Жанр: Любовные романы
Дар
...ло тут
хорошо — как будто это место просто создано специально для нее.
По дороге на работу она бросила в ящик открытку для родителей, где сообщала
свой адрес; в этот момент она подумала о Поле, тут же одернула себя, решив,
что не стоит о нем вспоминать. Интересно, когда она сможет совсем его
забыть. Будет ли Пол счастлив с Дебби и как сложится судьба их с Полом
ребенка?
В
Джимми Ди
Мэрибет выдали розовое форменное платье с белыми манжетами и
чистый белый фартук. И в этот же день она начала принимать заказы.
Молодые ребята, в том числе и повар, разглядывали новенькую во все глаза, но
никто не сказал ничего неподобающего. Все были с ней дружелюбны и вежливы, и
она слышала, как другие женщины сочувственно шепчутся за ее спиной о том,
что она вдова. Они все ей поверили, им и в голову не могло прийти, что она
их обманывает.
— Ну, как дела, детка? — спросила Джулия днем.
Ей было приятно слышать хорошие отзывы о работе своей подопечной. Мэрибет не
жалела себя, была приветлива со всеми, и было нетрудно заметить, что всем
посетителям она понравилась. Кое-кто спрашивал, как ее зовут, а молодежь
начинала заигрывать с молоденькой официанткой.
И Джимми новенькая тоже явно пришлась по душе, когда в этот день он пришел
посмотреть, как идут дела в ресторане. Мэрибет была сообразительна, опрятна
и, как ему показалось, честна. Кроме того, она была хорошенькой, а это он
всегда приветствовал. Кто захочет смотреть на унылую старую кошелку, которая
равнодушно шлепает перед посетителем чашку с кофе на столик, мечтая только о
том, чтобы поскорее закончить работу и сесть у телевизора, вытянув
натруженные за день ноги.
Джимми стремился к тому, чтобы все его официантки — и молодые, и средних лет
— всегда выглядели приветливыми и улыбались.
Он хотел, чтобы при взгляде на них настроение у клиентов повышалось. И
Джулия, и все остальные его устраивали. А теперь еще появилась и Мэрибет.
Новенькая очень старалась, и, судя по всему, работать ей действительно было
приятно.
Но когда вечером, после окончания первого трудового дня, Мэрибет доплелась
до своей комнаты, она была совершенно измучена и только напоминала себе о
том, как ей повезло, что она сразу нашла и работу, и кров. Теперь она могла
продолжать полноценную жизнь.
Она даже собиралась брать книги из библиотеки и продолжать заниматься.
Мэрибет уже решила, что не позволит судьбе сломать свою жизнь. Оставшиеся до
рождения ребенка месяцы — вынужденная задержка на ее пути, но с нужного
направления она не собьется.
На следующий вечер в ресторан пришел серьезный молодой парень и заказал
бифштекс.
Джулия сказала, что он часто приходит обедать.
— Не знаю почему, — с таинственным видом сказала она, — но у
меня такое чувство, что домой идти ему не хочется. Он никогда не
заговаривает с нами и не улыбается, но всегда очень вежливый. И вообще он
милый молодой человек. Мне всегда хочется его спросить, что он тут делает и
почему не идет обедать домой. Может быть, у него нет матери. —
Сердобольная Джулия была готова любому поспешить на помощь. — Короче, у
него явно что-то произошло. Печальнее глаз я никогда не видела.
Слушай, давай-ка ты пойди его обслужи. — И она подтолкнула Мэрибет в
его направлении.
Молодой человек быстро пробежал глазами строчки меню. Он уже успел
перепробовать всю их кухню, и у него было несколько любимых блюд, которые он
обычно заказывал.
— Добрый вечер. Что вы желаете заказать? — застенчиво спросила
Мэрибет.
Юноша посмотрел на нее с нескрываемым интересом. Джулия была права, глаза у
него действительно оказались печальные.
— Номер два, если можно. Бифштекс и картофельное пюре, — сказал
молодой человек, покраснев.
Ему понравились рыжие волосы новой официантки, и он изо всех сил старался не пялиться на ее фигуру.
— Салат, кукуруза, шпинат? — как положено, уточнила она.
— Кукурузу, пожалуйста, — ответил молодой человек, разглядывая ее.
