Жанр: Любовные романы
Роковой рубин
... сердито прошептала
она. — Из-за дурацкого красного камня.
Джейк неподвижно стоял в толпе людей у входа в церковь. На уровне его глаз
мир состоял только из мужских галстуков и женских бюстов. Мимо плыли облака
парфюмерных запахов. Его тесно окружали чужие ощущения. Судьи и адвокаты,
банкиры и прочее начальство, все они гораздо больше жалели себя, нежели дядю
Уильяма, потому что погода стояла прекрасная и они куда охотнее провели бы
время совсем в других местах. Джейка это обижало: зачем же тогда они пришли
на похороны? В такие минуты ему иногда хотелось, чтобы дар покинул его. Он
смотрел на эти галстуки и бюсты и ненавидел их; лучше бы остаться одному,
подальше от их фальшивой доброты.
Элли уже вошла в церковь с мамой и папой. Ему тоже пора было идти, но он
боялся, что не справится с собой и кого-нибудь ударит. Концентрация лжи и
фальши становилась непереносимой. Прижимаясь к стене, он добрался до
лестницы и через две ступеньки взбежал наверх. На узких хорах было пустынно
и прохладно. Свесившись через перила, он смотрел вниз, на заполненную
народом церковь, и вдыхал воздух, пропитанный фальшивой скорбью и
эгоистическим любопытством.
Мама, папа и Элли сидели на левой передней скамье. Рядом с Элли оставлено
место для него, но, если его заставят туда сесть, он задохнется, подумал он.
Слишком уж близко от гроба дяди Уильяма, усыпанного белыми розами.
Ведь это
я был причиной его смерти. Может быть, Саманта станет ненавидеть меня, когда
узнает, что я сделал, пусть и нечаянно. Может быть, она уже решила
возненавидеть всех Рейнкроу, как ее тетя Александра
. Столь ужасные мысли не
мешали Джейку оглядывать церковь.
Правая передняя скамья была пуста. Но вдруг открылась боковая дверь рядом с
будкой органиста и вошла тетя Александра, тонкая, как свист, в черном
платье. Она вела за руку Тима. Тим был в черном костюме с шикарным взрослым
галстуком — яркий контраст коричневому пиджаку, мятым рыжим брюкам и
сбившемуся набок галстуку Джейка. Вслед за Тимом пошла дама с длинными
прямыми белокурыми волосами, в длинной черной юбке, подол которой почти
доходил до черных туфель на платформе, и коротком черном жакете.
Миссис Райдер! Вцепившись в перила, Джейк изо всех сил вытянул шею. Миссис
Райдер оглянулась и протянула руку кому-то, кого еще не было видно.
И наконец в церковь вошла Саманта. Его сердце едва не остановилось. Она
стала в два раза выше по сравнению с тем, какой он ее помнил. Голова ее
теперь доставала матери до локтя. В одежде ее в точности скопирована
униформа миссис Райдер — вплоть до таких же черных туфель на платформе.
Длинные золотистые волосы свободно струились по спине.
Он мало интересовался девочками как таковыми, но сейчас ему обожгло щеки; и
он понял, что, без сомнения, она самая красивая девочка в мире.
Он отдал себя в дар племяннице тети Александры. Иначе быть не могло. Это
ведь не вещь какая-нибудь, сегодня дал — завтра взял. Но тетя Александра
убила дядю Уильяма. Его дядю. Что же делать?
Если он не расскажет Саманте все о тете Александре, то он трус. Но он не
может никому говорить об этом, как он все это узнает. Бабушка запретила раз
и навсегда. И он уже убедился, как она была права.
Саманта сидела рядом с матерью и теткой. Вокруг ходили люди, искали свои
места, рассаживались. Священник еще не вышел, но времени оставалось немного.
Если не предпринять ничего прямо сейчас, то ему, возможно, никогда не
удастся поговорить с Самантой. Тетя Александра, безусловно, будет стараться
держать племянницу подальше от него, а потом она вернется в Германию, и кто
знает, когда они еще увидятся.
Джейк сунул руку в задний карман брюк. Там, невидимый под длинными полами
пиджака, лежал кусок полого внутри речного тростника длиною в фут. Такими
трубками для выдувания стрел, только длинными, торговали старые индейцы в
лавках для туристов в городке Чероки, главном городе резервации. Таким
оружием, заряженным острой стрелой, Кит Джонс мог убить кролика с пяти
ярдов; он-то и научил обращаться с ним Джейка и Элли.
