Жанр: Любовные романы
Мой строптивый малыш
...ударе грома, тихонько шептал слова ободрения.
В общем ты очень сильная, — говорил он, — но иногда бываешь такая
робкая, неуверенная... Я видел, как ты лихо обращаешься с самодовольными
примадоннами и задерганными продюсерами. Это просто потрясающе! Одна твоя
улыбка — и ты вертишь ими как хочешь. А как ты отбрила тех газетчиков... Любо-
дорого было смотреть. И вдруг какая-то гроза. Чего ты боишься, малыш?
Я... я не знаю, — пробормотала Эмили. — Молнии... грохот. Мне
страшно.
А ты всегда боялась грозы? С самого детства?
Да... нет. — Она задумалась, хмуря лоб. — В детстве я любила
грозу.
Он долго молчал, а потом спросил:
Твои родители погибли, когда ты была совсем маленькой?
Да.
Как это случилось?
Эмили так озадачил его вопрос, что она даже забыла про грозу.
Они... они разбились на машине, — проговорила она с усилием.
Пожалуйста, расскажи мне.
Эмили нервно заерзала.
А чего тут рассказывать? Они ехали на машине. Машина разбилась. Вот и все
собственно.
Он легонько провел губами ей по виску и прошептал:
В тот день была гроза, да?
Эмили невольно вздрогнула. Ее как будто опять унесло в ту далекую ужасную
ночь, когда погибли родители.
Да, — прошептала она, закрыв глаза.
А ты не ехала в той машине?
Нет... Я в тот день ночевала у подружки.
Опять прогремел гром, и Эмили затрясло мелкой дрожью. Она никому не
рассказывала об этом, но тут ее прорвало и она уже не в силах была
остановиться:
Меня разбудила гроза. Я лежала в постели и слушала, как гремит гром. А потом
открылась дверь, и вошла мама моей подружки, и... и сказала мне, что
случилось. Я помню. Она все говорила: ты поплачь, в этом нет ничего
стыдного. Но я не могла. Не могла заплакать. Это было как страшный сон, как
ночной кошмар. Я твердила себе: сейчас проснусь и все будет хорошо... Но я
не проснулась.
Тони обнял ее еще крепче.
И с тех пор ты боишься грозы.
И правда. Почему она не понимала этого раньше?! Родители погибли во время
грозы, и у нее, десятилетней девочки, два этих события в подсознании
сплелись воедино. Так просто!
Мне и в голову не приходило...
Она умолкла на полуслове. Интересно, какие еще безотчетные страхи достались
ей от
беззаботного детства
? Не отсюда ли ее болезненное стремление к
независимости? А нежелание довериться кому-то другому, упорное стремление
полагаться лишь на саму себя? Страх перед замужеством? У Эмили появилось
такое чувство, что отыщи она ответ хотя бы на один из этих вопросов, все
остальное прояснится само собой. Вот только, где его взять, ответ? Он вроде
бы здесь, совсем рядом, надо лишь сосредоточиться, найти какую-нибудь
зацепку... но нет...
Тони улыбнулся и легонько щелкнул ее по носу.
Ты уже не дрожишь.
— Слушай, а точно, — искренне изумилась Эмили. Переживая свое
открытие — это новое знание о себе, — она и сама не заметила, как
перестала дрожать. — Тебе надо открыть частную практику. Из тебя
получился бы замечательный психоаналитик, — улыбнулась она.
— Видишь, каким я буду полезным мужем? Эмили собралась было ответить,
но тут вся комната содрогнулась от очередного раската грома. И женщина не
сразу поняла, что случилось, а когда немного пришла в себя, то оказалось,
что она лежит на спине, а Тони настойчиво целует ее в губы.
