Жанр: Любовные романы
Калейдоскоп
... что я почти забыла о том, что
была удочерена. — Зардевшись, она добавила:
— Наверное, мне надо было сказать Анри, но я никогда не придавала этому
значения. Да и папа говорил...
Обе знали, что Пьер говорил по этому поводу. Александра вдруг подумала, что
Анри был бы сильно разочарован, если бы узнал о факте удочерения, и поэтому
ничего не сказала ему и сама постаралась забыть об этом факте.
— Твой отец относился к тебе только так. Ты была Для него родной.
Однако тебя удочерил... — Маргарет сделала паузу словно для того, чтобы
набраться храбрости, — не только Пьер, но также и мой первый покойный
муж. Мы удочерили тебя, когда тебе не исполнилось еще и шести лет. Твоих
родителей не стало, компаньон Джорджа сказал нам о тебе... и мы тебя
полюбили, как только увидели в первый раз.
Слезы текли у нее по щекам и капали на их сплетенные руки. Александра
изумленно глядела на мать.
Что такое она говорит? Что хочет этим сказать?
Что она мне не мама?
— лихорадочно соображала она.
Александра вдруг порывисто обняла Маргарет и крепко прижалась к ней, словно
боясь ее потерять.
— Я этого совершенно не помню... Я всегда думала, что... что ты моя
мама... — произнесла Александра, в то же время думая:
Как я могла забыть?..
Как это получилось?.. Это ничего не меняет, но кто тогда были мои родители,
кто моя настоящая мать?
Маргарет всхлипнула и промокнула глаза. Все получилось даже труднее, чем она
ожидала.
— Когда умерла твоя мама, тебе было четыре с небольшим годика, а через
несколько месяцев не стало и отца. Тебя отдали тете, кажется, по отцовской
линии, но она не могла долго держать у себя всех... держать тебя... —
Запнувшись, Маргарет затем продолжала:
— Поэтому друг семьи стал искать кого-то, кто мог бы тебя удочерить. И
ты сделала нас счастливейшими на земле людьми. А полгода спустя Джордж умер,
мы поехали во Францию... остальное ты помнишь.
Маргарет кое-что затушевала, но Александра прежде всего не могла осознать
тот факт, что ее матерью была другая женщина.
— А как умерли мои родители?
Наступило долгое молчание. У Александры по спине побежали мурашки. Она
сердцем чувствовала, что произошло что-то ужасное. Маргарет с участием
посмотрела ей в глаза и мягко произнесла:
— Они сильно поссорились. Твой отец был известным бродвейским актером,
а она, говорят, была очень красива...
— Но я тебя не об этом спросила, маман...
По щекам Александры текли слезы. Она ждала. Она знала, уже знала, что эта
часть истории будет жуткой, но должна была услышать ее от Маргарет.
— Твой отец убил ее.
Александра продолжила сдавленным шепотом, глядя в окно:
— А потом папа покончил жизнь самоубийством, как мне сказали...
Она приложила ладонь к губам и всхлипнула. Маргарет обняла се, но не стала
утешать, дав возможность выплакаться.
— А я забыла... Я обо всем этом забыла... Как я могла это забыть?.. У
мамы были рыжие волосы... и... она говорила по-французски, правда? О
господи... Но это все, что я помню. — Александра снова перевела взгляд
на Маргарет, на ее лице отразились боль и опустошенность от внезапно
нахлынувших воспоминаний. — Она была француженка?
— По-моему, да... Кажется... — с трудом ответила Маргарет, а про себя
подумала:
И, наверное, у нее были рыжие волосы, потому что такими они были
и у Александры до того, как она стала их красить, чтобы угодить мужу. Аксель
сейчас точь-в-точь похожа на маленькую Александру. Каждый раз, когда ее
вижу, вспоминаю нашу первую встречу
.
— Почему мой отец покончил с собой? Потому что убил маму?
Александра хотела все знать. Трагедия в ее семье произошла очень давно, но
ей стали нужны ответы на давно забытые вопросы.
— Он покончил с собой, потому что суд не оправдал его... Так ты
осталась сиротой...
Маргарет не могла обойти молчанием остальное. Нужно было сказать все до
конца. Она опять взяла руку Александры и стала ласково гладить изящные
пальцы, столь непохожие на ее собственные.
