Жанр: Любовные романы
Поцелуй вампира. Начало
...фчикам,
прикасаясь к холодному металлу.
— Все так, как по телевизору показывают!
— Неужели ты никогда не был в школе? — удивилась я.
— Нет.
— Ни фига себе! Ты самый везучий парень на свете. Тебе никогда не
приходилось есть школьный завтрак. Должно быть, с желудком у тебя все в
порядке.
— Но если бы я ходил сюда, то мы встретились бы раньше.
Я прижалась к нему покрепче под тем самым объявлением о бале, под которым
накануне мы препирались с Тревором.
Моника Хэйверс и Джози Картер прошли мимо нас. Они не сразу въехали, кого
увидели, а когда сообразили, у них глаза на лоб полезли.
Я была готова к тому, что они не преминут высказаться. Александр ощутил мое
напряжение и сжал запястье, призывая меня сохранять спокойствие. Девчонки
пошептались, похихикали между собой и пошли дальше в сторону спортзала.
— Вот место, где я не учу химию, — сказала я, открыв незапертую
дверь. — У нас тут разные кабинеты, в которых я не учу разные предметы
и проскальзываю туда, когда опаздываю на урок. Давай и сейчас туда
заберемся.
— Кстати, я все время хотел узнать, зачем ты забралась в...
— Посмотри сюда! — прервала я его, указывая на мензурки, стоявшие
на лабораторном столе. — Тут уйма таинственных снадобий и растворов,
иные и бабахнуть могут. Но тебе это, наверное, не интересно?
— Я это люблю! — возгласил Александр и поднял мензурку, словно
бокал с изысканным вином.
Я подтолкнула его, чтобы он сел за стол, а сама написала его имя на доске.
— Кто знает буквенное обозначение калия, пусть поднимет руку.
Александр моментально поднял руку.
— Я знаю!
— Да, Александр?
—
К
.
— Правильно, ответ на высший балл!
— Мисс Мэдисон, — сказал он, снова подняв руку.
— Да.
— Можете подойти сюда на минуточку? Похоже, что мне нужна ваша помощь.
Как, по-вашему, вы можете мне помочь?
— Но я только что поставила вам отличную оценку!
Я подошла к нему. Он усадил меня себе на колени и нежно поцеловал в губы, но
тут мимо приоткрытой двери пробежали какие-то хихикающие девчонки.
— Нам лучше пойти отсюда, — предложил он.
— Нет, все в порядке.
— Я не хочу, чтобы тебя исключили, и вообще нам нужно идти на
танцы, — сказал он и встал, так что пришлось встать и мне.
Я шла рука об руку с парнем, вызывавшим у меня в крови сильнейшую химическую
реакцию. Его имя осталось написанным на доске.
Когда мы подошли к спортзалу, я уже чувствовала холодные взгляды. На
Александра все смотрели так, как будто он явился с другой планеты, а на меня
— как всегда.
Мисс Фэй, наша носатая учительница алгебры, собирала билеты у двери.
— Вижу, Рэйвен, что на танцы ты пришла вовремя. Вот если бы ты и на мои
уроки не опаздывала. А этого молодого человека я никогда в нашей школе не
видела, — добавила она, внимательно разглядывая Александра.
— Это потому, что он сюда не ходит, — пояснила я, подумала, что
вообще-то ее дело — проверять билеты, буркнула что-то в качестве
представления и потащила Александра в Снежный зал.
Не знаю, то ли потому, что я была с парнем, то ли потому, что это был мой
первый бал, но белый цвет никогда не казался мне столь прекрасным.
Пластиковые сосульки и снежинки свисали с потолка, на котором поблескивал
иней, а пол был припорошен искусственным снегом. Все были одеты в блестящие
зимние наряды, брюки из вельвета и свитера, варежки, шарфы и шапочки. Для
усиления впечатления вовсю работали кондиционеры.
Даже рок-группа вписывалась в тему. Ребята были в вязаных шапочках и лыжных
ботинках. Под табло стояли напитки и закуски — фруктовый лед, сидр и горячий
шоколад.
Проходя мимо собравшихся в кучки учеников, я слышала перешептывания, смешки,
охи и ахи. Даже музыканты не оставили нас без внимания.