Ну что ж, теперь найти бы еще безопасный снаряд — и дело в шляпе. На дальней
скамье он увидел забытый кем-то сборник церковных гимнов. Интересно,
попадешь ли в ад, если вырвешь страничку из книги песен, которые поют в
церкви? Пожалуй, лучше вырвать самую первую страничку, пустую. Он оторвал
лишь уголок — ему казалось, что треск отрываемой бумаги слышен на всю
церковь. Потом положил книгу на место и скатал бумагу в маленький тугой
шарик. Зарядив свою трубку, он прицелился в затылок Саманте.
Сердце стучало, как сумасшедшее. Хоры и переднюю скамью разделяло довольно-
таки большое расстояние, и если он попадет в чей-нибудь еще затылок, или
если Саманта взвоет от боли, то он прямо сейчас и узнает, что такое ад.
Это был великолепный выстрел. Бумажный шарик приземлился точно и запутался в
волосах Саманты, она поднесла маленькую ручку к затылку, вытащила бумажный
шарик из волос, посмотрела на него и заблестевшими глазами обвела толпу
народа. Ее взгляд поднялся выше, еще выше... Вот она увидела Джейка.
приоткрыла рот. Он, насколько возможно, свесился с перил, размахивая своей
трубкой. Ничего лучшего он не смог придумать.
Она огляделась, потянулась к матери и что-то ей сказала. Что? Может быть,
она возмущена этим ужасным мальчишкой Рейнкроу. Стрелять из трубки, да еще в
церкви, да еще на похоронах родного дяди! Едва дыша, Джейк ждал.
— Мне нужно в туалет, — шепнула Саманта маме. Мама сидела между
нею и тетей Александрой и держала Александру за руку.
— Ты не можешь потерпеть? — прошептала в ответ мама.
— Я знаю, куда идти, я справлюсь без тебя.
— Хорошо, только быстро. И не заговаривай с незнакомыми людьми.
Сэмми серьезно посмотрела на нее. Но ведь Джейк не чужой.
— Не буду, — пообещала она.
Глава 8
Саманта пустилась по прохладным коридорам к выходу из церкви, выбежала под
горячее яркое солнце. Теперь — за угол, потом вдоль газона. Проскользнула
между взрослыми на ступенях главного входа, нашла лестницу и начала
подниматься.
Он ждал ее на лестнице. Боже, какой он стал высокий! И волосы у него черные
как ночь, с едва уловимым коричневым отливом. Вообще-то он мальчишка — а
мальчишек она презирала. Но он не похож на тех мальчишек, что учились вместе
с ней. Он, наверное, уже классе в пятом.
Ее вдруг охватило такое же чувство, как когда она прижимала к себе любимого
плюшевого мишку, только во много раз сильнее.
Она медленно приближалась к нему. Он смотрел во все глаза, словно она была
пришельцем из космоса. Он протянул руку... Вдруг возникло давнее
воспоминание — воспоминание о том, как они были маленькими и она смотрела на
него снизу вверх, точно так же, как и сейчас. Тогда все было хорошо; сейчас
тоже будет хорошо.
Она взяла его за руку и пошла с ним вверх.
— Пойди найди брата, — шепнул Элли папа. Одной рукой он обнимал
маму, которая не сводила глаз с гроба дяди Уильяма. Руки ее, сложенные на
коленях, вздрагивали. — И скажи ему, чтобы он сейчас же шел сюда. Вот-
вот начнется служба.
Элли кожей чувствовала, что Джейк здесь, точнее, где-то ближе ко входу в
церковь. Она живо огляделась, подняла глаза и тихо ахнула — она увидела его:
Джейк сидел на хорах с племянницей тети Александры. Элли отвернулась и с
застывшим лицом уставилась в пространство. Она знала, что этим двоим мешать
нельзя.
— Иди скорей, — повторил отец. — Приведи Джейка.
—Я...Э... Ну...
Появился священник. Зазвучала органная музыка. Мама вздрогнула, словно
только что проснулась, и посмотрела вокруг покрасневшими усталыми глазами.
— А где Джейк? — спросила она.
Элли смотрела на родителей, безмолвно открывая рот. Она явно не знала, как
поступить. Отец сурово посмотрел на нее.
— Элли, — сказал он, выразительно растягивая ее имя.