Действительно, внешне обе женщины были совершенно разными, но Александра
никогда не придавала этому большого значения. И внезапно она это осознала...
но вспомнить могла только лишь рыжие волосы — ничего больше, ни единой
черты. Сердце у нее разрывалось от боли и смутных, но навязчивых
воспоминаний.
— У тебя были... У тебя еще были две сестры. Эти слова вонзились в
Александру, как нож, эхом звучали в голове:
..две сестры... две сестры...
две сестры... Акси, я люблю тебя... Я люблю тебя...
Господи, как она могла забыть? Она вспомнила нежные прикосновения, запах черных-
черных волос и большие печальные глаза... Хилли... Хилли... и малышка...
Александра поднялась и, подойдя к окну, стала глядеть на сад.
— Мы не могли взять всех троих... мы не чувствовали... Но Александра не
слушала слов Маргарет, ей слышалось только:
Не забывай, как сильно я вас
люблю. Я люблю тебя, Акси...
— и виделась горько рыдающая маленькая
девочка. Кто она была? Выдали это ее сестра?
— Как их звали?
Но Маргарет лишь покачала головой:
— Не знаю. Я только знаю, что одна была старше тебя... Александра
словно в трансе докончила ее фразу:
— ..а другая была совсем малышкой. — Гримаса страдания исказила ее
красивое лицо. — Я вспомнила их, маман... Теперь я кое-что вспомнила.
Но как я могла забыть?
— Может быть, тогда тебе было слишком больно? Может, легче было забыть?
Ты не поступила плохо. Тут нет твоей вины. Мы тебя очень сильно любили и
делали все, чтобы ты была счастлива.
Маргарет выглядела совсем потерянной. Получилось, что в один момент она
лишилась своей дочери.
Александра подошла к ней и, обняв, ласково сказала:
— Ведь ты и есть моя мамочка. И всегда ею будешь. Ничто не может этого
изменить.
— Ты серьезно?.. — Маргарет были нужны эти слова. Не стесняясь
слез, она продолжала:
— Так ужасно, что этот человек решил снова разыскать тебя, он не имеет
права этого делать.
— Кто этот человек? Почему он меня ищет? Александра хотела услышать
ответы на все вопросы.
— Артур Паттерсон, бывший друг вашей семьи... твоих родителей... Ему
теперь понадобилось знать, что у тебя и твоих... — Маргарет
запнулась, — сестер... все в порядке. И еще он хочет организовать вашу
встречу, если, конечно, сможет всех найти.
Александра была потрясена:
— А он их не знает?
— Еще нет. Но он нанял детектива. И раз нашли тебя, то, наверное,
найдут и других.
Александра кивнула. Слишком много обрушилось на нее: в считанные минуты она
вдруг обрела двух сестер, отца, убившего мать, которая имела рыжие волосы и,
по-видимому, была француженкой; оказалось, что мать, которую она всю жизнь
любила, вовсе ей не мать, и приемных отцов стало двое вместо одного —
трудновато было все это проглотить в один присест.
Александра слабо улыбнулась Маргарет, отпила большой глоток вина и, словно оправдываясь, произнесла:
— Мне это сейчас необходимо.
— Мне тоже, — согласилась Маргарет и звонком вызвала Андре.
Когда он появился, велела ему принести двойное виски.
— Американские привычки дают себя знать, особенно в критические
минуты. — Медленно помешивая в стакане лед, она обратилась к
Александре:
— Ты хочешь увидеться с сестрами, Алекс?
Александра задумчиво подняла на нее глаза:
— Не знаю. Что, если мы все окажемся абсолютно чужими и только
возненавидим друг друга? Тридцать лет — это большой срок.
— Именно это я сказала Чепмену. По правде говоря, это глупо. Что у вас
может быть общего?
Александра согласилась, и все-таки мысль о возможной встрече с сестрами не
покидала ее. Но существовала еще одна проблема, которую, бесспорно,
следовало решить безотлагательно. Ее муж.
— Как ты думаешь, маман, что Анри скажет на это? Александра внимательно
смотрела на мать, но обе и так знали, какова будет реакция Анри. Он
оскорбится, считая себя обманутым.
