Жанр: Любовные романы
Тридцатая любовь Марины
...жает в геологическую партию.
— Почему?
— Не может больше, как она говорит — "с бумажками возиться".
— А они — за ней?
— Нет. Они остаются.
— И все? Ну, это неинтересно. Я думала она выйдет за кого-то из них, а
другой ее по-прежнему любить будет...
— Мещанка ты, Оль. Извини, но мещанка.
— А что такого? Плохо разве — семью завести?
— Человек решил себя в трудных условиях испытать, а ты — семью!
— Между прочим, детей растить — тоже профессия. И не простая.
— Ха-ха-ха! Вот и сиди дома с пеленками. Человек трудом славен и
общественной работой!
— Девочки, не ссорьтесь, — улыбнулась Света, — В жизни все бывает. А
только я думаю, советская женщина должна все успевать — и матерью быть
настоящей и общественно полезным трудом заниматься.
— Светка права, — согласилась Таня, забираясь под одеяло. --На то мы
и женщины, чтобы все успевать. Давайте спать, девчат...
— Давайте...
— Оль, будильник завела?
— Завела.
Света внимательно читала газету:
— Правильно... так с ними и надо... а то, чуть что — сразу перекур,
да перекур...
— Хорошо он о филонщиках, правда? — зевая, спросила Лена.
— Да. Нужная заметка.
— О дружинниках прочла?
— Прочла. Хорошо написано... только...
— Что — только?
— Только самокритики маловато. Я слышала, что некоторые в цехе халатно
к дежурствам относятся.
— Что ж, по-твоему, Витя недостаточно самокритичен?
— Витя — не знаю, а вот Малышев, Зотов — эти о себе в розовом свете
пишут. А мне Володя про их дежурства совсем другое рассказывал...
Лена задумалась, потом вздохнула:
— Надо будет с Сергеем Сергеичем посоветоваться.
Света отошла, издали любуясь газетой:
— Но в целом — всем вам по пятерке, девчата.
— Спасибо. А Марине — пять с плюсом!
— Ну уж прямо... — улыбнулась Марина.
— Спать, спать, девочки, завтра не встанем...
— Спокойной ночи...
— Спокойной ночи.
— Пошли, Марин, — кивнула Света.
Комната Светы была такой же большой и просторной, но в отличие от
других, здесь было видно, что живет семья: в углу стояла детская решетчатая
кроватка, в другом — стиральная машина, на столе лежала стопка глаженых
пеленок, стояли бутылочки, лежали игрушки.
Пока Света кормила грудью проснувшегося малыша, Марина быстро
разделась, юркнула под тяжелое одеяло и с облегчением вытянулась:
— Ой... ну и денек...
— Горячий? — шепотом спросила Света, пригнувшись к Мишке.
— Да. Первый день мой. Мой настоящий первый день.
— Как это?
— Да вот так. Понимаешь... как бы объяснить тебе... Я раньше не жила,
а просто существовала. Как растение какое-то. А сегодня я чувствую, что
живу. Сознательно живу. А не существую...
— Интересно... А ты замужняя?
— Нет.
— И не была?
— Нет.
Кивнув головой, Света замолчала.
Слипающимися глазами Марина видела как она заботливо поглаживает
маленькую головку припавшего к груди ребенка.
— Ты счастлива? — тихо спросила она.
Света улыбнулась и молча кивнула.
--- А муж где?
— Он в Венгрию уехал с зам. главного технолога. На два месяца. Они
новую технологию привезти должны. Мы тогда автоматическую линию построим.
Она будет поршни изготовлять. Представляешь, сколько рабочих рук
освободится?
— Много?
— Еще бы. Человек четыреста.
— Здорово!
Помолчали немного.
Потом Марина спросила:
— Скучаешь по мужу?
— Очень. Каждый вечер жду. Думаю, вот-вот дверь распахнется и войдет
Володя мой...
Света положила сонно причмокивающего Мишку в кроватку, накрыла и стала
раздеваться:
— Я-то сама в декретном. А раньше я тоже в механическом работала, на
шлифовке. И буду работать, когда Мишка в ясли пойдет.