Она, вздохнув, молча качнула головой в направлении хоров. Родители взглянули
туда.
— Боже мой! — выдохнула мама. — Они таки нашли друг друга.
Видит бог, я этого не хотела. Я не хочу, чтобы он сидел рядом с племянницей
Александры.
— Пусть хотя бы сегодня Уильям спит спокойно, — мрачно произнес
папа.
Мама повернулась к алтарю, как показалось Элли, пристыженная и больше ничего
не говорила.
Поднявшись наверх, они сели на скамью; его ноги уже доставали до пола, а ее
еще нет.
— Я знаю про камень, — осторожно сказала Сэмми. — Про камень,
из-за которого ты ненавидишь тетю Александру.
— Это не просто камень, это
Звезда Пандоры
. Он принадлежал нашей
семье еще с тех пор, когда в этих краях жили одни только индейцы. А тетя...
твоя тетя не отдает его нам.
— Меня ты тоже ненавидишь? — спросила Саманта.
—Нет.
— Тогда почему же ты злишься?
— Потому что ты — Дьюк, а мне не должны нравиться Дьюки.
— Моя фамилия Райдер. Мой отец служит в армии, в военной полиции, он
сержант Райдер, понял? Я не Дьюк.
— Дьюк. — Он грустно посмотрел на нее. — Потому что твоя мама
Дьюк.
— Моя мама хорошая!
— Я не говорю, что она плохая. Просто она сестра твоей тети. А твоя
тетя Дьюк.
— Тетя Александра и тебе тоже тетя, — запальчиво возразила
Саманта.
— Больше уже не тетя. С тех пор как дядя Уильям... — Голос его
прервался, он, нахмурившись, отвел глаза. — Послушай меня. Твоя тетя
хочет, чтобы ты принадлежала ей. Она мечтает, чтобы ты жила с ней как ее
дочь, потому что ты особенная, и она это понимает.
— Я вовсе не собираюсь жить с тетей Александрой. С какой стати? Мама с
папой меня никуда не отпустят, да я и не хочу от них уходить. — Она
посмотрела на него, желая убедиться, что он не шутит. Что за безумная мысль?
— Ты только не думай, что она тебе друг. Она — дурной человек. Она...
она как паук, и, если ты попадешь в ее паутину, она высосет твою кровь, ты и
моргнуть не успеешь.
— Ну, нет. Я тоже умею плести паутину. — Серьезно глядя на него,
она вытащила какую-то вещь из глубокого кармана своей длинной черной
юбки. — Вот, — тихо сказала она, впечатывая что-то в его
ладонь. — Это тебе.
Он смотрел на странный голубой квадратик, легко уместившийся у него на
ладони. В уголке было красиво, золотом, вышито
Р
. Они с Элл и не умели
делать такой тонкой работы, тем более когда были такие маленькие, как
Саманта:
— И ты все сделала сама? — воскликнул он.
— Конечно. — Она сжала губы и надулась, словно вопрос ее оскорбил.
— Я же говорю, ты особенная. — Он осторожно опустил подарок в
карман пиджака. И вдруг ниоткуда возникло название — Калифорния. Сердце
дрогнуло. Ее семья переедет в Калифорнию. — Мне очень нравится. А что
это такое?
— Не знаю. Но я долго над ним работала. Папа сказал, что это может
служить одеялом для клопа.
Джейк сунул руку в другой карман пиджака, где постоянно держал всякие
необходимые вещи — кусочки кварца и другие камни, которые помогали ему
чувствовать горы, достал свой любимый пурпурно-коричневый, с серебристым
отливом шероховатый камешек и протянул его ей.
— Возьми, это тоже рубин.
— Но ведь он не красный. Похож на простой камень.
— Многие рубины не красные. Я и не говорю, что это из дорогих, просто
он мой любимый. — Джейк взял камешек в рот, смочил слюной и пошлифовал
о рукав своего пиджака. — Смотри. — Поверхность камня замерцала
таинственным светом. — В нем есть шелк.
— Глупый, шелк — это такая ткань: У мамы была шелковая блузка, и моя младшая сестра ее порвала.
— Когда рубин светится изнутри, этот свет тоже называют шелком. А иногда шелк образует звезду.
— Я не вижу здесь никакой звезды.