Раньше он ее тут не видел, а ведь он часто ходил сюда обедать — три или
четыре раза в неделю, иногда даже по выходным. У них кормили вкусно, обильно
и дешево. А когда его мать перестала готовить обеды,
Джимми Ди
превратился
в единственное место, где он мог прилично поесть.
— Кофе?
— Нет, молоко. А на десерт — фирменный яблочный пирог, — добавил
он поспешно, словно боясь, что пирог ему не достанется, и Мэрибет
улыбнулась.
— А вы уверены, что справитесь со всем этим? У нас достаточно большие
порции.
— Уверен, — улыбнулся он в ответ. — Я все время здесь обедаю.
А вы новенькая?
Мэрибет кивнула, чувствуя смущение в первый раз за все время работы. Он
произвел на нее приятное впечатление. Скорее всего юноша был ее ровесник, и
она вдруг подумала, что они могли бы найти много общих интересов.
— Да, я совсем недавно приехала сюда и работаю только второй день.
— А как вас зовут?
Он был очень искренним и бесхитростным.
Но Джулия была права — в его глазах словно поселилось страдание. Смотреть в
них было страшно. Что-то подталкивало Мэрибет к нему — ей почему-то
казалось, что она знает, кто он и какой он.
— Меня зовут Мэрибет.
— А меня Том. Рад познакомиться.
— Я тоже.
Она пошла на кухню с его заказом, а потом вернулась к его столику со
стаканом молока.
Джулия успела заметить, как они разговаривали, и теперь поддразнивала ее.
Она сказала, что этот загадочный юноша еще ни с кем в ресторане так долго не
общался, как с Мэрибет.
— Откуда ты приехала? — спросил он, когда она снова возникла перед
его столиком, и, получив ответ, добавил:
— А почему ты приехала сюда, или я не должен об этом спрашивать?
— Да сразу на этот вопрос и не ответишь, — искренне сказала
Мэрибет. — Мне тут нравится. Люди хорошие, и ресторан замечательный.
Я тут нашла неподалеку уютную комнату. Да и вообще все катится как по маслу,
как будто здесь меня ждали.
Она улыбнулась, удивившись про себя тому, как легко ей с ним разговаривать.
А когда она принесла Тому обед, он, казалось, гораздо больше интересовался
ею, чем едой.
Он долго ковырял свой пирог, а потом заказал еще один кусок и еще стакан
молока, чего раньше никогда не делал. Потом, когда она принесла ему добавку.
Том стал рассказывать ей о своем увлечении рыбалкой и спросил, пробовала ли
она когда-нибудь удить рыбу.
Мэрибет ответила, что несколько лет назад ездила на рыбалку с отцом и
братом, но поймать ей так ничего не удалось. Но ей нравилось просто сидеть
рядом с ними на берегу, глядя на воду, читая или размышляя о своем.
— Ты можешь как-нибудь поехать на рыбалку со мной, — предложил Том
и покраснел, удивляясь самому себе.
И почему его так тянет болтать с этой новенькой рыжеволосой официанткой? Он
признался себе, что с того момента, как он вошел в ресторан и увидел ее, он
уже не мог оторвать от нее глаз.
Том дал ей большие чаевые и еще некоторое время толкался у стойки, выжидая
момент, когда она освободится, чтобы попрощаться с ней.
— Ну, спасибо за все. Скоро увидимся!
И с этими словами он вышел. Мэрибет заметила, какой он долговязый и худой.
Это был очень симпатичный юноша, который сам, казалось, не осознавал своей
привлекательности.
И он показался ей очень юным — скорее братом, чем молодым человеком, которым
она могла бы заинтересоваться. Кто бы он ни был и кем бы ни казался, даже
если она его больше никогда не увидит, все равно поговорить с ним было
приятно.
Назавтра Том снова пришел в ресторан и на следующий день тоже. У нее был
выходной, и он очень расстроился, что не повидал ее.
Тогда он появился в понедельник задолго до своего обычного часа.
— В прошлый раз я тебя не застал, — сказал Том, заказывая жареную
курицу.
У него был хороший аппетит, и он всегда просил целый обед. Похоже, он тратил
на еду большую часть своих карманных денег и так много ел, что Мэрибет
решила, что он не живет с родителями. В конце концов она рискнула выяснить
это.
— Ты живешь один? — осторожно спросила она, ставя перед ним
тарелки и наполняя молоком его стакан.
