, задаваясь вопросом, кто этот человек, как он ее нашел и откуда
столько знает.
— Они во мне больше не нуждаются, Чепмен. Они теперь взрослые. Кто
они?. Секретарши? Домохозяйки?
Лучшей судьбы она, вероятно, для них не мыслит
, — подумал Джон и
улыбнулся:
— Одна — баронесса во Франции, имеет двоих детей, а другая — врач в
Кентукки. Обе милые женщины и интересные личности. Думаю, они вам
понравятся.
— А кто из них врач?
Трудно было представить врачом кого-либо из тех маленьких девочек.
— Меган. Она молодец. И Александра тоже. Она душевная, добрая и
отзывчивая.
— Александра такой была и в детстве, — прошептала Хилари и, закрыв
лицо руками, покачала головой:
— Надежда на нашу встречу позволила мне пережить десять лет ада. Я
украла десять тысяч долларов, принадлежавших моей тетке, и приехала в Нью-
Йорк, чтобы разыскать сестер.
Она глухо рассмеялась, не отнимая ладоней от лица, и Джону стало не по себе
от этого смеха.
— И тогда Артур сообщил мне, что потерял их след, не имеет понятия, где
они находятся... Я тоже не смогла их найти...
Когда она опустила руки, взгляд ее был опустошенным и надломленным.
— Что может принести такая встреча, кроме боли и воспоминаний о
случившемся?
— Эти воспоминания есть только у вас, Хилари. У других их нет.
Александра помнит только вас, а Меган вообще ни о чем не знала. То, что
случилось с вашими родителями, теперь не важно. Главное, что вы теперь нужны
друг другу. Не отвергайте своих сестер, даже не повидавшись с ними.
— Этот старый негодяй разделил нас. С какой стати я буду потакать его
желанию успокоить свою больную совесть? Моя жизнь не изменится, даже если я
с ними увижусь. Все кончено. Они ушли. Как... как мои родители. Как прошлое.
— Ваши родители ушли навсегда, но ваши сестры — нет. Они живы и реальны
и хотят с вами встретиться. Не отказывайтесь от этого шанса.
Она медленно покачала головой и снова встала. Ее глаза опять горели холодным
зеленым пламенем.
— Нет. Скажите Паттерсону, что я его ненавижу... Вы не можете даже себе
представить, как я его ненавижу.
— Почему? Я знаю, что он вас разделил, но разве было еще что-то?
Джон хотел спросить ее об этом с тех пор, как впервые прочел материалы о
ней.
— Теперь это не имеет значения. Он знает, что с нами сделал. Ну и пусть
умирает с сознанием вины... Для меня все кончено... У меня своя жизнь...
своя работа... Больше мне ничего не надо.
— Такая жизнь чертовски пуста, Хилари. Я знаю это, потому что сам живу
так же. С кем вы можете поговорить в тишине ночи? Кто берет вас за руку,
когда вы больны, устали или испуганы? У меня есть бывшая жена, родители и
двое братьев. А кто есть у вас? Можете ли вы себе позволить отвернуться от
тех двух женщин?
— Убирайтесь из моего кабинета!
Хилари подошла к двери и распахнула ее. Она больше не в силах была это
слушать.
Однако Джон, прежде чем уйти, достал из кармана и положил ей на письменный
стол листок бумаги с инструкциями, как добраться до дома Артура в
Коннектикуте, его телефоном и адресом. У двери он посмотрел Хилари в глаза и
произнес:
— На протяжении нескольких месяцев я жил вашей жизнью. Страдал за вас.
Побывал в Чарлстауне, Джексонвилле, говорил с вашей соседкой, которая нашла
вас едва живую на своем крыльце... Я знаю, что Паттерсон нанес вам
тяжелейшую рану... Знаю, сколько вы пережили... — Голос Джона
дрогнул. — Но ради бога, пожалуйста, не делайте этого, не
отворачивайтесь теперь от них. Они нуждаются в вас, и вы нуждаетесь в них...
Хилари, прошу вас... приезжайте. Я тоже там буду и сделаю все, чтобы вам
помочь.
Хилари изумленно глядела на него, не понимая, как он до всего докопался.
— Приезжайте... пожалуйста.
С этими словами Джон легонько дотронулся до ее руки и вышел из кабинета.
Хилари стояла и смотрела ему вслед. Вся боль прошлого ожила с новой силой.
Она не хотела ехать и встречаться с ними, не хотела вспоминать рыжих кудрей
Акси и тихого посапывания Меган по ночам.
