Жанр: Любовные романы
Большей любви не бывает
..... но когда, как и в каком состоянии? Нет, все-
таки лучше думать, что она с Малкольмом, чем пребывать в полной
неизвестности.
Алексис позвонила только на третий день, когда Эдвина уже совсем обезумела
от горя. Было десять часов вечера.
— Боже мой, неужели ты не понимаешь, что с нами происходит? Где ты?
Голос Алексис дрожал. Она долго не решалась набрать номер, но даже Малкольм
считал, что необходимо позвонить домой.
Эта неделя оказалась худшей в ее жизни. Сначала Алексис рвало в поезде, и
она думала, что умирает, а потом Малкольм заявил ей, что она проспала всю
свою брачную ночь. Он сказал, что перед тем, как сесть в поезд, они
поженились, и всю ночь занимался с ней любовью, дабы подтвердить сказанное.
Все оказалось так ужасно, совсем иначе, чем она думала, и Алексис не могла
понять, зачем согласилась выйти за него замуж.
Малкольм вел себя совсем не так, как в Лос-Анджелесе, говорил только о
фильмах, в которых они станут теперь сниматься, и, несмотря на внешний лоск,
при ближайшем рассмотрении показался ей совсем старым.
— Со мной все в порядке, — сказала она слабым голосом, но даже по
телефону ее слова звучали не слишком убедительно. — Я с Малкольмом.
— Ну, это я уже поняла, — сказала Эдвина с облегчением. — Но
почему? Чего ради ты устроила нам такой спектакль? Зачем ты соврала мне
тогда?
— Я не врала. Я действительно почти не говорила с ним на
свадьбе, — начала оправдываться Алексис — Я танцевала с ним один раз, и
мы договорились пообедать вместе.
— Где ты сейчас? — По голосу сестры Эдвина догадалась, что Алексис
плохо. Теперь у Эдвины не осталось никаких иллюзий по поводу случившегося.
— Я в Нью-Йорке. — Алексис явно нервничала.
Эдвина перевела дыхание. Слава богу, сестра хотя бы жива и здорова. В первую
минуту она подумала связаться с Джорджем, но так не хотелось прерывать его
свадебное путешествие.
Она решила сначала попытаться вызволить сестру самостоятельно, а если ей это
не удастся, призвать на помощь Джорджа. Более всего Эдвина хотела избежать
огласки. Нужно предупредить Сэма, что Алексис нашлась, потребовать от Фанни
и Тедди, чтобы они держали язык за зубами и ничего не говорили Джорджу. Чем
меньше посвященных, тем лучше. Пока можно ограничиться этим.
Она продолжила разговор с Алексис.
— А где в Нью-Йорке? В каком отеле?
— В отеле
Иллинойс
. — Алексис назвала адрес. Это, конечно, не
Плаза
или
Ритц-Карлтон
, но Малкольм Стоун и не принадлежал к тем людям,
которые селились в подобных отелях. — Послушай, Эдвина... — Голос
Алексис задрожал, она понимала, какой болью отзовутся ее слова в сердце
Эдвины, но не сказать об этом она не могла:
— Я замужем.
— Что? — Эдвина не хотела верить своим ушам. — Это правда?
— Да, мы поженились перед тем, как сесть на поезд. — Она не
сказала, что в ту ночь была пьяна и мало что помнит. Она просто решила
поставить сестру в известность.
— Ты собираешься домой? — Эдвина поклялась себе, что сделает все,
чтобы расторгнуть этот брак, но сначала Алексис должна была вернуться.
— Я не знаю... — растерянно ответила та. — Малкольм хочет
попытаться найти работу в театре.
— Ради бога, послушай... — Эдвина закрыла глаза и быстро прикинула в
уме возможные варианты. — Никуда не уезжай. Я приеду, чтобы забрать
тебя.
— Ты скажешь Джорджу? — В голосе Алексис звучало смущение.
— Нет-нет. Я никому ничего не скажу. И вы с Малкольмом тоже
помалкивайте. Чем меньше людей узнают об этом, тем лучше. Я привезу тебя
домой, и мы покончим с этой дурацкой историей, расторгнем брак. — Надо
еще молить бога, чтобы все обошлось без
подарка через девять месяцев
, как
когда-то выразился Джордж. — Скоро я буду в Нью-Йорке.
Они простились.