В счет я его не внесу, — подумала она. — В конце концов, вторую
чашечку кофе они наливают клиентам бесплатно, и Джимми не разорится, если
оплатит стакан молока для постоянного клиента, каким является Томми
— Нет, я живу с родителями. Но они... в общем, каждый из них живет
своей жизнью.
И мама последнее время перестала готовить.
Осенью она собирается снова начать работать.
Моя мать учительница. Долгое время она только заменяла заболевших учителей,
но теперь она будет работать в старших классах по полному графику.
— А что она преподает? — заинтересовалась Мэрибет.
— Английский, обществоведение, литературу. Она хороший учитель, и мне
частенько от нее достается, — сказал Том, закатывая глаза в притворном
ужасе.
— Счастливый! Мне пришлось на некоторое время оставить учебу, и мне
этого очень не хватает, — невольно призналась Мэрибет.
— Колледж или старшие классы? — спросил Томми с интересом.
Он все еще пытался вычислить ее возраст.
Мэрибет выглядела старше своих лет, но иногда ему казалось, что она его
ровесница.
— Старшие классы, — поколебавшись, ответила она.
Значит, она уже в выпускном классе
, — подумал Томми.
— Я пока вынуждена заниматься сама, но после Рождества я обязательно
вернусь в школу.
В ее голосе чувствовалась горечь, и он не мог понять, почему она так резко
оборвала себя, однако решил ее не спрашивать.
— Если хочешь, я могу дать тебе учебники, — предложил он. — А
мама даст тебе другие материалы — я знаю, ей это будет приятно.
Она считает, что все в мире должны заниматься по индивидуальным программам.
А ты любишь учиться?
Мэрибет кивнула, и по ее глазам он понял, что она говорит совершенно
искренне. Эта странная девушка все больше привлекала его.
В выходной Мэрибет действительно ходила в библиотеку, где взяла необходимые
ей для занятий книжки.
— А что ты больше всего любишь из предметов? — спросила она,
забирая у него тарелки.
На десерт он заказал фирменный пирог с черникой, особенно удававшийся их
повару, и Томми очень его любил.
— Английский, — ответил он.
Мэрибет с удовольствием обслуживала этого вежливого, серьезного посетителя.
Она старалась лишний раз подойти к его столику, чтобы поболтать с ним. У них
явно было много общего.
— А еще я люблю литературный язык, сравнительную грамматику, —
продолжал перечислять Томми. — Иногда мне кажется, что я мог бы стать
писателем. Но папа мой хочет, чтобы я занимался бизнесом.
— Каким? — заинтересованно спросила она.
Томми был смышленым и симпатичным — но таким одиноким. Он приходил сюда
один, без друзей, и ему явно не хотелось возвращаться домой. Все это
вызывало в ней не только любопытство, но и сочувствие.
— Продажей продуктов. Это наш семейный бизнес, который был основан моим
дедом. Сначала они были фермерами, но потом начали оптовую торговлю. Это
довольно интересно, но я больше люблю писать. Возможно, мне понравится
преподавать, как моей матери.
Томми пожал плечами, снова показавшись ей совсем мальчишкой. Ему нравилось
разговаривать с ней, и он без труда удовлетворял ее любопытство. Свои
многочисленные вопросы к этой загадочной девушке он решил отложить на потом.
Но перед уходом он спросил, когда у нее следующий выходной.
— В пятницу.
Томми кивнул, колеблясь, пригласить ее на прогулку или на рыбалку за город.
— Хочешь, пойдем куда-нибудь в пятницу днем? — наконец решился
он. — Утром я буду помогать папе. Но около двух я смогу за тобой
заехать. Он разрешит мне взять фургон. Мы можем поехать на канал или на
озеро — погулять или порыбачить, если хочешь.
— Хорошо, пойдем туда, куда ты хочешь, — кивнула Мэрибет. И,
понизив голос, чтобы не услышали другие, она дала ему свой адрес. Мэрибет ни
минуты не сомневалась, что поступила правильно. Он казался ей человеком,
которому можно доверять, и в его обществе она чувствовала себя совершенно
свободно. Инстинктивно она знала, что Томми Уиттейкер уже стал для нее
другом, не способным причинить ей боль.
— Он что, назначил тебе свидание? — с любопытством спросила Джулия
после его ухода.
