Жанр: Любовные романы
Поцелуй вампира: Вампирвилль
...й удалось заманить его на городское кладбище. Может
быть, сейчас Тревор уже спит в красно-белом гробу?
Действовать следовало быстро.
Большую часть своей жизни я провела, пробираясь и прокрадываясь то куда-то,
то откуда-то. Это касалось родного дома, особняка, городского кладбища, да и
начальной школы. Но вот в нашей средней школе порядки были как в Алькатрасе,
а потому мне, простой смертной, не обладающей способностью обращаться в
летучую мышь, выбраться из нее представлялось весьма затруднительным.
По распоряжению директора у обоих входов на территории дежурила охрана.
Учеников не выпускали из здания даже в большую перемену. Оставалось только
окопать территорию рвом и запустить туда акул, но раз ускользнуть было
невозможно, следовало получить право уйти открыто.
Я открыла дверь школьного медпункта и обнаружила в комнате ожидания еще трех
таких же умников, как я, чихающих, кашляющих, сморкающихся и жаждущих
освобождения от занятий. Видя, что дело долгое, я достала дневник и стала
вносить в него свои заметки, чтобы хоть как-то скоротать время.
Вскоре перед нами появилась медсестра Уильямс, отвечавшая за здоровье
школьников и разделавшаяся с предыдущими больными. Постоянно имея дело с
простудами, аллергиями и прочими хворями, она отличалась полнейшей
невосприимчивостью к недомоганиям и выглядела так, словно вышла из
гимнастического зала, а не из смотрового кабинета.
Медсестра Уильямс пригласила меня в кабинет, открыла стеклянный шкафчик,
извлекла оттуда градусник, чтобы измерить мне температуру, а через минуту
проверила результат.
— Как я и думала.
— Я больна?
— Полагаю, это тяжелый случай синдрома невыполненного домашнего задания. По
весне так просто поветрие подобной заразы.
— Но я чувствую себя ужасно!
— Думаю, тебе просто нужно спать по ночам.
— А я думаю, мне нужно домой, — прохрипела я. — У меня болит живот, голова,
да и горло саднит.
Всю эту тираду я произнесла в нос, словно он был заложен.
— Мы не можем освободить тебя от занятий, раз у тебя нет температуры, —
заявила медсестра, убирая термометр в стеклянный шкафчик.
— А вы о профилактике ничего не слышали?
— Ты выглядишь так, словно не выспалась. Ладно, тебе нужно получить
разрешение от директора.
Здорово. Первое препятствие было взято. В кабинет директора я вошла с
запиской от медсестры Уильямс и с порога начала чихать и кашлять.
— Надо же столько болеть! — проворчал он, уставившись в мое личное дело. —
Все нормы превышены. Сто тридцать дней из ста сорока.
— Может быть, еще один день станет волшебным?
— Да, выглядишь ты ужасно, — сказал он и подписал освобождение от уроков.
— Спасибо, — саркастически произнесла я.
Такая степень убедительности мною даже не планировалось.
— Мне очень жаль, Рэйвен, — сказала мама, выводя свой внедорожник на
подъездную дорожку. — Мне до смерти неохота оставлять тебя одну, но
необходимо быть на встрече, которая назначена уже давно.
Она довела меня до двери и обняла, перед тем как я вошла внутрь.
— Мне уже лучше, — успокоила я ее.
Я закрыла дверь и, как только увидела, что мама отъехала, подхватила свои
обычные вампирские детекторы, то есть чеснок и складное зеркальце,
принадлежащее Руби из туристического агентства
Армстронг
, и отправилась
прямиком к Тревору.
Неудивительно, что вампиры не рискуют высунуться на дневной свет. Я мечтала
о благодатной тени деревьев, тенистых облаках и с нетерпением ждала, когда
воцарится приятная вечерняя мгла, поскольку успела вконец измучиться под
жарким солнцем, опалявшим мою бледную кожу, пока добралась до дома
Митчеллов. Напротив большого гаража, рассчитанного на четыре машины, был
припаркован пикап с надписью
Фергюсон и сыновья
. Я
прислонила велосипед к боковине крытого крыльца и позвонила в дверь. Ответа
не последовало, и я позвонила снова.
Неожиданно из гаража вышел невысокий пожилой мужчина со стремянкой в руках.
— Привет, мистер Фергюсон, — окликнула я знакомого маляра. — Тревор дома?
