Жанр: Любовные романы
Дар
...та за полчаса
сомнительного любовного опыта, приобретенного на переднем сиденье в
Шевроле
с помощью Пола Брауна.
Иногда она не могла поверить в то, что это произошло именно с ней. Но после
визита к врачу об этом думать было некогда — ребенок стал расти не по дням,
а по часам.
Томми относился к ней по-прежнему заботливо, он приходил в ресторан почти
ежедневно, а если им не удавалось увидеться там, он приезжал к ней домой
после работы, и они шли погулять, выпить кока-колы или посмотреть какой-
нибудь фильм.
Но первого сентября у него начались занятия в школе, и все усложнилось.
Уроки продолжались до трех, после чего он шел в спортзал, а потом готовил
домашнее задание. Вечером он приходил к ней совершенно измученным.
Но тем не менее Томми не переставал заботиться о ней и всякий раз, оставаясь
с ней наедине, брал ее за руку и целовал. Мэрибет иногда казалось, что они
действительно женаты — они болтали о прошедшем дне, о ее работе, школьных
занятиях и каждодневных проблемах, как настоящие супруги. Да и любили они
друг друга, как новобрачные, несмотря на то, что не решались заходить в
своих отношениях дальше поцелуев и объятий.
— Я боюсь забеременеть, — сказала Мэрибет однажды вечером, когда
его руки медленно ласкали ее налившуюся грудь, и они оба рассмеялись.
Сейчас, когда она носила в себе ребенка Пола Брауна, она не хотела
заниматься любовью с Томми.. — а после рождения ребенка ей хотелось
совсем другого. Это не произойдет раньше, чем она окончит школу и колледж и
выйдет замуж за человека, которого действительно полюбит.
Тогда она сможет позволить себе иметь детей — только тогда, не раньше. Ей не
хотелось сейчас допускать близость с Томми — она боялась все испортить в их
отношениях, и он понимал это, хотя и сходил с ума от желания.
Иногда он делал уроки у нее дома или в тихом уголке ресторана, куда Мэрибет
приносила ему гамбургеры и коктейли. Она стала помогать ему.
Когда хозяйка уходила, Мэрибет запирала дверь. Они ложились на кровать, и он
читал ей вслух, а она делала его задания по химии, алгебре или
тригонометрии.
Поскольку они были ровесниками, он через две недели занятий сообразил, что
они могут заниматься вместе. Томми принес ей учебный план и книжки, чтобы
она могла продолжать свое образование.
— Когда ты вернешься в школу, сможешь сдать экзамены за прошедший
семестр, и тебе не придется пропускать учебный год, — сказал он.
Но ему не хотелось думать о ее возвращении к родителям в Онаву. Томми
хотелось, чтобы она оставалась с ним, но никто из них не знал, что
произойдет после того, как родится ребенок.
Пока же все шло хорошо. Они встречались ежедневно, вместе готовили домашние
задания. Несмотря на то что она продолжала учиться и одновременно работала в
ресторане, учеба давалась ей очень легко, что поражало Томми.
Его отметки тоже были хорошими, но в какой-то момент он понял, что Мэрибет
гораздо сильнее его в учебе.
— Ты просто молодец, — восхищенно говорил он, проверяя ее задание
по алгебре.
За оба теста, которые он дал ей на прошлой неделе, она получила А с плюсом,
а ее работа по истории, посвященная Гражданской войне, показалась ему выше
всякой похвалы. Ему захотелось даже показать ее своей учительнице.
Единственная проблема заключалась в том, что Томми каждый вечер возвращался
домой не раньше полуночи, и в конце концов его мама что-то заподозрила. Он
объяснил ей, что каждый день занимается в спортзале и помогает
однокласснику, у которого туго идет математика, но, поскольку мама сама
работала в школе, ее не так-то просто было обмануть.
Но даже если бы ему запрещали, он бы ослушался родителей, так ему нравилось
проводить время с Мэрибет. Покончив с уроками, они часами болтали, делясь
друг с другом своими мечтами и идеалами, обсуждая книги и последние события,
и всякий раз беседа неизбежно соскальзывала на ребенка, на то, какой видит
его жизнь Мэрибет. Ей хотелось, чтобы у него было более счастливое детство,
чем у нее, чтобы он получил самое лучшее образование, любящих родителей и
возможность путешествовать и расширять свой кругозор.
