Жанр: Любовные романы
Поцелуй вампира: Вампирвилль
...ветила я, прямо как отличница на уроке.
— Сегодня ночью Тревору ничего не грозит, чего нельзя сказать о нас.
Александр задумался. Видимо, его мнение насчет нашего плана переменилось.
— Тебе лучше не заходить на кладбище. Там освященная земля. Ступив на нее, ты окажешься под угрозой.
— Ты хочешь сказать, что доставил меня почти на самое место преступления, а
теперь не дашь снять отпечатки пальцев или на худой конец оставить свои?
— Ты будешь в безопасности, только оставаясь снаружи, — заявил он и ласково
убрал упавшие волосы с моего лица.
Александр полез через ворота, а я неохотно осталась на месте, переминаясь на
траве с ноги на ногу и ощущая досаду оттого, что от меня ускользает
единственное и последнее приключение в жизни. Мне не было никакого смысла
торчать здесь. Вдвоем с Александром мы могли бы осмотреть куда большую
территорию, а времени на это затратили бы меньше. Кроме того, если Джаггер
по-прежнему считает меня вампиром, значит, для меня естественно находиться
на кладбище, а не за его пределами.
Силуэт Александра, едва различимый на расстоянии, грозил и вовсе пропасть из
виду. Я не выдержала, быстро перебралась через ворота и припустила за ним.
Стараясь двигаться среди надгробий бесшумно, как привидение, я приблизилась
к окутанной тенями фигуре и, к своему изумлению, обнаружила, что это
памятник.
Моего гота нигде видно не было.
— Александр! — позвала я.
Хотелось бы знать, куда это он подевался, да так быстро. Может быть,
завернул за сарайчик кладбищенского сторожа? Я обежала сарай, но с задней
стороны обнаружила только брошенную лопату.
— Александр! — снова позвала я.
Я продолжала идти в сторону надгробия баронессы. Ведь Александр, осматривая
кладбище, вполне мог навестить могилу своей покойной бабушки. Однако,
подойдя к каменному памятнику, я увидела лишь любопытную белку, пошла дальше
и вскоре заметила под плакучей ивой свежую пустую могилу. Земля вокруг нее
была насыпана кольцом, по знакомому мне образцу. Могильщики так не делают,
они сваливают землю в кучи. Осторожно, на цыпочках, я стала подкрадываться
еще ближе. Возможно, в яме находился гроб Джаггера, а сам он мог сидеть на
крышке и дожидаться, когда какой-нибудь смертный угодит в его ловушку.
Я набрала в грудь воздуха и заглянула в могилу. Она была пуста. Ни тебе
гроба, ни клыкастого тинейджера.
Где же Джаггер и, что важнее, где Александр? Вокруг меня простирались три
акра освященной земли городского кладбища, на котором я сотни раз устраивала
пикники, чувствуя себя здесь так же уютно, как у себя дома. Однако сегодня я
поняла, что допустила, возможно, величайшую ошибку в моей жизни. Александр
был прав, когда велел мне ждать за кладбищенскими воротами. Если Джаггер
таится в тени, то ему ничего не стоит вонзить в меня клыки еще до того, как
мой любимый вообще узнает о том, что я не стою за кладбищенской оградой. У
меня имелся газовый баллончик, но не было уверенности в том, что он поможет
против вампира.
Я запустила руку в сумочку, нащупала потными пальцами контейнер с чесноком и
на цыпочках двинулась между надгробиями.
— Александр! — прошептала я.
Единственным ответом было завывание ветра.
Я развернулась в сторону входа на кладбище, который едва виднелся отсюда.
Припустив туда со всех ног, можно быстро выскочить за ворота, но
сомнительно, что мне удалось бы обогнать вампира, обернувшегося летучей
мышью. Но выбора, похоже, не оставалось. Я опять набрала воздуха, но не
успела сделать и первый шаг, как сильная рука схватила меня за плечо.
— Отпусти! — завопила я и развернулась, отбрасывая ее одной рукой и держа
контейнер с чесноком в другой.
— Не надо! — раздался возглас.
Я замерла.
— Ты что здесь делаешь? — сердито спросил Александр. — Кому было сказано
ждать у входа?
— Я и ждала, но терпение кончилось.
— А мне удалось кое-что найти, — заявил он и повел меня в глубину кладбища,
где высился одинокий высохший сикомор.
