Жанр: Любовные романы
Мой строптивый малыш
...у нее забилось чаще. Стараясь не обращать на это внимание, она поглубже
вздохнула, изобразила на лице ослепительную улыбку, вышла из трейлера и
прогулочным шагом направилась к дому. Проходя мимо Тони, она насмешливо
приподняла бровь.
Боялся, что я убегу?
Он вошел следом за ней в холл и уже у самой лестницы схватил за руку.
Эмми?
Она обернулась к нему с вежливо-вопрошающим выражением на лице. Тони
посмотрел ей прямо в глаза.
Вчера ночью... мы с тобой... Почему у меня такое чувство, что ничего этого
не было? — спросил он, помолчав.
Чувство вполне понятное, — спокойно проговорила Эмили.
Он вздохнул и отпустил ее руку.
Ладно... что-нибудь не так?
Все так. Кстати, знаешь, с кем я столкнулась в коридоре, когда сегодня утром покинула твою спальню?
И с кем же?
С твоей мамой.
Ну и что? — Тони прищурился, пристально глядя на Эмили. — Моя мама
не дурочка и не ханжа. Между прочим, она бы очень удивилась, узнав, что мы
спим с тобой в разных комнатах.
Вот и славно... А теперь, если ты не против, я бы хотела подняться к себе и
разложить вещи.
Эмили зашагала вверх по лестнице. Тони не тронулся с места, не окликнул ее,
но она чувствовала, как он смотрит ей в спину...
Три следующих дня Эмили усердно искала, чем бы себя занять. Она плавала в
бассейне, часами лежала на солнце, вела светские беседы с Каролин,
познакомилась с Розой, экономкой, и Джошем, который оказался степенным
господином, типичным чопорным английским дворецким, державшимся с
достоинством лорда. Трудно было представить, что такой человек мог сидеть
где-нибудь в кабаке и рыдать над кружкой пива.
Ссор с Тони она не искала, но он все равно на них нарывался. Как будто
специально. Они снова стали врагами. Оставаясь наедине с Эмили, когда им не
нужно было играть тягостную роль жениха и невесты, Тони превращался в
ледяную статую. Да и на людях вел себя с Эмили холодно и отстраненно. Если
бы Мей не убивалась так самозабвенно из-за
счастливой соперницы
, то давно
бы уже сообразила, что у влюбленной парочки далеко не все ладится.
К середине второй недели Эмили дошла до того, что стала серьезно подумывать,
а не собрать ли вещички и не смыться ли потихоньку подальше отсюда. Конечно,
так поступают только законченные трусихи, но и храбрец из нее не очень-то
получался. Да гори оно все синим пламенем!.. Останавливало то, что Тони
вполне мог ринуться в погоню... В общем, Эмили осталась...
А еще через пару дней она сидела у бассейна и рассеянно поигрывала
соломинкой у себя в бокале, тупо уставившись в одну точку. Эмили едва успела
изобразить радостную улыбку, заслышав шаги Каролин, как мама Тони подсела к
ней и сказала:
— Не надо, Эмми. Незачем притворяться.
Улыбка Эмили тут же погасла.
Я же как-никак актриса, — выдавила она, отводя глаза.
И очень хорошая. Но женщине трудно скрыть что-либо от женщины. Особенно,
если эта вторая женщина — мать. — Тень тревоги омрачила лицо
Каролин. — Моя дорогая, простите, что лезу в чужие дела, но мне больно
смотреть на вас с Тони. Что случилось?
Эмили беспокойно заерзала.
Мы... мы немного повздорили.
Немного повздорили? — Каролин покачала головой. — Я в жизни не
видела, чтобы Тони был так расстроен. Да и вы тоже переживаете. Надо с этим
кончать, Эмми. Один из вас должен сделать шаг к примирению.
То есть я? — уныло улыбнулась Эмили.