Внезапно Алексис пожалела о звонке. Скоро Эдвина появится здесь, начнутся
упреки, нотации и нравоучения...
Малкольм вновь стал очень нежным, ей все больше нравилось заниматься с ним
любовью, а возвращаться в Калифорнию совсем расхотелось. Конечно, он мог бы
найти отель получше и в его поведении многое не устраивало Алексис,
например, способ, которым он вывез ее из Лос-Анджелеса, но теперь они были
вместе, и временами ей казалось, что она его любит. Он все-таки красивый,
хотя у него и дрожат руки, когда перепьет. Но он добр и ласков с ней, а
кроме того, он представляет ее как свою жену, и она чувствует себя такой
взрослой.
На следующий день Алексис окончательно решила не возвращаться. Она позвонила
в Сан-Франциско, но оказалось, что Эдвина уже выехала.
— Лекси, зачем ты это сделала? — рыдала в трубку Фанни. — Как ты могла так поступить?
Алексис затрепетала, почувствовав, как рука Малкольма скользнула по ее
бедру.
— Мы будем вместе сниматься, — сказала Алексис, словно таким
объяснением разрешались все проблемы. — И я хотела выйти замуж за
Малкольма.
У Фанни перехватило дыхание. Эдвина не сказала ей, что они поженились. Она
знала только, что Лекси сейчас в Нью-Йорке.
— Что? Ты замужем? — Фанни не могла сдержать изумления, а Тедди с
интересом прислушивался к разговору.
Внезапно Алексис вспомнила, что обещала Эдвине молчать.
— В некотором роде.
Интересно, если сказать всем об этом, тогда Эдвина не сможет расторгнуть
брак? Или все-таки сможет? Как все сложно и непонятно! Алексис решила, что
явно поторопилась со звонком, и сказала об этом Малкольму, который и без
того ходил весь день мрачный, потому что все его попытки найти работу пока
ни к чему не привели.
— У меня есть интересное предложение, — заявил он и, расстегнув на
ней блузку, повалил на кровать.
В Чикаго Малкольм купил ей кое-что из недорогой одежды, чему Алексис весьма
обрадовалась.
Они снова занялись любовью, а потом он надолго ушел и вернулся лишь вечером
с двумя билетами в кармане. Малкольм был так пьян, что едва держался на
ногах.
Алексис очень рассердилась, но он пообещал, что завтра все будет отлично.
Они уезжают в Лондон, там он найдет работу Они проживут в Англии несколько
месяцев, пока здесь все успокоится, а затем вернутся в Калифорнию К тому
моменту Эдвина уже ничего не сможет предпринять.
А если повезет, Алексис забеременеет
, — подумал он. Но и без того
пройдет слишком много времени, и родственники не посмеют что-либо сделать.
Вот тогда-то Малкольм воспользуется своим положением и заживет на широкую
ногу, не хуже Джорджа Уинфилда.
Глава 33
Еще до отъезда из Калифорнии Эдвина позвонила Сэму и сказала, что все в
порядке. Просто Алексис очень обиделась на нее и, никого не предупредив,
одна вернулась в Сан-Франциско. Она раскаивается в необдуманном поступке, а
в целом все нормально.
— А Малкольм Стоун? — спросил Сэм. Он не очень поверил ее
объяснению.
— Бесследно исчез, — ответила Эдвина и поблагодарила его за
помощь.
Она попросила экономку присмотреть за Фанни и Тедди и наутро уехала в Нью-
Йорк.
Фанни и Тедди пообещали ничего не говорить Джорджу, если тот позвонит, и
вообще никому не рассказывать о случившемся.
В поезде ожили образы прошлого. Эдвина вспомнила, как в радостном ожидании
предстоящего путешествия в Европу ехала с родителями и Чарльзом до Нью-
Йорка, где их ждала
Мавритания
. Тогда время в дороге пролетело незаметно,
а сейчас Эдвина совершенно измучилась наедине с тяжелыми мыслями и
тревогами.
Прямо с вокзала она отправилась в отель в надежде застать там смущенную
Алексис и пригрозить Малкольму судом, но вместо них обнаружила лишь письмо,
в котором Алексис объясняла, что Малкольм хочет работать в Лондоне и что она
уезжает вместе с ним.
Очевидно, сестра совсем потеряла голову, ибо ее не испугало даже морское
плавание. Интересно, понимает ли это Малкольм? А может быть, Алексис ничего
не рассказала ему про
Титаник
?