Мэрибет прекрасно понимала, какое сопротивление ей придется преодолеть,
когда она в один прекрасный день объявит о своем желании поступить в
колледж. Родители считали это пустой тратой времени, будучи не в состоянии
понять ее тягу к учебе. Но ей вовсе не хотелось всю жизнь работать кем-то
вроде официантки. Мэрибет знала, что сможет добиться гораздо большего, если
только получит образование.
Дома учителя всегда пытались внушить ее родителям, что она может достичь
многого, но те пропускали это мимо ушей. А теперь будет еще хуже — ее отец
постоянно будет повторять, что она пошла по пути своих теток, позволив себе
спать с мальчиками до брака. Мэрибет понимала, что ей некуда будет деваться
от напоминаний об этом, даже если она и не принесет в дом ребенка.
— Тогда почему бы тебе не оставить его? — постоянно спрашивал ее
Томми, но она лишь качала головой.
Он знала, что это не решит проблему. Даже если она успеет полюбить ребенка,
она все равно не сможет заботиться о нем — и о себе тоже.
В начале октября ей пришлось признаться другим официанткам, что она
беременна. Правда, они и сами давно уже это поняли и прониклись к ней еще
большим уважением, думая, что это последний дар ее покойного мужа,
прекрасный способ навечно сохранить память о нем.
Откуда было им знать, что это была память о школьном кумире Поле Брауне, о
парне, чья восемнадцатилетняя жена тоже, возможно, была уже беременна.
Мэрибет не могла признаться им, что хочет отказаться от ребенка, и
испытывала страшное чувство вины, когда ее коллеги стали приносить ей
маленькие подарки. Она прятала их в дальний угол шкафа и пыталась не думать
о младенце, который будет носить эти милые вещи.
На следующем приеме доктор Маклин снова спросил ее о Томми.
— Такой милый мальчик, — улыбнулся он, уверенный в том, что финал
этой истории будет счастливым.
Они оба были ему очень симпатичны. Мэрибет нравилась ему, и он считал, что и
Уиттейкеры оценят ее по достоинству и привяжутся к девушке.
Когда в середине октября Лиз пришла к нему на очередной осмотр, он не
преминул сказать ей, какой замечательный мальчик ее сын.
— Томми? — с удивлением переспросила Лиз Уиттейкер.
В последний раз доктор видел Томми шесть лет назад, в роддоме, когда
родилась Энни.
— Он действительно очень хороший.
— Вы должны гордиться им, — с улыбкой заговорщика продолжал
доктор, желая сказать больше об этих двух молодых людях, которые ему так
нравились, но не чувствуя себя вправе сделать это — он ведь пообещал им
ничего не сообщать родителям мальчика.
— Я и горжусь, — ответила Лиз, не понимая, чем вызвано это
замечание доктора Маклина.
Весь день в школе она была очень занята, однако вечером, возвращаясь домой,
вспомнила его слова и задумалась. Он что, где-то виделся с Томми? Может
быть, доктор Маклин читал какую-нибудь лекцию в школе или его собственный
ребенок учится с ним в одном классе?
Впрочем, она недолго размышляла об этом и вскоре забыла о странном
разговоре.
Но на следующей неделе одна из ее коллег сказала, что видела Томми с очень
красивой девочкой, мимоходом обронив, что красивая девочка, видимо, скоро
станет матерью.
Услышав об этом, Лиз почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Затем,
вспомнив неожиданную похвалу в адрес Томми, которую она услышала из уст
доктора Маклина, она начала догадываться о том, что происходит.
Она не находила себе места целый день, а вечером решила расспросить обо всем
самого Томми. Но он пришел домой только в двенадцать.
— Где ты был? — спросила Лиз сурово, когда сын вошел в кухню.
— Я занимался с друзьями, — не слишком уверенно ответил он.
— С какими друзьями?
Она знала практически всех его приятелей, особенно сейчас, когда сама преподавала в старших классах.
— С кем ты был? Я хочу знать.
— Зачем? — насторожившись, спросил Томми.
Вошел отец, и он заметил, что его родители обменялись странными взглядами.