— Ты полагаешь, что он придаст этому значение? Маргарет понимала, что
Александра ждет поддержки, но не могла ободрить ее. Зять наверняка воспримет
все это как чудовищную несправедливость.
— Если он тебя любит, то ему должно быть это все равно. Но думаю, что
он будет шокирован. И, честно говоря, я не считаю, что ему обязательно надо
говорить. Мы с твоим отцом обсуждали это обстоятельство, когда ты собиралась
за него замуж, и решили, что оно несущественно. Мы тебя любим, а что было
тридцать лет назад, никого не касается. В том числе и твоего мужа.
— Но это так нечестно, маман. Я обязана ему сказать, разве нет?
Александра еще не ответила себе на многие вопросы.
— Зачем? Зачем его понапрасну расстраивать? Маргарет пыталась говорить
спокойно, но вся история превращалась в кошмар.
— Потому что факт, что я являюсь дочерью графа де Борне, для него очень
важен, маман. Анри помешан на всех этих родословных, и ты это знаешь. Он с
трудом мирится с тем, что ты американка, и то лишь из-за прекрасной
репутации твоей семьи. Как теперь сказать ему, что мой отец был актером,
убил мать неизвестного происхождения, то есть я — дочь безродного убийцы и
самоубийцы, чистой воды американка, имеющая к тому же двух сестер, о которых
ничего не знаю... — Александра невольно усмехнулась. Ситуация сложилась
трудная. — Честно говоря, я думаю, что его хватит удар. И если он
выживет, то разведется со мной. И заберет у меня дочерей, уж он постарается
это сделать. А если я ему не скажу, то поступлю нечестно.
— Не глупи, Алекс. Сейчас ведь не раннее средневековье. Какое значение
для современного человека имеют все эти титулы и родословные? Однако я все
же считаю, что тебе не следует ему говорить.
— Ты не знаешь моего мужа. Если я ему скажу, он, может быть, оставит
мне девочек, но остальное гораздо менее предсказуемо. Особенно учитывая его
политические устремления. Господи, да он просто умрет... А если он узнает
каким-то иным образом — не от меня?..
Александра принялась расхаживать по комнате. Маргарет, разделяя ее опасения,
продолжала:
— Послушайся меня. Ничего не говори ему.
— А если он узнает? Если произойдет скандал? До сих пор я сама почти
ничего не знала. Но теперь как я могу ему не сказать? Это будет обман.
— Не будь такой наивной... — Маргарет отпила изрядный глоток виски и
посмотрела на дочь. — Нельзя же всегда быть идеальной женой. Надо
иногда подумать о себе. Неразумно было бы признаваться Анри. Ничего, кроме
множества проблем, это тебе не даст.
Александра не могла не согласиться с матерью. Риск был слишком велик. Можно
было потерять все: мужа, детей, налаженную семейную жизнь.
— Но предположим, я захочу повидаться с сестрами?
Как я это объясню? Как мне улизнуть для этого в Америку?
Я же не могу сказать, что еду к тебе на ленч, и исчезнуть на пять дней!
— А у тебя уже появилось такое желание? — спросила Маргарет с
ноткой разочарования в голосе, однако Александра покачала головой:
— Не совсем... но если появится, я не знаю, что сказать мужу.
Маргарет считала, что Александре вовсе не следует участвовать в такой
встрече, ее мучили опасения, что кров-нос родство может проявить себя и дочь
будет для нее в какой-то мере потеряна. Но, будучи достаточно мудрой, она
этого не высказала.
— Мне кажется, что тебе не нужно ему ничего говорить. Вообще ничего.
Умнее всего будет промолчать.
Маргарет нацарапала на бумажке название гостиницы, в которой остановился Джон, и номер его телефона.
— Мистер Чепмен ждет твоего звонка, чтобы все тебе объяснить. Если
хочешь, можешь позвонить ему в
Бристоль
.
— А зачем он приехал?
После короткого колебания Маргарет ответила:
— Чтобы увидеться с тобой.
— Он ради этого прилетел в Париж? Маргарет в ответ молча кивнула.
— Тогда я ему позвоню. Уж это я сделать обязана.
Александра положила листок в сумочку и посмотрела на часы. Было уже начало
шестого. Давно пора было возвращаться домой. Ленч у матери затянулся, но эти
послеполуденные часы принесли столько удивительных, неожиданных открытий...
