Жанр: Любовные романы
Калейдоскоп
...ше мешать, но хочу, чтобы вы остались и познакомились друг с другом.
Александра и Меган поблагодарили его. Меган поспешила помочь ему подняться
по лестнице. Хилари наблюдала и ничего не говорила, а когда Артур удалился,
она повернулась к Александре и покачала головой:
— Не знаю, перестану ли я его когда-нибудь ненавидеть, Акси.
Хотя прошло столько лет, это имя по-прежнему так легко произносилось.
Александра улыбнулась:
— Перестанешь. Непременно. Да и как можно ненавидеть его? Он на пороге
смерти.
Хилари кивнула. Было очевидно, что Артур долго не проживет.
— Но я ему благодарна, что он нас успел воссоединить, что позаботился
об этом.
Держась за руки, сестры медленно поднялись в спальню Александры, и Хилари
вдруг вспомнила комнату в доме Джека и Эйлен, где они все жили и спали в
одной кровати, вспомнила, как во избежание побоев тетки старалась, чтобы
малышка Меган не плакала.
— А на кого похожи твои дети? — спросила Хилари, сев в кресло-
качалку.
Комната была уютная, но она еще не решила, останется ли ночевать в этом
доме. Она просто хотела немного посидеть и поговорить с Акси.
Александра улыбнулась:
— Мари-Луиза очень похожа на тебя. У нее твои глаза... Аксель — это
точная копия меня в детстве. Ел шесть лет, а Мари-Луизе двенадцать. Между
ними у меня родился мертвый мальчик.
Хилари с болью вспомнила собственный аборт. С тех пор она тщательно избегала
контактов с детьми, а теперь у нее вдруг появились сразу две племянницы.
— Ты еще не забыла французский?
— Нет, — улыбнулась Хилари. — Немного помню.
— Впрочем, Мари-Луиза и Аксель говорят по-английски благодаря моей
маме.
— А какой у тебя муж?
У Хилари проснулся интерес ко множеству вещей, связанных с сестрой: к ее
мужу, родителям, жизни, детям, привычкам. Хотелось выяснить, осталось ли
спустя столько лет между ними что-то общее.
Александра вздохнула и честно признала:
— Он человек сложный. Требовательный, сдержанный. Он любит везде
руководить: и на работе, и дома. И требует полного подчинения.
— Тебе это не мешает?
Александра с улыбкой пожала плечами:
— Нисколько. Я привыкла. И, несмотря на внешнюю суровость, он, я это
знаю, нас любит... во всяком случае, любил. — И, вздохнув, добавила:
— Я не знаю, что будет теперь. Анри был шокирован, когда я рассказала
ему нашу историю... То есть про наших родителей.
— Это не самая веселая история, правда?
— Особенно для Меган, — тихо согласилась Александра. Меган уложила
Артура в постель. Он страдал от ужасных болей и жалобно плакал. Она сделала
ему укол успокоительного.
— Жить ему осталось недолго, — тихо сказала Меган, входя в
комнату, и Хилари заметила то же, что в свое время Джон — сходство ее голоса
и голоса Александры. — Думаю, что у него везде метастазы. Но он все еще
бодрится.
— Старый прохвост, — произнесла Хилари вполголоса. Меган
повернулась к ней и сказала укоризненно:
— Не говори о нем так! Он покаялся в своих грехах... пригласил нас
сюда. Чего ты еще от него хочешь?
— Того, что он нам не может дать, — возразила Хилари. —
Прошлого. Чего-то доброго, что могло стать нашим уделом вместо сердечной
боли, вызванной разлукой.
— Но, несмотря на это, мы все-таки выжили... даже ты, Хилари. Погляди
на себя, ты добилась большого успеха.
У тебя великолепная работа, комфортабельная жизнь. О том, какой пустой на
самом деле была ее жизнь, знала одна Хилари да Александра смутно
догадывалась.
Их разговор прервал появившийся в дверях Джон Чепмен. Он хотел попрощаться.
Сестрам предстояло многое обсудить, многое узнать друг о друге, а его миссия
на этом закончилась.
— Джон, мы с тобой еще увидимся? — первой спросила Александра.
Он с грустной улыбкой покачал головой:
— Нет, если только вы когда-нибудь не захотите кого-нибудь разыскать,
но я надеюсь, что вам это не понадобится. Мое дело сделано. — И тихо
добавил:
— Мне будет вас не хватать.