Пожилой работник посмотрел на меня не без удивления.
— Это я, Рэйвен, — сказала я и сняла очки.
— А, Рэйвен, привет. Почему ты не в школе?
— У нас обеденный перерыв.
— Вот уж не знал, что вас, школьников, теперь распускают на обед по домам.
Давно это, конечно, было, но в мое время ничего подобного никому и в голову
не приходило. Вот, как сейчас помню...
— Знаете, я бы с удовольствием все это послушала, но боюсь, что у меня не
так много времени.
— Я только что отправил своих сыновей за обедом. Знать бы, что ты придешь...
— вежливо начал он.
— Это очень любезно, правда, но мне позарез нужно увидеть Тревора.
— Не лучший денек ты для этого выбрала, это уж точно. Он у себя в спальне, с
рассвета не вставал.
С рассвета? Что бы это значило?
— Ладно, я только на минуточку, — сказала я, норовя бочком пройти мимо него
к гаражу.
Мистер Фергюсон поставил лестницу.
— Рэйвен, туда нельзя.
— Но почему? Мне ведь нужно, — жалобно промяукала я.
Конечно, откуда ему знать, что я занималась спасением всего Занудвилля?
— Не положено. Я на работе. Это было бы нарушением контракта.
Ха! Подумаешь, контракт! Похоже, тут много чего придется нарушить. Я
скорчила самую умильную щенячью физиономию, которая всегда помогала мне,
когда нужно было отпроситься у папы погулять допоздна, но старикашка на этот
фокус не поддался.
— Митчеллы будут дома после пяти.
— Тогда загляну попозже, — ответила я. — Рада была повидаться.
Я прошла к велосипеду, в то время как мистер Фергюсон неуклюже тащил
лестницу к своему пикапу. Зная, что он останется стоять ко мне спиной всего
несколько секунд, я стремительно нырнула в гараж, проскочила мимо
антикварного
бентли
, открыла дверь, ведущую в хозяйственные помещения, и
шмыгнула туда. Там пахло свежей краской. Пробегая через кухню, я увидела,
что она только что была окрашена в ярко-желтый цвет. Мистер Фергюсон
постарался на славу. Только бы он не проболтался насчет того, что видел
меня.
Я припустила вперед, к большому холлу.
В доме Тревора мне довелось побывать лишь единожды, на дне рождения, когда
ему стукнуло пять, и лишь по той причине, что он пригласил всю нашу
детсадовскую группу. Мои родители всю дорогу твердили, что будто бы, когда
они выросли и посещали дома, в которых бывали в детстве, им казалось, что
эти здания стали меньше. Может, оно и так. Если в детстве дом Тревора
казался мне замком, то сейчас — всего лишь огромным особняком. Мистер
Митчелл владел половиной Занудвилля, а жизнь миссис Митчелл состояла из
постоянных походов за покупками и демонстрации их результатов.
Чего стоил один только огромный холл, потолок которого находился на высоте
третьего этажа! Две белоснежные лестницы, полукругом обвивавшие внутренний
фонтан, вели на мраморный балкон. Слева находилась просторная столовая, где
красовалась люстра с хрустальными подвесками, похожими на застывшие слезы, и
стеклянный стол с дюжиной бежевых стульев в льняных чехлах.
Стиль почти тот же, что и в гостиной столь дорогого мне особняка, только,
конечно, без паутины. Справа находилась гостиная площадью с весь мой дом.
Она была украшена произведениями африканского искусства. Одних статуй богини
плодородия, торчавших тут, хватило бы на то, чтобы оплодотворить всю нашу
страну.
Мне вспомнилось, мама оставила меня на этом самом месте, когда мне было пять
лет. Проходили часы, а мои сверстники и сверстницы, хихикая, бегали вокруг и
не обращали на меня никакого внимания, словно меня вообще там не было.
Наконец нас позвали наружу, на большущий, с футбольное поле размером, двор
Митчеллов, где уже дожидались клоун, карусель и пони. Я сидела в сторонке, в
патио, глядя, как другие ребятишки поют, танцуют и катаются, в то время как
Тревор открывал один прекрасно упакованный подарок за другим. Тут были
Горячие колеса
, конструкторы
Лего
, футбольные мячи и тому подобное.
Наконец миссис Митчелл вручила ему черную коробку, упакованную лично мною.
Тревор разорвал обертку и вытащил новехонькую фигурку Дракулы.