Маргарет проводила Александру до двери и при расставании крепко обняла ее.
Александра посмотрела ей в глаза, не скрывая слез.
— Мамочка, знай, что я тебя очень-очень люблю.
— Ты всегда будешь моей дочкой.
Обе долго стояли, обнявшись, и плакали. В машине, по пути домой, Александра
никак не могла собраться с мыслями. Ей все время слышался голос из далекого
прошлого:
Акси... всегда помни, как сильно я люблю тебя!..
Глава 21
Всю дорогу до дома Александра не могла оправиться от шока. Все рассказанное
матерью не укладывалось в голове, казалось чем-то нереальным. Она пыталась
вспомнить то, что было давно-давно... женщину с рыжими волосами... и
маленькую девочку по имени Хилли.
— Ты опоздала.
Анри ждал супругу в ее кабинете. Александра вошла туда с таким чувством,
будто на плечи ей давили свинцовые гири.
— Извини, я...
Увидев суровое лицо мужа, Александра вздрогнула, словно очнулась ото сна.
Анри же смущение жены воспринял как доказательство ее вины.
— Мама хотела посоветоваться со мной насчет кое-каких документов... Я
не думала, что это займет столько времени, — поспешно стала
оправдываться Александра. — Извини, Анри.
Александра повернулась к нему со слезами на глазах. Но Анри, похоже, ей не
верил.
— Где ты была?
— Я же тебе сказала...
Руки у Александры дрожали, когда она вешала свой жакет на вешалку. Анри
невольно заставил ее чувствовать себя предательницей.
— Я была у мамы.
Она пыталась придать своему голосу уверенность, но ей это плохо удавалось.
— До сих пор?! Сейчас шесть часов! — возмутился Анри.
Александру, у которой нервы были на пределе, вдруг охватило раздражение.
Сейчас ей как никогда нужен был покой и уединение, чтобы подумать,
осознать... вспомнить.
— Послушай, я очень сожалею, что опоздала, но ничего страшного ведь не
произошло? Неужели я не могу провести несколько часов со своей матерью?
Анри несколько смягчился, но все еще выглядел раздраженным.
— Постарайся, чтобы это больше не повторялось. Не понимаю, почему она
тебя так задерживает? Она же знает, что у тебя много важных обязанностей.
Александра сжала зубы, чтобы не ответить ему грубостью. Мама задержала ее,
чтобы сказать, что она была дважды удочерена, что у нее есть две сестры, о
которых она совершенно забыла... Мелочи. Ничего такого...
Она поспешно переоделась в черное шелковое платье, надела тонкие черные
чулки и черные атласные туфельки, умылась, нанесла вечерний макияж,
причесалась, положила в черную атласную сумочку губную помаду и пудреницу и
спустилась вниз, в вестибюль.
Все приготовления к очередному званому вечеру заняли у нее двадцать минут.
До отъезда она едва успела пожелать спокойной ночи девочкам, и когда
прощалась с ними, то чуть не плакала. Глядя на дочерей, Александра подумала
о сестрах, которых почти не помнила.
— Не обижайте друг друга, — шепнула она, целуя Мари-Луизу. —
Вы не представляете, как вам повезло, что вас двое.
Везением можно считать и их жизнь, протекающую в окружении любящих людей, в
комфорте и безопасности, — подумала Александра. — Мне самой тоже
повезло, что меня удочерили такие замечательные люди
.
Александра посмотрела на мужа и вдруг вся сжалась, словно ее совесть была
нечиста.
— Почему твоя мать не обращается со своими проблемами к адвокату или
банкиру? — спросил Анри раздраженно, пока они ехали в ресторан, где
должен был состояться ужин с его новыми знакомыми.
Александра с отсутствующим видом глядела в окно.
— Она думала, что я ей помогу.
Анри рассмеялся, будто услышал из уст жены что-то абсурдное.
— Она могла бы в крайнем случае обратиться ко мне. Я лучше тебя
разбираюсь в делах.
Однако Анри прекрасно знал, что Маргарет никогда бы к нему не обратилась.
Они едва терпели друг друга.
По прибытии в
Тальвент
Анри принялся представлять жене тех гостей, которых
она не знала.