Страсть накрыла, как волна, сметающая все на своем пути. Эмили обняла Тони
за шею и притянула его к себе. Ее губы раскрылись навстречу его ненасытным
губам. Она чувствовала, как колотится его сердце. Сияющий вихрь подхватил и
увлек за собой. Теперь Тони целовал ее в шею. Она закрыла глаза и закусила
губу, чтобы не закричать. А когда его руки коснулись ее грудей, она уже не
смогла сдержать тихого стона. Он осторожно распустил завязки на вороте ее
ночной рубашки...
У Эмили закружилась голова. У нее даже мысли не возникло сопротивляться ему.
Она уже ни в чем не могла ему отказать. Как можно отказываться от такого?!
Но тут ей показалось, что Тони, похоже, не собирается довести их любовное
действо до логического конца.
Она принялась ласкать его, ласкать возбуждающе, умело, но Тони внезапно
прижал ее руки к кровати, не давая пошевелиться. Он продолжал покрывать
поцелуями ее запрокинутое лицо. А потом Эмили вдруг почувствовала, как он
отодвинулся. Она резко открыла глаза: Тони вставал с постели.
Тони? — Все ее смятение отразилось в одном этом слове.
Тсс...
Он наклонился, укрыл ее одеялом и нежно поцеловал в лоб.
Ты... ты уходишь?
Я обещал, что не буду к тебе приставать, малыш. — Дыхание его было
частым и неровным. — И сдержу обещание. Чтобы ты поняла: мне можно
доверять. Можно.
Эмили хотела сказать, что сейчас ее никак не занимает вопрос доверия, но не
нашла подходящих слов и только молча наблюдала за тем, как Тони идет к
двери. Все было словно в тумане. Уже взявшись за дверную ручку, он секунду
помедлил и обернулся.
Ты сама придешь ко мне, Эмми, — сказал он очень тихо.
Что? — тупо переспросила Эмили.
В следующий раз ты придешь сама. Ты признаешь, что хочешь меня, что я тебе нужен... и придешь сама.
С пронзительным воплем, больше похожим на вопль разъяренной кошки, Эмили
запустила ему вслед подушкой.
Следующие три дня она только и делала, что твердила себе: лучше удавиться,
чем доставить Тони удовольствие, признавшись в том, что он прав.
На третий день вечером Тони, как обычно, проводил ее до двери в спальню и
чмокнул на прощание в щечку. В ту ночь Эмили почти не спала, пытаясь
придумать, как бы пострашнее отомстить ему за то, что он с ней вытворяет.
Но, как ни странно, все ее хитроумные построения обычно сводились к тому,
как бы заполучить Тони на долгие годы — не только в постель, но и в мужья.
Если бы она его ненавидела — а ей было за что его ненавидеть, — все
было бы гораздо проще. Но в ней не осталось даже здоровой злости — только
томление и желание, такое сильное, что оно уже почти пугало.
Эмили нервно вышагивала по комнате взад-вперед. Действительно, как все
сложно. С одной стороны, ей ужасно хотелось, чтобы Тони выиграл эту игру и
она стала его женой. Но с другой — какое-то упрямое существо, таящееся в
глубинах сознания, упорно этому противилось. Да что с ней вообще творится?!
Тут взгляд Эмили упал на кровать. На ее одинокую
девичью
кровать. Ей вдруг
стало невмоготу. К черту гордость! Какое все это имеет значение: безотчетные
страхи, другая женщина в жизни Тони?.. Он ей нужен. Она хочет быть с ним. И
у нее есть на это право. У всякой женщины есть право любить своего
избранника. Пусть даже он не
ее
мужчина...
Эмили тихонько выругалась себе под нос и придирчиво оглядела себя в зеркале.
Да, ее нежнейшего персикового цвета ночная сорочка, если можно было назвать
сорочкой воздушное одеяние из тончайших кружев, так же мало подходило для
ночных прогулок по дому, как и черное неглиже Мей. Впрочем, идти было не так
уж и далеко.