Боюсь, что да, — согласилась Каролин. — Я же вас предупреждала:
гордость у него непомерная. Он так и будет ходить букой и огрызаться на всех
и вся до победного. Так что волей-неволей придется либо поступиться
собственным самолюбием, либо купить бронежилет, иначе вам просто не
выдержать этих убийственных взглядов... — Эмили невольно
рассмеялась. — Я знаю, Эмми, что вы любите моего сына. Я догадалась об
этом сразу, как только увидела вас. По вашим глазам.
Эмили отвела взгляд.
Я и не думала, что это так заметно, — беспомощно пробормотала она.
Понимаете, Эмми, Тони из тех мужчин, которые любят раз в жизни, но уж если
полюбят, то крепко и искренне. — Эмили невольно поморщилась. Сама того
не желая, Каролин задела ее за больное. — Я очень рада, что он встретил
вас.
Но он не меня любит, нет!
— едва не выкрикнула Эмили.
— Вы так меня хорошо приняли... Я ужасно вам благодарна, — выдавила она, тяжело сглотнув.
Теперь мы одна семья, — произнесла Каролин с улыбкой. — Поговорите
с ним, прошу вас. Прямо сейчас. Начните с какой-нибудь темы... самой
безобидной. Расспросите про дом, который он купил. Тони, наверное, хотел
сделать вам сюрприз, а я его выдала с головой, но он, надеюсь, меня
простит... Лишь бы вы помирились.
Дом? — переспросила Эмили. — А я и не знала, что у него есть дом.
Да. Как раз по соседству с нашим. Он приобрел его несколько лет назад, но
дом так и стоял без дела. А недели две-три назад Тони нанял рабочих. Целую
армию. Они там все перестроили, и теперь пора подумать о том, какие выбрать
ковры и обои, каким цветом выкрасить стены и все такое... Само собой, выбор
остается за вами.
Эмили не сомневалась, что Тони вряд ли поинтересуется ее мнением
относительно покраски стен и выбора обоев, но не могла же она сказать об
этом Каролин!
А где он сейчас? — спросила Эмили, поднимаясь с шезлонга.
Скорее всего у конюшни. Он собирался опробовать эту новую кобылку.
Эмили кивнула и неторопливо направилась к загону. Тони действительно был
там: он играючи управлялся со строптивой вороной лошадью. Тони так уверенно
держался в седле, что Эмили им невольно залюбовалась. А когда он спешился и
кобыла ласково ткнулась носом ему в плечо, подумала: интересно, есть ли на
свете хотя бы одно существо женского пола, которое бы не покорил этот дьявол
во плоти по имени Энтони Рей?
Любопытно, имеется хоть что-нибудь, чего ты не умеешь? — спросила она,
а когда Тони сердито нахмурился, протянула руку в жесте дружественном и
открытом. — Я пришла с миром!
Пару секунд мужчина молча смотрел на нее, а потом его губы сложились в
подобие улыбки.
А я что, был таким гадким?
И даже хуже. Ходил букой и рявкал на всех и вся. Между прочим, слова твоей
мамы.
Насколько я помню, кто-то очень меня разозлил. Было такое?
Эмили вздохнула.
Давай забудем о том, что было. И начнем, как говорится, сначала. — Она
невольно поморщилась под его пристальным взглядом. — Твоя мама очень
переживает. Я не хочу, чтоб она себя так изводила.
Так ты из-за мамы сюда явилась? — Тон его был спокоен как никогда.
А что ты ожидаешь услышать? — Эмили засунула руки в карманы джинсов и
посмотрела ему прямо в глаза. — Что мне погано? Ну так вот: мне погано.
Мне надоело, что ты на меня постоянно огрызаешься. Мне надоело притворяться
перед твоей мамой, что мы нормальная пара, только оба упрямые, как ослы, и
ни один не желает сделать первого шага к примирению после какой-то идиотской
ссоры.
Они стояли друг против друга, разделенные лишь низкой изгородью загона.