— Bay! — воскликнул он, и глаза его вспыхнули.
— Покажи всем, — подсказала ему миссис Тревор.
Он с довольным видом продемонстрировал подарок ближайшим гостям.
— Похоже на Рэйвен! — крикнула одна девчонка.
— Ага, — подхватила другая, возвращая игрушку. — Фу, какая гадость!
Тревор помрачнел, сердито вытаращился на меня и швырнул мой подарок обратно
в коробку.
Я осталась одна на ступеньках патио, в то время как остальные ребята
налегали на торт и мороженое.
При этом воспоминании желудок мой сжался комом. На миг я остановилась и
подумала о том, стоит ли прокрадываться к Тревору в комнату и предостерегать
его насчет намерений Луны. Может, лучше мне отправиться отсюда, пока никто
не застукал?
Я услышала, как в прачечной поворачивается дверная ручка, бесшумно взбежала
по старинной лестнице, проскочила мимо дверей, которых здесь было больше,
чем в нашем
Гранд-отеле
, заглянула в миллион с хвостиком гостевых спален и
ванных комнат, расположенных в коридоре длиной со взлетно-посадочную полосу
международного аэропорта, и добралась до нужной двери.
Сама не знаю, что я ожидала там обнаружить. Тревор с рассвета не просыпался,
но это могло объясняться болезнью, а сама болезнь, как и мертвенная
бледность, — тысячью различных причин. Однако если Тревор уже был укушен, то
мне грозила нешуточная опасность.
Так или иначе, но выбора у меня не было. Дважды перепроверив, на месте ли
чеснок, я тихонько постучалась. Ответа не последовало, я осторожно повернула
ручку, открыла дверь, сняла очки, откинула капюшон и проскользнула внутрь.
Свет из коридора мягко осветил комнату. Окно было плотно завешено тяжелыми
шторами — признак того, что Тревор уже мог быть обращен.
Должно быть, у пижона-футболиста поработал собственный дизайнер по
интерьеру. Его спальня годилась на обложку
Архитектурного дайджеста
тинейджера
. За занавесками на белом модульном столе стоял компьютер с
огромным плоским монитором. По одну сторону комнаты на стенке висела
плазменная панель с диагональю в миллион дюймов, а уголок под ним был мечтой
любого тинейджера. Я увидела красную надувную кушетку, машину для пинбола и
настольный футбол. Венцом всего этого безобразия служила здоровенная полуночно-
синяя кровать с изголовьем в виде футбольных ворот.
Я чуть не подавилась.
Из-под стеганого одеяла виднелись светло-золотистые волосы Тревора. Я
подавила нехорошие желания, пробуждаемые видом беспомощного врага, и
заглянула в ящик его компьютерного стола в поисках скрытых улик. Увы, там не
было ничего, кроме незаточенных карандашей, какого-то замка и использованных
батареек.
Я открыла жалюзи, за которыми находился шкаф, похожий на склад спортивного
магазина. В нескольких футах от него находилась стеклянная полка, сплошь
уставленная призами и медалями, а на стене красовались победные фотографии и
вырезки из школьной газеты, вставленные в рамочки. Я провела пальцем по
блестящему золоченому кубку, на котором не было ни пылинки, и вдруг заметила
позади него, под слоем пыли, нечто неожиданное — ту самую фигурку Дракулы.
На миг у меня даже на душе потеплело, но тут Тревор пошевелился.
Я на цыпочках скользнула к нему и застыла на месте. Пижон-футболист, в
нормальном состоянии выглядевший просто лучезарно, теперь походил на
ожившего покойника, хотя все равно оставался привлекательным. Ну за что,
спрашивается, кому-то дается все и сразу? Он и красавчик, и по воротам бил
без промаха!..
Хотелось бы знать, с чего этот консервативный сноб так увлекся Луной с ее
готскими замашками? Оттого, что она сама к нему клеилась? В пику мне? А
может быть, мой враг детства и вправду встретил свою истинную любовь? Но
самой большой загадкой оставалось то, с чего это так интересует меня.
Я открыла сумочку, дрожащими пальцами извлекла зеркальце Руби и подняла его
под таким углом, чтобы поймать — или не поймать — отражение Тревора. Именно
в этот миг он перевернулся задел его, и оно выпало у меня из руки. Я стала
шарить по полу, разыскивая его.
— Что там такое? — послышался сиплый голос.
Я съежилась у его кровати и затаила дыхание, насколько могла.