У подножия дерева лежал коричневый сверток. Александр поднял его и показал
мне. На нем каракулями, от руки, было написано:
Джаггер
Максвелл
. В верхнем левом углу красовался штамп
Гроб-
клуб
. Это был тот самый ночной клуб готов, в котором я впервые
встретила Джаггера.
Коробка была открыта, как будто разорвана зубами, острыми словно бритвы.
Александр открыл ее пошире и показал мне содержимое.
Это была шкатулка, полная хрустальных, оловянных и серебряных амулетов с тем
сладким алым нектаром, которого так жаждут вампиры. Кровь тех самых
посетителей
Гроб-клуба
, которые, как я сама видела, носили эти штуки на
шее в качестве безобидного украшения, стала питательным средством для юных
вампиров.
— Здесь нет
Гроб-клуба
, чтобы надежно спрятаться, — пояснил Александр. —
Джаггер не может допустить, чтобы его застукали, иначе ему придется поскорее
уносить ноги. Скрытность для него способ самосохранения.
Он осмотрел амулеты с видом ребенка, глазеющего на торговый автомат со
жвачкой, и, вместо того чтобы вернуть коробку под дерево, спрятал ее к себе
в рюкзак.
— Подождем здесь, пока они не вернутся?
Александр схватил меня за руку.
— Они не вернутся.
— Откуда ты знаешь?
— Здесь только одна пустая могила. А ему теперь нужны две.
Когда мы торопливо шли через кладбище, я воображала себе Джаггера, сидящего
под мертвым деревом в задней части кладбища и ждущего прибытия Луны из
Румынии. Он посасывал кровь из амулетов, как авиапассажиры спиртное из
маленьких бутылочек, и прикидывал, где бы им разместиться.
— А почему бы нам не продолжить поиски Луны? — спросила я, когда мы
направлялись к моему дому по дороге, проходившей позади городского кладбища.
Мне вовсе не хотелось бросать охоту на вампиров. Но Александр вышагивал, и
не думая взять меня за руку. Он засунул руки в карманы, и вид у него был
необычно холодный и отстраненный.
— Думаю, кладбищенские приключения для тебя на сегодня закончились, — резко
ответил мой гот.
— Ты сердишься из-за того, что я тебя не послушалась? — спросила я, всерьез
обеспокоившись.
Александр остановился и повернулся ко мне.
— Ты подвергаешь себя смертельной опасности. Я хочу лишь одного — чтобы тебе
ничто не угрожало.
— Но ведь если Джаггер считает меня вампиршей, то на кладбище я была в
большей безопасности, чем, например, здесь, — заметила я, прижимаясь к нему.
— Может быть, ты и права. Но...
Александр сложил руки на груди, прислонился к внедорожнику, припаркованному
на обочине, и уставился на луну.
Одно дело — раздражать родителей образом принцессы тьмы и поздними
возвращениями или заставлять Беки перелезать через ворота особняка да
удирать с уроков в кино, и совсем другое — огорчить единственное существо на
свете, которое так много для меня значит. Мне стало не по себе.
— Зря я тебя не послушалась, — признала я.
Александр убрал руки в огромные карманы своих мешковатых брюк, но по-
прежнему отводил глаза.
— Пойми, мне так хочется быть частью твоего мира, — заявила я. — Я мечтаю
переживать все приключения вместе с тобой.
Александр смягчился и мягко взъерошил мои волосы.
— Ты уже стала частью моего мира, — сказал он, и его бледное лицо осветилось
улыбкой. — Тебе это известно. Я просто прошу тебя быть осторожной.
— Понимаю. Я просто не хочу с тобой расставаться даже на миг, но буду
стараться.
Александр взял меня за руку и увлек дальше по улице, мимо домов, деревьев и
почтовых ящиков.
— Ладно, теперь мне нужно придумать план.
— Что я обожаю, так это планы. Когда начнем?
Александр не ответил. Он вел меня к моему дому, целиком погруженный в
раздумья.
— Эй, я хочу еще погулять, — заныла я, заглядывая в его полуночные глаза. —
Ведь мы можем быть вместе только с наступлением темноты.
— Я знаю, но...
— Дневное время без тебя кажется мне вечностью. Учителя изводят меня своим
невыносимым занудством, одноклассники отвергают, а родители позабыли, какими
они были в юности, превратились в успешных деловых людей и на дух не
переносят черную губную помаду.