— Хочешь горячего шоколада, пока то да се? — спросила я, решив
отвлечь Александра от всего этого внимания.
— Мне пить не хочется, — ответил он, наблюдая за танцорами.
— Ты вроде бы говорил, что все время испытываешь жажду?
Группа заиграла электрическую версию
Winter Wonderland
Дайаны Росс.
— Могу я рассчитывать на этот танец? — Александр предложил мне
руку, и я, восторженно улыбаясь, проследовала с ним на танцпол,
припорошенный снегом.
Я чувствовала себя на седьмом небе. У меня самый лучший кавалер на Снежном
балу. Никто здесь не выглядел шикарнее Александра, а о том, как он танцевал,
можно было только мечтать. Отдавшись ритмам, мы позабыли о том, что на нас
все пялятся, и танцевали без остановки так самозабвенно, словно были
завсегдатаями модного клуба. Спортзал вращался, нас осыпали крохотные
снежинки.
Мы с Александром заверещали от восторга, споткнувшись о перебравшего
футболиста, который изображал на полу снежного ангела. Когда музыка умолкла,
я как сумасшедшая стиснула его в объятиях, словно мы находились здесь только
вдвоем.
Но конечно, мы были не одни, о чем мне напомнил знакомый голос.
— А в дурдоме знают, что у них побег? — спросил Тревор, который
появился вдруг рядом с Александром.
Я отвела своего парня к столу с напитками и схватила две трубочки
замороженного вишневого сиропа.
— Санитар знает, что ты здесь? — спросил Тревор, не отставая от
нас.
— Уходи, Тревор, — сказала я, загородив Александра.
— О, да это никак Невеста Франкенштейна с предменструальным синдромом?
— Тревор, кончай!
Я не видела реакцию Александра, но ощущала его руки на своих плечах. Он
отводил меня назад.
— Но это только начало, Рэйвен, только начало! У них в склепе что,
танцулек не устраивают? Это танцы для тех, кто ходит в школу, — сказал
он Александру. — Но, сдается мне, в преисподней все не по-людски.
— Заткнись! Неужели у тебя нет собственной подружки? Или вместо нее у
тебя Мэтт? — саркастически спросила я.
— Очень хорошо. Умная девочка, — сказал Тревор Александру. —
Умная, да не слишком. Нет, моя подружка вон там, — добавил он и указал
на вход.
Я посмотрела туда и увидела Беки, которая явно нервничала, стояла у двери,
одетая в длинную плиссированную юбку, бледно-розовый свитер и длинные белые
носки с мокасинами.
Сердце мое упало. Мне стало худо.
— Я придал ей слегка новый облик, — похвастался Тревор. — И
это еще не все, детка.
— Если ты тронешь ее, я убью тебя! — крикнула я.
— Я ее пока еще не тронул, но время есть. Танцы только начались.
— Рэйвен, что происходит? — спросил Александр, повернув меня в
сторону от этого подонка.
Тревор сделал знак Беки, чтобы она подошла. Она оказалась рядом и даже не
смотрела на меня. Тревор схватил ее за руку и нежно поцеловал в щеку. Я вся
съежилась, меня замутило.
— Отстань от нее!
Я схватила Беки за руку, чтобы оттащить от него.
— Рэйвен, это тот парень, который достает тебя? — спросил
Александр.
— Ты хочешь сказать, он не знает меня? Он не знает о нас? — гордо
спросил Тревор.
— Нет никаких нас! — попыталась объяснить я. — Я единственная
девушка в школе, которая не считает, что он крутой, и отшила его. Он никак
не может смириться с таким обломом, поэтому и не оставляет меня в покое. Но,
Тревор, как ты смеешь впутывать в это Беки и Александра?
Беки стояла, не отрывая глаз от пола.
— Я думаю, тебе пора оставить Рэйвен в покое, чувак, — сказал
Александр.
— Чувак? Мы что, с тобой теперь приятели? Ладно, можем погулять или
сыграть в футбол, но только, ты уж извини, чтобы все было по-людски. Никаких
там клыков и накидок с капюшоном. А не то чеши обратно на кладбище.
— Тревор, кончай, иначе я врежу тебе прямо сейчас! — пригрозила я.