— Конечно будешь, — пробормотала Марина, чувствуя, что засыпает.
Света погасила свет, легла и проговорила в темноте:
— Спокойной ночи.
Но Марина уже не слышала...
Она проснулась от настойчивого шепота Лены:
— Марин! Марина! Вставай, мы уже завтракаем!
Марина открыла глаза, подняла голову:
— А который час?
— Четверть седьмого. Вставай.
— Ой... что ж вы меня не разбудили...
— Тихо, тихо. Светка с Мишкой спят...
Лена бесшумно выскользнула из комнаты.
Марина быстро встала, оделась, застелила постель и вышла.
В комнате у девушек горел свет, все сидели за столом и оживленно
завтракали.
Стоящий на подоконнике приемник передавал бодрую веселую музыку.
— С добрым утром, — приветствовала их Марина.
— С добрым утром, — ответили девушки, — Умывайся и садись.
Марина подошла к раковине, пустила холодную воду и с наслаждением
ополоснула лицо.
Когда она села за стол, перед ней уже стояла тарелка со
свежеиспеченными оладьями, обильно политыми айвовым вареньем.
— Когда же вы успели? — пробормотала она, впиваясь зубами в хрустящий
оладышек.
— Спать надо меньше, принцесса! — засмеялась Лена.
— Она же вчера больше всех работала, — с улыбкой заступилась Оля,
намазывая бутерброд.
Оладьи были очень вкусными.
Таня налила Марине чай во все ту же большую расписную кружку.
— Девочки, а утром газета еще красивее! — оглянулась Лена на
стенгазету.
— Точно, — кивнула Оля, — Но самой-самой она будет на заводе.
— Правильно...
Марина положила в чай сгущенного молока и принялась запивать оладьи
чаем.
— Девчат, давайте сегодня после работы в кино сходим? — предложила
Таня, наливая себе вторую чашку.
— А про лекцию забыла? — серьезно спросила Лена.
— Про какую?
— О международном положении.
— Ой, забыла.
— А где будет лекция? — спросила Марина.
— В ДК.
— В ДК? — вздрогнула Марина.
— Да. Пойдешь?
— Не знаю.
— Как так? Обязательно надо пойти. Лектор будет из всесоюзного
общества "Знание". Все вместе и пойдем.
Марина доела оладьи, допила чай.
Встали все разом и стали быстро собираться.
Лена откнопила стенгазету, скатала ее в рулон и перевязала бечевкой:
— Побежали, девочки! Надо еще успеть повесить...
На этот раз Марина не узнала проходной: вокруг вместо потрескавшегося
лежал черный дымящийся асфальт, рядом с воротами стояла стремянка, сидящий
на ней рабочий аккуратно красил буквы ЗМК яркой серебрянкой.
— Давно пора! — громко проговорила Лена, проходя мимо.
В ответ рабочий улыбнулся и продолжал водить кисточкой по буквам.
Вместе с подругами Марина опустила свой новенький пропуск в узкую щель
вахтерской, прошла через никелированную, весело поскрипывающую вертушку и
оказалась в просторном коридоре, по которому шли десятки людей...
В раздевалке она, стремясь ни в чем не отставать от подруг, быстро
переоделась, повязала синюю косыночку, опустила в карман комбинезона
защитные очки.
— Ну, девочки, побежали! — бодро проговорила Лена, — Идемьте вешать.
Они быстро выбежали из шумной раздевалки...
Газету повесили в коридоре на первом этаже рядом со стенгазетой
сборщиков "Рубежи трудовой дисциплины".
Едва только Лена ввинтила последнюю кнопку, как толпа рабочих обступила
газету:
— Ух ты...
— Вот механики молодцы!
— А что ж вы думали! Мы не хуже вас...
— А цех как красиво дан, смотри...
Осанистый седой рабочий пробежал глазами заметку о борьбе с браком,
повернулся к девушкам:
— Молодцы, девчата. Об этом надо писать побольше.