— Да, у меня все то же самое, — признался Александр, остановившись у нашей
подъездной дорожки. — Разница только в том, что для тебя невыносимо долго
тянутся дни, а для меня — ночи. Ты тоскуешь при свете солнца, а я при свете
звезд и луны отираюсь у тебя под окошком, воображая, что тебе сейчас снится.
Я почти разучился наслаждаться темнотой.
Вместо того чтобы двинуться по тропке, ведущей к крыльцу, мы с Александром
пошли по подъездной дорожке. Он проводил меня на наш задний двор.
— Мы не позволим Джаггеру испортить нам ночь! — воскликнула я.
— Нам нужно быть очень осторожными, — предупредил он. — Но ты права, я еще
не готов попрощаться. Нет, пока еще нет.
Неожиданно над гаражом вспыхнул фонарь — детектор движения, — высветив
подъездную дорожку, баскетбольное кольцо Билли, мамин внедорожник, смертную
девушку и ее возлюбленного-вампира.
— Нет! — воскликнул Александр, мгновенно прикрыл руками бледное лицо и
отступил в тень.
— С тобой все в порядке? — вскричала я, всматриваясь во тьму.
Ответа не последовало. Я устремилась за ним к ограде, отделявшей наш участок
от соседей с восточной стороны. Через некоторое время глаза мои
приспособились к мраку, но Александра я так и не увидела.
— Александр, где ты? Тебе не больно?
Я услышала над проводами позади себя хлопанье крыльев и повернулась на звук,
удалившийся за подъездную дорожку, в противоположном от меня направлении, и
двинулась через двор, когда со стороны кустов, росших у западной стороны
забора, раздался шорох.
Передо мной стоял Александр.
— Как ты добрался сюда так быстро? — с любопытством спросила я, хотя уже
знала ответ. — Круто. Прямо как супергерой.
Александр отряхнул пыль со своих черных джинсов.
— С тобой все в порядке? — спросила я и, не дождавшись ответа, оказалась в
его объятиях.
— Сейчас да, потому что ты со мной, — ответил он, поглаживая мои волосы.
— Я забыла...
— Я не растаял и вполне способен выдерживать легкий свет свечей или даже
ламп, но резкие вспышки мощных светильников причиняют мне боль.
— Мне и в голову... — начала было я, но он отстранился и приложил ледяной
указательный палец к моим черным губам.
— Снаружи мне лучше думается, — сказал он и поднял глаза к небу. — С тобой
рядом, под звездами. Но времени у нас мало.
Он повел меня к шатким деревянным качелям, которые мы с Билли давно
переросли, но родители так и не удосужились их убрать.
— Я здесь уже целую вечность не бывала, — призналась я, чувствуя, что к моей
бледной коже приливает краска возбуждения.
Ведь мне впервые выпала возможность поделиться с кем-то воспоминаниями о
моем одиноком детстве.
— Вон там я хоронила своих Барби. — Я указала на земляной холмик под дубом.
Мы, каждый сам по себе, уселись на бледно-желтые пластиковые сиденья. Я
начала раскачиваться, но Александр остался на месте. Он подбирал веточки да
швырял их в кусты, словно таким манером отгонял Джаггера.
— Что-то не так? — спросила я, встав и шагнув к нему.
Александр привлек меня к себе.
— Мне трудно расслабиться, зная, что Джаггер с Луной затевают месть.
— Давай попробуем поставить себя на их место. Если они не на кладбище, а
Гроб-
клуба
в Занудвилле нет, то где они могут находиться?
— Я знаю, что мы с ним оба вампиры, но инстинкты у нас разные. Он видит мир
в черном и кроваво-красном цвете, а для меня существуют и все остальные
краски.
Я взяла его за руку и нащупала паучье колечко.
— То, что вы с Джаггером оба вампиры, вовсе не делает вас одинаковыми. Вот
мы с Тревором оба люди, но общего у нас очень мало. Мы во всем
противоположны, — решительно заявила я.
Александр улыбнулся.
— Я просто хочу проводить темное время с тобой, а не убивать его, размышляя
о Джаггере.
— Это все я виновата, — призналась я. — Эх, ну что меня понесло в
Гроб-
клуб
? Из-за этого я навела Джаггера на тебя, а Луну — на Тревора.