— Все в порядке, Рэйвен, — сказал Александр. — Пойдем
танцевать.
— Беки, брось ты этого типа, — выкрикнула я. — Да скажи же
что-нибудь!
— Она уже сказала кое-что, — заявил Тревор. — Она много чего
порассказала. Забавно, что есть в нашем городе такие особы, которым стоит
только намекнуть, что весь папашин урожай может сгореть от случайно
брошенного окурка, и они тут же начинают трещать просто без умолку, —
сказал Тревор, глядя на меня в упор, а потом повернулся к Александру. —
Просто удивительно, как быстро у нас распространяются слухи.
Я посмотрела на Беки, которая уставилась на свои мокасины.
— Прости, Рэйвен. Я пыталась предупредить тебя, чтобы ты не приходила
сюда сегодня вечером.
— О чем это он говорит? — не понял Александр.
— Давай уйдем, — сказала я.
— Я говорю о вампирах! — заявил Тревор.
— Каких вампирах? — воскликнул Александр.
— Заткнись, Тревор!
— Я говорю о слухах!
— Каких слухах? — сказал Александр. — Я пришел сюда, чтобы
потанцевать со своей девушкой.
— Своей девушкой? — удивился Тревор. — Даже так? И вы что,
собрались соединиться на целую вечность?
— Заткнись! — приказала я.
— Расскажи ему, зачем ты проникла в его дом и что там увидела.
— Мы уходим! — заявила я, собираясь так и сделать, но Александр не
сдвинулся с места.
— Расскажи ему, зачем ты к нему залезла, — не унимался Тревор.
— Больше ни слова, Тревор!
— Расскажи ему, зачем ты пошла на кладбище!
— Замолчи!
— Почему ты упала в обморок.
— Заткнись!
— И почему ты то и дело смотришься в зеркало!
— О чем он говорит? — спросил Александр.
— Еще расскажи ему об этом, — сказал Тревор и сунул Александру под
нос поляроидные снимки со следом моего укуса.
Александр схватил фотографию и внимательно рассмотрел ее.
— Что это?
— Она использовала тебя, — сказал Тревор. — Я пустил слух,
который разросся как снежный ком. Я сделал так, что все в городе поверили,
будто ты вампир. И вот что забавно!.. Твоя дорогая, ненаглядная Рэйвен
поверила в эти слухи больше, чем кто-либо!
— Заткнись! — крикнула я и запустила подтаявшим фруктовым льдом в
лицо Тревору.
Но тот только рассмеялся и вытер вишневые ледяные брызги, а вот Александр
уставился на снимок.
— Что происходит? — спросила подошедшая миссис Харрис.
Александр растерянно и недоверчиво посмотрел на меня, потом обвел
беспомощным взглядом глазеющую толпу, которая ждала его реакции, резко
схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы оставили позади падающий
искусственный снег и вышли под натуральный моросящий дождь.
— Постой! — крикнула Беки и побежала вслед за нами.
— Что происходит, Рэйвен? — требовательно спросил Александр,
проигнорировав мою подружку. — Откуда он знает, что ты забиралась в мой
дом, о кладбище, о том, что ты упала в обморок? И что это такое? — Он
показал мне снимок.
— Александр, ты не понял...
— Ты так и не сказала мне, зачем залезла в мой дом, — сказал он.
Я заглянула в его одинокие глубокие глаза, такие душевные и несчастные. Что
могла я сказать? Не лгать же ему. Поэтому я не сказала ничего, просто изо
всех сил сжала парня в объятиях.
Снимок выпал из его руки. Он отстранился.
— Я хочу услышать это от тебя, — потребовал Александр.
К моим глазам подступили слезы.
— Я пошла туда, чтобы опровергнуть эти слухи, хотела положить им конец,
чтобы твоя семья могла жить спокойно!
— Значит, я был для тебя лишь персонажем из истории с привидениями,
которую ты решила проверить?
— Нет! Беки, скажи ему, что это не так!
— Не так! — воскликнула Беки. — Она все время говорит только
о тебе!
— Я думал, что ты другая, Рэйвен. Но ты использовала меня. Ты такая же,
как все. — Александр отвернулся.