Сестры ушли из ее жизни. Ушли навсегда. И она не могла к ним вернуться. Даже
по просьбе обаятельного детектива Джона Чепмена.
— Все-таки едешь?
Анри стоял на пороге спальни. В Кап-Ферра она была у них общая. Но после
того как Александра все рассказала ему, Анри переселился в гостевую комнату.
Его поступок был достаточно красноречив.
— Да, еду.
Вид у Александры был серьезный и решительный. Девочки и багаж ждали внизу. С
Маргарет предстояло встретиться в аэропорту Ниццы. Им удалось достать билеты
на прямой рейс в Нью-Йорк, без необходимости пересадки в Париже.
— Не передумаешь?
Она медленно покачала головой.
— Извини, дорогой, не могу.
Александра хотела подойти к мужу, чтобы попрощаться, но тот отстранился, чем
обидел ее до глубины души.
— Пожалуйста, не надо, — тихо сказал он. — В таком случае
желаю тебе счастливого пути.
— Я вернусь не позднее десятого. — Анри кивнул. — Остановлюсь
в отеле
Пьер
. Буду тебе звонить.
— Не нужно. Я буду очень занят.
Он отвернулся и вышел на террасу. Александра проводила его взглядом и
направилась вниз.
Она не знала, что Анри наблюдал за их отъездом, и не видела слез в его
глазах, когда он глядел на море, думая о ней. Анри казалось, что Александра
безвозвратно потеряна для него. Это было невероятно... Он просто не понимал,
как такое могло случиться...
Вообще-то, — подумал он, — Александра такая же жертва
обстоятельств, как и я. Но я страдаю гораздо больше. Вот теперь она
отправилась на эту бессмысленную встречу с незнакомыми ей сестрами. Жаль,
что мне не удалось ее остановить, но она оказалась так упряма
.
Маргарет настояла, чтобы они летели первым классом. Девочкам в самолете
очень понравилось. Они беспрестанно баловались, например, дули друг на друга
через соломки для напитков.
— Девочки, успокойтесь! — уговаривала их Александра, все еще думая
о муже.
Маргарет посоветовала разрешить детям подвигаться и, когда сестрички ушли на
поиски других детей, с которыми можно было бы поиграть, спросила, как Анри
воспринял новость. Александра перед этим лишь кратко сообщила ей, что
сказала мужу всю правду.
— Он не высказал этого прямо, но думаю, что все кончено. Я уверена,
когда вернусь, окажется, что Анри уже связался с адвокатами и подготовил
документы для развода.
— Но ты же могла ему ничего не говорить. Можно было просто сказать, что
я решила вытащить тебя в Нью-Йорк.
— Он догадался, что дело не только в этом, маман. Мне пришлось
рассказать ему.
И несмотря на цену, которую предстояло за это заплатить, Александра не
жалела о том, что сделала. По крайней мере, у нее была чистая совесть.
— Думаю, что ты совершила большую ошибку. Маргарет не сказала этого
Александре, но считала ее подозрения вполне обоснованными.
Анри наверняка
подаст на развод, — подумала она. — Не просто подаст, а потребует
развода, и Александра этому не воспротивится. Только бы он оставил ей
детей
.
Ее невеселые мысли прервали Аксель и Мари-Луиза, которые, возвратившись,
заявили, что
в самолете никого нет
, хотя все места в нем были заняты.
— Вы хотите сказать, что в нем нет детей? — с улыбкой переспросила
Маргарет. Девочки захихикали. — Тогда вам придется довольствоваться
нашим обществом.
Она занимала внучек всякими играми, смотрела с ними фильмы, Александра же
сидела, погруженная в собственные мысли. Ей надо было подумать о своих
родителях. Сестрах, муже, если после возвращения во Францию его еще можно
будет считать таковым... Но она по-прежнему не сомневалась, что поступила
правильно.
На следующее утро, выспавшись как следует в уютном номере отеля, она
позвонила и записалась к парикмахеру. Результаты визита в салон
Бергдорф
,
находившийся неподалеку, всего в нескольких кварталах ходьбы, пришелся ей по
душе.
Когда она за ленчем встретилась с матерью и дочерьми, те остолбенели — Александра снова была рыжей.
— Мамочка, ты прямо как я! — взвизгнула от восторга Аксель.
Мари-Луиза хлопала в ладоши, а Маргарет довольно улыбалась.