Неожиданно Тони протянул руку и взял Эмили за подбородок.
Знаешь, — медленно проговорил он, — я все-таки не оставляю надежды
понять, чем ты живешь, чем дышишь. Какая ты на самом деле. Ты вся — сплошная
загадка. Другой такой женщины я не встречал. Чего ты вообще хочешь, Эмми? Ты
сама-то знаешь?
Я знаю, чего не хочу, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза.
Он чуть побледнел.
Ладно, спасибо на добром слове.
Тони отвернулся и принялся снимать седло, т
олько напряженная поза выдавала бурлящий
в нем гнев.
Эмили закусила губу. Да, она очень его обидела, но ни за что не взяла бы
свои слова обратно. Стараясь скрыть смущение, она поспешила сменить тему:
Расскажи мне лучше про свой новый дом.
Дом? — удивленно переспросил Тони понимающе кивнул: — Мама...
Она подкинула эту идею в качестве нейтральной темы. А поскольку другой
разг
овор у нас почему-то не клеится...
Тони неожиданно рассмеялся.
Ладно, солнце мое. Этот раунд твой. Но я еще не сдаюсь.
А уже через пять минут они ехали через луг на джипе.
Так будет быстрее, — пояснил Тони, отвечая на вопросительный женский
взгляд.
А почему ты купил дом здесь? Ты же почти постоянно в Лондоне?
Он пожал плечами.
Места здесь красивые. И потом, из бизнеса я ухожу.
Эмили ушам своим не поверила.
Но почему? Мне казалось, ты любишь свою работу.
Тони улыбнулся загадочно и странно.
Я люблю вызов, преодоление. Люблю, когда надо чего-нибудь добиваться... И я
нашел одну задачку, над решением которой, похоже, буду биться до конца дней.
Если только умом раньше не тронусь.
И что же это за задачка такая?
Тони замолчал и принялся едва ли не нервно барабанить пальцами по рулю.
— Ты, Эмили, — решился он наконец. Сначала она подумала, что это
шутка. Но напряженный взгляд спутника быстро убедил ее в том, что он говорит
серьезно.
В каком смысле? — прошептала Эмили, растерявшись.
Я о многом успел поразмыслить за последние пару дней, — начал Тони
нарочито деловым тоном, будто тоже старался скрыть смущение. — И пришел
к выводу, что тебе нужен кто-то, кто станет присматривать за тобой. А мне
нужен дом... настоящий дом... и жена. В общем, в ближайшие несколько месяцев
я собираюсь уговорить тебя выйти за меня замуж.
— Ты что, рехнулся?
Тони хохотнул.
Когда я в последний раз делал тебе предложение, ты ответила в том же духе.
Эмили вдруг охватил панический страх. Липкий, холодный, противный. Она хочет
замуж за Тони. Пусть даже он любит другую, пусть ее тень всегда будет
маячить между ними... Она хочет быть с ним, но очень боится... Вот только бы
знать чего?
Я вообще не собираюсь замуж, — прошептала она, тяжело сглотнув.
Тони даже бровью не повел.
Конечно. Но я сделаю так, что ты передумаешь. Мы с тобой созданы друг для
друга. И ты это знаешь. Твое тело знает, пусть даже голова сопротивляется.
Ну давай, скажи, что ночь, которую мы провели вместе, ничего для тебя не
значит. Что все ночи, которые мы проводили вместе три года назад, ничего для
тебя не значат.
Эмили молчала, вертя на пальце кольцо — проклятие рода Рей.
Нельзя строить брак на сексуальном влечении, — произнесла она наконец.
У нас много общего, кроме секса, — молвил Тони так, будто они
беседовали о погоде. — Мы оба умны, интеллигентны. У нас очень похожие
музыкальные и литературные вкусы. По вопросам политики мы с тобой тоже
сходимся. У нас у обоих есть чувство юмора. И... бешеный темперамент...