— Сначала надо огранить и отшлифовать камень. И потом, может быть, в
этом — только самая середина звезды, такой большой, что лучи просто в нем не
уместились. И свет не выходит наружу. —
Вот так и мы с тобой
, —
подумал он, но сказать о своих чувствах было для него слишком сложно. Он
просто раскрыл ее ладошку и вложил в нее камень. — Я дарю его тебе,
чтобы у тебя всегда была... э... часть звезды.
Саманта прерывисто вздохнула от восторга и вдруг вспомнила о том, что мама
говорила о дяде Уильяме, который подарил тете Александре рубин.
— Ты уверен, что мне можно его принять? — подозрительно спросила
она. — С ним не получится, как с рубином тети Александры? Ты не должен
отдать его кому-нибудь другому?
— Нет. — Он отвернулся и посмотрел в сторону. Его щеки медленно
заливала краска. — Это тебе. Он твой навсегда. Как бы далеко ты ни
жила, хоть на другой планете. Хоть в Калифорнии.
— Откуда ты знаешь, что папу переводят в Калифорнию? — удивленно
спросила она.
— Я... где-то слышал, — быстро нашелся он. — Калифорния по
крайней мере в Америке.
Она раскрыла ладошку и пальчиком другой руки дотронулась до рубина.
— Это значит, что мы поженились?
Он помолчал минуту, потом решительно кивнул:
— Да, я думаю, так.
— Почему не возвращается Саманта? — резко спросила Александра
таким тоном, словно Франни никуда не годная мать. — Не надо было
отпускать ее одну.
— Она очень самостоятельна для своего возраста, — ответила Франни,
но все же беспокойно обернулась и обвела глазами заполненную народом
церковь. Франни напомнила себе, что у Александры горе, и не ссориться же с
ней на похоронах Уильяма.
— Ты обращаешься с ней как с подругой, а не как с ребенком, — не
замолкала Александра. — Ты даешь ей слишком много свободы.
— Алекс, она всего-навсего отправилась в туалет, а не в кругосветное
путешествие автостопом.
И тут Франни увидела, что на хорах за белыми перилами на скамье, не доставая
ногами до пола, сидела Сэмми, а рядом с ней — серьезный мальчик с необычно
черными волосами. Франни тотчас узнала и эти волосы, и чуть индейские черты
лица.
Что ж, Сэмми в нежном возрасте шести лет демонстрирует завидную силу воли и
целеустремленность. Она нашла и получила свою долгожданную награду. Франни
смотрела на дочь с восхищением, гордостью и некоторым страхом.
— Мам! — Громкий возбужденный шепот Тима заставил Франни быстро
отвернуться. Тим, дергая Александру за рукав, тоже смотрел на балкон. —
Мам, — повторил он, — Саманта наверху с Джейком.
Бледное лицо Александры превратилось в застывшую маску гнева. Она
обернулась, попутно успев облить Франни презрением, и устремила испепеляющий
взор на мятежную пару. Странное поведение несчастной вдовы заставило и
других посмотреть туда же. И вот уже почти вся церковь не сводит глаз с
Саманты и Джейка. Франни, быстро взглянув через проход, встретила холодный
взгляд Сары.
Юные преступники замерли, словно пара оленей, ослепленных фарами грузовика.
Франни схватила Александру за руку — точнее, за сжатый кулак. Александра
дрожала от ярости. Священник выступил вперед и начал говорить, но Франни
ничего не слышала, напуганная выражением лица сестры — смесь неистовой
ярости и необъяснимого страха.
— Они же никому не мешают, — тихо прошептала Франни. — Пусть
сидят там. Служба началась, успокойся, Алекс.
Но Александра, вырвав свою руку, вскочила на ноги. Ее голос — ее чудовищный
визг — разнесся по всей церкви:
— Саманта! Немедленно спускайся сюда! Безутешная вдова судьи
Вандервеера, ведущая себя столь неподобающе в середине заупокойной
службы, — от такого зрелища священник замолчал, будто подавился, орган
споткнулся на полуфразе, а сердца присутствующих едва не остановились.
Франни почувствовала, как по спине ее струится холодный пот.
Саманта чуть заметно покачала головой. Джейк смотрел на Александру
откровенно вызывающе. Казалось, их объединила какая-то невидимая сила; их
союз был настолько мощным и подлинным, что Франни не только не стала
проявлять материнскую волю — она залюбовалась, ей захотелось благословить
их.