— Ни в чем ты не виновата. Это все я. Скажи я Луне
да
на кладбищенском
обряде, и ничего этого не было бы.
— Ага, и мы с тобой не могли бы быть вместе. А это самое главное.
— Ты права, — сказал Александр и усадил меня на колени. — Но теперь мы имеем
дело с проблемой пары вампиров.
Он легонько раскачивал качели туда-сюда. На ночном небе мерцали звезды, в
воздухе витал приятный аромат мужского одеколона. Казалось, что цикады поют
для нас, и тут в моей комнате зажегся свет.
— Кто это у меня там? — возмутилась я.
Билли подскакивал перед окном спиной к нам, крепко обхватив себя руками. С
того места, где мы находились, это выглядело так, будто он раскачивался на
качелях в обнимку с девушкой. Александра рассмешило кривляние моего братца.
— А ну вон из моей комнаты! — рявкнула я.
Билли держал на руках Кошмарку и замахнулся на меня ее лапкой.
— Отпусти ее! Ты от нее блох нахватаешься! — закричала я.
— Да он просто хочет привлечь твое внимание, — сказал Александр, притормозив
качели ногой и обхватив меня рукой, как ремнем безопасности. — Это же
здорово. Он тобой восхищается.
— Он? Восхищается?
— А как иначе, когда у него самая классная сестра на свете!
Я повернулась к Александру и припала к его губам. Проведя всю жизнь на
положении отверженной, я никак не могла привыкнуть к тому, что кто-то
находит меня даже не просто нормальной, а классной, хотя и встречалась с
моим готом уже не первый месяц.
— Уже поздно, — заметил он, взял меня за руку и повел к дверям моего дома. —
Тебе надо отдохнуть, пока я буду выяснять, где Джаггер.
— Ночь только началась, — возразила я.
— Не для тех, кому к восьми утра в школу.
— Там и без меня прекрасно обойдутся, — пожала я плечами.
Александр улыбнулся моему упрямству, но потом сделался серьезным.
— Джаггер где-то здесь. Он прячется в каком-то темном безлюдном убежище, где
хватает места для двух гробов. — Когда мы дошли до моего крыльца, он
продолжил: — Надеюсь, ты понимаешь, почему я должен искать их один?
— Только потому, что сегодня вечером я перелезла через кладбищенскую ограду?
— Я не могу допустить, чтобы ты снова подверглась опасности.
— Но я не могу проводить без тебя не только дни, но и ночи. Да и тебе я
нужна. Ты без меня как Бэтмен без Робин. Все страшные тайные места в нашем
городке я знаю наперечет.
— Так-то оно так, но...
— Это еще почему?
— Я без тебя скорее как Гомес без Мортисии. — Он подмигнул.
Я прильнула к нему и крепко сжала в объятиях.
— Встретимся на закате, — смирился он. — И ты покажешь мне эти твои страшные
местечки, до которых такая охотница.
Александр поцеловал меня тем долгим поцелуем, от каких у меня подгибались
коленки, а сердце трепыхалось, как летучая мышь.
Я отперла дверь.
— До заката, — промолвила я в романтическом экстазе, медленно повернувшись к
нему.
Но Александр, как и подобает великому вампиру, уже исчез.
Чуть позже я сидела в большом мягком черном кресле и описывала в дневнике
события сегодняшнего вечера. Мысли о Джаггере и Луне не давали мне покоя.
Воображение рисовало эту парочку, кружащую в небе над Занудвиллем. Они
рассматривали горожан, проезжающих в транспорте, играющих в гольф или
перекусывающих в ресторанах под открытым небом и выглядящих с высоты полета
летучей мыши совсем крошечными.
Я представляла себе близнецов в подземелье, Джаггера с его тарантулами,
Луну, наряжающуюся в платья из паутины. За окном что-то заскреблось.
Кошмарка вспрыгнула на компьютер и зашипела в темноту.
Я подбежала к окошку и тихонько позвала:
— Александр? — но ничто снаружи не указывало на присутствие ни людей, ни
вампиров.
Я задернула занавески и взяла взбудораженную Кошмарку на руки. Там, под
ночным небом за моим окном, мог притаиться любой вампир, я и знать не могла,
кто именно. Конечно, их можно было отпугнуть, положив на подоконник чеснок,
но ведь это значило бы отогнать и того вампира, которого мне хотелось
привлечь.