Одна из официанток слышала, как Томми приглашал Мэрибет на рыбалку, и теперь
они все подтрунивали над ней.
Эта симпатичная девочка уже успела всем понравиться, как, впрочем, и ее
новоиспеченный кавалер, ставший для них загадкой с самого своего первого
появления в ресторане прошедшей зимой. Он ни с кем обычно не разговаривал —
просто заказывал обед, в молчании съедал его и уходил.
Но в обществе Мэрибет молодой человек явно ожил, и его трудно было узнать.
— Конечно, нет, — пожала плечами Мэрибет. — Я не хожу на
свидания с клиентами.
Несмотря на пафос, с которыми были произнесены эти слова, Джулия, конечно
же, ни на минуту ей не поверила.
— Ты можешь делать что хочешь, ты же знаешь, Джимми к этому относится
снисходительно. Этот Томми хороший парень, и ты ему явно нравишься.
— Он просто мой друг, вот и все. Он говорит, что его мама терпеть не
может готовить, вот он сюда и ходит.
— И он, конечно же, уже все рассказал тебе про свою жизнь?
— Ой, ради Бога, замолчи, — отмахнулась Мэрибет и прошла на кухню
за гамбургерами для развеселой студенческой компании.
Возвращаясь с тяжелым подносом в зал, она подумала о предстоящей пятнице и
улыбнулась про себя.
Глава 4
В пятницу Джон отпустил сына в одиннадцать, и уже в половине двенадцатого
Томми заехал за Мэрибет.
На ней были старые джинсы, сандалии и просторная рубаха ее отца. Джинсы она
закатала почти до колен, а свои рыжие волосы стянула в два хвоста. На вид ей
можно было дать не больше четырнадцати, но рубашка скрывала ее округлившийся
живот, а
молнию
на брюках она не в состоянии была застегнуть уже несколько
недель.
— Привет! Я закончил раньше, чем рассчитывал. Я сказал папе, что еду на
рыбалку, и он разрешил мне уйти.
Он помог ей залезть в фургон и вскоре остановил его около небольшой
лавчонки, чтобы купить что-нибудь на ленч. Томми взял сандвич с ростбифом,
она — с тунцом. Бутерброды были огромными, явно домашнего приготовления;
кроме того, они купили упаковку
кока-колы
и коробку печенья.
— Еще что-нибудь? — с готовностью спросил Томми.
Его восхищала сама мысль о предстоящей прогулке в обществе Мэрибет. Его
спутница была такая красивая, такая жизнерадостная и вместе с тем такая
неожиданно взрослая. Ее самостоятельная жизнь в одиночестве, работа — все
это делало ее очень зрелой.
Мэрибет взяла с прилавка пару яблок и шоколадку
Херши
. Томми настоял на
том, чтобы заплатить самому, хотя она и попыталась поделить расходы пополам.
Томми последовал за ней к фургону, неся покупки и восхищаясь ее фигурой.
— И как получилось, что ты так рано ушла из дому? — спросил Томми
по пути к озеру. — Как только тебя отпустили родители?
Еще не зная ее выдуманной истории о вдовстве, он думал, что у нее в жизни
случилось что-то драматическое. Мало кто из ребят их возраста так просто
покидает свой дом и уезжает в другое место. Что-то подсказывало ему, что тут
не все ладно, но ему не хотелось лезть в чужую душу.
— М-м-м... даже не знаю, — ответила она и отвернулась к
окну. — Долго рассказывать.
Мэрибет вздрогнула, вспомнив о том, какой травмой стали для нее уход из
родного дома и недолгое пребывание в монастыре. Это было самое угнетающее
место из всех, где ей приходилось бывать, и она не переставала радоваться
тому, что ей удалось оттуда сбежать.
В конце концов, жизнь у нее кипела, у нее была работа, она сама о себе
заботилась, а теперь еще и встретила Томми. Может быть, они подружатся. С
некоторых пор ей стало казаться, что жизнь для нее продолжается.
Мэрибет несколько раз звонила домой, но мама сразу же начинала плакать, а с
Ноэль ей не давали поговорить. В последний раз мама сказала, что лучше, если
она будет писать, а не звонить. Они очень рады тому, что у нее все хорошо,
сказала она, но отец до сих пор зол на нее и не собирается общаться до того,
как
инцидент будет исчерпан
. Мама продолжала называть ребенка Мэрибет
инцидентом
.
