Жанр: Любовные романы
Сила любви
...и
двадцать девять офицеров, но, когда все-таки их дежурства совпадали, они,
сталкиваясь в раздевалке, острили, подшучивали друг над другом. Сегодня
вечером ему этого так не хватало!
Крис натянул пуленепробиваемый жилет и рубашку, завязал галстук перед
крошечным зеркальцем на дверце шкафа, в уголках которого офицеры обычно
пристраивали свои семейные фотографии. Его же коллекция состояла лишь из
одной — на ней они были запечатлены вместе
с Грегом на
фоне патрульной машины. Он загрузил свой пояс всем необходимым снаряжением:
здесь были рация в кожаном чехле, связка ключей, фонарь, резиновые перчатки,
наручники в чехле, девятимиллиметровый
беретта
в кобуре с двумя запасными
обоймами. Экипировка добавила к его весу еще тридцать шесть фунтов, и
сегодня он ощущал тяжесть каждого. За пятнадцать минут до начала смены он
доложил о себе патрульному офицеру и присоединился к остальным четырем
дежурным, которые смотрели последние новости по специальному полицейскому
телеканалу. Однако сегодня телеэкран не привлекал особого внимания офицеров.
Всех гораздо больше волновали подробности похорон Грега. Криса спрашивали о
семье Рестонов, интересовались, собирается ли он подыскивать себе нового
компаньона. Кто-то передал ему сводку происшествий за последние дни, и он
просмотрел информацию о пропавших гражданах, угнанных автомобилях,
ознакомился с присланными из тюрем по факсу ордерами на арест. Потом прошел
в комнату связи, поздоровался с диспетчером и просмотрел отчеты дежурных за
последние четыре дня, в которлх фиксировался каждый звонок в участок. Хотя
городок Анока с населением в семнадцать тысяч человек находился всего лишь в
двадцати милях от Миннеаполиса, преступность здесь была намного ниже, чем в
большом городе, так что и штат полицейских держали небольшой.
В субботу вечером полицейское управление ответило на двадцать три звонка, в
воскресенье вечером — всего на семнадцать. Поводы для жалоб тоже не
отличались разнообразием: подозрительные лица, нарушение порядка,
ограбление, мелкое хулиганство. Просмотрев бумаги, Крис положил их на место
и вдруг подумал о том, что, хотя мысли о Греге и преследовали его
неотступно, с особой силой он напоминал о себе именно здесь, в этих стенах.
И все равно хорошо вновь окунуться в работу, почувствовать себя при деле.
Он взял со стола в комнате дежурного свою фуражку и сказал:
— Я уехал, ребята.
— Я тоже, — сказал Ноукс, и они вместе направились к своим патрульным
машинам.
Он провел эту ночь, как и сотни других прежде, охраняя покой спящего города.
Он объезжал улицы. Иногда просто сидел в машине, вслушиваясь в монотонный
голос диспетчера по радио. Поступил сигнал о бытовой ссоре, и они с Ноуксом
оба выехали на место происшествия, обнаружив квартиру незапертой, а
телевизор включенным при полном отсутствии хозяев. Соседи, которым
достучался Крис и которым попытался задать кое-какие вопросы, обрушили на
него поток грязной брани. Он вернулся в машину и продолжил объезд улиц, пока
не получил от диспетчера задание выехать по сигналу тревоги с пульта охраны
жилого дома. Установив, что сигнал ложный и вызван осевшей панелью потолка,
он опять возвратился на стоянку возле Карпентерс-холла и, устроившись с
радаром в тени пушистой ели, стал следить за движением по мосту через
Миссисипи.
Тогда-то он и подумал о том, что находится совсем рядом от Бентон-стрит.
Всего девять домов отделяют его от Ли Рестон. Она сейчас, должно быть, уже в
постели — интересно, спит ли она? Отдыхает от этих кошмарных четырех дней
или лежит, уставившись в темноту, в печальных воспоминаниях? Он завел мотор
и выехал со стоянки сначала на Ферри-стрит, а потом свернул налево, на
Бентон. Здесь было темно и тихо. Казалось, единственным источником света
была пара кошачьих глаз, устремленных на него с обочины. Крис почти крался,
подъезжая к дому Ли. Света нигде не было, дверь гаража закрыта. Старая
машина Дженис стояла у обочины.
Тойоты
Грега не было видно. Вероятно, ее
поместили в гараж.