— Что тебя вдруг осенило? — спросила она.
— Я давно хотела это сделать. Плохо мне так или хорошо, но я стала
собой, и мне это нравится. Маргарет с нежностью посмотрела на нее.
— Любимая ты моя, — шепнула она, касаясь руки дочери. Обедали они
в ресторане
21
, а потом зашли в
Шварц
, где бабушка купила внучкам
маленькие
подарки. Она их, как всегда, баловала.
В четыре часа, как и планировалось, Александру ждал лимузин. Она объяснила
девочкам, что проведет уик-энд с друзьями в Коннектикуте, а они остаются в
городе с бабушкой.
— Я вам вечером позвоню, — пообещала она, садясь в машину с
маленьким чемоданчиком. Элегантное черное льняное платье от Шанель
составляло контраст с ее рыжими волосами.
— Мы с бабушкой пойдем в кино! — воскликнула Аксель.
Александра, крепко поцеловав мать и девочек, долго глядела на них, пока
машина удалялась. Она была уверена, что Маргарет, махавшая рукой, плачет, да
и ей самой слезы жгли глаза. Страшновато было возвращаться в прошлое и в то
же время делать шаг в будущее. Страшновато, но интригующе.
Путь до Стоннингтона на Коннектикутском побережье занял меньше двух часов.
Александра, расположившись на заднем сиденье, думала о людях, которых
оставила: о Маргарет и любви, которой она окружала приемную дочь на
протяжении тридцати лет, об Аксель и Мари-Луизе, бесконечно дорогих ей, об
Анри, вообразившем, что она его предала.
Она собиралась позвонить мужу утром, но не могла сообразить, что ему
сказать. В самом деле, казалось, что все уже сказано. Александра знала его
отношение к ее поездке в Штаты. Он запретил этот вояж, а она, впервые за всю
их супружескую жизнь, не подчинилась.
Вдруг Александра почувствовала себя удивительно свободно, иначе, чем все
последние годы... почти так, как когда была маленькой девочкой и бегала с
отцом по полям около их загородного дома, уверенная в себе и счастливая. Ей
казалось, что он сейчас сопровождает ее в этом путешествии в прошлое.
Она невольно провела рукой по волосам и улыбнулась про себя. Она снова была
Александрой де Борне... Александрой Уокер... и впервые за четырнадцать лет
опять была рыжей.
На въездных воротах был домофон, по которому отозвался незнакомый голос.
Имение выглядело малоинтересным. Дорога долго вела вверх, на холм, и за
крутым поворотом показался симпатичный викторианский дом с широкой верандой
и галереей. От него так и веяло гостеприимством. Веранда была обставлена
плетеной мебелью, а за домом находился старинный сарай. Здесь было уютно и
приветливо.
Александра, выходя из машины, подумала, что детям здесь бы очень
понравилось. Внезапно она увидела знакомое лицо. Мужчина, наблюдавший за ней
с веранды, поспешил навстречу.
— Привет!.. Как доехала?
Это был Джон Чепмен, в слаксах цвета хаки и голубой рубашке с открытым
воротом. Он не скрывал радости по поводу ее появления, глядел на Александру
тепло и дружелюбно и, поздоровавшись с ней за руку, взял у шофера ее
чемодан.
— Замечательно, большое спасибо. Какое чудное место!
— Ты уже заметила? Я тут бродил все утро. Все вокруг так и дышит
стариной. Похоже, мистер Паттерсон давно купил это имение. Пойдем, дом тебе
наверняка понравится.
Джон повел ее к входу, восхищаясь огненно-рыжими волосами, делавшими ее
такой непохожей на прежнюю банальную блондинку. Наконец он не выдержал и
сказал:
— У тебя потрясающие волосы, позволь тебе заметить. Александра
засмеялась. Ей было приятно, что Джону понравилось ее преображение.
— По случаю этой поездки я решила вернуться к моему естественному
цвету. Ведь теперь нам и так будет трудно узнать друг друга. Зачем осложнять
сестрам задачу?
Александра улыбнулась, их глаза встретились, и наконец она набралась
храбрости спросить то, что ее больше всего интересовало:
— Они уже приехали?
Джон посмотрел на нее, стараясь сохранять беззаботный вид, хотя на душе у
него было беспокойно. Хилари не подтвердила своего прибытия, и Джон очень
боялся, что она может не приехать на встречу.
— Еще нет. — Меган сказала, что будет здесь в районе честя.
...Закладка в соц.сетях