— Мы стараемся.
— Правильно делаете. Тут со всех концов надо — мы на парткоме, вы --
в стенной печати, а вместе — на рабочих местах...
Высокая женщина в спецовке читала материал о народной дружине:
— Давно пора... За общественным порядком надо всем следить. Милиции
помогать надо, а как же...
Группа молодых рабочих со смехом изучала сатирический раздел "Рашпиль":
— Сань, гляди, как Петьку протянули!
— С песочком! Молодцы девчата... смотри... "Часто бегает курить, забыв
станок остановить. В результате — гонит брак, трудовой цепочке — враг"!
— Здорово! Теперь у него затылок почешется, а то последний завком с
него сошел, как с гуся вода... И нарисовали хорошо...
— Такой же лохматый!
— И туфли с каблуками. Стиляга...
— Пойдем ребятам расскажем.
Сзади раздался голос Сергея Николаича:
— Вот ты где! А я тебя ищу.
— Доброе утро, — ответила Марина, улыбаясь, — Смотри какую мы
стенгазету сделали.
— Молодцом! — восхищенно покачал головой Румянцев, — А кто наш цех
так изукрасил?
— Это Марина! — ответили девушки.
— Серьезно?
— Абсолютно! — тряхнула головой Лена и подруги расхохотались.
— Срочно включить в рррредколлегию!!! — притворно-грозно прорычал
Сергей Николаич, вызвав новый взрыв хохота.
— Это что за смех за десять минут до работы? — послышался рядом
бодрый голос главного инженера, — Здравствуй, Сергей Николаич.
— Здравствуй, Валентин Андреич. Вот полюбуйся какую нам механики
стенгазету отковали.
Черкасов удивленно присвистнул:
— Ну, красота...
Подойдя ближе, он стал читать. Румянцев присоединился к нему.
— А вот это верно, — серьезно проговорил Черкасов, многозначительно
постучав пальцем по большой статье о предстоящем субботнике, — Готовиться
надо не только на словах. Действительно, если б каждый взял обязательство --
представляешь, во что бы это суммировалось?
— Еще бы, — потер подбородок Румянцев, — Я же это давно предлагал. А
проголосовали только за сорок процентов...
— Дааа... конечно, конец квартала, тут план делать надо. Людей понять
можно...
— Да что ж мы — слабосильные, что ли?! — возмущенно проговорила
Лена, — Неужели десяток лишних деталей трудно сделать?! Знаете, если у Вас
в парткоме засели волокитчики и перестраховщики, мы, комсомольцы, обратимся
в райком партии!
Черкасов успокаивающе похлопал ее по плечу:
— Ладно, ладно, не кипятись. Этот вопрос будет решаться на днях. Не
думай, что вы одни печетесь о достойн ой подготовке к субботнику. Сергей
Николаич предлагал то же самое еще полтора месяца назад...
Девушки удивленно посмотрели на сосредоточенно молчащего Румянцева.
— Как... полтора месяца? — спросила Лена.
— Да. Полтора месяца назад, — продолжал Черкасов, — И советовался
там, куда вы собираетесь идти — в райкоме партии.
Девушки притихли.
— Извините, Сергей Николаич. Мы не знали... — проговорила Лена.
— Да ну что вы, девушки! — рассмеялся Румянцев, — Это замечательно
что вы так по-боевому настроены. Очень хорошо. Я думаю, Валентин Андреич,
надо будущее партсобрание сделать открытым. Пусть комсомольцы придут. Вот
тогда и поговорим, что называется, — начистоту.
— Правильно, — кивнул Черкасов и посмотрел на часы, — А теперь — по
местам. Без пяти семь, а вы еще здесь!
— Ой, бежим, девчата! — крикнула Лена и девушки помчались по пустому
коридору.
Черкасо в и Румянцев, улыбаясь, смотрели им вслед.
В этот день Марина обработала двести десять корпусов.
Как и прошлый раз, он пролетел очень быстро: не успела как следует
разработаться — уже обед, а послеобеденное время пронеслось еще быстрее.