На протяжении нескольких месяцев сестры Уокер были его спутницами; он искал
их следы, собирал о них сведения, все ближе их узнавал. И Джону вдруг
подумалось, что больше всего ему будет не хватать Хилари. Он очень переживал
из-за ее прошлого, но с помощью слишком запоздал.
— Желаю вам всем удачи.
— Спасибо!
Сестры встали. Меган, застенчиво улыбаясь, нежно поцеловала его в щеку. Он
ей действительно очень понравился.
— Если окажешься в Кентукки, позвони мне.
— А ты там будешь еще долго? — спросил Джон. Ему ужасно не
хотелось их покидать. Меган улыбнулась:
— До конца ординатуры, то есть до декабря. Но я почти уверена, что
останусь там и после. Родителям, правда, я пока об этом не сказала. —
Она пожала плечами и рассмеялась. — Но думаю, что они и так
догадываются. Во всяком случае, папа. Он знает, какая я ненормальная.
Александра на прощание тепло обняла Джона.
— Береги себя.
Она ко всем относилась по-матерински. Джона тронуло, когда она похлопала его
по плечу со словами:
Спасибо тебе за все
.
— А ты не поддавайся на уговоры красить волосы. Тебе очень идет рыжий
цвет, — улыбнулся Джон.
— Спасибо.
Александра зарделась.
Хилари протянула ему руку и смущенно сказала:
— Извини, что я тебя так нелюбезно приняла в своем кабинете. Я была
против всего этого. — И, понизив голос, с усилием добавила:
— Но я рада, что приехала сюда.
Она посмотрела на обеих сестер, и на глазах у нее снова появились слезы,
потом опять поглядела на Джона. Тогда он, не дожидаясь приглашения, привлек
ее к себе и заключил в объятия.
— У тебя теперь все будет хорошо, Хилари, все будет просто
замечательно.
Его голос тронул в Хилари те чувствительные струны в душе, о которых она и
не подозревала. Она с сожалением отстранилась и со смущенной улыбкой
взглянула ему в глаза:
— Заходи ко мне на работу.
— Хорошо. Может, как-нибудь вместе пообедаем. Хилари кивнула, не в
силах вымолвить ни слова; ей пришлось отвернуться, потому что слезы текли у
нее по лицу. После стольких лет одиночества она была окружена людьми,
которых горячо любила и которые, похоже, любили ее.
На этот раз Александра обняла се и стала гладить по волосам, успокаивая
сестру.
Они проводили Джона до машины и помахали ему вслед, а потом вернулись
наверх. Хилари в своей комнате переоделась в халат и пришла к Александре, у
которой сидела Меган.
Они болтали о Париже и Кентукки, о юге Франции, обсуждали вопрос, стоит ли
Меган заводить детей. Она опасалась, что это может повредить ее карьере,
Александра же сказала, что для нее это самая большая радость.
Хилари больше слушала сестер, все еще с трудом привыкая к мысли, что они
воссоединились. Не верилось, что все они снова вместе и разговаривают как ни
в чем не бывало.
— Я никогда не хотела иметь детей и не жалею об этом, — соврала
Хилари и тут же вспомнила про аборт. — Не знаю, может, и хотела, когда
была моложе. Теперь все равно уже поздно.
— А сколько тебе лет? — нахмурилась Меган, прикидывая в уме:
Мне
тридцать один, а Хилари... на восемь лет старше
.
— Тридцать девять.
— В наши дни многие женщины в твоем возрасте , как раз и рожают первого
ребенка. В развитых странах, во всяком случае. — Она улыбнулась. —
Там, где я работаю, матерями становятся в двенадцать и тринадцать лет,
эдакие дочки-матери.
Там был совершенно другой мир, столь отличный от этого удобного дома в
Коннектикуте и образа жизни, который вели ее старшие сестры. Вдруг Меган
рассмеялась:
— Скажите, а разве не удивительно, что мы такие разные и все равно
такие похожие?.. Я живу в горах Кентукки, ты в чудном доме в Париже, в каком-
то замке, лето проводишь на вилле на юге Франции, ты... — она обратилась к
Хилари, — ты, по сути дела, руководишь телекомпанией. Разве это не
удивительно?