Спишь ли ты? —
думал он. —
Или лежишь с
открытыми глазами, моля Господа, чтобы ниспослал тебе сон? А может,
недоумеваешь, чьи это огоньки так медленно скользят по Бентон-стрит в столь
поздний час? Ты не волнуйся. Это я, охраняю ваш покой. Работала ли ты
сегодня в своем магазине или осталась дома, писала благодарственные письма?
Вижу, гараж у вас закрыт. Так-то лучше. Теперь закрывай его на ночь всегда,
о'кей? Как дети? Думаю, они помогают тебе, ради них ты сможешь обрести силы,
чтобы жить дальше. У нас сегодня в раздевалке было грустно, шкаф Грега
закрыт на замок, и некому было его открыть. Наверное, все мы привыкнем к
этому, но не сразу. Должно пройти какое-то время, не так ли? В три ночи он плотно поел в ресторане Перкинса.
В пять, едва зарозовело небо на востоке, вновь проехал по ее улице.
В шесть он повторил маршрут и обнаружил, что спринклер уже вовсю работает,
орошая лужайку перед домом. Значит, она уже встала. Что она сейчас делает —
пьет ли кофе на кухне, как пили они вместе два дня назад? Трудно было
удержаться, чтобы не остановиться и не напроситься на чашечку.
В семь он повесил свой пуленепробиваемый жилет в шкаф и отправился домой
спать.
Днем, в половине второго, его разбудил телефонный звонок.
— Здравствуй, Крис, это Ли.
— Ли... — Он, еле продрав глаза, повертел головой в поисках часов. —
Привет.
Голос его звучал так противно, как будто соскабливали краску с двери.
— О... я тебя разбудила?
— Ничего страшного. Все в порядке.
— Извини. Конечно, нужно было сначала позвонить тебе на работу, узнать
твое расписание, а потом уж звонить домой. Ты работал сегодня ночью?
— Да, но все нормально. — Он прислонился к спинке кровати, подложив под
голову подушку. Сквозь жалюзи тонкими лучиками пробивалось солнце.
— Мне действительно очень жаль, что так получилось.
— Да я в любом случае встаю около двух. И хватит вам переживать из-за
такого пустяка.
Он протер глаза, подумав о том, что она может звонить и будить его хоть
каждый день, он не рассердится.
— Я все равно хотел тут днем кое-чем заняться. Надо отогнать
эксплорер
на станцию — пусть проверят: не нравится мне этот стук в дверце.
— Все уже прокатились на твоем
эксплорере
, кроме меня. Как ты,
доволен машиной?
— Обожаю ее. Как-нибудь я вас обязательно прокачу, и вы сами убедитесь.
Джои она тоже понравилась.
— Я уже это поняла. Ты разрешил ему сесть за руль.
— Надеюсь, вы не против.
— Нет, конечно же нет. Если бы на твоем месте был кто-нибудь из его
друзей, я бы сошла с ума, но с тобой... нет повода.
— Мы немного поговорили с ним... о Греге. Так, выпустили пар.
— Ему это было очень нужно — поговорить с мужчиной.
— Как Дженис?
— Она очень расстроена и много спит. Ей, судя по всему, придется
труднее, чем Джои.
— А вы... Ладно, не буду задавать вам этот дурацкий вопрос. Лучше скажите, чем вы занимаетесь.
— Пытаюсь внушить себе, что пора приниматься за работу. Это очень
тяжело, когда в голове такая сумятица. Мне кажется, я не смогу ни на чем
сосредоточиться. Но скоро все равно придется идти, надо сменить Сильвию. Ей
ведь пришлось тянуть за двоих. Сегодня у меня опять дела, связанные с
похоронами. Кажется, им не будет конца. Я, собственно, поэтому и звоню.
Насчет вещей Грега.
— Я же говорил вам, что не стоит с этим торопиться. Вам вовсе не
обязательно вывозить их отсюда сейчас. Заберете, когда будете в полном
порядке.
— Я знаю, но это висит на мне тяжким грузом. Я уж хочу покончить со
всем сразу. Если тебе будет удобно, я бы могла подъехать в воскресенье.
Магазин в этот день закрыт, а Дженис и Джои помогут мне.
— У меня как раз ночное дежурство в воскресенье, так что целый день я
буду дома. Можете приехать в любое время.
— Ты сказал, что обычно встаешь около двух?
— Ничего, встану и в полдень.
— Пять часов сна? Кристофер, этого мало.
— Хорошо, как насчет часа дня?