Вся работа прошла благополучно, если не считать непродолжительной
остановки станка из-за замены резцов. Но два наладчика трудились споро и
через двадцать минут Марина уже крепила очередную деталь.
Мастер, бригадир и смежники остались довольны Мариной.
Даже немногословный Николай Федорович, что работал на сложном
револьверном станке в конце цеха, и то подошел к ней, посмотрел и улыбнулся
своими лукаво-сердитыми глазами...
Подходил и Сергей Николаич, спрашивал про трудности и нравится ли ей
здесь. Марина ответила, что трудности преодолимы, а понравилось ей на заводе
сразу.
В этот день в обеденный перерыв девочки показали ей красный уголок и
зал для собраний, сводили в сборочный цех, который поразил Марину.
После рабочего дня пошли на лекцию о международном положении.
Большой зал ДК с трудом смог вместить всех желающих.
Доклад был очень интересным, обстоятельным и подробным. Молодой
докладчик с ежиком рыжеватых волос и красивым фотогеничным лицом говорил
живо, серьезно и доходчиво.
Он рассказал собравшимся о сложившейся на сегодняшний день
международной обстановке, о внешней политике Советского Союза, а затем более
подробно остановился на некоторых особенностях непростой ситуации на Ближнем
Востоке.
Зал слушал внимательно.
Под конец докладчик, все так же обстоятельно, ответил на все вопросы,
поблагодарил слушателей и обещал приехать через месяц с новой лекцией, чем
вызвал аплодисменты.
— Молодец! — шепнула Лена Марине, вставая и громко хлопая в ладоши,
— Вот как выступать надо!
Когда стали выходить из зала, Марина отозвала Лену в сторону:
— Понимаешь... мне же трудовую книжку надо забрать...
— Откуда?
— Отсюда. Я здесь раньше работала.
— Ну так пойди и возьми.
— Да неудобно как-то...
— Чего же неудобного?! А ну, пошли вместе! Показывай куда идти!
— Подожди, Лен, может не сейчас, а?
— Пошли, без разговоров! Что это за ложная скромность?! Ты же
прирожденная станочница, а дурака валяешь!
Лена крепко взяла ее за руку и повела по коридору.
Марине все здесь было знакомо до мелочей: светло-зеленые стены, высокий
потолок, старый паркет под ногами, двери...
— Вон там, — шепнула Марина, показывая на преподавательскую.
За дверью слышались оживленные голоса.
"Сейчас как набросятся: Мариночка, да куда же ты, да на кого нас
оставляешь..." — раздраженно подумала Марина.
Лена решительно распахнула дверь.
Они вошли в ярко освещенную, полную людей комнату.
Шум стих, все повернулись к вошедшим. Тут были педагоги музыкальной
студии, директор, завуч, худрук и... Сергей Николаич Румянцев!
Марина удивленно открыла рот, но круглолицый директор, улыбаясь, сам
пошел к ней:
— Аааа... вот и наша нарушительница! Здравствуйте, Марина Ивановна,
здравствуйте.
Она хотела что-то сказать, набрав в легкие побольше воздуха, но
директор предупредительно замахал своими толстопалыми руками:
— Знаем, знаем, все знаем! В курсе всех событий!
— Да? — робко спросила Марина.
— Да, да, да! Сергей Николаич нам все объяснил. Ну, что ж, жаль
конечно, но против твоего желания коллектив идти не может. Правда? --
оглянулся он по сторонам.
— Конечно.
— Если призвание — что ж теперь...
— Правильно, Мариночка, правильно...
— Иди, иди, Марин.
— Главное — чтоб работа по душе была.
Марина слушала реплики бывших коллег и не верила своим ушам.
— Тогда вопрос закрыт! — бодро улыбнулся директор и протянул Марине
ее трудовую книжку.
Она взяла ее, снова посмотрела на собравшихся.
Все улыбались. Лена радостно жала ей локоть. Сергей Николаич
торжествующе подмигивал...
За неделю многое изменилось в жизни Марины.
