Жанр: Любовные романы
Поцелуй вампира. Начало
...sh; Убирайся!
— Ты встречаешься с кем-то?
— Вали отсюда!
— У тебя интервью... с вампиром?
— Прочь с глаз моих!
— Ты идешь на... работу?
Я остановилась.
— Нет! У тебя что, совсем крыша поехала? Ты вообще ничего не
соображаешь!
— Ты идешь на работу! Ты устроилась на работу!
Он стал пританцовывать вокруг меня.
— Я так горжусь тобой. Моя маленькая бэби-гот нашла себе работу!
Все во мне бурлило и клокотало.
— Ты хочешь улучшить себе жизнь или вернуть папочке деньги за ту
чудесную теннисную ракетку?
Я была готова ударить его, и на сей раз так, чтобы отлетела не баночка с
краской, а его дурацкая башка, и тут появился Мэтт.
— Тревор, старик, ты сказал, что будешь ждать на ступеньках. У меня нет
времени мотаться по всему городу, разыскивая тебя. Нам пора ехать.
— Хорошо, что за тобой нянька явилась, — возликовала я.
— Я бы предложил подбросить тебя на работу, но у нас своих дел
невпроворот, — съязвил Тревор.
Когда
камаро
отъехал, я посмотрела на часы. Здорово! Сегодня мой первый
рабочий день, а я уже опоздала.
10
Настоящее привидение Позади моей конторки в туристическом агентстве
Армстронг
красовались
плакаты с изображением Биг-Бена, Эйфелевой башни и заката на Гавайях —
постоянное напоминание о том, что за пределами Занудвилля тоже существует
жизнь, но все интересное и волнующее находится очень далеко. Если в работе у
Дженис и было что-то интересное, так это сплетни. В обычных обстоятельствах
я находила местные скандалы занудными, под стать названию города. Мэра
видели развлекающимся с танцовщицей из Лас-Вегаса, репортер местного
телевидения придумал историю с похищением инопланетянами, а вожатая отряда
девочек-скаутов присвоила призовые конкурса за лучший пирог.
Но теперь жизнь изменилась. Темы для пересудов стала подбрасывать семья,
поселившаяся в особняке.
Бойкая Руби, партнер хозяйки агентства, всеведущая, как ходячая версия
Нэшнл инкуайрер
, просветила меня насчет всех последних новостей.
— Никому не известно, чем занимается муж, — речь шла о семье из
особняка, — но он явно человек со средствами. Его дворецкий покупает
бакалейные товары у Уэксли по субботам ровно в восемь вечера, а по вторникам
забирает из чистки одежду — темные костюмы и плащи. Жена, высокая бледная
женщина лет сорока пяти, с длинными темными волосами, всегда носит темные
солнцезащитные очки. Такое впечатление, будто это вампиры, — заключила
Руби, не знавшая о моем увлечении. — Их видно только по ночам. Эти
незнакомцы выглядят как привидения, мрачные и задумчивые, словно герои
дешевых ужастиков второй категории. Домой к себе они никого не приглашают.
Как думаешь, эти люди что-то скрывают?
Я ловила каждое слово Руби.
— Они живут здесь уже более месяца и до сих пор ничего не привели в
порядок, — продолжила она. — Не подкрасили, не оштукатурили, даже
не подстригли траву! А двери, похоже, рассохлись и скрипят так, что дальше
некуда.
Дженис громко рассмеялась, не обращая внимания на звонивший телефон.
— Марси Джэйкобс говорила то же самое, — подхватила она. —
Можете себе представить, обитатели особняка не стригут свою лужайку, не
сажают цветы. Неужели им все равно, что подумают соседи?
— Может, мнение соседей их не волнует? Может, их устраивает все как
есть? — вставила я.
Обе женщины в ужасе уставились на меня.
— Это еще что, — добавила Руби. — Я слышала, что эта женщина
была в итальянском бистро Джорджио и заказала особую закуску Генри... без
чеснока! Это рассказывала Натали Митчелл, а она слышала от сына.
Что с того? — подумала я. — Я люблю полную луну. Делает ли это
меня оборотнем? Тоже мне, великая беда. Да и можно ли доверять Тревору и его
семейке?
Нашу болтовню прервал дверной колокольчик, а когда мы увидели, кто пришел, у
нас глаза на лоб полезли.