— Вы бы еще больше удивились, — тихо сказала Хилари, — если
бы видели меня двадцать пять лет назад. Моя жизнь была тогда далеко не из
приятных.
— А какой она была? — решилась спросить Меган. Мало-помалу, в
течение следующих двух часов Хилари, часто прерывая свой тяжелый рассказ,
поведала все, ничего не приукрашивая и не скрывая — ни мерзостей, ни
безобразий, ни трагедий, ни жестокостей. То, что она смогла поделиться с
сестрами своими переживаниями, принесло ей большое облегчение. И если раньше
она защищала их, то теперь Меган и Александра утешали ее.
Потом Меган рассказывала свою историю — о забастовках в Миссисипи, о том,
как ее отца обстреляли и ранили в одну из дождливых ночей в Восточной
Джорджии, какие ее родители порядочные люди и как они преданы своему делу,
как она их любит.
Александра, в свою очередь, рассказала о Маргарет, Пьере, своей жизни с
Анри, опасениях, что он может подать на развод.
— Он будет круглым дураком, если так поступит! — возмутилась
Хилари, тряхнув черными волосами.
Этот жест вызвал у Александры волну воспоминаний детства.
— Но он так озабочен чистотой своей родословной, а наша, ты ведь
согласишься, несколько экзотична для человека вроде моего мужа.
Все три рассмеялись. Проговорили они до рассвета и, зевая, разошлись спать.
Спали они до полудня. Первой проснулась Александра.
Она позвонила матери и дочерям в гостиницу и, не застав их, попросила
передать, что все в порядке и что вернется в воскресенье вечером. Еще она
подумала, не позвонить ли Анри, но что сказать ему, не знала, поэтому опять
пошла наверх, приняла душ и оделась, а когда снова спустилась на первый
этаж, там уже была Меган — в извечных джинсах, белой блузке и с лентой в
волосах. Она была больше похожа на юную девушку, чем на врача, что
Александра ей и сказала.
Они поболтали за кофе с печеньем, потом пришла медсестра и сообщила, что у
Артура была очень тяжелая ночь.
Меган поднялась его проведать.
В это самое время завтракать спустилась Хилари — босая, в шортах и шелковой
блузке, с волосами, собранными в тугой пучок. Она выглядела гораздо моложе,
чем накануне.
Так, наверное, случилось со всеми нами, — подумала Александра. —
Мы возвращаемся в прошлое и молодеем, потому что избавляемся от того, что
нас угнетало. Меня угнетал страх, что Анри подаст на развод и никто меня
больше не полюбит. Но даже если он так сделает, у меня же есть мама и дочки,
а теперь еще и сестры, которые всегда помогут. Теперь я этого уже не боюсь
.
Действительно, она прекрасно себя чувствовала и впервые за долгое время не
ощущала страха.
— Поздновато мы вчера легли, тебе не кажется? — улыбнулась Хилари,
отхлебывая кофе. — А что сегодня будем делать? Мы так, чего доброго, до
завтрашнего вечера заговорим друг друга насмерть.
Обе рассмеялись. Александра задумчиво посмотрела на нее:
— Ты здесь только до завтрашнего вечера?
— Да. У меня в понедельник утром запланирована важная встреча. А ты?
— Я тоже должна завтра вечером вернуться в Нью-Йорк. Я оставила в
гостинице маму с Аксель и Мари-Луизой. Думаю, к завтрашнему вечеру они ее
вымотают до предела. Хотя она их и очень любит, все равно это утомительно.
Александра сделала паузу, думая о Маргарет и о том, как она беспокоится за
результат их встречи.
— Еще мне надо вернуться, чтобы успокоить ее. Мама боится, что потеряет
меня после свидания с вами. Хилари с улыбкой кивнула:
— Если хочешь, я тебя подвезу. Можем на неделе где-нибудь поужинать или
пообедать.
Она с надеждой посмотрела на сестру, как застенчивый ребенок смотрит на
нового друга.
Глаза Александры засияли от радости:
— С удовольствием. И ты познакомишься с моими девочками! Мы здесь
пробудем еще неделю. А потом ты могла бы приехать к нам в гости в Париж!
— Отличная идея! — рассмеялась Хилари. Вошла Меган.
— Что вы тут замышляете?
Она улыбнулась, но глаза были серьезные.