Она стала жить в комнате со Светой и маленьким Мишкой, обрезала волосы
и ногти, раздала все свое вельветовое, кожаное и джинсовое имущество,
перестала красить губы, подводить глаза и пудриться.
Целиком отдавая себя работе, она овладела профессией настолько, что в
пятницу обработала триста двадцать четыре детали, заставив Ивана Михайловича
изумленно присвистнуть:
— Триста двадцать четыре... быть не может...
— У нас все может! — крикнула рядом стоящая Лена.
— Дааа... — Соколов качал головой, — Вот так Марина-музыкант! Вот
так начинающая...
Марина радостно чистила станок, сметая щеткой сероватые завитки
стружки.
А вечером в общежитии девушки отмечали Маринин успех.
Стол был раздвинут и накрыт красивой сиреневой скатертью. На скатерти
стояла бутылка шампанского, лежали фрукты в просторной вазе и красовался
большой, испеченный усилиями двух комнат торт, на шоколадной поверхности
которого было выведено розовым кремом:
Марина Алексеева
324
Бутылка громко хлопнула в руках Лены и, оживленно смеясь, девушки стали
ловить пенную струю фужерами:
— Салют, Маринка!
— Ой, Лен, не проливай!
— Хватит, хватит мне...
Когда вино было разлито, а пустая бутылка убрана со стола, Лена встала,
посмотрела в искрящийся пузырьками бокал, помолчала, потом заговорила:
— Знаете, девчата, у нас сегодня особенный вечер. Раньше нас было
шестеро, а теперь — семеро. У нас появился новый настоящий друг — Марина
Алексеева.
Чувствуя на себе взгляды подруг, Марина покраснела.
--И я не оговорилась, — продолжала Лена, — Именно — Друг, а не
подруга! Друг, на которого можно положиться, который держит свое слово,
который не подведет. Марина всего чуть больше недели проработала на нашем
заводе и уже вплотную приблизилась к норме. Двадцать шесть деталей осталось
ей, всего двадцать шесть! А у нас некоторые летуны за месяц еле-еле начинают
выполнять норму! Учитывая, что Марина в прошлом — музыкальный работник,
никогда близко не видавший станок, такой успех — замечателен. И получилось
это не "пощучьему веленью", а благодаря Марининой сознательности и любви к
труду. Вот за эти замечательные черты ее характера я и хочу предложить тост.
— Правильно!
— Молодец, Марина!
— Давайте, девушки, за новорожденную станочницу!
— За твой успех, Марина...
Они отпили из фужеров, Оля принялась резать торт.
Прижав ладони к раскрасневшимся щекам, Марина потрясла головой:
— Даже не верится...
Жуя яблоко, Лена погладила ее по плечу:
— Ничего. Поверится. Теперь твоя судьба в твоих руках. Вот в этих...
Она взяла руку Марины и повернула ладонью вверх.
Марина посмотрела на свою руку.
За это время из холеной, изнеженной кремами, она превратилась в крепкую
рабочую руку, на пальцах и ладони обозначились первые мозоли.
— Не верится. Я же совсем недавно была совсем-совсем другой... Не
жила, а существовала...
— Правильно, — кивнула Света, — А теперь твое бессмысленное
существование кончилось и началась жизнь. Жизнь с большой буквы.
Покончив с тортом, Оля разложила аккуратные куски на тарелки и раздала
девушкам. Торт был очень вкусным — он нежно таял во рту, орехи похрустывали
на зубах. Марина запивала его шампанским.
— Теперь Марине всего двадцать шесть деталей не хватает до
профессионала, — улыбнулась Таня.
— Она давно уже профессионал, — откликнулась Лена, — И стала
профессионалом, как только подошла к станку.
— Ой, Марин, как хорошо, что ты в нашу бригаду попала! — проговорила
Зоя, — Таких бы девчат, да побольше. Чтоб и рисовать умели и работать...
В дверь осторожно постучали.
— Это Володька с Сережей, — пробормотала Оля, вставая, — Они обещали
зайти...