Я схватила его за руку и взмолилась:
— Не уходи! Это правда. Меня заинтриговали эти слухи, но как только я
впервые увидела тебя, то сразу поняла, что никогда не испытывала таких
чувств ни к кому. Вот почему я делала все остальное!
— Я думал, что понравился тебе сам по себе, а не из-за того, кем, по-
твоему, могу быть, или из-за того, кем ты хотела стать.
Он убежал.
— Не уходи! — заплакала я. — Александр...
Но он проигнорировал меня, ушел, вернулся в свою комнату в мансарде.
Я ворвалась в спортзал. Музыка оборвалась, все молча пялились на меня, когда
я шла через зал.
— Конец, — объявил Тревор и захлопал в ладоши. — Конец! Но
какая прекрасная была постановка, если можно так нескромно выразиться о
своей работе.
— Ты! — заорала я.
Мистер Харрис схватил меня сзади, видимо опасаясь, что я покалечу
футболиста.
— Ты дрянь, Тревор! — кричала я, молотя руками в безуспешной
попытке вырваться из хватки тренера. — Тревор Митчелл, ты
чудовище! — Я обвела взглядом лица учеников, собравшихся вокруг
меня. — Неужели вы этого не понимаете? Вы оттолкнули самого доброго,
воспитанного, благородного и умного человека в этом городе, но зато рады
водить компанию с мерзким, злобным подонком только потому, что он одевается
так же, как и вы. Тревор только и думает, как бы кому нагадить. Он готов
человеку жизнь испортить, а вы рады смотреть, как он играет в футбол, и
ходить с ним на вечеринки. Настоящего ангела вы погнали прочь только потому,
что он одевается в черное и учится на дому!
Слезы брызнули у меня из глаз, и я выскочила на улицу.
Беки выбежала следом за мной.
— Прости меня, Рэйвен. Прости! — кричала она.
Не обращая на нее внимания, я бегом припустила к особняку, перелезла через
скользкие от дождя ворота и забарабанила в дверь молотком в виде змеи.
Вокруг освещенного крыльца кружили огромные мотыльки.
— Александр, открой!
Свет погас, разочарованные мошки улетели. Я села на ступеньку крыльца и
заплакала. В первый раз в жизни темнота не принесла мне утешения.
20
Конец игры Я проплакала всю ночь, на следующий день не пошла в школу, а в полдень опять
побежала к особняку и трясла ворота до тех пор, пока мне не показалось, что
они вот-вот рухнут. Наконец я перелезла через них и принялась стучать в
дверь. Занавески колыхнулись, но никто так и не вышел.
Я вернулась домой и позвонила в особняк. Ответил Джеймсон, который сообщил,
что Александр спит.
— Я скажу ему, что вы звонили, — сказал он.
— Пожалуйста, передайте ему, что я прошу прощения!
Я боялась, что Джеймсон возненавидел меня не меньше Александра. Я звонила
каждый час, и всякий раз у нас с Джеймсоном происходил все тот же разговор.
— Я буду учиться на дому! — закричала я на следующее утро, когда
мама попыталась вытащить меня из постели.
Александр не отвечал на мои звонки, а я не отвечала на звонки Беки.
— В школу я больше не пойду!
— Дорогая, я понимаю, что тебе тяжело, но ты это переживешь.
— Да, тебе-то не приходилось переживать разрыв с папой! Александр —
единственный человек в мире, который меня понимает! А я все испортила!
— Нет, все испортил Тревор Митчелл. Ты этому молодому человеку ничего
плохого не сделала. Ему повезло, что он встретил тебя.
— Ты так думаешь?
Я зарыдала, роняя слезы размером с особняк.
— Наверное, я испортила ему жизнь!
Мама присела на краешек моей постели.
— Он восхищается тобой, дорогая, — утешала она меня, обнимая так,
будто я была плачущим малышом Билли.
Я ощущала запах абрикосового шампуня, исходивший от ее бархатистых
каштановых волос, и сладкий нежный аромат духов. Сейчас мама была мне нужна.
Мне надо было, чтобы она сказала мне, что все будет хорошо.
— Я сразу поняла, что он восхищается тобой, когда этот парень пришел
сюда, — продолжила она. — Стыдно, что люди говорят о нем плохо.
— Ты была одной из них, — вздохнула я. — И я, наверное, тоже.