И мы все время грыземся, — оборвала его Эмили. — Как ты себе
представляешь наш брак?
— Во всяком случае, не соскучимся.
Эмили лихорадочно соображала, ища подходящую отговорку.
Но моя карьера... я не собираюсь ее бросать.
А я тебя и не прошу. — Тони криво усмехнулся. — На этот раз нет.
Тогда о каком настоящем доме может идти речь? Как ты не понимаешь? Когда
жена у тебя актриса...
Эмми. — Он не дал ей договорить. — Ты можешь сидеть и придумывать
отговорки до самого Судного дня, но это уже ничего не изменит. Я принял
решение.
Что-то я не понимаю, ты дурачишься или серьезно? — спросила Эмили,
потирая лоб.
Куда уж серьезней. Можешь не сомневаться: у меня есть перспективный план,
как тебя охмурить.
Тони остановил джип, заглушил мотор и указал рукой вперед.
Пункт первый: подкуп. А если проще— взятка.
Сообразив, что они наконец добрались до нужного места, Эмили посмотрела
туда, куда указывал Тони. Беленая изгородь, хозяйственные постройки, а за
ними, в окружении высоких вязов — дом, выстроенный из камня и дерева. Даже с
такого расстояния было видно, что он прекрасный. Самый красивый на свете
дом. Эмили широко распахнула глаза.
— Но это... мой дом, — прошептала она, повернувшись к Тони.
8
Он кивнул, улыбнувшись, а Эмили по-прежнему таращилась на него, ничегошеньки
не понимая.
Как-то вечером мы сидели вместе, — сказал Тони, — и вдруг тебе
понадобилось съездить к своему агенту за каким-то сценарием. Ехать со мной
ты отказалась, и пока тебя не было, я просмотрел твой альбом. Там оказались
газетные вырезки, рецензии на фильмы, твои фотографии. И еще снимок из какого-
то журнала. — Он ласково погладил Эмили по щеке. — Ты мечтала о
таком доме...
Но как ты догадался? — смущенно пробормотала она.
Тони пожал плечами.
Просто догадался и все.
Эмили, весьма тронутая этой историей, тем не менее посоветовала:
Пора бы и перестать читать мои мысли. Надоело уже.
Если бы я мог читать твои мысли, — . сухо заметил он, — я не стал
бы прибегать к хитроумным уловкам, чтобы повести тебя к алтарю, а просто
покопался в твоих мозгах и выяснил бы, черт побери, почему ты так упорно
отказываешься стать моей женой.
Эмили вышла из джипа, с силой хлопнув дверцей.
— Не хочу и все! И закончим на этом.
Тони тоже выбрался из машины и взял Эмили за руку.
Но ты будешь моей женой. И все! И закончим на этом. — Он легко
подхватил ее и усадил на изгородь: — Сиди и не дрыгайся.
Я и сама могу слезть... Ой!
Она едва не задохнулась от неожиданности, когда Тони, мгновенно перемахнув
через изгородь, снял строптивицу и поставил на землю с другой стороны.
Держа руку у нее на талии, он повернулся к дому.
Работы еще идут. Грязюка, наверное, страшная. Пыль, штукатурка... Но уже
можно представить, как все будет выглядеть. А вон и машина дизайнера. Вот
как раз с ним вы и обсудите цвет обоев и все такое прочее.
Обняв Эмили за плечи, он повел ее вперед.
Цвет обоев и прочее? — переспросила она. — Тони, я не собираюсь
заниматься отделкой твоего дома.
Нашего дома. И кто, как не ты, этим займется?
Так вот, что я скажу! — Эмили попыталась остановиться, но Тони упорно
тащил ее за собой. — Я ни за что не выйду за тебя замуж! Это красивый
дом, славный, но... Ты меня слушаешь?