Это был старый чудик, собственной персоной.
— Мне нужно кое-что закончить там, — шепнула я Руби, взгляд
которой был прикован к костлявому визитеру, вылетела из приемной и
спряталась за копировальной машиной.
Хотя куда больше мне хотелось не прятаться, а подбежать к доброму старому
чудику, кинуться ему на шею и попросить прощения за дурацкую выходку Тревора
на Хеллоуин. Наверное, с ним бы было страшно интересно поговорить. Он
походил на человека, повидавшего весь мир и испытавшего множество волнующих
приключений. Но поскольку это было невозможно, мне ничего не оставалось,
кроме как прятаться за копиром.
— Я хотел бы заказать два билета до Бухареста, — сказал он,
усевшись за стол к Руби.
Я вытянула шею, чтобы видеть его.
— Бухарест? — переспросила та.
— Да, Бухарест, Румыния.
— И когда вы планируете отправиться?
— Я не еду, мадам. Билеты нужны мистеру и миссис Стерлинг. Они хотели
бы отправиться первого ноября, на три месяца.
Руби постучала по клавиатуре.
— Два места... эконом-класс?
— Нет, первый класс, пожалуйста. Стерлингам очень нравится, когда
стюардессы подают им кроваво-красное вино, — промолвил он с сильным
акцентом и рассмеялся.
Руби неловко ухмыльнулась в ответ, а я хихикнула про себя.
Она просмотрела маршрут и вручила ему копию.
— В последнее время кровь входит в стоимость билетов.
Чудик с улыбкой подписал бланк, и Руби пропустила его кредитную карточку
через считывающее устройство.
— А вы не едете, да, сэр? — спросила она, когда он поставил свою
подпись, пытаясь вытянуть из него побольше информации.
Флаг в руки, Руби!
— Нет, мы с мальчиком останемся.
Мальчиком? Имеет ли он в виду мальчика-гота? Или у Стерлингов есть ребенок,
за которым надо присматривать? Я могла бы играть с ним в прятки в особняке.
Вот это была бы работенка!
— У Стерлингов есть сын? — спросила Руби.
— Он не часто выходит на улицу, в основном сидит у себя в комнате,
слушает громкую музыку. Обычное дело для семнадцатилетнего юноши.
Семнадцатилетнего? Я правильно расслышала? Ему семнадцать лет? Старикан
говорил о том самом готе, это точно. Но почему парень не ходит в школу?
— У него всегда был гувернер. Как принято говорить в вашей стране, он
учится на дому, — ответил чудик, как будто прочитал мои мысли.
В Занудвилле никто не учился на дому!
— Значит, ему семнадцать? — повторила Руби, стараясь выудить
побольше сведений.
— Да, семнадцать. До ста еще далековато.
— Я понимаю, каково это, — вступила Руби. — Моей дочке как
раз исполнилось тринадцать, и ей кажется, что она знает все!
— Он ведет себя так, будто жил раньше, если вы понимаете, что я имею в
виду, на все имеет свою точку зрения.
Чудик зашелся в приступе смеха, который перешел в кашель.
— Может быть, предложить вам что-нибудь еще?
— Я бы хотел карту города.
— Нашего города? — со смехом спросила Руби. — Я не уверена,
что они у нас есть.
Она обернулась к Дженис, которая лишь покачала головой.
— Есть главная площадь и поля, — сказала Руби, шаря на
столе. — Вы уверены, что вам не нужна карта каких-нибудь более
интересных мест? — спросила она и протянула ему карту Греции.
— Спасибо, ничего более интересного человеку моего возраста уже не
нужно, — сказал он с ухмылкой. — Ваша площадь напоминает о моей
деревне в Европе. Я ее уже сотни лет как не видел.
— Сотни? — с любопытством переспросила Руби. — Значит, вы
хорошо скрываете свой возраст.
Если кто-то и способен разговорить собеседника, так это Руби. Она с любым
найдет общий язык.
Лицо чудика утратило бледность и приобрело оттенок бургундского.
— Вы так добры, дорогая, — сказал он, утирая свою лысину красным
шелковым носовым платком. — Спасибо, что уделили мне время. —
Похоже, он собрался уходить. — Все у вас очаровательно, и вы в первую
очередь.