Эмили решительно распахнула дверь и вышла в коридор. У спальни Тони она
помедлила, но потом вдохнула поглубже и вошла. Он стоял у окна, омываемый
лунным светом. Стоял с видом отрешенным, как будто мысленно был за тысячу
миль отсюда. Но едва скрипнула дверь, мгновенно повернулся, и — Эмили могла
бы поклясться — глаза его радостно засияла.
Эмми, — хрипло прошептал он.
Сердце у нее забилось чаще. Она и не представляла, что одним словом можно
выразить так много: тонкий аромат дикой розы, дуновение весеннего ветерка,
рокот моря вдали, волшебное обещание чего-то прекрасного и удивительного.
Она шагнула к нему. Внутренний голос подсказывал ей, что он ждет. Ждет тех
слов, которые давно мечтал услышать. Он говорил, что хочет ее. Теперь
очередь Эмили признаться. Вот только хватит ли смелости?
Она заглянула ему в глаза, пристальные, испытующие, и улыбнулась дразняще.
Мне что-то не спится.
Тони улыбнулся в ответ.
Почему? — спросил он едва слышно.
— Я хотела тебя, а тебя не было рядом, — прошептала она. —
Тони... Я пришла сказать...
Люби меня. Пожалуйста.
Он на мгновение замер, а потом сгреб Эмми в охапку и уткнулся лицом ей в
шею.
— Слава Богу, — пробормотал он. — Я уже начал бояться, что
никогда не дождусь от тебя этих слов... Я готов был сдаться...
Эмили тихонько рассмеялась.
Совсем отчаялся?
Не то слово — думал, просто лишусь рассудка. Ты сводила меня с ума.
Медленно, но верно. — Он спустил бретельки с ее плеч: тонкая рубашка
упала на пол. — Зато теперь ты моя. — Голос Тони дрогнул.
На этот раз они любили друг друга не так неистово и жадно, как в ту ночь.
Здесь было все: невероятная нежность и обжигающая страсть, отчаянное желание
и дразнящая игривость. Эмили казалось, будто это их последняя ночь и они
хотят получить от нее все, что можно. Опять и опять приближались они к самой
вершине наслаждения, но только затем, чтобы отступить и начать все по новой.
А когда они все же достигли наивысшего блаженства, Эмили поняла, почему этот
волшебный миг называют еще
маленькой смертью
. Ей чудилось, что она
умирает, что пламя, горящее в груди, сжигает ее дотла...
А потом вдруг вернулся страх, и Эмили забила дрожь. Она теснее прижалась к
Тони.
Прости, — прошептала она. — Я не знаю, что со мной происходит.
Правда, не знаешь? — Тони испытующе поглядел на нее.
Эмили покачала головой, а он улыбнулся.
В тебе живет маленькая девчушка. Обычно она прячется, но иногда... иногда
все-таки высовывает свой носик. А когда мы с тобой занимаемся любовью, ей
кажется, что она что-то теряет, что она отдает мне какую-то частичку себя. И
это ее пугает. — Озадаченная и обеспокоенная его словами, Эмили нервно
заерзала и собралась было возразить, но Тони приложил палец к ее губам и
продолжил: — Она боится дарить себя другому. Боится, что ей сделают больно.
Она дерзкая и упрямая, хотя и большая трусиха. И она пытается перебороть в
себе женщину. Она не хочет взрослеть.
Эмили задумалась, прижавшись щекой к его плечу.
Выходит, что... у меня задержка развития, — пробормотала она. —
Эмоциональная инфантильность.
Тони тихонько рассмеялся.
Нет, ты сейчас просто в растерянности. Нам всего-то и нужно выяснить, чего
именно так боится эта маленькая девочка.
— Нам? — переспросила Эмили, почему-то встревожившись.
Мы же с тобой поженимся.
Нет, я...
Я тебя буду держать в черном теле. И уж, конечно, позабочусь, чтобы ты
постоянно ходила беременной: тогда у этой маленькой девочки просто не
останется времени на страхи, — проговорил Тони шутливым тоном.