— В два будет лучше. Я вовсе не хочу нарушать твой сон. Вы,
полицейские, и так недосыпаете.
— Хорошо, в два. А как вы думаете перевозить его мебель?
— Наш сосед Джим Клементе обещал дать свой пикап.
— Вы сумеете вести его или мне приехать за вами?
— Джим предложил мне свои услуги, но я прекрасно справлюсь сама. Так
что до встречи в воскресенье, в два.
— Отлично.
— И... Кристофер?
— Да?
— Пожалуйста, поспи еще немного. Мне так неловко, что разбудила тебя.
В тот же вечер за ужином она хотела спросить детей, смогут ли они помочь ей
в воскресенье. Но ее опередил Джои, объявивший о том, что Денни Уитман
пригласил его в воскресенье на озеро.
— О... — Ли так и застыла с миской запеченного картофеля в руках. — А
я-то думала, мы все втроем съездим на квартиру Грега, соберем его вещи. Я
рассчитывала на вашу помощь.
Она поставила миску на стол и села. Джои начал деловито накладывать себе в
тарелку картофель и одновременно ныл:
— Почему в воскресенье? Разве нельзя это сделать в субботу, чтобы я все-
таки поехал на озеро с Уитманами? Они туда ездят только по воскресеньям...
Ли постаралась не обидеться, лишний раз напомнив себе, что Джои всего лишь
четырнадцать. В этом возрасте еще не совсем представляют себе заботы и нужды
взрослых, особенно в подобной ситуации. Безусловно, и Уитманы пригласили его
с собой из лучших побуждений, понимая, что сейчас Джои как никогда нужна
разрядка.
— Дженис? — взглянула она на дочь.
Дженис отложила вилку и устремила взгляд в окно. Глаза ее заблестели от
подступивших слез. На тарелке ее самое любимое блюдо так и осталось
нетронутым.
— Мам, я... я еще не готова к этому. Нельзя ли отложить это на время?
Ли тоже опустила вилку.
Дженис добавила:
— И, кроме всего прочего, в воскресенье у меня рабочий день. — Дженис
работала клерком в торговом центре Норттауна. — Боюсь, если я не появлюсь на
работе в ближайшие дни, я могу ее потерять, и как тогда деньги для колледжа?
Нельзя ли все-таки отложить это ненадолго, мам?
Ли успокаивающе прикоснулась к руке дочери.
— Конечно, можно, — тихо сказала она. — Кристофер говорил, что нет
никакой необходимости торопиться.
Дженис моргнула, и стоявшие в глазах слезы упали на стол. Она высвободила
руку, вытерла глаза и, снова взяв вилку, подцепила картофель с ветчиной. Но,
взглянув на еду, задумчиво произнесла:
— Мам, что-то мне сегодня не хочется есть.
И подняла на Ли заплаканные глаза.
— Картофель у тебя отменный, честное слово. Но может, мне... я не
знаю... может, мне лучше пойти к себе ненадолго...
— Иди, конечно. Картофель подождет до завтра.
Когда Дженис ушла, Ли с Джои почувствовали себя совсем одинокими. Джои
осилил лишь полтарелки и последовал примеру сестры.
— Мам, я тоже не голоден. Ты меня извинишь?
— Конечно, — сказала она. — Чем ты собираешься заняться?
— Не знаю. Может, схожу в парк, посмотрю пару бейсбольных матчей.
— Хорошо. Щи, — с пониманием поддержала она.
Он встал из-за стола и, немного помявшись, предложил:
— Хочешь, я помогу тебе убрать посуду?
— Я сама. Лучше поцелуй меня. — Он чмокнул ее в щеку, и она обняла
сына. — Ну, иди, развлекайся, только возвращайся не позже десяти.
— Хорошо.
Джои вышел, а она все сидела за столом, прислушиваясь к тому, как сын
достает свой велосипед, и вот уже откуда-то издалека донеслось его жужжание.
Она все не двигалась с места, чувствуя себя всеми покинутой, не в силах
встать, убрать со стола недоеденный ужин, помыть посуду. Это могло бы
отвлечь ее, поднять настроение. Но она так устала, что ей даже не хотелось
искусственно взбадривать себя. И она все сидела за столом, подперев рукой
подбородок, устремив взгляд в окно. Можно было бы, конечно, пойти прополоть
клумбы, обнести изгородью дельфиниумы, которые так разрослись и пышно цвели,
нарвать букет для кухонного стола. Можно позвонить матери или Сильвии,
предложить Дженис сходить в кино, выйти во двор и помыть машину, а потом
сесть в нее и развезти по соседям оставленные блюда и формы для тортов. А
еще можно нацарапать несколько благодарственных открыток.