— Ты — нет. Он понравился тебе таким, каким является на самом деле.
— Да, очень понравился, но теперь уже слишком поздно.
— Никогда не бывает слишком поздно. Кстати, это не ты, а я могу
опоздать! Мне нужно отвезти твоего отца в аэропорт.
— Позвони в школу! — крикнула я ей, когда она была у двери. —
Скажи им, что я больна — умираю от любви.
Я натянула одеяло на голову и лежала тихонько до темноты. Все мысли мои были
об Александре. Я должна была его увидеть и все объяснить, попросить у него
прощения. Пойти в особняк, тем более снова вломиться туда без спросу я не
решалась. На сей раз он мог позвонить в полицию. Было только одно место,
куда можно было пойти и где он мог находиться.
С букетиком бледно-желтых нарциссов в рюкзачке я отправилась на городское
кладбище и долго блуждала среди надгробий, пытаясь вспомнить путь, которым
мы приходили сюда вместе.
Все это время я в нервном возбуждении представляла себе, как он ждет меня,
как я подбегаю к нему, он сжимает меня в объятиях и осыпает поцелуями.
Но простит ли он меня? — тут же возвращала я себя на землю. —
Была ли это первая наша размолвка или последняя?
Наконец я нашла памятник его бабушке, но Александра там не было.
Я положила цветы на могилу, чувствуя себя хуже некуда. На глаза навернулись
слезы.
— Бабушка, — сказала я громко, оглядевшись по сторонам.
Но кто мог меня услышать? При желании я бы могла хоть ором орать.
— Бабушка, я все испортила. На всем свете нет никого, кто сходил бы с
ума по вашему внуку так, как я. Пожалуйста, помогите мне! Мне так недостает
его! Александр решил, будто я думаю, что он не такой, как все. Я и вправду
так думаю. Он в самом деле отличается от всех, но только не от меня. Я люблю
его. Вы можете мне помочь?
Я стала ждать знака, чего-нибудь магического, какого-то чуда — летучих
мышей, кружащих над головой, громкого раската грома, чего угодно, но слышала
лишь стрекотание сверчков. Может быть, на чудеса и знамения требуется чуть
больше времени? Мне оставалось лишь надеяться на это.
Один день умирания от любви растянулся на два, а те — на три и четыре.
— В школу я больше не пойду! — кричала я каждое утро,
переворачивалась и снова засыпала.
Джеймсон продолжал говорить мне, что Александр не может подойти к телефону.
— Ему нужно время, — пояснял он. — Пожалуйста, проявите
терпение.
Терпение? Как можно терпеть, когда каждая секунда нашей разлуки казалась мне
вечностью?
Субботним утром ко мне явился нежданный гость.
— Я вызываю тебя на поединок! — заявил отец и бросил на мою
постель теннисную ракетку. Заодно он раздвинул шторы и впустил солнечный
свет, ослепивший меня.
— Уходи!
— Тебе нужно развеяться.
Отец кинул на постель белую футболку и теннисную юбку того же цвета.
— Это мамины! Я подумал, что у тебя в шкафу вряд ли отыщется что-нибудь
белое. Не опаздывай. Встретимся на корте через полчаса.
— Но я сто лет как не играла!
— Я знаю. Поэтому-то и беру тебя с собой. Сегодня мне нужна
победа, — сказал отец и закрыл за собой дверь.
— Ты выиграешь! — крикнула я через закрытую дверь.
Загородный клуб Занудвилля был точно таким же, каким и запомнился мне за все
последние годы, то есть снобистским и занудным. Специализированный магазин
был забит дизайнерскими теннисными юбками и носками, дорогущими неоновыми
мячиками и ракетками. Здесь имелся четырехзвездочный ресторан, в котором
стакан воды стоил пять долларов.
В белом мамином спортивном прикиде я почти вписывалась в обстановку. Мешала
только черная губная помада, но тут папа придираться не стал. Думаю, он был
рад и тому, что вообще сумел вытащить меня из постели.
Я с остервенением бегала за мячами, подаваемыми отцом. На каждом из них мне
чудилась физиономия Тревора Митчелла, и я лупила по ним с ожесточением,
отчего те, естественно, летели то в сетку, то в забор.