— Джаспер? Это ты?
Я приподняла край синего пухового одеяла с намерением нырнуть под кровать,
но вышел облом. Вместо пустого пространства там оказался здоровенный
выдвижной ящик. Можно подумать, ему в шкафу места мало!
Деваться, однако, было некуда. Оставалось задействовать план
Б
.
— Привет, Тревор, — сказала я, выпрямившись.
От неожиданности пижон-футболист противно ойкнул.
— Какого черта тебе здесь нужно? — выкрикнул он, придя в себя и сев на
кровати.
— Да просто... — Я замешкалась, нащупывая зеркальце и пытаясь спрятать его
обратно в сумочку.
— Как ты вошла?
— Меня впустила твоя няня, — прикололась я. — Честно говоря, меня не
удивило, что она у тебя есть.
— Что ты делаешь в моей комнате? — спросил Тревор, приглаживая пальцами взъерошенные светлые волосы.
— Я услышала, что ты заболел.
— Ну и?..
— Решила узнать, не нужно ли тебе чего.
— Ты с катушек слетела?
— Я выполняю задание по охране здоровья. Тема такая — оказание помощи
нуждающимся.
— Но я не нуждаюсь ни в какой помощи, особенно в твоей.
— Это уж, знаешь ли, мне судить. По-моему, прежде всего ты нуждаешься в
солнечном свете. Это ведь только мне по душе такой мрак.
Я подошла к окну и взялась за тяжелые, шторы.
— Стой!
Он прикрыл ладонью глаза, но это не помешало мне полностью раздвинуть
занавески.
— Проваливай отсюда, придурочная! — заорал Тревор, щурясь.
Я ожидала увидеть какую-нибудь реакцию. Он мог отпрянуть, мог и растаять, но
не сделал ни того ни другого. Митчелл поднялся. Его бледное лицо пылало от
злости.
— Мотай отсюда живо! — велел он. — Убирайся обратно в нору, где обитаешь.
Хватит той заразы, которую ты уже занесла в мой дом.
Я выхватила из сумочки контейнер с чесноком и протянула ему.
— Это еще что?
— Чеснок. Он прочищает дыхательные пути. Почему бы тебе не подышать, —
приговаривала я, подступая ближе.
— Да убери ты эту гадость!
Худо Тревору от моего чеснока не стало, не то что Александру, когда тот из-
за меня случайно вдохнул чесночный запах. Футболист только пуще разозлился.
— И не подумаю, — произнесла я тоном медсестры, заполняющей карту больного.
— Ты целовался с кем-нибудь в течение последних сорока восьми часов?
— Это не твое дело!
— Я должна заполнить вопросник, касающийся возможных контактов и
распространения инфекции. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя подружка Луна
подхватила грипп?
— А ты что, ревнуешь?
— Очень надо, — ответила я со смехом.
— Что-то уж больно на это смахивает, — пробурчал Тревор, и его брюзжащий тон
неожиданно сделался веселее. — Вот почему ты здесь, в моей комнате.
Он шагнул ко мне.
— Эй, не воображай о себе!..
— Тебе нестерпимо видеть меня с Луной, — усмехнулся он.
— Честно говоря, мне вообще нестерпимо тебя видеть.
— Я увидел это в твоих глазах на карнавале. — Он сделал еще шаг ко мне.
— Ох, не то ты там разглядел.
Я торопливо оглядела его шею с обеих сторон, но он неправильно понял мой
заинтересованный взгляд, подступил еще ближе и наклонился, чтобы поцеловать
меня.
Я удержала его на расстоянии, вытянув руку с блокнотом.
— Не лезь!
— Но я решил, раз ты притащилась...
Я закатила глаза.
— Мне просто нужно узнать, кусал тебя кто-то или нет.
— Нет, конечно. Но если тебе охота, то кусай. Я тебя не выдам, — ответил он
с усмешкой.
— Значит, мое дело сделано, — сказала я и направилась к двери. — Съешь пару
собачьих бисквитов и утром мне не звони.
Тревор стоял неподвижно, растерянный и сбитый с толку.
— Главное, держись подальше от кладбища, — добавила я, уже открыв дверь.
— Вообще-то я типа больной, а не мертвый, — буркнул Тревор.
Я вскочила на велик и с облегчением покатила домой. К счастью для меня и для
всего города, Тревор еще не превратился в вампира.