После того как мама вышла на работу, они стали относиться друг к другу менее
враждебно, но все равно дистанция между ними сохранялась.
Лиз не стала говорить мужу о том, что Томми видели в обществе беременной
особы, но он услышал их разговор и пришел узнать, в чем дело. В последнее
время и его стало беспокоить то, что Томми приходит домой очень поздно.
— Что происходит? — спросил Джон довольно миролюбиво.
Томми всегда был послушным мальчиком, и с ним вряд ли могло произойти что-
нибудь серьезное. Может быть, у него просто появилась девушка, но в этом нет
ничего противоестественного.
— Я узнала о нашем Томми довольно странные вещи, — ответила
Лиз, — и теперь хотела бы услышать объяснения от него самого.
— Что значит
странные
? — удивился Джон. — Что такого
странного можно ожидать от нашего Томми?
Он уселся и стал с интересом ждать продолжения разговора.
— Что это за девочка, с которой тебя видели? — в лоб спросила Лиз.
— Просто подруга. Ничего особенного.
Томми лгал, и Лиз это почувствовала.
Мэрибет не была ему просто подругой. Он был по уши влюблен в нее и изо всех
сил помогал ей учиться, заботясь о ней и о будущем ребенке.
Но маму было трудно провести.
— Она беременна?
Томми выглядел так, будто боксер-профессионал дал ему под дых. Джон при этих
словах жены чуть не свалился со стула. Лиз смотрела Томми прямо в глаза.
— Ну?
— Нет, я... я... мам, знаешь... я не знаю... это не я... о
Господи, — замялся он, проводя рукой по волосам. — Я не могу тебе
объяснить. Это не то, что ты думаешь.
— Может быть, это только сплетни? — с надеждой спросил отец.
На Томми лица не было.
— Да нет... Все так сложно...
— Боже, какой кошмар, — сокрушенно прошептала Лиз.
— Сядь-ка, — сказал Джон, и Томми буквально рухнул на стул.
Лиз, наоборот, встала и полными негодования глазами посмотрела на него.
— Этого не может быть, — произнесла она с болью в голосе. —
Она беременна... Томми, ты что, с ума сошел?
— Я тут ни при чем. Мы просто друзья. То есть мы... ну ладно, мы не
совсем друзья, но... мама, она тебе понравится, вот увидишь...
— Боже мой! — повторила Лиз, снова опускаясь на стул. — Кто
она такая? И как это произошло?
— Так, как это обычно происходит, — безжизненно откликнулся
Томми. — Ее зовут Мэрибет. Мы познакомились этим летом.
— Почему ты нам ничего не сказал?
А как он мог им сказать? Они уже давно не разговаривали ни с ним, ни друг с
другом.
Жизнь их семьи остановилась, когда умерла Энни, а теперь они просто плыли по
течению, как обломки судна после кораблекрушения.
— Какой у нее срок? — спросила мама, как будто это имело какое-то
значение.
— Шесть с половиной месяцев, — с неожиданным спокойствием ответил
он.
Может быть, это и к лучшему, что они все узнали. Томми давно уже хотел
попросить маму помочь Мэрибет; ему казалось, что она должна понравиться его
родителям. Лиз выглядела совершенно потрясенной.
— Шесть с половиной месяцев? Когда же это случилось? — Она
пыталась подсчитать, но от растерянности у нее это никак не получалось.
— Когда случилось? — смущенно переспросил Томми. — Я же
говорю, мы познакомились этим летом. Мэрибет только в июне переехала в наш
город. Она работает официанткой в ресторане, куда я хожу обедать.
— А разве ты ходишь в ресторан обедать? — удивленно спросил отец.
— Все время хожу. Мама же больше не готовит — уже несколько месяцев. Я
трачу на это свои карманные деньги.
— Да-а, — протянул отец, с упреком посмотрев на свою жену, а потом
перевел взгляд на сына. — Сколько лет девушке?
— Шестнадцать.
— Подожди, я что-то не очень понимаю, — перебила Лиз. — Ты
говоришь, что она приехала сюда в июне, и у нее срок шесть с половиной
месяцев... это значит, что она забеременела в марте. То есть получается, что
вы встретились где-то еще, а потом она приехала сюда?