Похоже, что нет. Не обращая внимания на ее возмущенные реплики, Тони завел
ее в дом. Он представил Эмили дизайнеру и начальнику ремонтной бригады, а
потом попросил их обоих обождать внизу, пока они осмотрят спальни на втором
этаже.
Тони показывал комнаты, как заправский торговец недвижимостью, который
расписывает товар потенциальному покупателю. Эмили даже не знала, смеяться
ей или сердиться. А когда они подошли к маленькой спаленке с яркими желтыми
стенами, Тони прислонился спиной к дверному косяку и, оставив дурашливый
тон, объявил голосом нежным и вкрадчивым:
А это детская.
Эмили испуганно на него покосилась.
Да у тебя долгосрочные планы.
Ты же сама сказала маме, что у нас будет куча детишек. — И Тони невинно
захлопал глазами...
Дом они покинули часа через два. Естественно, за это время Эмили, сама не
заметив, как это произошло, подобрала обои почти для всех комнат... В полном
молчании она позволила Тони помочь ей перелезть через изгородь и усадить
себя в джип. И только когда он завел мотор, сухо заметила:
Когда-нибудь ты мне раскроешь свой секрет.
Какой секрет? — искренне изумился Тони.
Вот и мне интересно — какой! Я вовсе не собиралась подбирать твои обои...
Наши обои.
...но тем не менее последние два часа только этим и занималась. Как тебе
удается так мной вертеть, заставлять делать все, что ты хочешь?
И не знаю. Но это мне только на руку. Выходит, я все же добьюсь, что ты
станешь моей женой. — Не давая ей и рта раскрыть, он добавил: — Раз уж
мы занялись отделкой дома, может, сгоняем, подберем мебель?
— Ну уж нет!
Он улыбнулся.
Ладно, не буду искушать судьбу, все равно время еще есть.
Слушай, но если дом — пункт первый твоего плана, то какой пункт второй?
А-а, пустяки, — весело отмахнулся Тони. — Просто ты признаешься,
что хочешь меня.
Прошу прощения, не расслышала.
Все ты расслышала. Ты еще ни разу не говорила, что хочешь меня. Но скажешь.
Хотя, наверное, не сейчас.
— Ага. Хочу. Как зубную боль.
Похоже, ее язвительное замечание нисколько его не задело.
Я тебя тоже хочу. Очень-очень, — продолжал он все тем же оживленным
тоном.
Но ты ясно дала понять, что пока мы с тобой будем спать в разных комнатах.
Так что не стану настаивать.
Правда, не станешь? — с подозрением уточнила Эмили.
Ну... не то чтобы очень. В конце концов, у нас впереди еще столько ночей...
Я не выйду за тебя замуж...
Всю следующую неделю Эмили вынуждена была повторять свой отказ по сто раз на
дню. Она уже начала отчаиваться, а потом ей пришла в голову дельная мысль
обращать подобные разговоры в шутку. Но на Тони столь хитрый прием почему-то
не действовал.
На людях он успешно играл роль влюбленного жениха, а наедине с Эмми,
неизменно довольный и веселый, оставался глух к ее заявлениям о том, что она
никогда-никогда не станет его женой. Каждое утро Тони встречал Эмили у двери
ее спальни, а по вечерам провожал обратно. Он не отходил от невесты ни на
шаг. Обнимал и целовал при каждом удобном случае. Мол, мама смотрит. Или
полнолуние сегодня. Или второй четверг месяца...
И все это ужасно ее раздражало.
По вечерам, у себя в спальне, Эмили подолгу не могла прийти в себя.
Вертелась в кровати с боку на бок, а когда все-таки засыпала, ей снились
кошмары: темноглазые карапузы на руках, свадебные церемонии, а однажды
священник спросил у собравшихся в церкви, не известна ли кому-то причина, по
которой сей брак состояться не может, в ответ на что с задней скамьи
поднялась женщина-призрак и протянула руку в обвиняющем жесте. Эмили
проснулась в холодном поту, ибо в той женщине узнала себя.