Она вздохнула. Слишком устала она быть сильной, так хотелось хотя бы на один
вечер возложить на кого-нибудь свои обязанности. Ее вдруг охватила апатия,
преодолеть которую, казалось, было невозможно.
Она подняла голову и посмотрела в холл, где было светло от пробивавшихся
сквозь стеклянную дверь косых лучей заходящего солнца. Как грустно: время
ужина, а ты сидишь за столом одна. Мимо пронесся грузовик Джима Клементса.
Джим работал на стройке и только еще возвращался домой с работы. Проехали
две девушки на велосипедах. От их щебета Ли стало еще горше. Все кругом
заняты чем-то, куда-то спешат...
Погруженная в свои мрачные мысли, она не сразу заметила, как к дому
подъехала бело-черная патрульная машина. И в тот же миг она вскочила и
бросилась к двери, навстречу своему спасению.
Выбежав на крыльцо, она увидела Кристофера. В полном обмундировании, он
выходил из машины. Его неожиданное появление наполнило ее радостью.
Он захлопнул дверцу, но мотор не выключил и направился к дому. Она двинулась
ему навстречу с какой-то совершенно необъяснимой легкостью, словно повинуясь
неведомой силе. Для нее Крис всегда был одним из приятелей Грега, таким же
мальчишкой. Но полицейский, что шел сейчас навстречу, был далеко не мальчик.
Темно-синяя униформа добавила ему стати, солидности, зрелости, и это
открытие застало ее врасплох. Фуражка его была надвинута на лоб, глаза
скрывались под козырьком. Рубашка, безупречно отглаженная, пестрела
всевозможными нашивками, значками и повязками. Галстук был аккуратно завязан
под загорелым подбородком. Массивная портупея внушала уважение к ее
обладателю, а пуленепробиваемый жилет увеличивал объемность его и без того
мощной фигуры.
Они остановились возле машины; рядом пыхтел разгоряченный двигатель.
— Привет, — с улыбкой сказал Крис, снимая солнцезащитные очки.
— Привет. — Она засунула руки в передние карманы белых шорт. — Не ожидала увидеть тебя сегодня.
— Принесли письма для Грега. — И он протянул ей четыре конверта.
— Спасибо. — Она бегло просмотрела их. — Мне, наверное, надо сходить на
почту и заявить об изменении адреса? Тоже неотложное дело. Я и забыла,
сколько бумаг приходится оформлять, когда человек умирает. — Она взглянула
на него. — Мне казалось, ты работаешь сегодня в ночную смену.
— Верно, должен был, но один парень попросил поменяться с ним.
Рация, висевшая на его поясе, начала верещать, и Крис, протянув руку, не
глядя, прибавил громкости. Грег обычно делал так же. Ли никогда не могла
понять, как это они умудряются расшифровать эти шипящие обрывочные звуки и
при этом не прерывать беседы.
— Я встретил Джои по дороге. Он сказал, что идет в парк.
— Там летнее первенство по бейсболу, — объяснила она. — Пусть
посмотрит. Все лучше, чем слоняться по дому, где все так мрачно и
безотрадно.
— А как вы? Слоняетесь?
— Надо возвращаться на работу. Получается, что я злоупотребляю добротой
Сильвии. Кристофер, насчет воскресенья...
Он ждал.
— Дети не смогут помочь мне. Джои едет на озеро с Денни, а Дженис пока
еще не готова морально. Так что придется все отложить.
— Я помогу вам, — сказал он.
— Но ты и так столько сделал для нас.
— Я все равно собирался помочь вам с вещами Грега. Если вы все-таки
хотите в воскресенье, мы вдвоем вполне управимся. Если хотите подождать
детей — пожалуйста.
— Это нелегкое дело, — сказала она. — Я уже проходила через это, когда
умер Билл. Знаю, как это может выбить из колеи.
— Тогда давайте побережем детей? — предложил он. И, помолчав, добавил,
пристально глядя на нее: — Но мне сдается, что иногда вы немного устаете,
оттого что приходится все время их щадить, а хочется, видимо, чтобы и они
подумали о вас.
Как точно
, — поразилась она. Он угадал ее мысли. Сейчас, когда он вымолвил
их, ей стало легче, и чувство вины, которое они обычно вызывали в ней,
тотчас ушло.