— Хотим немного развлечься в Нью-Йорке, — улыбнулась
Хилари. — Составишь нам компанию? Остановиться можешь у меня.
— Или с нами, в гостинице, — предложила Александра. Но Меган уже
приняла решение.
— Я бы с удовольствием и всегда буду рада к вам приехать, но мне нужно
остаться здесь еще на несколько дней. Ему сегодня гораздо хуже. — Она
показала глазами наверх. — Я хочу быть здесь, если что-то случится.
Было очевидно, что развязка наступит очень скоро. И единственное, что она
могла теперь сделать как дочь, это быть с ним в смертный час. Потом, когда
они гуляли в саду, Меган пыталась объяснить Александре свои чувства:
— Он такой слабый, такой раздавленный, словно уже переступил черту. Я
знаю, что Хилари ненавидит его за малодушие, но у меня к нему претензий нет.
Моя жизнь сложилась хорошо. Я люблю тех, кого всегда считала своими
родителями. А он для меня как запоздавший подарок, как кто-то, кто мог бы
когда-то для меня много значить, но не теперь. Единственное, что я могу для
него сделать, это проститься с ним и помочь ему тихо уйти. Если у меня это
получится, я буду счастлива.
— Тогда так и поступай, Меган, — ласково улыбнулась ей Александра.
Младшая сестра почему-то напоминала ей дочерей.
Ужин проходил в уютной, спокойной обстановке. Экономка была очень тактична и
большую часть времени отсутствовала. В конце концов разговор у сестер зашел
о Джоне Чепмене.
— Я подумала, что он собирается на меня напасть, когда ворвался в мой
кабинет, — смеясь, сказала Хилари.
Александра улыбнулась и, по своему обыкновению, зарделась:
— А я, когда его в первый раз увидела, подумала, что он очень
интересный мужчина.
— Я тоже, — призналась Меган. Три женщины весело расхохотались и
принялись строить предположения насчет его жены.
— Кажется, он сказал, что разведен, — нахмурила брови Александра,
пытаясь вспомнить точно, но Хилари только пожала плечами.
Она годами никому не открывала сердце, достаточно, что открыла его двум
сестрам. Это были изнурительные сутки, но они закончились возвращением
домой, в теплое, уютное жилище. Их корабль наконец обрел безопасную гавань.
Глава 31
На следующий день они долго разговаривали, сидя на веранде; обещали писать
друг другу, приезжать в гости. Прощаясь, ни одна из них не могла удержать
слез.
Хилари и Александра долго из машины махали Меган, пока не потеряли ее из
виду. Меган обещала но пути в Кентукки задержаться в Нью-Йорке и поужинать с
ними.
Александра перед отъездом зашла на цыпочках к Артуру попрощаться, но он спал
после укола — лицо его разгладилось и приобрело умиротворенное выражение.
Хилари стояла у двери и наблюдала. Ей нечего было ему сказать.
Посмотрев на крестного некоторое время, она повернулась и пошла вниз, к
машине.
— Как ты думаешь, он скоро умрет? — спросила Александра по дороге
в Нью-Йорк. Ей было жаль Артура в его одиночестве, и она была рада, что
Меган решила с ним остаться.
— Возможно. Он сделал то, что хотел.
В тоне Хилари не было теплоты, но по крайней мере уже не было злости.
В гостиницу они приехали перед ужином. Александра настаивала, чтобы Хилари
зашла и познакомилась с девочками и Маргарет.
Хилари сначала отнекивалась, ссылаясь на то, что ей надо переодеться, что
уже поздно, хотя на самом деле просто боялась знакомиться с семьей
Александры, не зная, что ожидать от этой встречи, но в конце концов пошла с
ней наверх. Они замечательно смотрелись рядом — совсем разные, но в чем-то
неуловимо схожие, связанные кровными узами женщины.
Александра открыла дверь апартаментов своим ключом и почувствовала, как
напряглась Хилари при виде бегущей к ним Аксель.
— Привет, моя радость, смотри, кто со мной приехал!
Аксель остановилась как вкопанная и вытаращила глаза на черноволосую
женщину, замершую на пороге со слезами на глазах.
— Кто это?
— Это моя сестра, — ласково сказала Александра и взяла Хилари за
руку. — Мы давно-давно не виделись. И у нас есть еще одна сестра, ее
зовут Меган... Но она не смогла сегодня приехать. Познакомься, это твоя тетя
Хилари.