Но чары развеялись — Александра встала со скамьи и помчалась по центральному
проходу. Франни побежала следом. Сара и Хью тоже были уже на ногах и спешили
за ними. Александру настигли почти у выхода. Франни загородила ей дорогу.
— Это моя дочь, — со странной горячностью сказала она. — Моя.
И я говорю, что она останется там. — И, переведя дух, добавила: —
Алекс, умоляю тебя, иди на место. Ты что, с ума сошла?
— Я его задушу! Я задушу этого ублюдка, он сидит с моей племянницей,
словно она его собственность!
Эти ее слова вызвали шок у всех, кто смог их расслышать. Разворачивалась
драма, на глазах у всех перерастающая в легенду, которую в Пандоре долгие
годы будут передавать из уст в уста.
Сара схватила Александру за руку.
— Ты погубила моего брата, погубила также верно, как если бы столкнула
его с лестницы собственными руками. И если ты хоть пальцем тронешь моих
детей, я,..
— Держи свое мерзкое отродье подальше, слышишь! Подальше от моей
племянницы! — Александра хотела вцепиться в Сарины плечи, Хью встал
между ними, а Франни изо всех сил пыталась оттащить сестру, обеими руками
ухватив ее за талию.
— Мы здесь, — раздался вдруг спокойный голос Джейка. Они с
Самантой стояли на нижней ступеньке лестницы.
Все застыли. Сара отпустила Александру и теперь с немым упреком смотрела на
них.
Две мудрых души, и смотрят на нас как на несмышленышей
— такая мысль
пришла неожиданно Франни.
Джейк искоса посмотрел на Саманту и сказал:
— Может быть, мы увидимся не скоро. Но не беспокойся. Я тебя найду.
— Ладно. Я буду ждать. — Со слезами на глазах Саманта улыбнулась
ему.
Саманта уехала — она вернулась с матерью в Германию. А ответственность за
скандал на похоронах дяди Уильяма неожиданно свалилась на плечи Джейка.
Говорили, что он якобы заманил Саманту на хоры, спрятал ее там и не
отпускал, отчего мама с тетей стали беспокоиться и пошли ее разыскивать.
Эта сплетня, как снежный ком, обрастала подробностями. Джейк вдруг оказался
похитителем детей, его стали побаиваться, ибо он мог оказать
дурное
влияние
. Его даже вызвали к директору, и тот говорил, что такие вещи ведут
впрямую к употреблению наркотиков, сожжению национального флага и уклонению
от военной службы.
В приемной доктора Рейнкроу пациенты косились на него, когда он по субботам
приносил отцу ленч. Пресвитерианский пастор прочел проповедь о падении
морали среди юношества, а баптисты прислали в Коув одну из своих прихожанок,
чтобы предложить маме отправить Джейка в их летний лагерь.
Родители не сердились на него и мало обращали внимания на нелепую шумиху в
городе. Мама ведь тоже сорвалась в тот день, все видели, что еще немного — и
она бы полезла в драку со вдовой своего брата. Теперь ссора с Уильямом
выглядела совсем в другом свете, и мама не могла себе простить, что столько
не успела сказать Уильяму при жизни, не успела столько для него сделать.
Джейк и Элли часто теперь слышали в гостиной среди ночи приглушенные голоса
родителей и мамины всхлипывания.
В кабинете адвоката дяди Уильяма Джейк через стол пристально смотрел на свою
тетку. Элли сидела рядом с ним и тоже на нее смотрела. Потом сидела мама с
каменным лицом, с полными презрения глазами. Папа, большой и спокойный,
держал ее руку в своей и поглаживал чуткими пальцами — процедура чтения
завещания должна была пройти мирно.
Джейк перевел взгляд на двоюродного брата. Его светло-рыжие волосы
курчавились надо лбом, глаза были потухшие и потерянные. Тощий, веснушчатый,
он то и дело принимался нервно грызть ногти. Всего-то год разницы, но Джейк
выглядел гораздо взрослее. В своем черном костюмчике Тим был похож на
ребенка, одетого, чтобы играть роль банкира в школьном спектакле.
Он не должен знать, что на самом деле случилось с его отцом, — мрачно
думал Джейк. — Мы не можем рассказать ему правду о его матери. Ведь она
теперь у него одна-единственная
.
Адвокат дяди Уильяма читал список пожертвований: юридические книги —
городской библиотеке; дары двум храмам; участок земли под спортплощадку.