Его костлявые пальцы пожали ей руку, на лице появилась широкая ухмылка.
Чудик поднялся и посмотрел на меня в упор. Его взгляд словно проникал
внутрь. Этот человек как будто знал, что видел меня раньше. Я всей кожей
ощутила на себе этот холодный взгляд, хотя со страху судорожно отвернулась в
другую сторону и повернуться решилась, лишь услышав, как закрылась дверь.
Потом я глянула в окно. Он как раз проходил мимо, оглянулся, словно заметил
меня, и по моей коже снова побежали мурашки. Ну и ощущение! Здорово!
В суете дел остаток дня пролетел незаметно до того момента, когда стрелка
часов остановилась на шести. Я повесила черную сумку через плечо.
— Bay, придется заплатить тебе за переработку! — сказала Руби, когда я встала из-за стола.
Если невозможно стать Эльвирой или невестой Дракулы, то я бы хотела быть
Руби. Она была моей полной противоположностью, носила все исключительно
белое — белоснежные облегающие платья или брючные костюмы с модными белыми
туфельками. К тому же Руби блондинка с длинными волосами. Макияж она всегда
поправляла с помощью белой пудреницы, на которой красовалась буква
Р
,
выложенная из красных искусственных рубинов. У нее был даже белый пудель,
которого она иногда приводила в агентство, и куча поклонников, которые
заглядывали сюда сами. Всем было известно, что она — высший класс!
Я подошла к ее столу, покрытому белым пластиком, на котором стояла рамка с
фотографией улыбающейся тринадцатилетней девочки, украшенная белыми
ангелочками.
— Руби... — начала я, когда она вертела в руках белую кожаную
косметичку.
— Что, детка?
— Я тут вот что подумала, — пробормотала я, крутя ремешок
сумочки. — Ты...
— Что, дорогая? Присядь.
Она взяла стул Дженис, пододвинула его и поставила рядом со своим.
— Насчет сегодняшнего дня. Я понимаю, что это звучит как бред, но ты
веришь в... существование вампиров?
— Верю ли я? — Руби рассмеялась, теребя пальцами бусы. — Я много во что верю, детка.
— Но ты веришь в вампиров?
— Нет!
— А-а...
Я постаралась не показать свое разочарование.
— Но знаешь что? — Она хихикнула. — Моя сестра Кэйт клятвенно
заверяет, что, когда мы с ней были детьми, она видела на поле привидение
старого фермера. Еще за мной ухаживал один парень, видевший, как что-то
серебристое взмыло прямо в небо. Моя лучшая подруга Эвелин клянется, что
нумерология помогла ей найти мужа. Мой хиропрактик лечит людей, прикладывая
к их суставам магниты. То, что для одних фантазия, для других — реальность.
Я ловила каждое ее слово.
— Ты спрашиваешь, верю ли я в вампиров? — продолжила она. —
Нет. Но может быть, я просто ничего не знаю.
Она одарила меня сверкающей белоснежной улыбкой.
Я рассмеялась и направилась к двери.
— Рэйвен!
— Да?
— Во что ты веришь?
— Я верю в... то, что всегда можно докопаться до истины.
Миссия невыполнима — У меня новости! — крикнула я Беки, которая уже сидела на качелях
в Эванс-парке, где мы договорились встретиться в семь вечера. — Ты ни
за что не поверишь, что случилось!
— Ты опять разжилась бельишком Тревора?
— Какого еще Тревора? Нет, дело совсем не в нем. Можно сказать, такое
не для нашего городишки! Вести из другого мира!
— Насчет чего?
— Насчет семейства из особняка!
— А, этих вампиров.
— Ты знаешь?..
— Это известно всему городу. Одни говорят, что это просто такая манера
одеваться, других послушать, так у ребят крыша поехала. Мистер Митчелл
сказал моему отцу, что они, должно быть, точно нежить, раз у Джорджио едят
закуску без чеснока.
— Такое вполне в духе Митчеллов. И все же мне, наверное, стоит записать
это в дневник. Каждая крупица информации жизненно важна.
— Ага, и именно поэтому ты попросила о встрече?
— Беки, ты... веришь в вампиров?
— Нет.
— Нет?
— Нет!