Тони! — Эмили попыталась было приподнять голову, но он крепко прижал ее
к своему плечу. — В черном теле и вечно беременной? — возмутилась
она.
Ага, и мы будем жить долго и счастливо.
Эмили все-таки не выдержала и засмеялась. Как это у него получается? По
идее, ей следовало возмутиться, а она хохочет.
Похоже на реплику из какой-нибудь мыльной оперы, — съязвила она.
Просто я в душе романтик, — отозвался Тони с удрученным видом.
Не пойду я за тебя замуж. И не будешь ты держать меня в черном теле. И не
стану я вечно ходить беременной.
Ну хорошо,
в черном теле
вычеркиваем. Остается только
беременной
.
О Господи, — беспомощно пробормотала Эмили. — Ты что, глухой? Или,
правда, рехнулся?
Пока что только замерз. Куда ты, бесстыдница, дела мое одеяло? Теперь
придется наведываться в бассейн глубокой ночью. Если мама увидит царапины у
меня на спине, то, наверное, решит, что меня убивали. И вообще, ты
собираешься поднимать одеяло?
При всем желании не могу. Кто-то держит меня за шею.
Прошу прощения, я не заметил.
Закусив губу, Эмили свесилась с постели и потянулась за одеялом,
воспользовавшись этим, Тони легонько шлепнул ее по мягкому месту.
Черт возьми, Тони. Еще раз так сделаешь...
Вот ты уже и изъясняешься, как примерная жена, — перебил ее Тони.
Ну что мне с тобой делать?! — простонала Эмили.
Тони привлек ее к себе и укрыл их обоих одеялом.
Выходи за меня замуж.
Сумасшедшим запрещается вступать в брак. Где-то я это читала. В каком-то
журнале.
Он потерся щекой о ее макушку.
С тобой так уютно лежать рядом. Уткнулась в меня, как котенок.
Знаешь, — сонно пробормотала Эмили, — я не выйду за тебя замуж.
Выйдешь, куда ты денешься...
Эмили открыла глаза и тут же зажмурилась — слишком ярко било в окно солнце.
Интересно, что ее разбудило? Тони лежал рядом, обнимая ее во сне за талию.
Она зевнула и проснулась уже окончательно. В дверь кто-то тихонько стучал.
Не успела Эмили собраться с мыслями и пихнуть Тони — мол, просыпайся, —
как дверь открылась. Эмили в ужасе замерла.
Каролин весело рассмеялась с порога.
Не надо смотреть так испуганно. Прошу прощения, но Тони срочно зовут к
телефону. Международный звонок.
Хорошо, — пролепетала Эмили, — я скажу ему.
Каролин улыбнулась и скрылась за дверью, а Эмили легонько потрясла Тони за
плечо. Он что-то пробормотал во сне и еще крепче обнял ее.
Тони! Тони, пора вставать! Тебя к телефону. Международный звонок. Говорят,
дело срочное.
Черт возьми, у меня вроде бы отпуск. — Он вздохнул и наконец оторвался
от Эмили. — Надеюсь, дело действительно срочное, иначе я просто уволю
того, что звонит. Без выходного пособия.
А если он не на тебя работает?
— Тогда найму убийцу и его пристрелят.
Тони принялся выпутываться из одеяла, что спросонья давалось не без труда.
Объясни, — начала Эмили, выдирая из-под него свою половину
одеяла, — почему ты не можешь подняться с постели, как все нормальные
люди? А то впечатление такое, будто здесь прошли затяжные бои.
Только у законной жены есть право задавать такие нескромные вопросы, —
огрызнулся Тони.
Все, вопрос снят.
Тони нагнулся поднять с пола халат, и тут до него вдруг дошло. Он резко
выпрямился и уставился на Эмили.