— Откуда ты все знаешь? — спросила она.
По рации прозвучал гнусавый голос:
— Три-Браво-восемнадцать.
— Одну минутку, — сказал Крис, снимая рацию с пояса и поднося к губам.
Ли никогда раньше не замечала, какие у него красивые, ярко очерченные губы.
— Три-Браво-восемнадцать.
Надтреснутый голос продолжал:
— Восемь-два-ноль Майн-стрит. Квартира Г-тридцать-семь. Слышна ругань.
По всей вероятности, бытовая ссора с дракой. Никого из посторонних замечено
не было.
— Принял, — сказал он, затем обратился к Ли. — Извините, я должен идти.
— И опять нацепил темные очки. — Позвоните мне насчет воскресенья. Мне
кажется, вам все-таки стоит дождаться детей. Но если вы решите не
откладывать, то мы и вдвоем все сделаем.
Ли кивнула. Она бессознательно двинулась с ним к машине, постояла возле,
пока он усаживался и записывал переданный по рации адрес, последила за тем,
как он потянулся к радио на приборной доске и передал в эфир номер своей
машины и время приема вызова.
— Три-Браво-восемнадцать в пути. Восемнадцать часов девять минут.
Вернув радио на место, он включил задний ход и крикнул в открытое окно:
— У вас усталый вид. Поспите немного.
Обычные слова на прощание, но он произнес их так просто, по-домашнему. Они
прозвучали как мягкий упрек супруга, таивший в себе глубокую нежность и
заботу. В ней всколыхнулось давно забытое.
Прижав руки к груди, она провожала его взглядом. Как и Грега, когда он,
бывало, внимательно оглядевшись, выезжал со двора.
Машина Криса съехала с обочины, и он, выруливая на улицу, махнул рукой на
прощание.
Он уже давно скрылся из виду, а она все стояла, глядя ему вслед.
На той же неделе она приступила к работе, окунувшись в успокаивающую рутину
обыденности. В восемь утра она открыла магазин, сварила кофе, полила цветы,
просмотрела журнал по уходу за растениями. Привычные обязанности отвлекали,
хотя временами она ловила себя на том, что взгляд ее устремлен в пустоту.
Сильвия часто спрашивала:
Как ты, сестричка?
Пэт Голсуорти и Нэнси
Макфаддон тоже сочувственно поглядывали на хозяйку. Ли машинально отвечала,
что все в порядке, скрывая ото всех ужас, с которым ждала дня, когда ей
предстоит разбираться с вещами Грега.
В воскресенье минуло девять дней, как умер Грег. Ли проснулась рано, до
службы в церкви оставалось четыре часа. В половине седьмого она уже была в
саду и, стоя на коленях, выдергивала сорняки, заполонившие клумбу с лилиями,
моля о том, чтобы день этот уже кончился.
К двум часам воздух накалился до предела. Она надела вылинявшие зеленые
шорты и свободную хлопчатобумажную рубаху. Превозмогая боль и страх, вывела
из соседнего гаража пикап, на котором и отправилась к дому сына. Припарковав
автомобиль, она с трудом поднялась в квартиру, прижимая к себе охапку
сложенных картонных коробок.
Кристофер открыл ей дверь. Он был в отрезанных по колено голубых джинсах и
белой майке-поло. Из комнаты доносился тихий голос Глории Эстефан, звучавший
по радио. И никакой музыки кантри, которая лишний раз напомнила бы о Греге.
— Привет, — сказал Кристофер, принимая из ее рук коробки.
— Привет, — ответила она, все еще не решаясь переступить порог.
— Столько дел в такой прекрасный день!
Он заметил, как тяжело ей дается держать себя в руках. И вот уже что-то
дрогнуло в ее лице — нервы сдали. Коробки посыпались на пол, и неожиданно
она оказалась в его сильных руках, прижимавших ее к крепкой груди.
Спустя какое-то время Крис произнес:
— Думаю, вам все-таки стоило дождаться детей.
— Нет, со мной все будет в порядке. Обещаю. — Она отстранилась от него
и глубоко вздохнула.
— Вы уверены?
Она решительно кивнула головой, словно лишний раз убеждая в этом саму себя.
Он знал, что Ли предстоит пережить очень тяжелый момент, и постарался
сделать все от него зависящее, чтобы помочь ей.