Затем пришла очередь родных и близких: папе — серебряные карманные часы,
Джейку — великолепное старинное ружье, Элли — комплект хрустальных ваз...
Напряжение росло; казалось, в этом облицованном темными панелями кабинете с
каждой минутой становится все меньше воздуха. Мама сидела на кончике стула,
глядя в пространство. Перед тем как ехать сюда, она сказала, что не ожидает
от брата никакого наследства и едут они лишь потому, что это последний долг
перед ним.
В списке, который зачитывал адвокат, мама не упоминалась. Наконец,
откашлявшись и разгладив листы в кожаной папке, он произнес многословную
тираду, смысл которой сводился к тому, что все остальное свое имущество
покойный оставляет тете Александре и Тиму. Тетя Александра вздохнула,
прикрыла глаза и прижала пальцы к губам, словно безмолвно благодаря дядю
Уильяма.
Джейк обиделся за маму — он не мог понять, для чего дяде Уильяму было надо,
чтобы она все это выслушивала.
— С единственным исключением, — добавил вдруг адвокат и сделал
паузу. Эта секунда ожидания показалась невозможно долгой. Адвокат посмотрел
на маму и прочел: —
Я прошу прощения у своей горячо любимой сестры и
завещаю ей то, что всегда ей принадлежало, — рубин Звезда Пандоры
.
— О, Уильям, — тихо сказала мама и закрыла лицо руками.
Тетя Александра вытаращила глаза, ее руки конвульсивно сжались в кулаки.
Папа, успокаивая, обнял маму. Элли, открыв рот, повернулась к брату; они
обменялись удивленными взглядами. Тетя Александра с нескрываемой ненавистью
смотрела на маму. Мама подняла голову и ответила взглядом победительницы.
— Ты оттолкнула от моего брата всех, кто любил и уважал его, —
ледяным голосом произнесла мама. — Ты думала, что полностью подчинила
его себе. Но нет! Боже мой, из-за тебя ему было так трудно сделать то, что
он считал правильным, — для этого ему пришлось умереть.
Тетя Александра опустила кулак на стол и медленно разжала пальцы.
— Какая ты жадная, Сара. Из-за какого-то украшения твой брат умер в
ссоре с тобой.
— Я бы выбросила этот камень в пропасть, если бы это могло вернуть
Уильяма. Сомневаюсь, что ты можешь сказать о себе то же самое. — Мамин
взгляд упал на Тима; Тим выглядел жалко. — Я позволила тебе низвести
себя до твоего уровня. Вот в чем я виновата. Но, теперь все кончено. У тебя
остается дом, в котором я выросла, и все остальное. Тим этого заслуживает.
Но, ради моих детей, и их детей, и детей их детей, — отдай мой рубин.
Джейк и Элли почти сползли со стульев. Папа тихо сказал:
— Я заеду в Хайвьо, чтобы забрать его. Если бы мои предки знали,
сколько несчастий он принесет, они бы спрятали его подальше от рук
человеческих.
Тетя Александра, не моргая, смотрела на них.
— Он мой! Уильям подарил его мне. Ты, значит, думаешь, что победила. И
теперь каждый может тыкать в меня пальцем. Вот она, и богатая, и белая, а
недостойна носить имя Вадервеер. Уильям подарил мне этот рубин, чтобы всем
было ясно мое положение в обществе. Чтобы меня здесь уважали! И никто, даже
его родная одуревшая от жадности сестрица, не отнимет у меня этот рубин!
— Тебя здесь никогда не будут уважать, — устало ответила
мама. — И единственное, чего мне жаль, — это его поруганной чести.
Ты — грязное пятно на ней, которое, увы, ничем не смоешь.
Тетя Александра пожала плечами, вдруг успокоившись, будто нашла единственно
верное решение.
— Я похоронила рубин вместе с ним.
Мама вскрикнула. Папа откинулся на спинку стула, щека у него дергалась.
Джейк так пристально смотрел на тетку, что глазам стало горячо. Элли тихо
пискнула. Мама вцепилась руками в край стола, папа еле слышно процедил что-
то сквозь зубы и обнял ее за плечи. У Джейка перед глазами все плыло.
Тим, всеми забытый, как снятая с руки кукла — рыжие волосы, меловое лицо,
круглые глаза, — вдруг пода...
Закладка в соц.сетях