В ресторане собирался
весь Париж
: мужчины в темных костюмах и красивые,
элегантно одетые женщины. Зал поражал изысканной обстановкой и обилием
свежих цветов. Сюда был открыт доступ только элите, но и ее представителям
иногда приходилось подолгу ждать возможности заказать столик.
Это был любимый ресторан Анри. Он получал удовольствие, бывая здесь с
супругой, друзьями и компаньонами. Люди, участвовавшие в ужине в этот вечер,
являлись его потенциальными политическими сторонниками.
Александра понимала чрезвычайную важность мероприятия, но, как ни старалась,
не могла сосредоточиться на беседе.
К концу вечера она чуть не плача под уничтожающим взглядом мужа отчаянно
пыталась поддерживать разговор.
— Простите, что вы сказали? — в который раз за вечер
переспрашивала она. До нее совершенно не доходило, что говорит собеседница:
про юг Франции или про своих детей? — Извините, ради бога...
Глаза у Александры наполнились слезами. Она приложила к глазам салфетку,
притворившись, что закашлялась. Время тянулось ужасно медленно, ужин казался
ей бесконечным.
Когда они покидали ресторан, Анри был в ярости.
— Как ты могла? — упрекал он жену по пути домой. — Твое
отношение к присутствующим было просто оскорбительным.
— Мне очень жаль, Анри... Я себя неважно чувствовала... Не могла
сосредоточиться... Я...
Но все ее мысли вертелись вокруг Джона Чепмена, проживающего в
Бристоле
.
Ем хотелось позвонить ему.
— Раз ты себя плохо чувствовала, не надо было вообще ездить со мной. Ты
только навредила делу. Анри никак не мог успокоиться.
— Прости... Я старалась... правда старалась... По щекам Александры
катились слезы. Ей было совестно, что она подвела мужа, но голова у нее
теперь была занята массой других проблем.
— Тебе нет оправдания!.. — бушевал Анри. — Я не потерплю
такого отношения с твоей стороны! — И нанес последний удар:
— Ты становишься просто невыносимой после встреч со своей матерью!
Анри сказал это так, словно Александра была непослушным ребенком, а он имел
право распекать ее.
— Моя мама тут совершенно ни при чем, — тихо ответила Александра.
Анри не отрываясь смотрел на нее. Он даже не обращал внимания на присутствие
водителя.
— Тогда где ты была сегодня до шести часов? — настойчиво спросил
он.
Опять недоверие. Александра лишь покачала головой, поглядела в окно, затем
перевела взгляд снова на мужа:
— Я тебе сказала. Я была у мамы.
— Там был кто-то еще?
Анри раньше никогда не проявлял такой подозрительности, Александре больно
было слышать от мужа подобные слова.
— Конечно, нет. Господи, в чем ты меня подозреваешь?
Она хотела сказать, что не увлекается тем видом спорта, что он, но решила не
открывать ящик Пандоры и не создавать еще больших проблем. Вместо этого
ласково коснулась его руки:
— Анри, пожалуйста...
Однако супруг не проявил желания смягчиться.
— Ты меня сегодня опозорила!
— Прости. У меня ужасно болела голова.
Анри больше не проронил ни слова.
Когда они приехали в свой особняк на авеню Фош, он вежливо открыл Александре
входную дверь, а потом ушел к себе в комнаты и там заперся.
На следующее утро, как только Анри уехал на работу, Александра позвонила в
отель
Бристоль
.
Когда она представлялась Джону Чепмену, рука с трубкой у нее дрожала, а
голос срывался. Александра ужасно волновалась и не в силах была справиться с
собой.
Если бы Анри знал, что я делаю или что мне рассказала мама, — думала
она, — он бы, наверное, подал на развод
.
— Вы говорили с вашей матерью? У Чепмена был спокойный, располагающий к
себе голос, беседовать с ним оказалось легко.
— Да, вчера... Я... Я ничего не помнила...
Но Чепмен, похоже, не осуждал ее за это.
— Может, так для вас было легче — обо всем забыть?.. — Он сделал
небольшую паузу и мягко спросил:
— Мы не могли бы сегодня встретиться?.. Э-э... Извините, я не знаю
вашей фамилии по мужу, мне известна только фамилия вашей матери.