— То-то и оно! Ты даже подумать об этом не хочешь?
— Ты могла бы спросить меня об этом по телефону. А то я из-за тебя
осталась без второй порции макарон с сыром!
— Это для тебя главное?
— Ты спятила? Хочешь, чтобы я поверила в вампиров?
— Ну...
— Рэйвен, ты-то в них веришь?
— Мне всегда хотелось поверить. Кто знает?.. Я хотела попросить тебя
помочь мне. Видишь ли, слухи не дают правильных ответов ни на один вопрос, а
истина сокрыта в этом особняке. Так вот, каждую субботу по вечерам чудик
дворецкий отправляется к Уэксли, чтобы затовариться бакалеей. Я проезжала
мимо особняка, и мне показалось, что там нет сигнализации. Если я прикинула
верно, то наш парень-гот останется в своей мансарде ужасов один и меня не
услышит.
— Чего это он не услышит?
— Того, как я буду выяснять истину.
— Это уж совсем ни на что не похоже.
— Спасибо.
— Значит, ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала у телефона, когда ты
после благополучного возвращения позвонишь мне и поделишься всеми
подробностями?
Я уставила на нее суровый взгляд.
— Нет, мне нужно, чтобы ты меня подстраховала.
— Ты же знаешь, что это проникновение на чужую территорию, хуже того —
что-то вроде проникновения со взломом?
— Если я найду открытое окно, то не будет никакого взлома. Я просто
влезу в него. Если все пройдет как задумано, то никто ни о чем и не
догадается. Нет шума, нет и нарушения, а нет нарушения, нет и неприятностей.
— Лучше не надо.
— Надо.
— Я не могу.
— Можешь.
— Я не буду.
— Будешь!
Разговор зашел в тупик.
— Будешь! — заявила я, на сей раз весьма сурово.
Мне очень не хотелось повышать голос, но по-другому не получалось.
Я встала с качелей.
— Я ничего красть не собираюсь, так что обвинение в соучастии тебе не
грозит. Но если я все же докопаюсь до чего-нибудь важного, колоссального,
захватывающего, совершенно невероятного, то мы с тобой сможем разделить
Нобелевскую премию.
— Тогда до субботы?
— Да. Это дает мне уйму времени, чтобы собрать побольше информации и
прочесать территорию особняка. А у тебя есть уйма времени, чтобы...
— Подумать об отговорках? Я улыбнулась.
— Нет, наесться макаронами с сыром.
Освобождение Последний день моей временной работы оказался еще лучше, чем я думала. После
вычета налогов я благополучно получила двести долларов. Этого было вполне
достаточно, чтобы дорогой старый папочка купил себе шикарную новую теннисную
ракетку и жестянку с желтыми теннисными мячами в придачу.
Как ни странно, но когда я подхватила свитер, повесила через плечо сумочку с
чеком и собралась покинуть агентство, то почувствовала вдруг легкую грусть.
Руби обняла меня крепко, по-настоящему, не то что фарфоровая куколка Дженис.
Я помахала рукой, прощаясь с Биг-Беном, Эйфелевой башней и закатом на
Гавайях.
— Ты можешь вернуться, когда пожелаешь! — сказала Руби. —
Честное слово, я буду скучать по тебе. С тобой приятно иметь дело, Рэйвен!
— С тобой тоже!
Я сказала это от всей души. Эта женщина совсем не походила на типичную
жительницу нашего городишки, и мне было приятно с ней подружиться.
— Когда-нибудь ты найдешь подходящего парня, себе под стать!
— Спасибо, Руби!
Это было самое нежное, что мне когда-либо говорили.
Как раз в эти дни Кайл Гаррисон, профессиональный игрок в гольф, стал
ухаживать за Руби. Она нашла достойного воздыхателя и вполне заслужила это.
Дома я положила чек на прикроватный столик и свернулась клубочком в постели,
довольная тем, что отбыла каторгу. День закончился, завтра я смогу
обналичить эту бумажку и гордо вручить отцу мой заработок.
Конечно, о том, чтобы заснуть, в такой ситуации и речи не шло. Я маялась без
сна всю ночь, гадая, как будет выглядеть суженый. Мне очень хотелось верить
в то, что он не любитель носить клетчатые брюки, как Кайл, профессиональный
игрок в гольф.