А откуда ты знаешь, что мне звонят?
Молодец, умный мальчик. — Эмили поправила подушки у себя под
головой. — Я была уверена, что ты догадаешься об этом спросить. Рано
или поздно.
Он улыбнулся.
Ладно, по утрам я всегда туго соображаю. Но теперь-то, когда я проснулся, ты
мне ответишь?
— Каролин сказала. Она заходила...
Глаза у Тони вспыхнули. Он опустился на пол и от души расхохотался.
Везет тебе, я смотрю: каждый день попадаешься маме!
Что да, то да. И ничего смешного! — возмутилась Эмили, сама начиная
хихикать.
Тони поднялся и завязал пояс халата.
Теперь ты просто обязана выйти за меня замуж. Ты меня бессовестно
скомпрометировала!
А не наоборот?
Согласен. Я женюсь на тебе как честный человек.
Нет уж, спасибо.
Он печально покачал головой.
А что подумает мама? Что ее благовоспитанный сыночек связался с
легкомысленной женщиной? Как любящий сын я не могу огорчать свою маму.
— Иди к телефону! — вздохнула Эмили.
9
Примерно через полчаса Тони заглянул к Эмили и сообщил, что ему нужно срочно
лететь в Каир, решать какую-то деловую проблему. Она успела лишь кивнуть в
ответ, и он тут же исчез.
В глубокой задумчивости Эмили спустилась в холл. Был только восьмой час
утра. Выходит, спала она часов пять, не больше, и, возможно, поэтому
чувствовала себя немного разбитой. Вдобавок как-то странно крутило живот —
то ли от недосыпа, то ли оттого, что Тони вдруг понадобилось внезапно
уехать.
Эмили вошла в столовую, где сидела Каролин, одетая по-домашнему в брюки и
простую хлопчатобумажную блузку, и пила кофе. Эмили улыбнулась ей и тоже
налила себе кофе.
Тони вам уже сказал? — спросила Каролин.
Что ему надо лететь в Каир? — Эмили кивнула и уселась за стол. — А
он успеет купить билет на сегодня?
Мать Тони несколько удивленно взглянула на нее.
Его менеджер уже выслал за ним самолет.
А-а. — Эмили уставилась себе в чашку. А она и не подозревала, что у нее
есть знакомые, за которыми так вот запросто высылают самолет. — А где
все? Еще спят? — поинтересовалась она, чтобы скрыть смущение.
Дэвид еще час назад отправился на аукцион лошадей: собирается пополнить
табун. Мей пока дрыхнет. Вы поступили мудро, что не поехали с ним.
Ну, у него там дела. Я подумала, что буду мешать. — Ей почему-то не
хотелось признаваться, что Тони не звал ее с собой.
Взглянув на часы, Каролин покачала головой.
Ему лучше поторопиться. Ричард был сам не свой. Ричард — это менеджер
каирского офиса компании, — пояснила она как бы между прочим.
Эмили понятия не имела о структуре управления империей Тони, поэтому ей
оставалось лишь кивнуть с понимающим видом. Она нахмурилась. Может быть,
Тони и был таким мрачным и дерганым последнее время из-за неприятностей в
бизнесе? Она с суеверным ужасом взглянула на кольцо у себя на пальце. Десять
лет дела Тони шли в гору, его компания процветала, и вот теперь начались
сбои? Как раз после того, как он заявил о своем намерении жениться на
женщине, которую не любит... Что это? Совпадение?
Эмили? — В голосе Каролин слышалось искреннее беспокойство. — Вы
хорошо себя чувствуете? Что-то вы побледнели.
Эмили с трудом оторвала взгляд от сияющего бриллианта.
Да нет, все нормально. Я... я просто буду скучать по Тони, — сказала
она первое, что пришло в голову.
Правда? Приятно слышать, — раздался сзади спокойный голос.