Ты разве куда-то ездил?
Если бы Томми уехал из города, я бы об этом знала
, — подумала Лиз.
Но, с другой стороны, разве она знала о том, что ее сын ходит обедать в
ресторан и встречается с беременной девушкой?
Шесть с половиной месяцев... Это означало, что ребенок появится совсем
скоро.
Лиз содрогнулась при одной мысли об этом.
О чем они думали и почему Томми им ничего не сказал?
Но постепенно она начала понимать. Они все отдалились друг от друга после
смерти Энни, так что не было ничего удивительного в том, что Томми попал в
такую переделку. Ведь ни она, ни Джон совершенно не обращали на мальчика
внимания.
Томми в конце концов понял, что родители не разберутся в ситуации без его
помощи.
— Можете не волноваться. Это не мой ребенок, Мэрибет забеременела у
себя дома, в Онаве, и ее отец выгнал ее. Она отправилась в монастырь и не
смогла там жить, поэтому в июне она переехала сюда. И я познакомился с ней
уже здесь.
— И все это время ты с ней общался? Почему ты нам не сказал?
— Не знаю, — вздохнул Томми. — Я хотел, потому что я думал,
что она действительно им понравится, но боялся, что ты не одобришь нашей
дружбы. Она очень хорошая... и очень одинокая. Ей совершенно никто не
помогает.
— Кроме тебя, — с горечью сказала Лиз.
Джон выглядел так, словно у него гора свалилась с плеч.
— Кстати говоря, — Лиз начала понимать, что к чему, — ты водил ее к доктору Маклину?
Томми был поражен до глубины души.
— С чего ты взяла? Он что, сказал тебе что-нибудь?
Как он мог? Он же обещал!
Но Лиз покачала головой:
— Ничего он мне не говорил. Просто упомянул о том, какой ты хороший
мальчик, и я не могла понять, что это он о тебе вспомнил... через шесть лет.
А потом одна из учительниц сказала, что видела тебя с красивой девочкой,
которая явно беременна.
Она посмотрела на сына, спрашивая себя, собирается ли он жениться на ней по
любви или просто из желания помочь.
— А что она собирается делать с ребенком?
— Мэрибет еще не знает. Она понимает, что не сможет его вырастить сама,
так что скорее всего отдаст его на усыновление. Она считает, что для ребенка
так будет лучше. Понимаешь, у нее есть одна интересная теория...
Он хотел объяснить родителям все как можно лучше, чтобы они полюбили Мэрибет
так же, как и он.
— ..что некоторые люди проходят через нашу жизнь очень быстро, как
Энни, чтобы дать нам какой-нибудь необычный и ценный дар. И поэтому ей
кажется, что этот ребенок должен был появиться, что именно она должна родить
его, но воспитывать его она не сможет. Она твердо в этом убеждена.
— Это очень тяжелое решение для молодой девушки, — тихо сказала
Лиз с сочувствием.
Однако ее очень беспокоило то, что сын явно потерял голову.
— А что думают ее родители?
— Они не желают с ней общаться до тех пор, пока она не вернется домой
без ребенка.
Похоже, что ее отец — настоящий тиран, а мама совершенно запугана. Так что
Мэрибет предоставлена самой себе.
— Да, только ты-то тут при чем? — удивленно спросила Лиз. Это было
слишком тяжелое бремя для ее сына — почти подростка.
Джон, однако, узнав, что это не его ребенок, заметно успокоился.
— Я хочу, чтобы ты познакомилась с Мэрибет, мама.
Лиз колебалась, не зная, что делать: то ли заложить основу для будущих
отношений, то ли просто запретить сыну видеться с этой девочкой.
Но это было несправедливо, и она вопросительно посмотрела на мужа. Джон
пожал плечами, давая понять, что он не возражает.
— Ну что ж, — согласилась она, словно делая одолжение Томми.
Если он так серьезно относится к этой Мэрибет, может быть, ее действительно
стоит увидеть.
— Она очень хочет продолжать учебу.
Я каждый вечер занимаюсь с ней, даю свои учебники и переписываю задания. И,
между прочим, она меня обгоняет, пишет прекрасные сочинения и очень много
читает.