На закате я лежала в постели, укрывшись одеялом.
— Мне страшно не хочется опять тебя оставлять, — сказала мама. — Но папу
чествуют в загородном клубе. Такой день, хоть на части разорвись! У меня
такое чувство, словно я тебя бросаю.
— Да мне уже в тысячу раз лучше. Я немножко вздремнула и мигом поправилась.
— Ладно, поправляйся дальше. Билли дома нет, он у Генри. Мы заберем его
после церемонии, на обратном пути.
Как только папин
БМВ
выехал за пределы нашей подъездной дорожки, я
спрыгнула с кровати, быстро оделась и припустила к особняку.
Александра я нашла в мансарде. Он задумчиво смотрел в окно, но с моим
появлением его настроение переменилось. Последовал долгий поцелуй,
позволивший мне на время забыть и о враге моего детства, и о вампирше по
имени Луна, которая пряталась невесть где.
— Нам нужно кое-что сделать, — сказал Александр и вернул меня с седьмого
неба к реальности, со всеми ее угрозами, исходящими от потустороннего мира.
— Могу представить себе несколько вариантов, — живо отозвалась я. — Мы
останемся здесь или переберемся в бельведер?
Но Александр не улыбнулся.
— Я серьезно, — сказал он.
Весь день мне его отчаянно не хватало, и я была рада снова увидеться с ним.
Однако события, произошедшие в нашем городке, который я стала теперь
называть Вампирвиллем, привели меня в возбужденное состояние. Кроме того,
меня возмущало то, что Луна с Джаггером отнимают у нас с Александром наше
бесценное романтическое время.
— Но сейчас, когда мы вместе, мне трудно думать о ком-либо, кроме тебя. Я
весь день ждала нашей встречи.
— Знаю. И я тоже, — со вздохом промолвил он. — Но мы не можем сидеть сложа
руки, пока не избавились от Джаггера и Луны.
— Да, насчет Тревора, — начала я, усевшись в видавшее виды мягкое кресло. —
Он сегодня болен и в школу не пошел.
— Болен? — спросил Александр обеспокоенно. — Неужели уже слишком поздно?
— Ничего подобного. К счастью, Луна еще не успела засадить в него свои
клыки. Он просто подцепил простуду.
— Прекрасно! — Мой гот облегченно вздохнул, облокотился о кресло, но тут же
заговорил серьезно: — Но если он сидит дома больной, то где же ты его
видела?
— Ну... — Я замялась и отвела глаза.
— Не хочешь же ты сказать?..
— Ну...
— Ты что, была у него дома? Одна? — спросил он, вперив в меня негодующий
взгляд.
— Не совсем одна. Там еще был маляр, — пробормотала я, теребя ниточку из
обивки кресла.
Александр опустился на колени и взял меня за руку.
— Рэйвен, я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине. Может, Тревор и не вампир, но он стервятник.
— Знаю. Ты прав, — ответила я, тая под взглядом его темных глаз.
Когда обо мне беспокоились мама и папа, это раздражало, а когда Александр —
возбуждало.
— Обещай мне...
— Обещаю!
— Хорошо. Так вот, если они еще не обратили Тревора, значит, выжидают
подходящего момента.
— Послушай, не смешно ли это? Тревор, которого с души воротит от всего
готского, станет вампиром, а я, которая так все это любит, — нет.
— Важно оставаться самим собой, кем бы ты ни был, — откликнулся он,
ободряюще поглаживая мою руку.
— Знаю.
— Кроме того, Тревор и не подозревает о том, что затевают Джаггер и Луна по
отношению к нему. — Он поднялся и вернулся к мансардному окну.
Я последовала за ним и пристроилась на пыльном подоконнике.
— Ну и что мы будем делать?
— Надо каким-то образом вынудить их вернуться в Румынию.
— Интересно, как же? Огнем и каленым железом?
Александр задумчиво покачал головой.
— Может быть, мне через Руби удалось бы добиться для них скидки в агентстве
Армстронг
, — предложила я. — Давай попробуем убедить Джаггера и Луну в
том, что родители обеспокоены их отсутствием и требуют немедленного
возвращения.
— Но ведь в настоящее время мы даже понятия не имеем о том, где они
находятся. Знай себе прячутся где-то в тени.
— Ага, значит, убрав тень, мы лишим их защиты, — сказала я.
— Точно! — подхватил Александр с таким видом, словно это навело его на какую-
то мысль. — Ты права!