Она открыла дверь.
На пороге, робко улыбаясь, стояли Володя и Сергей.
У Володи в руках был огромный букет красных роз, у Сергея — массивный
футляр с аккордеоном.
— Проходите, ребята, — пригласила их Оля.
— Здравствуйте, — поздоровался Володя.
— Привет.
— Проходите, проходите, не стесняйтесь.
Сергей сразу сел на свободный стул, взгромоздив футляр на колени, а
Володя, краснея, через весь стол протянул Марине цветы:
— Поздравляем. Это от мужской половины бригады.
— Мне? — удивленно привстала Марина, оглядываясь на подруг.
— Бери, бери, — толкнула ее Лена, — Заслужила.
— Ой, какие розы, — Марина приняла букет, — Огромное спасибо. Но
я... мне не удобно как-то...
— А что тут неудобного, — посмелел Володя,
— Ты ведь герой недели. Вот и принимай.
Марина погрузила лицо в цветы:
— С ума сойти, как пахнут...
Девушки тоже стали нюхать.
— Давайте в ту вазу поставим, — предложила Таня, снимая с полки
красивую темно-синюю вазу.
Вскоре роскошный букет стоял посередине стола, а Сергей, вытащив
поблескивающий перламутром аккордеон, продевал руку в ремень.
— А торт попробовать, ребята? — обратилась к ним Зоя.
— Нет, мы сладкое не едим, — улыбнулся Володя.
— А чаю?
— Чаю выпьем, — покосился он на красивые чашки.
Таня налила ребятам чаю.
— Сереж, двигайся ближе, что ты, как в гостях! — засмеялась Лена.
Застенчиво улыбаясь, Сергей подвинул свой стул, отхлебнул из чашки и
слегка попробовал аккордеон.
Звук его был бархатным и приятным.
— Давайте споем, ребята, — предложила Света.
— Давайте.
— А что?
Девушки задумались, решая, но Володя озорно подмигнул Сергею, а тот
громко развернул меха.
С детства знакомая мелодия зазвучала в комнате, рты, казалось, сами
раскрылись и, улыбаясь, девушки запели:
Не слышны в саду даже шорохи,
Все здесь замерло до утра.
Если б знали вы, как мне дороги
Подмосковные вечера...
Подхватил Володя, да и сам Сергей. Их сильные голоса слилилсь с
девичьими.
Марина пела легко и радостно, на душе было тепло и спокойно.
Алые розы стояли на столе.
Речка движется и не движется,
Вся из лунного серебра.
Песня слышится и не слышится
В эти тихие вечера...
Сергей заиграл свободнее и громче, свободнее и громче полилась песня:
А рассвет уже все заметнее,
Так, пожалуйста, будь добра,
Не забудь и ты эти летние
Подмосковные вечера...
Песня настолько заворожила своей чудной мелодией, что спели еще раз.
Когда аккордеон смолк, минутная тишина наполнила комнату.
Слышно было как за окном оживленно перекликаются воробьи.
Лена вздохнула:
— Эх, девчат, если б во втором квартале поднажать — была б наша
бригада лучшей в цехе за полугодие!
— А почему бы и не поднажать? — утвердительно спросил Володя, — И
поднажмем.
— Парфеновцы тоже поднажмут, — осторожно заметила Зоя.
— Ну и что?! — подняла голову Таня, — Чего ж — бояться их теперь?!
Вот поднажмем и перегоним. Подумаешь — парфеновцы!
Лена успокоительно коснулась ладонью ее руки:
— Не кипятись. Тут с бухты-барахты не получится. Парфеновская бригада
давно зарекомендовала себя дисциплинированной, слаженной и опытной. Опытной,
что немаловажно, учитывая всю сложность и многогранность производственных
процессов. Так что, главное — подойти с умом, набраться опыта и смекалки.
Знаешь сколько самых разнообразных рацпредложений внесли парфеновцы?
— Около двадцати, — ответил Сергей.
— Вот. И нам тоже необходимо усовершенствовать свой производственный
процесс. Сосредоточить все внимание на внедрении новых, более прогрессивных
методов. Понимаешь?