— Почему тогда она оставила школу? — неодобрительно спросила Лиз.
— Ей приходится работать, чтобы содержать себя. Она не может вернуться
в школу до тех пор, пока не родит ребенка.
— А потом, когда ребенок родится? — Лиз ждала от него
определенного ответа, хотя сам Томми еще не знал, что будет потом. —
Ты-то что будешь делать? У вас с ней все серьезно?
Он поколебался, не желая делиться с ней своими сокровенными мечтами, но
понял, что соврать не сможет.
— Да, мама... это серьезно, — признался Томми. — Я ее люблю.
Тут забеспокоился Джон:
— Слушай, ты же не собираешься жениться на ней? Да еще воспитывать ее
ребенка? Томми, тебе только шестнадцать, и ты сам не знаешь, чего хочешь.
Если бы ребенок был твой, это было бы другое дело, но это, слава Богу, не
так. Ты не должен совершать необдуманных поступков.
— Я сам не знаю, что будет с нами, — сказал Томми совсем взрослым
голосом. — Я бы женился на ней, если бы она согласилась, и воспитывал
бы ее ребенка, но Мэрибет не хочет ни того, ни другого. Она собирается
вернуться в школу, а потом поступить в колледж.
Мэрибет считает, что сможет жить дома, но я не думаю, что это возможно. Мне
кажется, ее отец не даст ей продолжать образование — насколько я могу судить
о нем по ее рассказам.
Но до окончания учебы замуж выходить она не собирается. Понимаешь, папа,
Мэрибет вовсе не ожидает, что я на ней женюсь. Мне придется долго ее
уговаривать выйти за меня замуж, если я этого захочу.
— Тогда не делай этого, — посоветовал сыну Джон, открывая банку
пива и делая большой глоток. Неужели случится так, что его сын женится в
шестнадцать лет?
— Не делай того, о чем ты можешь впоследствии пожалеть, Томми, —
вступила в разговор Лиз, стараясь казаться спокойнее, чем была на самом
деле. — Вы оба очень молоды.
Если вы совершите ошибку, вы сломаете друг другу жизнь. Мэрибет уже один раз
ошиблась, и вы должны понимать, как дорого приходится платить за ошибки.
— Мэрибет говорит то же самое. Поэтому-то она и хочет отказаться от
ребенка. Она говорит, что, если она его оставит, это будет еще одна ошибка,
за которую придется платить всем. Мне кажется, она ошибается, потому что в
один прекрасный день она пожалеет, что отказалась от него, но Мэрибет
считает, что ребенок заслуживает большего, чем она может ему предложить.
— Может быть, она права, — грустно кивнула Лиз.
Разве можно представить что-то более ужасное в жизни женщины, чем отказ от
собственного ребенка? Может быть, только потеря любимого дитя еще страшнее.
Но отдать чужим людям малыша, которого ты носила в себе девять месяцев,
казалось ей полным кошмаром.
— Знаешь, Томми, есть множество бездетных пар, которые не могут зачать
ребенка, и они были бы счастливы кого-нибудь усыновить.
— Я знаю, — устало отозвался он.
Было уже половина второго ночи — они уже полтора часа сидели на кухне,
обсуждая проблемы Мэрибет.
— Я просто думаю, что все это слишком ужасно. Что она получит взамен
ребенка?
— Будущее. Может быть, для нее это более важно, — мудро заметила
Лиз. — Если Мэрибет в шестнадцать лет станет матерью, жизни у нее не
будет, тем более что родители не собираются ей помогать. А если ты женишься
на ней, твоя жизнь тоже будет искалечена. Дети, которые еще даже школу не
окончили, не должны становиться родителями, это противоестественно.
— Можно, я приведу Мэрибет к нам, мама?
Просто поговори с ней. Я хочу, чтобы ты с ней познакомилась; может быть, ты
поможешь ей с учебой. Она уже обогнала меня, и я не знаю, что ей делать
дальше.
— Хорошо.
Родители обменялись обеспокоенными взглядами.
— Пусть приходит на следующей неделе.
Я приготовлю обед.