Из отеля
Иллинойс
Эдвина вышла заплаканная и растерянная. Она не знала,
что теперь предпринять, стоит ли добиваться возвращения сестры. Что, если
Алексис нашла свое счастье, став его женой? А может, она беременна? Что
тогда делать? Случись такое, и расторгнуть брак будет значительно сложнее.
Она тихо плакала, сидя на заднем сиденье такси. Машина остановилась перед
Ритц-Карлтоном
, Эдвина расплатилась и вошла в номер, как две капли воды
похожий на тот, в котором она останавливалась одиннадцать лет назад.
Как жаль, что теперь в трудную минуту ей не на кого опереться. Ей так нужна
помощь... но родители и Филип погибли... Джордж женился... Сэма она знала
слишком плохо... Бена ей было стыдно беспокоить... И она понимала, что
решение придется принимать самой. Перед ней возникла дилемма: либо подняться
на борт парохода и попытаться вернуть сестру, либо отказаться от всего и
вернуться домой. Но Алексис позвонила и сообщила свой адрес — следовательно,
она рассчитывала на ее помощь.
Эдвина не спала всю ночь. Она знала, на каком корабле они уплыли. Можно было
послать на его борт телеграмму с просьбой вернуться домой, но едва ли
Алексис послушается, ведь, судя по всему, она теперь послушная игрушка в
руках Малкольма. Однако медлить больше нельзя. Надо было на что-то решаться.
И внезапно, как единственный ответ на все вопросы, перед Эдвиной возникло
мамино лицо. Уж она-то не растерялась бы. Она бы, не раздумывая, отправилась
в Лондон.
В тот же день Эдвина приобрела билет на судно под названием
Париж
. Тремя
днями раньше Алексис отплыла на
Бремене
.
Бледная, притихшая, Алексис сидела в каюте второго класса на
Бремене
.
Малкольм старался приободрить ее, расписывая, как им будет хорошо вместе. Он
считал, что она раньше никогда не плавала на корабле, а Алексис утаила от
него пережитую трагедию. Малкольм заказал шампанское и, целуя Алексис,
представлял себе, какое блестящее будущее их ждет. И плавать они будут тогда
только первым классом на более шикарных кораблях.
— Не куксись, малышка, — теребил он Алексис, запуская руку ей под
платье, но на этот раз Алексис даже не улыбалась.
Она ни слова не произнесла с самого отплытия, и Малкольм, стоя возле
Алексис, чувствовал, как она дрожит.
— У тебя ведь нет морской болезни? — спросил он, пребывая в
отличном расположении духа.
Не самая худшая перспектива — заиметь молодую жену, сестрицу директора
киностудии, пусть даже из-за этого путешествия в Европу в кармане не
осталось ни гроша На этом пароходе, конечно, чертовски скучно, но немцы
любят посмеяться и выпить, и в случае чего можно перекинуться в картишки, а
жену вывести в общество.
Но Алексис сразу же легла в кровать, и с ней творилось что-то странное. Она
лежала, прерывисто дыша, переводила бессмысленный взгляд с предмета на
предмет и упорно молчала.
Обеспокоенный Малкольм побежал к стюарду и попросил вызвать корабельного
врача.
— Что случилось? — спросил стюард, оглянувшись на каюту. Он сразу
обратил внимание на молоденькую жену американца. Они были красивой парой,
хотя муженек вполне сгодился бы ей в отцы.
— Моя жена... ей нехорошо... нам нужен врач, и быстро!
— Конечно, — улыбнулся стюард, — но, может, я принесу ей
чашечку бульона с галетами? Лучшее лекарство от морской болезни. Она раньше
плавала?
Но пока они разговаривали, из открытой двери послышался шум, и Малкольм,
вбежавший в каюту, увидел, что Алексис в глубоком обмороке.
— Доктора, скорее!
Алексис выглядела ужасно, и Малкольма прошиб холодный пот. Что, если она
умерла? Джордж Уинфилд убьет его, и можно будет забыть про Голливуд,
блестящую карьеру и роскошную жизнь — все, на что он рассчитывал, решив
жениться на малышке Алексис.
Врач пришел сразу же и первым делом спросил Малкольма, не беременна ли его
жена и нет ли признаков выкидыша. Малкольм не думал об этом, и потом слишком
уж рано, ибо Алексис была девушкой, когда он в первый раз овладел ею.