4
— У меня грандиозные новости! — воскликнула я следующим вечером, едва
Александр открыл дверь особняка.
Он был в черной футболке
Эллис Купер
и мешковатых штанах того же цвета.
Его темные глаза выглядели усталыми.
— Что-то не так, дорогой?
— Прошлой ночью я чуть ли не до самого рассвета осматривал город, — начал
он, когда мы присели на ступеньках парадной лестницы, покрытых красным
ковром. — Я залез в пустую церковь, побывал на заброшенной ферме, где мы
нашли Кошмарку, заглядывал даже в высохший колодец, но и там не нашел
ничего, кроме старого ведра. Весь день из-за этого не спал, голова
раскалывается. А у тебя что за новости?
— Тревор заболел и не будет ходить в школу целую неделю. Вдобавок ему
придется пропустить тренировки и игры. А пока он не кажет носа наружу,
Джаггеру и Луне будет непросто затащить его на освященную землю.
Усталое лицо Александра оживилось.
— Здорово! У нас будет больше времени на то, чтобы найти Максвеллов, прежде
чем они найдут его. Но нам все равно нужно действовать быстро. Чем дольше
Джаггер с Луной будут ждать Тревора, тем сильнее станет их голод в
буквальном смысле слова.
— Весь урок алгебры я составляла список мест, где они могли бы прятаться.
Очень непростое дело. В этом конфетном городке не так уж много укромных
местечек. Я насчитала десять, с учетом и нашего кабинета алгебры.
— Где список? — осведомился Александр с интересом.
— Беда в том, что мистер Миллер заметил, что я пишу что-то совсем не то, не
собираясь выяснять, чему равно икс плюс игрек, и отобрал у меня тетрадку.
— Ладно. Я нашел место, которое нужно проверить. Но ты должна пообещать
мне...
— Что буду любить тебя вечно? Это запросто, — сказала я, пробегая пальцем по
одной из английских булавок, украшавших его брюки.
— Пообещай мне, что не станешь рисковать.
— Это легче сказать, чем сделать.
Он отстранился.
— Тогда тебе придется остаться здесь.
— Ладно, — смирилась я. — Будь по-твоему.
— Это не освященная земля, так что ты будешь в относительной безопасности,
но все равно держись поближе ко мне.
— Об этом меня и просить не надо. А куда мы направляемся?
— На заброшенную фабрику. Это сразу за городом.
— На комбинат Синклера? А ведь точно — там темно, пустынно и хватит места на целое кладбище гробов.
Александр завел
мерседес
, и мы отбыли в наше
Таинственное магическое
путешествие
. Оставив позади Бенсон-Хилл и нашу драгоценную школу, мы
проехали через деловой центр, миновали железнодорожный переезд и оказались
на той стороне, которую завсегдатаи загородного клуба называли
не той
.
— Нам туда, — напомнила я Александру, указывая на крытый мост.
Мы переехали ненадежный мостик и гнали к заброшенной фабрике по извилистой
темной гравийной дороге, тонущей в тумане, пока фары
мерседеса
не
высветили знак
Проезд запрещен
.
Комбинат Синклера, раскинувшийся на площади в тридцать пять акров, окружали
деревья, разросшиеся кусты и сорняки. С западной стороны находился мутный
застойный пруд, пополнявшийся нечастыми дождями. Даже аромат множества
полевых цветов не мог перебить его резкого запаха. В сороковые годы, во
время войны, фабрика процветала за счет военных заказов, выпуская армейское
обмундирование и давая работу сотням жителей Занудвилля, но труба из
красного кирпича, некогда горделивая, давно уже не дымила.
Сразу после войны фабрику купила полотняная компания, но в конце концов она
не выдержала конкуренции, обанкротилась и была закрыта. Комбинат Синклера
нависал над Занудвиллем словно вялое, безжизненное чудовище. Половина
фабричных окон была выбита; чтобы отмыть вторую, потребовалось бы несметное
количество галлонов
Виндекса
. Полицейские машины привычно патрулировали
территорию, пытаясь отвадить любителей граффити от тридцати акров площадей,
подходящих для самовыражения.
Александр припарковал
мерседес
возле нескольких ржавых мусорных баков.
Стоило нам выйти из машины, как издалека донесся лай. Мы насторожились и
огляделись. Возможно, это был Джаггер, с него станется и залаять. А
возможно, бродячие собаки учуяли моего возлюбленного.