Вздрогнув от неожиданности, Эмили оглянулась. В дверях стоял Тони, одетый в
деловой костюм, при галстуке. В руках — элегантный портфель. Этакий
преуспевающий бизнесмен. Импозантный, красивый, неприступный и какой-то
далекий. Непроницаемое лицо. Бесстрастный взгляд, по которому ничего нельзя
прочесть.
Меня не будет дня три-четыре, — сообщил он. — Мама, проследи
пожалуйста, чтобы Эмили за это время не умыкнула лошадь и не ускакала
навстречу закату, ладно?
Эмили заглянула Тони в глаза и прочла там немой вопрос. Она улыбнулась, вряд
ли сознавая, что делает сейчас шаг к тому, чтобы забыть о своем вечном
стремлении к независимости.
Никуда я не денусь, — пробормотала она.
Тони, который до этого был само напряжение, заметно расслабился.
Вот и славно. — Он поцеловал ее в щеку. — До свидания,
малыш. — И добавил на ухо, чтобы не услышала Каролин: — Попробуй все же
скучать по мне. Хотя бы чуть-чуть.
Потом он поцеловал мать и ушел. У Эмили почему-то защипало глаза. Его
последняя просьба ужасно ее растрогала. Может быть, он ее все-таки любит?
Хоть самую малость...
Не в силах выдерживать сочувственный взгляд Каролин, молодая женщина
извинилась и направилась к бассейну. Несмотря на ранний час, уже начиналась
жара, но Эмили ее не замечала. Она думала о Тони. Можно ли доверять ему?
Открыться в своей любви? Отдаст ли она ему свое сердце, не боясь, что когда-
нибудь Тони просто вышвырнет этот дар за ненадобностью? Или ей предстоит
повторить судьбу мамы: выйти замуж за человека, которого она в конце концов
возненавидит, но от которого все равно не сможет уйти?
Эмили спрятала лицо в ладонях. Ей было страшно и больно. Воспоминания
хлынули, точно кислотный дождь, разъедающий все барьеры, которые она так
долго, без малого шестнадцать лет, возводила в своем сознании, чтобы
отгородиться от неприятных мыслей.
Даже тогда, в десять лет, маленькая Эмили уже понимала, что ее родители на
дух не выносят друг друга, что за внешним семейным благополучием скрываются
взаимная неприязнь и затаенные обиды. И виной тому был отец. Обаятельный,
видный мужчина с глазами синими, как море, и широченными плечами. Он был из
тех красавцев, которых в прошлом веке называли повесами и от которых
маменьки всячески предостерегали юных дочурок: мол, с таким надо держать ухо
востро.
Вот только Джудит, маму Эмили, не предостерег никто. Она влюбилась в него по
уши, в этого очаровательного человека на десять лет старше ее, которого каким-
то ветром занесло в их маленький городок. Она даже бросила школу, чтобы
выйти за него замуж. Ей было шестнадцать лет.
А через год уже в другом маленьком городке родилась Эмили. Ее первые детские
воспоминания были связаны с постоянными переездами с места на место. Потому
что папа то снова потерял работу, то задолжал кому-то, то крупно с кем-то
подрался. Эмили помнила, как сидела сонная на заднем сиденье их старенького
драндулета, а родители ссорились и кричали, называя друг друга плохими
словами. Потом они прибывали в очередной маленький городок, где все было
новым: дом, школа, друзья... Но ненадолго. До следующего переезда.
Эмили так и не сумела привыкнуть к постоянным стычкам родителей. Их громкие
крики нередко будили ее по ночам. Она обожала, просто боготворила отца и
поначалу винила во всем маму. Но все чаще и чаще от отца стало попахивать
виски и дешевенькими духами, совсем не теми, которыми душилась мама. Эмили
понимала, что это значит. И больше не просила отца покатать ее на плечах.