Он не мог ответить ничего вразумительного, доктор попросил подождать его за
дверью, и Малкольм стал расхаживать по холлу, гадая, отчего это Алексис так
плохо.
Прошло довольно много времени, прежде чем вышел встревоженный врач. Он
поманил Малкольма к себе, и тот, неохотно повинуясь, подошел.
— С ней все в порядке?
— Да. Она будет долго спать, я сделал ей укол. Они присели в кресла, и
врач посмотрел на Малкольма.
— Вам очень нужно было ехать в Европу? — Доктор говорил слишком
резко, а Малкольм не мог понять, почему.
— Да, я... я актер... Я собираюсь играть на лондонской сцене.
Это была очередная ложь. Он не был уверен, найдет ли там работу. Но что еще он мог сказать доктору?
— Она ведь ничего не рассказала вам? Врач пристально смотрел на
Малкольма, сомневаясь, женаты ли они на самом деле. Она слишком молода,
слишком напугана. Почему-то ему казалось, что она тайком отправилась в
плавание с этим красивым, но немолодым и потасканным блондином. Если это
действительно так, то она явно не ожидала такого путешествия, и врачу было
жаль девочку.
— Не рассказала мне что? — Малкольм выглядел смущенным.
— О своем предыдущем путешествии в Европу.
Алексис, всхлипывая, призналась доктору, что не выносит пароходы. Это было
так ужасно. Что, если они утонут? Она с ума сходила от страха, и врач решил
ввести ей успокоительное. И если американец согласится, он поместит ее в
лазарет, где за ней будет ухаживать медсестра.
— Я ничего об этом не знаю, — раздраженно ответил Малкольм.
— Вы не знаете, что она плыла на
Титанике
? Что во время катастрофы
погибли ее родители? — Если они женаты, то она не слишком-то близка со
своим мужем.
— Да она была тогда совсем маленькой, — с сомнением сказал
Малкольм.
— Ей было шесть лет, но подобные психические травмы не проходят
бесследно.
Малкольм кивнул, думая, что это многое объясняет в поведении Эдвины. Его как-
то никогда не волновало, почему за Алексис присматривают не родители, а
Джордж и бдительная сестра. По правде говоря, ему было все равно, а Алексис
сама ничего не рассказывала о своем прошлом.
Доктор продолжал:
— Она убежала от родителей в ту ночь, кто-то случайно нашел ее в каюте
и бросил девочку с борта тонущего
Титаника
в последнюю спасательную
шлюпку, уже спущенную в воду. Она встретила родных только на корабле,
подобравшем их. Я думаю, это была
Карпатия
.
Он нахмурился, вспоминая. Тогда он был судовым хирургом на
Франкфурте
, они
приняли последние сигналы бедствия с
Титаника
, но не могли подоспеть на
помощь, потому что находились слишком далеко от места катастрофы.
— Я вынужден предложить вашей жене успокаивающие средства до конца
плавания. Иначе, боюсь, ей не вынести путешествия. Она кажется... м-м...
очень хрупкой.
Малкольм тяжело вздыхал, слушая врача. Всю жизнь мечтал плыть на корабле с
истеричной девчонкой, чье семейство утонуло с
Титаником
... и как, черт
подери, они станут возвращаться в Штаты, когда придет время?! Может, тогда
это будут проблемы Джорджа или Эдвины, если их бегство раскроют, но он был
уверен, что их не найдут. Он в безопасности, а позже может даже выставить им
свои условия. К тому времени Алексис будет полностью принадлежать ему и им
придется с ним считаться. Всегда.
— Я не возражаю, — согласился Малкольм. По крайней мере он будет
свободен во время плавания и проведет его в свое удовольствие.
— Можно забрать вашу жену в лазарет, сэр?
— Разумеется, — улыбнулся Малкольм и, махнув рукой, отправился в
бар.
Доктор с помощью медсестры перенес Алексис в лазарет.
Она спала все время их путешествия, просыпаясь, только чтобы принять
очередную дозу снотворного. Она смутно понимала, что находится на пароходе,
и в темноте не раз кричала и звала маму. Но ее мама не приходила. Появлялась
только женщина в белом халате, произносившая непонятные слова, и Алексис
думала, не тонут ли они. Потом она оказывалась в другом месте... Может быть,
здесь она наконец увидит маму... или это только Эдвина?..