Тон у него был очень деликатный. Чепмен производил впечатление хорошо
воспитанного и образованного человека. Сначала Александра опасалась, что это
будет один из тех наглых сыщиков, которых показывают во второсортных
детективных фильмах, и это тоже усиливало ее нервозность.
— Де Мориньи. Александра де Мориньи.
Она не стала называть титула. Это казалось неважным.
— Спасибо. Я надеялся, что мы с вами встретимся. Может, прямо сейчас, в
первой половине дня? Я хотел бы показать материалы, которыми располагаю.
Возможно, вы пожелаете что-то дополнить или... во всяком случае, вы имеете
право знать все, чем я располагаю.
— Большое спасибо. Мы могли бы встретиться у вас в гостинице...
Александра взглянула на настольные часы и быстро прикинула: надо искупаться,
одеться, дать указания прислуге. К ужину Анри ждет гостей.
— В одиннадцать. Вам это подойдет?
— Конечно...
Если повезет, — подумал Джон, — я успею на ночной рейс в Нью-
Йорк
.
Его ждало много работы. Он не намерен был бесконечно прохлаждаться в Париже.
— Я встречу вас в вестибюле. Мой рост шесть футов два дюйма, волосы
светлые, с косым пробором. На мне будут твидовый пиджак, голубая рубашка и
серые брюки.
Александра улыбнулась. Такое описание больше соответствовало внешности
студента, чем частного детектива.
Тут она спохватилась, что Чепмен не знает, как она выглядит.
— У меня тоже светлые волосы. Рост — метр шестьдесят... — И
рассмеялась:
— Извините. Я всегда забываю, сколько это в английских единицах.
Кажется, пять футов пять дюймов. Я буду в сером костюме.
Александра имела в виду серый шелковый костюм, который она обычно надевала с
розовой шелковой блузкой и розовым шарфом от Гермеса. Уши украсили
изысканные клипсы фирмы
Булгари
.
Смущенная и взволнованная, она вошла в вестибюль
Бристоля
. Ей казалось,
что сердцебиение заглушает стук каблучков по мраморному полу. Оглядев
вестибюль и не заметив соответствующего описанию мужчины, она хотела уже
подойти к администратору, чтобы дать объявление по громкоговорителю, как
вдруг увидела его, спокойно сидящего в кресле с газетой
Геральд трибюн
в
руке.
Джон Чепмен встал и направился к Александре с улыбкой, от которой у нее
потеплело на сердце. У него было открытое лицо и добрые глаза, его внешность
сразу же располагала к себе.
Александра чинно пожала ему руку, стараясь не смотреть на кейс, который Джон
держал в другой руке, — она знала, что там кроются тайны ее прошлого и
прошлого ее сестер.
— Простите за опоздание... — Александра говорила едва слышно, и Джон
легко догадался, что она очень взволнована. — Я вела машину сама и
никак не могла найти, куда припарковаться. В конце концов я просто оставила
ее на попечение швейцара.
Джон кивнул, и они сели на два стоявших в углу кресла, обитых красным
бархатом.
— Что вы желаете? Спиртное, кофе?
Но Александра покачала головой — ее снедало нетерпение, и она сейчас не
могла думать ни о чем другом, кроме как о содержимом его портфеля.
— Спасибо, ничего не надо.
Джон достал из кейса папку, ставшую гораздо толще, чем вначале. Теперь в ней
были сведения о жизни Хилари, а скоро будут и материалы об Александре.
— Вы близки к тому, чтобы найти моих сестер? Она заглянула ему в глаза.
— Надеюсь, да. След Хилари затерялся в Нью-Йорке примерно двадцать лет
назад, после того, как она посетила Артура Паттерсона. Она была в ярости,
когда узнала, что ему неизвестно, где находитесь вы и ваша младшая сестра.
Полагаю, что Хилари пыталась сама вас найти, но, очевидно, не смогла. Во
всяком случае, она возложила на Паттерсона ответственность за распад вашей
семьи и, вероятно, ненавидит его. Что, впрочем, неудивительно, учитывая
обстоятельства ее жизни в детстве и юности. Я еще не знаю, что произошло с
Меган, но, во всяком случае, в сравнении с вами Хилари постигла незавидная
участь.
Он рассказал ей то, что знал. Александра слушала его со слезами на глазах,
думая, что для любого челов
...Закладка в соц.сетях