А тем временем в поместье шла подготовка к детскому утреннику. Как-то
Каролин попросила Эмили помочь, и та пробормотала, слегка оробев:
С удовольствием, но я совсем ничего не смыслю в детских утренниках. Да и с
ребятишками управляться не очень-то умею. А что это будет за затея?
Своего рода день скорби в конце каникул. Называется
Снова в школу
, —
объяснила со смехом Каролин. — Для детей обслуживающего персонала. Все
лето они работали, не покладая рук, но им все равно очень не хочется на
уроки. А праздник немножечко их ободрит. Веселья хватит на весь день. Обычно
мы готовимся целую неделю — печем пироги, изобретаем всякие
вкусности, — а потом еще неделю приходим в себя. Все женщины в доме
стоят на ушах.
Эмили тоже рассмеялась.
А мужчины в это время чем заняты? Прячутся по углам?
Вроде того, — улыбнулась Каролин. — Дэвид вдруг вспомнил, что
лошадям надо срочно устроить медосмотр. Попробуйте угадать, на какой день он
пригласил ветеринара?
И правда, с тех пор, как только началась предпраздничная суматоха, мужчины
являлись только на обед и ужин, а все остальное время пропадали неизвестно
где.
Поначалу Эмили удивляло, что Каролин так много на себя взваливает. Жена
богатого человека, она могла бы вообще ничего не делать. Но Каролин любила
людей и, искренне озабоченная проблемами работников и их семей, всегда
стремилась им помочь. Эмили, придя ей на выручку, ездила на
благотворительный базар, моталась в город за воздушными шариками и прочими
украшениями, отвечала на письма и телефонные звонки.
Первый раз в жизни она занималась чем-то, никак не связанным со съемками
кино. И, как ни странно, ей это нравилось. Она была искренне благодарна
Каролин за то, что та помогла ей открыть в себе эти новые и даже отчасти
неожиданные качества.
В день праздника Эмили рано спустилась в кухню, чтобы приступить к последним
приготовлениям. Там-то ее и застала Каролин.
Дорогая, вам обязательно надо на это взглянуть. Пойдемте, — проговорила
она с улыбкой.
Слегка озадаченная, Эмили последовала за Каролин в холл, где с очумелым
видом носился Вонг, весь обвешанный разноцветными ленточками и полосками
гофрированной бумаги.
О нет! — Эмили не могла удержаться от смеха. — Где он все это
достал?
Каролин заглянула под стол.
Там коробка, куда сложили остатки гирлянд. Он, наверное... Что это у него?
Эмми, а это случайно не?..
Ой... мышь! Надо поймать ее, пока не пришли детишки. Вонг, ах ты поганец! Я
же тебе говорила: не тащи их в дом. Играй с ними на улице. Держите его,
Каролин, а то он сейчас удерет!
Эмили волновалась ужасно: она совершенно не умела обращаться с детьми. Но
все получилось как нельзя лучше. Актерский талант очень ей пригодился. Она
на ходу выдумывала всякие смешные истории, изобретала забавные игры. Никогда
раньше ей не доводилось выступать перед более благодарной публикой. Пока она
разыгрывала в лицах сказку, детишки — от трех до восьми лет — сидели, затаив
дыхание и широко раскрыв глаза. А когда Эмили отнесла последнего малыша, уже
засыпавшего на руках, к машине его мамы, стало по-настоящему жалко, что
праздник закончился. Но домашние продолжали веселиться вовсю. Никто не хотел
расходиться.
Тони во время этого веселья даже успел переговорить с Диком Джиллардом о
делах и, практически получив согласие, похоже, не торопился подписывать
контракт.
Через несколько дней он свозил Эмили в уютный загородный ресторанчик, где
они провели чудесный вечер с ужином и танцами. Тони был мил и донельзя
предупредителен. А вечером, когда они возвратились домой, нежно поцеловал ее
у дверей спальни и преспокойно ушел к себе.