— Это понятно, — кивнула Таня, — Я давно уже предлагаю завести наш
собственный бригадный инструментарий, выделив для этого большой
металлический ящик, наподобие тех, что стоят в раздевалке. А то когда
приходится менять резцы, наладчики должны совершать неблизкий путь в
инструментальный цех.
— А что, Таня дело говорит, — согласился Володя, — Вчера мой станок
простоял почти полчаса. И только потому что в инструментальном долго искали
нужный резец.
— Нужное предложение, — кивнула Зоя, — А я бы еще предложила
сдвинуть ближе мой станок и Олин. Это сэкономило бы время передачи деталей.
— Тоже верно! — оживленно согласился Сергей, — Но передвинуть станок
— работа непростая. Необходимо минимум день.
— Ничего, наверстаем. В субботу поработаем, — возразила Зоя, --
Правда, девчат?
— Конечно, — подтвердила Лена, — Это не так сложно. Главное --
усовершенствовать нашу бригадную цепочку. Представляете, сколько времени
сэкономит близкое расположение станков?
— А можно еще поставить на каждый станок по вентилятору, — подвинулся
ближе Сергей, — Знаете, летом в цехе температура выше уличной, а это
вызывает чрезмерную потливость и способствует быстрой утомляемости.
Разливая чай, Лена согласилась:
— Сергей прав. Установленные на станках вентиляторы, безусловно, будут
способствовать повышению производительности труда.
--А я в свою очередь хочу затронуть вопрос о рукавицах, — проговорила
Марина, беря свою чашку с чаем, — Дело в том, что рукавицы, несмотря на
способность защищать руки от стружки, сковывают движения пальцев, а это
некоторым образом влияет на быстроту закрепления детали.
— Что же ты предлагаешь? — спросила Таня, помешивая чай.
— Я предлагаю заменить рукавицы перчатками, но не резиновыми, а
брезентовыми, чтобы кожа рук получала достаточный приток воздуха.
— Алексеева права, — пригубил чай Володя, — Перчатки повысят
скорость закрепления детали. Я уверен в этом.
— Мы со Светой тоже уверены, — откликнулась Оля, — Необходимо внести
это рацпредложение.
— И не только это, — заметила Лена, — Все ранее высказанные
рацпредложения заслуживают самого серьезного внимания. Их необходимо довести
по сведения цехового начальства.
— И заводского БРИЗа, — заметил Володя.
— Безусловно, — кивнула Лена, — Это мы сделаем в понедельник. А
теперь, друзья, после того как мы отпраздновали трудовой успех нашей подруги
Марины Алексеевой, я предлагаю пойти в кино на новый кинофильм "Смерть на
взлете". Он демонстрируется во многих кинотеатрах столицы. Согласны ли вы с
моим предложением?
— Согласны, — ответила за всех Алексеева.
Девушки быстро убрали со стола, в то время как ребята ждали их внизу.
Вечером, ложась спать, подруги оживленно обсуждали только что
просмотренный фильм.
— Побольше бы таких кинокартин, — говорила Туруханова, разбирая
постель, — Этот фильм заставляет задуматься о сегодняшнем мире, о сложной
международной обстановке.
Лопатина аккуратно развешивала жакет на спинке стула:
— И с большой убедительностью показывает цели и средства американского
шпионажа в СССР.
— Я бы еще добавила, — проговорила Гобзева, распуская косу, — Что в
этом фильме с подлинно творческим беспристрастием противопоставлены две
принципиально разные психологии — советских людей и американских шпионов.
— Но что более всего поражает в данной ленте, так это постепенное
падение человека, потерявшего бдительность и жаждущего легкой жизни, --
добавила Писарчук, туша свет и ложась в кровать.
Алексеева уже лежала в своей, накрывшись теплым одеялом.
Она вздохнула и проговорила:
— Знаете, подруги, а меня восхищает тончайшая и безукоризненная работа
нашей
...Закладка в соц.сетях