— Я? — Меня, признаться, это удивило. — Как же мы с тобой избавимся от тени?
— Тут не в самой тени дело, — сказал он, наклонившись ко мне. — Мы должны
лишить Джаггера того, что создает для него эту безопасную тень, где бы он ни
находился. — Я с любопытством взглянула на своего парня. — Того
единственного, что защищает его от людей, других вампиров и солнца, —
продолжил он.
— Ну?.. — Я сгорала от нетерпения.
— Мы должны найти гроб Джаггера.
— Bay! Это круто! Тогда ему негде будет прятаться.
Александр улыбался, радуясь тому, что у него наконец созрел план действий.
— Но погоди, — вмешалась я. — Разве Джаггер не может просто спать в постели,
как ты, задернув шторы, или прятаться где-нибудь на чердаке? Ты-то ведь не
спишь в гробу.
Александр посмотрел на меня смущенно, почти пристыжено, а потом решительно
встал и отодвинул в сторону большое мягкое кресло, за которым оказалась
маленькая чердачная дверь. Он полез в задний карман, достал отмычку, какие
называют ключ-скелет, открыл засов, медленно отворил дверь, и мы ступили в
старинное укрытие, темное и пыльное.
Там, в тени, скрывалась тайна в виде простого черного гроба, вокруг которого
была неровно рассыпана земля. Рядом стоял столик с незажженной, наполовину
оплывшей свечкой и моим портретом, маленьким, но выписанным с явной любовью.
— У меня даже в мыслях такого не было! — сказала я, едва дыша.
— Ты и не должна была догадаться.
— Но твоя постель — она ведь всегда разобрана...
— На ней я просто лежу и воображаю себя таким, как ты.
Я схватила его за руку и притянула к себе.
— Ты не должен никогда скрывать от меня ничего, что касается твоего мира, —
произнесла я, глядя снизу вверх в его полные одиночества глаза.
— Знаю, — сказал он. — Я скрывал это от себя самого.
Александр закрыл маленькую дверь, в очередной раз спрятав свою
противоречивую истинную сущность.
3
— Чтобы найти вампира, нужно думать как вампир, — сказал Александр, взявшись
за рюкзак. — Я отлучусь, но только на час, не больше. — Он коснулся моих губ
быстрым поцелуем. — Тебе придется остаться здесь. Я иду на освященную землю.
— Я пойду с тобой. Если Джаггер считает меня вампиром, то мне ничего не
грозит.
— А если не считает?
— На такой случай у меня вот что есть.
Я достала из сумочки контейнер с чесноком, и Александр поспешно отстранился.
— Он плотно закрыт, — сказала я, вспоминая случай, когда чеснок просыпался
из сумочки и вызвал у Александра острую аллергическую реакцию, после чего
мне пришлось вводить ему антидот.
— Хотя бы снаружи-то можно подождать? — стала упрашивать его я.
Александр отбросил свои длинные, как у рок-звезды, волосы со скульптурно
вылепленного лица, закинул на спину рюкзак, глянул на дверь, потом снова на
меня и наконец протянул бледную руку. Мне и в дневное-то время нелегко
давалось расставание с ним, а с наступлением темноты оно казалось и вовсе
непереносимым. Зато теперь, когда мы с Александром шли по извилистым улочкам
в направлении кладбища, я чувствовала, что все мои мечты становятся явью. На
пару с одним вампиром я шла разыскивать другого.
В жизни не видела, чтобы кто-то, вампир или смертный, был так красив в
лунном свете, как Александр. Казалось, будто его бледное лицо светится, а
улыбка затмевает луну и звезды.
— Куда это мы? — спросила я.
— На твое излюбленное место.
— Мое излюбленное место здесь, рядом с тобой.
— Мое тоже, — отозвался он, сжимая мою руку.
— Джаггер может узнать, что я осталась смертной?
— На лбу у тебя это не написано.
Он вел меня неизвестно куда, но с такой решимостью и воодушевлением, каких я
не могла припомнить. Мы пришли к входу на городское кладбище.
— Помнишь, когда старый Джим забрал билеты на карнавал, он обвинил тебя в
том, что ты спишь на кладбище?
— Но это враки! — возмутилась я. — Я этого уже несколько месяцев не делала!
— Знаю. То-то и оно. Если это не ты, то кто же?
— Джаггер! — мигом от
...Закладка в соц.сетях