В ту ночь Эмили долго не могла заснуть. Сначала выдумывала самые мучительные
способы казни Энтони Рея, а потом долго боролась с собой, чтобы не вскочить
и не броситься к нему в объятия. Ее тело хотело Тони, а сердце стремилось к
любви.
Хотя какая любовь? Он любит другую, но, конечно, скрывает свои чувства и
ведет себя так, будто компания Эмили его вполне устраивает. Но иногда,
украдкой взглянув на него, она подмечала, что он смотрит на нее так, будто
видит кого-то другого, а в его глазах застывало какое-то странное,
испытующее выражение...
Время шло. Ничего не менялось. Тони и Эмили по-прежнему таили в себе
чувства, в которых ни он, ни она не решались признаться открыто. А потом что-
то произошло. Эмили только потом догадалась, что именно этот случай и стал
поворотной точкой в их отношениях. И приблизил ее к пониманию самой себя.
Собственно, ничего страшного — просто была гроза. Летом часто бывают
грозы...
Весь день Эмили испытывала какое-то странное напряжение, была взвинчена и
раздражительна— безотчетно ждала чего-то страшного. Вечером она рано ушла к
себе, приняла душ, высушила волосы и накрасила ногти. Потом полчаса
поболтала с Вонгом, пока тот не запросился гулять. Оставшись одна, Эмили
принялась нервно грызть ногти, чем испортила себе весь маникюр, взяла книгу
— какой-то мистический романчик в мягкой обложке, трижды перечитала первую
главу, но так и не сообразила, о чем идет речь.
Гроза разразилась ближе к полуночи. Эмили забралась в постель, укрылась с
головой и попыталась унять дрожь во всем теле. Она погасила лампу и лежала,
прислушиваясь к тому, как дождь барабанит в окно.
Только один человек знал о ее ужасе перед грозой и никогда не смеялся над
этой слабостью, никогда не дразнил. Эмили всегда удивляло, как это Тони,
который, похоже, вообще ничего не боится, относился с таким пониманием к ее
дурацким страхам. И мало того: когда рядом был он, страх отступал.
И сейчас Эмили очень хотелось пойти, нет, броситься к Тони. Забраться под
одеяло, уткнуться ему в плечо... Он был так нужен ей. Очень нужен! Просто
для того, чтобы успокоить ее, помочь преодолеть этот кошмар... Но она не
могла побежать к нему. Из-за гордости. Глупо, конечно... тем более что с
каждой минутой потребность быть рядом с Тони становилась все настойчивее и
сильнее.
Гром гремел снова и снова, а молнии вспарывали темноту подобно сверкающему
лезвию. Эмили съежилась и застонала. О Боже! Тони так близко, а искушение
так велико...
— Эмми!
Она огляделась, охваченная настоящим ужасом. Ей показалось, что это гроза
тихонько зовет из ночи. Но тут сверкнула молния, и Эмили увидела Тони. Он
стоял у кровати, будто омытый сияющей вспышкой, и темные глаза блеснули
огоньками, как глаза дикой кошки. Он был похож на древнего языческого бога,
рожденного разбушевавшейся стихией.
Снова сверкнула молния, и Эмили увидела, что Тони улыбается. Ласково и
ободряюще. Грозное божество исчезло, уступив место человеку, с которым ей
было всегда хорошо и спокойно.
Хочешь, я побуду с тобой? — спросил он и добавил, заметив ее
нерешительность: — Просто побуду рядом, малыш. Я не буду к тебе приставать.
Она молча откинула одеяло, он лег и обнял ее.
Эмили прижалась к Тони, думая, что все равно не прогнала бы его сейчас, даже
если бы он и стал приставать.
Тони ласково поглаживал ее по спине, а когда Эмили вздрагивала при каждом
...Закладка в соц.сетях