Это прозвучало так, как будто она приносит огромную жертву. Лиз после смерти
Энни возненавидела готовку. Кухня каждой своей мелочью напоминала те
счастливые дни, когда они там возились с дочкой. Теперь же Лиз еще больше
почувствовала свою вину — ведь если бы она продолжала готовить обеды, ее
сыну не пришлось бы ходить в ресторан, подобно бездомному сироте. Она
попыталась хоть как-то извиниться перед ним, когда они уже выходили из
кухни.
— Прости меня... прости, что я Так забросила тебя, — заплакав,
сказала она, встала на цыпочки и нежно поцеловала сына. — Я тебя очень
люблю... но эти последние месяцы никак не могу вернуться к прежней жизни...
— Ничего, мама, все наладится, — ласково ответил он, — за
меня не беспокойся, у меня все в порядке.
И это действительно было так — благодаря Мэрибет. Она помогла ему еще
больше, чем он ей.
Томми отправился к себе, а Лиз, войдя в спальню, посмотрела на мужа
затравленным взглядом и в изнеможении опустилась на кровать.
— Что творится в нашем доме, Джон? Знаешь, если мы ему разрешим, он на ней женится хоть завтра.
— И будет последним идиотом, — сердито сказал Джон. — Может
быть, она просто юная потаскушка, которая забеременела в шестнадцать лет, а
теперь поет песни нашему доверчивому дурачку о том, как ей хочется учиться в
колледже.
— Не знаю, что и думать, — продолжала Лиз. — Одно только
ясно: весь последний год мы были не в себе. Ты пил, я опустилась, была сама
не своя, пытаясь забыть то, что произошло. Томми обедал в ресторане и
встречался с беременной официанткой, на которой теперь хочет жениться.
Сумасшедший дом, правда? — спросила она, остро ощущая свою вину и
растерянность перед тем, что происходит.
— Может быть, так всегда происходит с людьми, у которых почва ушла из-
под ног, — философски ответил Джон, садясь на кровати.
В первый раз за долгое время они были так близки друг к другу, и впервые Лиз
почувствовала, что она не злится, не копается в прошлом, а только волнуется.
— Знаешь, я думал, что сам умру, когда...
Голос Джона оборвался, не в силах закончить фразу.
— Я тоже... так думала, — призналась Лиз. — Я как будто сама
пребывала в коме все это время. Я даже до сих пор не верю в то, что это
действительно случилось.
Джон обнял свою жену, и они долго сидели, прижавшись друг к другу. В первый
раз за все это время они уснули крепко обнявшись, не сказав больше ни слова.
Глава 7
Когда у Мэрибет наступил следующий выходной, Томми снова заехал за ней,
чтобы отвезти к своим родителям. Мэрибет, взволнованная и смущенная, надела
свое лучшее платье; Томми, только что отыгравший матч в футбол, немного
опоздал и сильно нервничал.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, глядя на свою подругу, а
затем наклонился к ней, чтобы поцеловать. — Спасибо тебе, Мэрибет.
Он знал, что решение познакомиться с Уиттейкерами далось ей не слишком
легко. Мэрибет понимала, как это для него важно, и не хотела его подводить.
У нее было уже почти семь месяцев беременности; кроме Томми, никто бы не
рискнул знакомить ее с кем бы то ни было, особенно с родителями, и Мэрибет
высоко ценила его преданность.
Платье было шерстяное — темно-серое, с белым воротничком и небольшим черным
бантом. Она купила его на свое жалованье, когда поняла, что все остальные
вещи уже тесны ей.
Просторное платье, сшитое специально для будущих мам, хорошо скрывало
выпирающий живот, и она ходила в нем с Томми в кафе или в кино.
Волосы она зачесала назад и собрала в хвост, перевязав черным бархатным
бантом.
В этом наряде Мэрибет походила на маленькую девочку, которая зачем-то
засунула большой надувной мяч под платье; помогая ей забраться в отцовский
фургон, Томми невольно улыбнулся этому сравнению, пришедшему ему на ум.
Она действительно выглядела очень хорошо, и он надеялся, что встреча с
родителями пройдет гладко. После той долгой беседы неделю назад он почти не
говорил с ними — родители только подтвердили свое желание увидеть его
девушку.
По дороге к дому Томми Мэрибет не проронила ни слова.
— Только не нервничай, ла
...Закладка в соц.сетях