Погрузившись в свои невеселые мысли, Мэрибет вздохнула и посмотрела на
Томми. У него были такие ясные и правильные черты лица, и с ним так приятно
было разговаривать.
— Мы поссорились, и отец выгнал меня, — наконец сказала она почти
правду. — Он хотел, чтобы я продолжала жить в нашем городе, но через
пару недель я поняла, что не могу.
Поэтому я приехала сюда и нашла работу.
Она объяснила все очень просто, не упоминая ни о будущем ребенке, ни о своих
страданиях, ни об охватившем ее ужасе, ни о разбитом сердце.
— Но ты вернешься? — смущенно спросил он.
Она ведь сказала ему, что после Рождества возвращается домой.
— Да. Я же должна учиться, — ответила Мэрибет просто.
Дорога сильно петляла, и Томми приходилось быть внимательным. При резких
поворотах в пустом чреве фургона болталась удочка.
— А почему ты не хочешь остаться жить здесь? Тебе же, кажется, у нас
понравилось.
— Я не могу, — сказала она, не желая продолжать этот разговор.
Чтобы переменить тему, Мэрибет решила расспросить Томми о его семье,
выяснить, почему он так мало общается со своими родителями.
Томми остановил машину на стоянке.
— А у тебя есть братья или сестры? — спросила Мэрибет наугад,
внезапно осознав, как мало о нем знает.
Томми выключил мотор и посмотрел на нее долгим взглядом, словно не зная,
стоит ли отвечать на ее вопрос.
— Была сестра, — тихо произнес он. — Энни. Ей было пять лет.
Она умерла сразу после Рождества от менингита.
С этими словами он вылез из кабины и открыл заднюю дверцу фургона, чтобы
достать удочку. Мэрибет с сочувствием наблюдала за ним.
Так вот в чем была причина этого страдания в его глазах, видного
невооруженным глазом! Так вот почему он так неохотно возвращался к себе
домой. В доме Уиттейкеров поселилось горе.
Мэрибет медленно закрыла за собой дверцу машины и пошла за ним по тропинке к
озеру. Они нашли тихое место в конце песчаного пляжа. Томми снял джинсы,
оставшись в плавках, и расстегнул рубашку.
Мэрибет не смогла сдержаться и с любопытством оглядела его с ног до головы.
На первый взгляд он показался ей похожим на Пола, но потом она подумала, что
между ними нет ничего общего, кроме спортивной, атлетически развитой фигуры.
Пол был эгоистичным и самодовольным и привык быть в центре всеобщего
внимания.
Кроме того, он уже давно был женат и вообще остался в той, прежней жизни.
А Томми... Томми был цельным и чистым.
Он казался Мэрибет очень невинным и невероятно милым; она чувствовала, что
все больше привязывается к нему.
Она примостилась рядом с ним на песке.
Томми сосредоточенно разматывал леску.
— А какая она была?
Голос Мэрибет был очень мягким, в нем звучало сочувствие, а не простое
любопытство. Ее собеседник, казалось, не мог оторваться от своего занятия.
— Энни? — Томми возвел глаза к небу, а потом закрыл их на секунду,
прежде чем повернуться к Мэрибет. Он избегал разговоров на эту тему, но с
этой девушкой он мог говорить обо всем — он это чувствовал.
Томми нашел в этой рыжеволосой милой девушке настоящего друга, но ему
хотелось большего. У нее были потрясающие ноги и удивительные глаза, и
улыбка, которая заставляла его таять от нежности и желания, и невероятно
красивая фигура. Но при этом он все равно хотел быть прежде всего ее другом.
Ему хотелось делать ей приятное, быть рядом с ней, когда ей нужно было
общество близкого человека; он чувствовал, что ей это просто необходимо —
хотя и не понимал почему. Она была бойкой, жизнерадостной девушкой, но при
этом очень уязвимой.
— Энни была самая милая девочка на свете, с огромными голубыми глазами
и пшеничными волосами. Она походила на маленького ангела, какими украшают
верхушку рождественской елки... а иногда она напоминала настоящего
дьяволенка. Энни ходила за мной по пятам и очень любила меня дразнить.
Совсем незадолго до ее смерти мы сделали огромного снеговика...