— Я уже разобрал его кровать, отобрал компакт-диски и уложил их в
коробку.
Она шмыгнула носом и сказала:
— Хорошо. Давай приступим.
Они прошли в спальню Грега, где возле стены были сложены матрас и доски от
кровати.
— Я выстирал постельное белье. Оно здесь. — Крис указал на один из
пакетов. — А тут завернуто все, что висело на стене и лежало на шкафах, —
картины, плакаты. Значки за отличную стрельбу и все прочее — вот в этой
коробке.
Он нагнулся и дотронулся до коробки из-под обуви.
— Я передал в управление его пистолет, наручники, рацию — все, что
подлежало возврату. Я правильно поступил? Я подумал, что вам будет легче,
если это сделаю я.
Она прикоснулась к его руке.
— Спасибо тебе.
Они принялись за работу. Пока она занималась вещами в шкафу, он загрузил
каркас кровати в машину.
Когда все вещи из шкафа были упакованы в коробки, они вместе вынесли их на
улицу; затем настала очередь и самого шкафа с ящиками, матраса. Когда все
было уложено, пот с обоих струился градом.
Поднявшись в квартиру, они с наслаждением вдохнули ее прохладу. Работал
кондиционер. Жалюзи на окнах, выходивших на запад, были опущены. По радио
все еще передавали легкую музыку. Ли прошла на кухню и включила кран.
— Как насчет
Спрайта
? — спросил Кристофер, открывая холодильник.
— Было бы неплохо.
Он достал две баночки с водой, лед и стал наполнять стаканы, когда вдруг
обернулся... и замер.
Ли стояла нагнувшись над раковиной и, зачерпывая пригоршнями холодную воду,
ополаскивала лицо и шею. Волосы на затылке намокли и торчали короткими
темными стрелками. Зеленые шорты чуть спустились, обнажив белую полоску
нижнего белья. Она выключила кран и стала сушить лицо ладонями. Крис схватил
полотенце и коснулся им ее левой руки.
— Спасибо. — Она машинально взяла полотенце и, накрыв лицо, начала
похлопывать по нему так, как это умеют делать только женщины. Когда она
наконец выглянула из-за полотенца, Крис уже стоял отвернувшись и разливал по
стаканам воду.
— Ну и жара на улице, — сказала она.
Он протянул ей стакан.
— Это вас освежит.
Она взяла стакан и отпила воду. Он сделал то же самое, не отводя от нее
взгляда. Лицо ее пылало от жары и напряжения, волосы слиплись. Белая рубашка
была насквозь мокрой.
Он достал из заднего кармана брюк маленькую черную расческу.
— Вот, — сказал он и протянул ее Ли.
— О... спасибо. — Она без тени смущения взяла ее и причесалась, даже не
взглянув в зеркало.
— Теперь, может быть, займемся кухней? — спросил он.
— Да, пожалуй. — Она оглядела шкафчики. — Что здесь?
— Это аппарат для приготовления попкорна. — Он открыл нижнюю дверцу
шкафа. — Этот тостер Грег купил взамен старого, и еще набор стаканов,
которые, как считал Грег, нам были очень нужны. Он еще принес из дома
тарелки — мне кажется, вот эти, зеленые, и еще кувшин. Остальную посуду и
серебряные приборы покупал я еще до Грега. Зелень и овощи у нас были общие,
а насчет бифштексов мы договорились, что каждый будет покупать их себе сам.
Там, в морозильнике, остались два его.
Говоря, Крис все время открывал и закрывал дверцы шкафов. Когда наконец он
закончил, Ли сказала:
— Послушай, Кристофер, это же глупо. Я вовсе не собираюсь забирать
вещи, которыми ты можешь пользоваться. Тарелки, что он взял из дома, вовсе
не являются фамильной ценностью — так, старый хлам, уверяю тебя. Мне ничего
из этого не нужно.
— И даже аппарат для попкорна?
— У меня есть свой.
— А тостер?
— Оставь себе.
— А как насчет бифштексов?
— Принеси их с собой на Четвертое июля. Каждый придет со своей едой. Я
не хочу жарить индейку. Это было любимое блюдо Грега.
— Вы хотите сказать, что собираетесь устраивать пикник?
— Можно, конечно, притвориться, что мы умерли вместе с Грегом. Но я не
очень сильна в инсценировках. А ты?
— Я тоже.
— Пикник будет нам всем очень кстати. Поиграем немного в волейбол,
приготовим
...Закладка в соц.сетях