Дома она была тихим ребенком, но стоило выйти на улицу, как в нее словно бес
вселялся. В школе Эмили считали сорвиголовой. Она и вела себя как мальчишка
— напористо, вызывающе. Все время ходила в брючках и презирала девчонок с их
куклами и отглаженными платьицами.
Когда родителей не стало, ей пришлось жить по интернатам. Упрямая, дерзкая,
из тех, кого называют трудными детьми, она нигде не задерживалась надолго.
Сбегала из всех приютов, училась сама о себе заботиться и не влипла в какую-
нибудь крупную переделку исключительно по Божьей милости. И она никому не
доверяла. Уж тогда.
А потом, через семь лет после гибели отца с матерью, Эмили встретила одного
необыкновенного человека. Профессор на пенсии, он вел драмкружок в том
городке, где тогда жила Эмили. Она уже не помнила, почему захотела
попробоваться на роль в
Укрощении строптивой
. Кажется, на спор. Но
ксобственному несказанному удивлению, ей дали роль Катарины.
Профессор выжимал из девушки все, не принимая никаких оправданий за
халтурную игру или периодические вспышки ярости. Он много рассказывал ей об
актерском искусстве, о жизни, и в тот год Эмили по-настоящему повзрослела,
научившись держать под контролем свой бешеный темперамент и точно поняв,
чего хочет от жизни. А хотела она быть актрисой... и хорошей актрисой.
И у Эмили все получилось. Во многом благодаря тому, что она сумела
отгородиться от тягостных воспоминаний детства. С ее отвагой и тягой к
независимости Эмили преодолела все трудности, раз и навсегда решив для себя
никому больше не позволять причинять ей боль. Никто не заставит ее снова
страдать. И с той поры она полагалась лишь на себя...
Эмили неожиданно вернулась к реальности — словно какая-то сила вытолкнула ее
на поверхность из темных глубин памяти. Она уже догадывалась, что в ней
уживаются два человека: умная, сильная женщина и маленькая девочка, которая
упорно цеплялась за свое одиночество, именуя его независимостью. А Тони,
оказывается, понимал это уже давно. И, главное, он понимал их обеих — и
взрослую женщину, и испуганную девчушку...
— Эмили?
Эмили вздрогнула и обернулась. У столика перед бассейном стояла Мей. Сегодня
она
выглядела совсем как подросток: волосы собраны в хвост и завязаны яркой
ленточкой, никакого макияжа, модный купальник-бикини, может быть, чересчур
открытый. Вид у нее был встревоженный.
Вы хорошо себя чувствуете? Вид у вас... странный. — Мей неожиданно
покраснела. — Ой, простите... наверное, надо было сказать
мисс Лайт
.
Эмили от души рассмеялась.
К чему такие церемонии? Называй меня просто Эмми. А то складывается
впечатление, будто я тебя старше лет на двадцать. И я хорошо себя чувствую,
Мей. Действительно хорошо.
Юная леди неуверенно улыбнулась.
Хотелось поплавать, но если я вам помешаю...
Да нет, нисколько. — Эмили улыбнулась в ответ.
Мей направилась было к бассейну, но на самом краю остановилась и повернулась
к Эмили.
Вы... вы его, правда, любите?
— Правда, — ласково отозвалась Эмили.
Девушка быстро кивнула.
Я догадалась об этом сразу, как только увидела вас в первый раз, но почему-
то надеялась... Я вела себя, как настоящая стерва, да?
Мей, — Эмили опять улыбнулась, — любить всегда непросто, а если
любишь того, кто не любит тебя, так это вообще сущий ад. А то, как ты себя
вела... ну что ж, мы все иногда срываемся.
Вы очень милая, — пробормотала Мей, улыбнувшись. — Мне казалось,
вы не такая... но вы действительно очень хорошая.
Спасибо. Ты тоже славная.
Спасибо. — На мгновение девушка умолкла, а потом выпалила на одном
дыхании — Мы с пап
...Закладка в соц.сетях