Эдвине плавание на корабле стоило огромного напряжения всех ее духовных и
физических сил. С единственным небольшим чемоданом, в который она в спешке
побросала самые необходимые вещи, Эдвина заняла каюту первого класса. Даже
предстоящее плавание через океан не могло ее остановить. Она должна попасть
в Лондон и выручить Алексис.
Эдвина прочитала ее нелепое письмо, в котором сестра утверждала, что она
счастлива с Малкольмом и верит в их прекрасное будущее. Но Эдвина очень
сомневалась в искренности письма Алексис. Девчонке всего семнадцать лет, и
она наверняка стала жертвой каких-то коварных замыслов этого бездарного
мерзавца.
Эдвина вообще жалела, что взяла Алексис в Голливуд и позволила ей сняться в
фильме. Все, больше никакого кино! Она вернется к спокойной жизни в Сан-
Франциско, как только отделается от Малкольма Стоуна. И если очень повезет,
дома ничего не узнают о том, что случилось в Нью-Йорке. Эдвина была готова
на все, лишь бы защитить сестру, и только желание помочь ей заставило Эдвину
сесть на корабль.
Горничная проводила ее в каюту, где Эдвина, свернувшись в клубочек, уютно
устроилась в кресле и закрыла глаза, стараясь не вспоминать свое последнее
путешествие на пароходе и все, что произошло в ту страшную ночь.
— Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам? — спросил ее внимательный
стюард, но бледная как смерть Эдвина покачала головой, силясь
улыбнуться. — Возможно, если мадам поднимется на палубу, она
почувствует себя немного лучше?
Он как истинный француз был очень заботлив, но Эдвина вновь покачала головой
и поблагодарила его.
— Боюсь, что мне ничего не поможет, — сказала она.
Когда они выходили из нью-йоркского порта, Эдвина вдруг подумала о медовом
месяце Хелен и Джорджа. Она раз двадцать повторила Фанни и Тедди, что, если
позвонят Хелен или Джордж, говорить им, что у них все прекрасно, а ее и
Алексис нет дома. Она понимала, что Джордж будет поглощен своей женой и вряд
ли станет часто звонить.
Дома знали, что она поехала в Лондон, правда, брат и сестра не подозревали,
какое это страшное испытание для Эдвины. Фанни и Тедди были такими
маленькими, когда погибли родители, что вообще едва помнили
Титаник
. Но
память их старших сестер сохранила все подробности той трагической ночи, и
путешествие на пароходе было и для Алексис, и для Эдвины мучительным
испытанием.
В первый вечер Эдвина обедала в каюте, и стюард разочарованно отметил, что
она почти ничего не ела. Он никак не мог понять, что же ее беспокоит, и
решил, что это морская болезнь. Странная пассажирка не выходила из каюты,
почти не прикасалась к еде и, когда бы он ни появился, всегда выглядела какой-
то больной и бледной. Она походила на человека, страдающего от горя или
ужасной душевной травмы.
— Мадам сегодня опять грустит? — спросил он с отеческой заботой, в
очередной раз входя к ней.
Эдвина улыбнулась ему, отрываясь от письма к Алексис. В нем она высказывала
все, что думает о ее побеге и о возмутительной связи с Малкольмом. По
крайней мере письмо отвлекло ее от мрачных мыслей, связанных с предыдущим
путешествием.
Молодая и красивая женщина, но слишком серьезная, решил стюард.
На следующий день он подумал, уж не писательница ли она. Он уговаривал ее
выйти на палубу. Такой чудесный день, светит солнце, море тихое, а она такая
бледная и грустная. Стюард предположил, что, может быть, она бежит в Европу
от несчастной любви.
Наконец, когда он стал приставать к ней с советами в очередной раз, Эдвина
улыбнулась, встала и согласилась пойти прогуляться. Но она с трудом подавила
в себе ужас, когда, накинув пальто, поднялась на прогулочную палубу.
Она старалась не замечать обстановку на палубе
Парижа
. Всюду висели
спасательные шлюпки, и на них Эдвина тоже старалась не обращать внимания.
Она посмотрела на воду, и это вызвало в памяти картины прошлого. Нигде
нельзя было укрыться от воспоминаний. Хотя все случилось давно, но как,
оказывается, свежо в памяти. Иногда Эдвине даже приходилось напоминать себе,
что она не на
Титанике
.