Глаза Томми наполнились слезами, и он встряхнул головой. Он в первый раз
разговаривал с кем-то о своей покойной сестре, и разговор этот давался ему
нелегко. Мэрибет это прекрасно видела.
— Мне ее очень не хватает, — сказал он дрогнувшим голосом, и
Мэрибет нежно коснулась его руки своими тонкими и нежными пальцами.
— Не надо стесняться слез... конечно, ты по ней скучаешь. Она долго
болела?
— Всего два дня. — Как только Томми начал изливать ей душу, ему
сразу стало легче. — Мы думали, что у нее заурядный грипп или простуда.
А это был менингит. Врачи ничего не смогли сделать. Она просто ушла. Я не
перестаю думать о том, что это я должен был умереть. То есть я хочу сказать,
почему она?
Почему этот ласковый, веселый, ни в чем не повинный ребенок должен был
погибнуть? Ей было всего пять лет, она никому не причинила вреда, только
приносила всем радость. Когда Энни родилась, мне было десять лет, и я хорошо
помню, какой она была смешной, забавной и очень хорошенькой.
Томми улыбнулся, вспомнив свою сестренку, и придвинулся поближе к Мэрибет,
положив удочку на теплый песок перед собой. Как ни странно, ему было приятно
говорить о ней — он как будто возвращался в счастливое и недолговечное
прошлое. Было удивительно, что Томми не испытывал при этом боли, отчаяния —
только тихую, светлую грусть.
Он еще ни разу ни с кем не говорил об Энни и ее смерти — все старались
избегать этой темы, а с мамой или папой такой разговор был просто немыслим.
— Наверное, твоим родителям очень тяжело пришлось, — сказала
Мэрибет с несвойственной ее возрасту мудростью. У нее вдруг появилось
впечатление, что она знала их.
— Да уж. Когда она умерла, жизнь остановилась. Отец с матерью почти
перестали друг с другом разговаривать, да и со мной тоже.
В доме, где раньше всем нам было так хорошо, стало просто невыносимо. Все
молчат, никто никуда не ходит, никто больше не улыбается. Они никогда о ней
не говорят. И вообще ни о чем не говорят.
Мама перестала готовить, хотя раньше баловала нас вкусными вещами, отец
приходит с работы не раньше десяти часов вечера. Знаешь, кажется, что мы не
можем находиться дома, потому что там нет Энни. Осенью мама выходит на
работу. Понимаешь, все как будто застыло после того, как она умерла. Это не
только ее смерть, но и наша. Я терпеть не могу возвращаться домой. Там так
темно и тяжело...
Я даже мимо ее комнаты пройти не могу — там совсем пусто.
Мэрибет молча слушала, вложив свою ладонь в его; оба они смотрели вдаль, на
спокойную гладь озера.
— А когда ты думаешь о ней, ты чувствуешь, что она где-то рядом? —
спросила Мэрибет, пытаясь разделить с ним его боль, будто она тоже знала эту
ушедшую в небытие девочку.
Энни просто стояла у Мэрибет перед глазами — маленький ангел, которого Томми
так любил. Да, она теперь могла понять, какую пустоту он испытывал, когда
потерял ее.
— Иногда. Временами, по вечерам, я разговариваю с ней. Наверное, это
глупо, но мне порой кажется, что она слышит меня.
Мэрибет кивнула. Она точно так же разговаривала в трудные минуты со своей
умершей бабушкой, и это успокаивало ее.
— Я уверена, что Энни слышит тебя, Томми. Она не могла совсем покинуть
тебя, раз вас связывала такая любовь, поверь мне. Может быть, она сейчас
счастлива... может быть, некоторые люди и созданы для того, чтобы
сопровождать нас не всю жизнь, а только какой-то короткий промежуток...
Может быть, они только проходят мимо нас... и заканчивают свои земные дела
раньше, чем мы. Им не нужно годами стараться, чтобы чего-то достигнуть. Они
остаются с нами только на некоторое время, как будто...
Мэрибет замялась, пытаясь найти единственно верные слова. Ей приходилось
много размышлять над этим, особенно в последнее время.
— Знаешь, Томми, некоторые люди появляются в нашей жизни только для
того, чтобы что-то дать нам — какой-то дар, знак судьбы, урок, который мы
должны усвоить.
...Закладка в соц.сетях