Поговаривали, что, когда фабрика только начала работать, произошел
несчастный случай. Грузовой лифт сорвался, свалился в шахту и убил
нескольких рабочих. По всему Занудвиллю ходили слухи о том, что, проезжая
мимо в лунную ночь, можно услышать их жалобные стоны.
Но лично я слышала только завывания актеров, завернутых в простыни, когда
еще маленькой девочкой побывала здесь с родителями на представлении
Дома с
привидениями
.
— Добро пожаловать в дом с привидениями, — объявила я, направляясь к
перекошенной железной двери.
Над ней виднелась надпись:
Войди, если посмеешь
,
нанесенная распылителем в незапамятные времена в честь празднования
Хеллоуина. Александр посветил фонариком. Я открыла дверь, и мы вошли внутрь.
На бетонных стенах краской из баллончиков было написано несколько
юмористических эпитафий.
Мы с Александром осторожно пробрались через заброшенные боксы и вступили на
основную территорию фабрики. На семидесяти пяти тысячах квадратных футов
территории не осталось ничего, не считая пыли и мусора. Круглые
обесцвеченные пятна на деревянных полах обозначали места, где раньше стояли
машины, большая часть стекол была выбита бейсбольными битами вандалов или
птицами, не заметившими преграды.
— Сюда проникает слишком много дневного света, — сказал Александр, указывая
на окна. — Посмотрим в другом месте.
Он галантно, словно викторианский джентльмен, подал мне руку и при свете
фонарика помог спуститься по двум пролетам лестницы.
Мы прошли через помещение, служившее, должно быть, раздевалкой для
персонала. Эта комната, лишенная окон, выглядела прямо-таки созданной
специально для вампиров. У стен сохранилось несколько металлических
шкафчиков и даже деревянных скамеек, но в целом это место превратилось в
свалку для всяческого мусора вроде пустых жестянок, мешков и старых
велосипедных покрышек. А вот гробов здесь не наблюдалось.
Подвал был гигантским, холодным и сырым. В его центре, как мамонты, высились
несколько печей. Глядя на них, легко было представить, как оглушительно
ревело пламя в их жерлах. Сейчас металлические заглушки проржавели, а
некоторые и вовсе валялись на бетонном полу.
— Сюда бы чуть побольше паутины, пару привидений, и получилось бы классное
местечко, — сказала я.
— За эту пару сойдем мы, — отозвался Александр, прижимая меня к себе.
— Вот местечко для твоего мольберта. — Я указала на пустой угол. — Да и для
всех твоих картин тут места предостаточно.
— Можно сделать полки и расставить на них всю твою коллекцию
Хэлло, Бэтти
.
— Ага, и притащить сюда здоровенный телик, ужастики смотреть. Я бы не ходила
в школу, а темень тут стоит двадцать четыре часа в сутки.
— Нам здесь не надоедали бы ни пижоны-футболисты, ни мстительные вампиры,
вообще никто, — с улыбкой сказал Александр.
Тут мы снова услышали звук, похожий на лай.
— Что это? — спросила я.
Александр поднял бровь и прислушался.
— Пойдем-ка лучше отсюда.
Он подал мне руку и повел из подвала к передней части здания. В маленькой
нише Александр обнаружил другую лестницу, по которой мы поднялись на главный
этаж. Пока он исследовал офисные помещения, я обозревала загроможденный
ящиками коридор, окошко, прикрытое листом картона, и огромный грузовой лифт,
сделанный еще в каменном веке. Я убрала с окна картон, чтобы свет с улицы,
пусть и очень слабый, осветил подъемник. Тяжелая металлическая дверь была
наполовину открыта, что позволяло заглянуть внутрь. Но стоило мне оказаться
в лифте, как я услышала страшный скрежет, а когда развернулась, дверь
закрылась, отрезав меня от света. В кромешной тьме я не видела даже своих
рук.
— Александр, выпусти меня! — крикнула я. — Я в лифте!
Я пошарила по боковой панели, надеясь найти и нажать кнопку, но эта
поверхность оказалась гладкой, а вот на примыкающей стенке мои пальцы
нащупали что-то вроде рычага. Я попыталась потянуть за него, но он не
подался.
Вообще-то меня всегда привлекали темнота и замкнутое пространство, но сейчас
я оказалась в ловушке. В голове зародились печальные мысли о не
...Закладка в соц.сетях