Возвращаясь к себе, Эдвина услышала звуки музыки, и ее глаза наполнились
слезами. Она вспомнила, как танцевала с Чарльзом, а родители смотрели на них
и улыбались. Ей хотелось убежать от воспоминаний, от знакомой мелодии, и она
устремилась в свою каюту, ничего не видя перед собой.
По пути она налетела на какого-то мужчину и буквально упала в его объятия.
— О...о... — Она едва устояла на ногах, и незнакомец поддержал ее
сильной рукой.
— Простите, ради бога... с вами все в порядке?
Она посмотрела вверх и увидела высокого красивого блондина лет сорока. На
нем безупречно сидел костюм, поверх которого было накинуто пальто с бобровым
воротником.
— Я... да... извините...
Она при столкновении выбила у него из рук книгу и газету, и то, что он
проводил свободное время за таким обычным занятием, как-то успокаивающе
подействовало на Эдвину. Самой ей только при одной мысли о пароходе хотелось
надеть спасательный жилет.
— Вы уверены, что с вами все в порядке? — снова спросил он.
Из-за своих черных волос Эдвина казалась особенно бледной, и он боялся, как
бы она не потеряла сознание. Она выглядела так, будто ее лихорадило.
— Да... со мной все хорошо. — Эдвина слабо улыбнулась, и он
выпустил ее руку. Она заметила, какая у него теплая улыбка. — Извините,
я была такая неуклюжая. Я задумалась...
О мужчине, наверное, — решил он. — Подобные женщины редко бывают
одни или во всяком случае недолго
.
— Ничего-ничего. Вы шли пить чай? — вежливо спросил он. Казалось, он не торопился уходить.
— Нет, я шла к себе в каюту.
Он разочарованно посмотрел ей вслед. Когда Эдвина вошла в каюту, стюард с
одобрением заметил, что она наконец-то вышла и подышала свежим воздухом.
— Да, на палубе хорошо. Вы были правы, — сказала она и попросила
чаю.
Через несколько минут стюард принес чай и тарелочку печенья с корицей.
— Вам надо почаще выходить. Солнце, свежий воздух, музыка и приятная
компания излечат вашу печаль.
— Я выгляжу печальной? — улыбнулась Эдвина. Она была не столько
печальна, сколько испугана. Но и печальна тоже, признала Эдвина, ведь этот
корабль заставлял ее вновь воскрешать в памяти болезненные
воспоминания. — Но со мной все в порядке. Правда.
— Теперь вы выглядите гораздо лучше, — заметил стюард, хотя и
огорчился, что она вновь попросила накрыть стол в каюте. — У нас такой
красивый обеденный салон, мадам. Разве вы не хотите там пообедать?
Стюард, конечно, мог принести обед в каюту, но он так гордился кораблем, что
всякий раз искренне огорчался, если пассажиры не замечали всего его
великолепия.
— Боюсь, мои туалеты не подойдут к такому случаю.
— Это неважно. Красивая женщина может пойти куда угодно хоть в
рубище, — галантно произнес француз.
— Не сегодня. Может быть, завтра. Стюард хотел доставить ей
удовольствие и принес изысканные деликатесы, приготовленные специально для
нее шеф-поваром — по крайней мере так он заявил, но, как и в предыдущие два
дня, Эдвина съела очень мало.
— У мадам совсем плохой аппетит, — посетовал стюард, унося поднос,
но вечером, когда он зашел приготовить постель, каюта оказалась, к его
удовлетворению, пуста.
Эдвина долго колебалась и в конце концов решила выйти подышать воздухом
перед сном. Она мужественно шла по прогулочной палубе, глядя в пол, потому
что на океан смотреть боялась. Вдруг она увидит там шлюпку или задравшуюся к
небу корму тонущего корабля... или айсберг... Она старалась не думать об
этом и упорно не поднимала глаз.
Но тут ее взгляд наткнулся на элегантные черные вечерние мужские туфли, и,
подняв глаза, Эдвина увидела красивого блондина в пальто с бобровым
воротником, с которым она столкнулась утром.
— Ох, нет!.. — засмеялась Эдвина, смутившись: она опять что-то
выбила у него из рук, и он тоже рассмеялся.
— Это, кажется, уже входит в систему, — улыбнулся он. — С
вами все в порядке?
Эдвина вспыхнула, чувствуя себя ужасно неловко.
— Я опять не видела, к
...Закладка в соц.сетях