— Раньше ты давал мне выигрывать, — сказала я отцу, когда мы
заказали ланч.
— Как я могу дать тебе выиграть, если ты всякий раз лупишь в сетку?
Следи за тем, куда посылаешь мяч.
— Наверное, в последнее время я вообще посылаю мячи не туда. Нельзя
было позволять Тревору взять верх надо мной и верить слухам, в которые так
хотелось поверить. Я очень скучаю по Александру.
Официант принес мне овощной салат, а отцу — сэндвич с паштетом из тунца.
— Как думаешь, папа, встретится мне кто-нибудь, похожий на
Александра? — пробормотала я, уставившись в томаты, яйца и латук.
— А ты как думаешь? — спросил он и откусил от своего сэндвича.
— Думаю, что нет. Наверное, он один такой особенный. Подобные парни
встречаются только в кино и в любовных романах. Такие, как Хитклиф или
Ромео. — К моим глазам подступили слезы.
— Не переживай, дорогая, — сказал отец и подал мне
салфетку. — Когда я встретил твою маму, я был в очках, как у Джона
Леннона, и с патлами чуть ли не до пояса. Я не знал, как выглядят ножницы
или бритва, не нравился ее отцу из-за своего внешнего вида и радикальных
политических взглядов. Но мы с ней видели мир одинаково, а только это и
важно. Помню, когда я впервые увидел твою маму, была среда. Она стояла на
университетской лужайке в красно-коричневых клешах, белой блузке на
бретельках, мечтательно глядела вверх и заплетала свои длинные каштановые
волосы. Я подошел к ней и спросил, на что она смотрит.
Там птица кормит
своих птенцов. Разве это не прекрасно? — сказала она и процитировала
несколько строк из Эдгара Аллана По. — Это вороны
. Я рассмеялся.
Что
смешного?
— спросила она. Я ответил, что ворон и ворона, конечно, кое-что
общее имеют, но птицы разные, и это — ворона. Тогда она тоже рассмеялась и
сказала, что, наверное, перебрала накануне, но птицы все равно прекрасны.
Да, — ответил я. — А ты еще прекраснее
.
— Ты так и сказал?
— Может, мне не стоило говорить тебе об этом. Особенно насчет того, что
она перебрала!
— Ага, насчет того, что на мысль назвать меня Рэйвен — то есть Ворон —
ее навела красота этих птиц и стихотворение По, мама говорила. А вот насчет
перебора накануне — это нет.
Слава богу, что родители увидели в тот день ворона, а не белку. Вот был бы
кошмар!
— Папа, что мне делать?
— Тебе придется разобраться в этом самой. Если летит мяч, не лупи со
всей мочи, посылая его в забор, а открой глаза и смотри, куда бьешь.
Боюсь, однако, что его теннисные метафоры мне было не прожевать, как и мой
салат. Я пребывала в полной растерянности, так и не зная, ждать ли мне мяча
или брать инициативу в свои руки?
Отец отошел поболтать с приятелем, а я ломала голову над своей проблемой,
когда вдруг услышала голос Мэтта:
— Плохо играешь, Рэйвен!
— Я вообще не умею играть! — ответила я, удивившись, и огляделась
по сторонам в поисках Тревора.
— Я говорю не о теннисе.
— Тогда непонятно, о чем же.
— Я говорю о школе, о Треворе. Не беспокойся, его тут нет.
— Значит, ты решил попробовать за него? — спросила я, крепко
вцепившись в ракетку. — Здесь, в клубе?
— Нет, я хочу с этим покончить. Я имею в виду то, как он поступает с
тобой, Беки и со всеми. Даже со мной. А я его лучший друг. Но ведь и ты нас
всех здорово озадачила. — Мэтт рассмеялся. — Мы тебе не нравимся.
По-твоему, мы все недалекие и не стоим твоего внимания, но Тревора это не
оправдывает.
— Мы что, в программе
Скрытая камера
? — Я снова огляделась по
сторонам.
— Кто бы спорил, ты оживляешь нашу жизнь и своим клевым прикидом, и
своим отношением к жизни. Тебя не волнует, что о тебе подумают и скажут, а в
нашем городе вся жизнь вращается во
...Закладка в соц.сетях