Потом я вспомнила о парне из особняка. Интересно, может, я уже нашла того
человека, которого послала мне судьба?
— Чего это ты так улыбаешься?
Надо сказать, я пребывала в таком приподнятом настроении, что улыбка не
сошла с моего лица даже при появлении Тревора. Я была просто счастлива.
— С работой покончено. Теперь я могу просто жить на проценты!
— Правда? Поздравляю. Хотя я уже привык видеть тебя в аккуратных
офисных костюмах. Надеюсь, теперь ты будешь надевать их только для меня.
— Вали отсюда! — крикнула я и оттолкнула его. — Все равно ты
не испортишь мне день!
— Не испорчу, — согласился Тревор и чуть отступил. — Я
горжусь тобой.
Он улыбнулся великолепной улыбкой, но в ней подспудно таилось зло.
— Теперь тебе хватит денег, чтобы пригласить меня в кино. Я люблю
фильмы ужасов.
— И рада бы, но они разрушительно действуют на детскую психику, так что
пока это развлечение не для тебя. Через пару лет — да, может быть, и
приглашу.
Я рассмеялась и пошла дальше. На сей раз он не остановил меня, наверное,
действительно не хотел испортить мне день.
По окончании восьмого урока я поспешила к своему шкафчику для встречи с
Беки. Мы собирались поесть мороженого и обсудить планы операции
Особняк
.
Оказалось, что у моего шкафчика собралась толпа учеников. Беки перехватила
меня на подступах и попыталась увести прочь, но я стала проталкиваться
вперед. Это оказалось нетрудно.
Зеваки расступались, завидев меня. Я глянула на шкафчик, и сердце мое упало.
К его дверце серебристым скотчем была приклеена веревка, на которой
болтались теннисная ракетка моего отца и записка:
Игра закончена! Я
выиграл!
Голова у меня закружилась. Все это время Тревор Митчелл держал у себя
ракетку. Может быть, он каким-то образом добыл ее в тот день, когда чудик
приходил в школу?
Меня колотило от ярости при воспоминании обо всех этих телефонных звонках,
раздраженных клиентах, нудных факсах, муторных конвертах и тоскливом
созерцании того, как счастливые люди улетали на самолетах, уезжали на
машинах и катили на лыжах прочь из Занудвилля, получив от меня билеты,
сулящие свободу. Все это мне пришлось пережить только потому, что Тревор
поджидал нужного момента, чтобы вернуть ракетку.
У меня вырвался вопль, зародившийся, казалось, в башмаках, взлетевший к
самому потолку и эхом отразившийся от стен. Несколько перепуганных учителей
выбежали, чтобы посмотреть, что случилось.
— Рэйвен, с тобой все в порядке? — спросила миссис Ленни.
Я не видела, разошлись ученики или все еще отирались там. Я видела лишь
теннисную ракетку, не могла дышать, тем более говорить.
— Что случилось? — спросил мистер Бернс.
— Ты задыхаешься? У тебя астма? — встревожилась миссис Ленни.
— Тревор Митчелл... — начала я сквозь зубы.
— Да?
— У него все кости переломаны. Он в больнице!
— Что? Как?
— Где? Когда? — попеременно спрашивали запаниковавшие учителя.
Я сделала глубокий вдох.
— Где и когда — не знаю.
Я обернулась к ним. Внутри все бурлило и клокотало, голова была готова
взорваться.
— Но говорю вам — это скоро произойдет!
Озадаченные учителя с недоумением уставились на меня.
Я изо всех сил схватила теннисную ракетку, дернула ее настолько сильно, что
скотч отодрал полоску зеленой краски с моего довольно неряшливого шкафчика,
и выбежала из школы, пылая жаждой мести.
Ученики толпились на передней лужайке, дожидаясь тачек. Я не нашла здесь
Тревора, обошла вокруг школы и обнаружила его там, где и следовало, у
подножия холма, на футбольном поле, в окружении всей команды.
Тревор все запланировал. Он терпеливо ждал этого дня, пока я изводила себя
работой, знал, что я приду за ним, буду вне себя и обязательно захочу мести.
Этот субъект решил доказать своим приятелям, что он снова король, который
достал-таки девчонку-гота. Митчелл хотел, чтобы мой позор увидели все его
дружки.