Аксель медленно подошла. Хилари, рыдая, обняла ее и, не в силах ничего
сказать, только шептала слова из далекого прошлого:
— Ох, Акси, Акси.
Затем подошла Мари-Луиза, чинно ее поцеловала, и Хилари обратила внимание,
насколько действительно девочка на нее похожа. Можно было сказать, что это
ее дочь.
С Маргарет они обменялись рукопожатием. Александра представила их друг
другу;
— Маман, это Хилари. Хилари, это моя мама — Маргарет де Мориньи.
И вдруг все три женщины расплакались; Маргарет заключила Хилари в объятия,
словно еще одну свою дочь.
— Как вы обе себя чувствуете? Я за вас так беспокоилась!
Александра улыбнулась и вытерла глаза. Хилари сделала то же самое, а потом
обратилась к девочкам:
— Вы, наверное, думаете, что мы помешались, но я просто очень-очень
давно не виделась с вашей мамой.
— Почему? — спросили девочки в один голос. Для них все это было не
очень понятно.
Александра посадила Аксель на колени и, переводя взгляд с нее на Мари-Луизу,
потом на Хилари и свою мать, объяснила:
— Давным-давно с нами приключилась очень печальная история, и мы больше
не виделись с тех самых пор, как мне было пять лет, столько, сколько тебе,
Аксель. Хилари росла в таких местах, где ей было очень плохо. Мы очень
тосковали друг без друга, но до сих пор никак не могли встретиться.
— А-а! — сказала Аксель, будто теперь все поняла, и тут же
поделилась тем, что волновало ее:
— А мы вчера ходили в зоопарк, а потом были в мюзик-холле
Радио-Сити
!
Все засмеялись. Маргарет заказала в номер шампанского и, пока Александра
укладывала девочек спать, тихо сказала Хилари, что очень рада, что встреча
прошла хорошо и ее опасения не оправдались.
— Александра вас очень любит, — успокоила ее Хилари, которой очень
понравилась эта женщина. Она сразу почувствовала в ней душевное тепло,
легкость и замечательное чувство юмора. — Она нам все рассказала о вас
и вашем покойном супруге. Ничто не может изменить ее чувств к вам и того,
что вы для нее сделали. В ее сердце вы всегда останетесь ее родителями.
От этих слов Маргарет снова прослезилась. Она с благодарностью похлопала Хилари по руке и спросила;
— А Анри? О нем она говорила? Хилари кивнула.
— Он не звонил с самого нашего отъезда. Он все это воспринял очень
плохо. Для него это был сильный шок, и я думаю, Александра не правильно
сделала, что сказала ему.
— По-моему, она хочет, чтобы ее приняли такой, какая она есть. Для нее
это очень важно. И я не могу с этим не согласиться. Ему придется привыкнуть.
Как и нам всем.
Маргарет грустно улыбнулась:
— Ты не знаешь ее мужа.
— О чем речь? — поинтересовалась Александра. Она только что
уложила дочек спать, несмотря на их протесты и желание пообщаться с тетей.
Но Александра пообещала им организовать это на следующий день.
— Кстати, девочки хотят завтра обедать с тобой. Ты свободна?
— Для вас? Черт возьми, конечно, да! — улыбнулась Хилари.
Ей самой не терпелось показать девочкам телекомпанию, сводить их на ленч и
на ужин в ресторан
21
. Внезапно она стала тетей и была изумлена тем, что
ей это нравится.
Сестры составляли план на следующий день, а Маргарет слушала их и улыбалась.
На прощание она по-матерински поцеловала Хилари, а когда та ушла, заглянула
в глаза Александре и спросила:
— Ты счастлива, дорогая? Александра кивнула:
— Да. Для меня очень важно, что я повидала сестер. Даже важнее, чем я
думала. Я так рада, что мы встретились. — И, крепко обняв Маргарет,
добавила:
— И очень рада, что ты приехала со мной.
— Я тоже рада.
Маргарет с трудом сдерживалась, чтобы снова не расплакаться. Все они и так
пролили много слез за прошедшие несколько дней.
Потом Александра рассказала ей о Меган.
— Какое потрясение для мистера Пэттерсона! — ужаснулась Маргарет.