Я слетела по склону как ураган, под пристальными взглядами заклятого врага и
дюжины его приспешников. Все они ждали, когда я наброшусь на наживку, коей
являлся Тревор.
Не обращая внимания на пижонов футболистов, я двинулась на Тревора, готовая
угробить его отцовской ракеткой, зажатой в правой руке.
— Ракетка все это время была у меня, — признался он. — В тот
день я после школы пошел следом за этим придурковатым дворецким. Он хотел
сам отдать тебе ракетку, но услышал от меня, что я — твой парень и даже
вроде как расстроился.
— Ты сказал ему такое? Ни фига себе!
— Считай это комплиментом. Ты сошла за подружку футболиста, а я
выставил себя приятелем девицы из шоу чудиков.
Я отвела назад ракетку и замахнулась.
— Я собирался вернуть ее раньше, но у тебя был такой довольный вид,
когда ты шла на работу.
— На сей раз я так тебя отделаю, что мало не покажется. Перчатка для
гольфа на ушибленном пальчике не спасет.
Я замахнулась на Тревора, и он отскочил назад.
— Я знал, что ты будешь бегать за мной. Девчонки всегда так
делают! — гордо заявил он.
Его безмозглые приятели загоготали.
— Но ведь и ты бегал за мной, а, Митчелл?
Он озадаченно уставился на меня.
— Это правда, — продолжила я. — Расскажи-ка своим друзьям!
Впрочем, я думаю, они и так это знают. Поведай им, почему ты это делаешь!
— О чем ты говоришь, чучело?
По выражению его лица я видела, что он готов к бою, но в мою тактику не
въезжает.
— Конечно, о любви, — изобразив смущение, сказала я.
Вся толпа заржала. У меня имелось оружие получше любой ракетки стоимостью в
двести долларов, то есть унижение. Обвинить футбольного сноба в том, что он
увлечен девчонкой-готом, это полдела, но использовать слово
любовь
в
присутствии шестнадцатилетнего мачо — вот это смертельный прием.
— Эй, да у тебя вконец крыша съехала! — крикнул он.
— Да не смущайся ты так. Правду ведь все равно не скроешь, —
самодовольно заявила я, улыбнулась вратарю и пропела: — Тревор Митчелл любит
меня. Тревор Митчелл любит меня!
— Да ты обкурилась или укололась!
— Ответ неверный. — Я обвела взглядом всех его улыбающихся дружков-
футболистов, а потом хмуро посмотрела на него. — Конечно, твои чувства
настолько очевидны, что мне следовало бы догадаться раньше. — Тут я
повысила голос и произнесла как можно громче и отчетливее: — Тревор Митчелл,
ты влюблен в меня.
— Ага, чучело несчастное! Типа у меня в спальне на стене висит плакат с
твоей физией. Да ты посмотри на себя в зеркало — сама мигом испугаешься!
Спору нет, это был сильный удар, однако я вобрала в себя обиду, чтобы
подготовиться к следующему раунду.
— Ну-ну, только вот в дубовую рощу ты таскался не с плакатом, вампиром
обрядился не для того, чтобы произвести впечатление на плакат, и ракетку
моего отца спрятал не затем, чтобы добиться внимания плаката.
Должно быть, футболистов мои доводы по меньшей мере заинтересовали. Эти
парни не принимали участия в перепалке ни на чьей стороне, но с любопытством
ждали, что будет дальше.
— Никто из твоих приятелей, здесь присутствующих, не обращает на меня
внимания, — продолжила я. — Это означает, что им нет до меня дела,
а тебе есть. Ты на мне просто помешался, каждый день ко мне липнешь, проходу
не даешь.
— Да ты ненормальная, спятила да еще и обкурилась! Чего еще ждать от
такой придурковатой особы, как ты!
Тревор глянул на Мэтта, который лишь неловко улыбнулся и пожал плечами.
Другие приятели посмеивались и перешептывались, но слов было не разобрать.
— Ты сохнешь по мне, — крикнула я ему в лицо. — И не можешь
меня получить!
Тут Тревор не выдержал и бросился было в атаку, но не зря же у меня имелась
ракетка, которой можно было отбиваться. Зрелище, надо думат
...Закладка в соц.сетях