— Еще бы. Я думала, он этого не вынесет. Меган осталась с ним на
несколько дней. Она считает, что дольше он не проживет. Это печально, но
мистер Паттерсон, как говорит Хилари, сделал свое дело и теперь может с
миром уйти, обретя перед смертью дочь.
Ленч, состоявшийся на следующий день, удался на славу. Маргарет, правда, на
нем не присутствовала — у нее были свои дела, но девочки и так прекрасно
провели время и обществе мамы и тети.
Впервые пожертвовав работой, Хилари удалось даже высвободить себе вторую
половину дня, и они пошли в парк, а потом в
Плаза
пить чай.
Глядя на то, как девочки уплетают французское печенье, Хилари и Александра
рассуждали о том, что, если бы их родители не умерли, они так и жили бы в
комфорте на Саттон-Плейс, а их отец, актер первой величины, наверняка тоже
водил бы их полдничать в
Плаза
.
— Мы никогда не узнаем, как все бы сложилось, правда, Акси? Но ведь и
то, что есть сейчас, неплохо, — улыбнулась Хилари.
Из
Плаза
они пешком пошли в гостиницу, где вечером все вместе поужинали. К
себе в квартиру Хилари вернулась усталая, она не привыкла к общению с
детьми, и хотя племянницы ее были прелестны, усталость после общения с ними
была не меньше, чем после дня работы в офисе.
Открывая дверь, она услышала телефонный звонок.
К ее удивлению, это оказался Джон Чепмен. Час назад ему звонила Меган и
сообщила, что Артур тихо скончался во сне и похороны состоятся через два дня
в Коннектикуте.
Меган в связи с этим продлила свое пребывание там.
— Я подумал, что надо тебя поставить в известность. Я могу отвезти тебя
на похороны.
Хилари подумала и покачала головой:
— Нет, Джон. Я думаю, что мне не стоит туда ехать.
— Ты все еще сердишься на него?
— Может, и нет. Не знаю. В любом случае это теперь прошлое. Просто я не
считаю нужным там присутствовать.
Джон оценил ее честность, он был рад, что представилась возможность
позвонить ей, пусть даже по такому печальному поводу.
— Как прошел уик-энд?
— Он был самым счастливым в моей жизни. Необыкновенным. А сегодня я всю
вторую половину дня провела с моими племянницами. Девочки прелестны, и
Александра тоже. И Меган. — Смущенно Хилари добавила:
— Спасибо тебе, Джон, за все, что ты сделал, чтобы мы снова
встретились.
Она была гораздо более благодарна ему, чем Артуру.
— Мистер Паттерсон сделал это возможным. Я всего лишь вас
разыскал, — ответил Джон, мысленно добавив про себя:
Еще я думал о
тебе днем и ночью, волновался за тебя и твоих сестер, не спал по
ночам
. — Я хотел спросить... хотел спросить, не сходишь ли ты со мной
как-нибудь на ленч? Скажем, позже, на этой неделе, после того, как я вернусь
из Коннектикута?
Он вдруг ощутил робость, словно был пятнадцатилетним подростком. Его самого
это рассмешило.
— Может, это глупо звучит, но я по тебе скучаю. Джон замолчал. Его
слова тронули Хилари. Ее душа вдруг откликнулась на нежность, боль и
переживания других людей. Она чувствовала в Джоне силу и теплоту, и это
всколыхнуло в ней целую волну новых чувств.
Уик-энд подарил ей нечто, чего она не знала на протяжении тридцати
лет, — любовь. Под ее живительным влиянием Хилари расцвела, словно
долго лишенный солнечного света цветок.
— Я очень за тебя переживал.
Джону легче было признаться ей в этом по телефону, чем сказать лично.
— Почему? — В ее голосе зазвучало удивление. — Ты же меня
даже не знал?
— Знал. В некотором смысле. Я знал тебя лучше, чем многие родители
знают своих собственных детей. — Он убеждал себя, что это безумство —
говорить ей такие вещи, но почему-то не мог остановиться. — Ты,
наверное, думаешь, что я спятил.
— Вроде того, — рассмеялась она. — Но спятил в хорошем
смысле. Похоже, что ты слишком близко к сердцу принимаешь свою работу.
— Не всегда. Но на этот раз действительно. Когда можно пригласить тебя
на ленч? — Он реши
Закладка в соц.сетях
