Жанр: Любовные романы
Поцелуй вампира. Начало
...равильные футболисты — короче, снобы. Они считали, что выглядят классно, но
меня мутило от их самоуверенности.
— Сладкое шестнадцатилетие, — принялся куражиться Тревор, явно
подслушавший мой разговор с мистером Харрисом. — Как чудесно! Пора
любви, как думаешь, Мэтт?
— Так оно и есть, дружище, — поддержал его Мэтт.
— Слушай, а до меня дошло, почему она не носит белое. Это ведь цвет невинности, верно, Рэйвен?
Парень он видный, тут уж не поспоришь. Красивые зеленые глаза и прическа
идеальная, как у модели. У этого типчика имелась девчонка на каждый день
недели. Он был, что называется, плохой мальчик, к тому же богатенький плохой
мальчик, одним словом, зануда.
— Эй, приятель, а с чего ты взял, что я не ношу белое нижнее белье?
Впрочем, ты прав. Есть причина, по которой я ношу черное. И что, не слабо
тебе выяснить, какая именно?
Мы с Беки уселись на дальнем конце трибун, а Тревор с Мэттом так и остались
стоять на дорожке.
— И как ты собираешься провести свой день рождения? — прокричал
Тревор погромче, чтобы все слышали, когда устроился среди
одноклассников. — Небось просидишь с Беки весь пятничный вечер у
телика, будешь смотреть
Пятницу, тринадцатое
. Слушай, а может, тебе стоит
дать объявление в службу знакомств?
Шестнадцатилетняя одинокая белая девушка-
монстр ищет подходящее чудище для вечного союза
.
Весь класс заржал.
Мне очень не нравилось, когда Тревор дразнил меня, и уж совсем не нравилось, когда он дразнил Беки.
— Нет, мы подумывали о том, чтобы нагрянуть на вечеринку к Мэтту, а то
ведь без нас там ни одной интересной физии не увидишь.
Все малость очумели, а Беки закатила глаза, как будто хотела сказать:
Во
что ты меня втягиваешь?
На широко известных вечеринках у Мэтта мы никогда не бывали. Никто нас туда
не звал, да и позвали бы — мы бы не пошли. Во всяком случае, я бы точно не
пошла.
Весь класс ждал, как отреагирует Тревор.
— Конечно, можешь прийти, но имей в виду, мы пьем пиво, а не кровь!
Весь класс снова загоготал, и Тревор показал Мэтту два пальца в форме буквы
V
в знак победы.
Тут мистер Харрис дунул в свой свисток, чтобы, значит, нам всем слезать с
трибун и носиться по кругу, по дорожке, на манер борзых. Мы с Беки тоже
слезли и кое-как потрусили.
— Ты, часом, не спятила? — спросила моя подружка. — Как это
мы туда пойдем? От них можно ждать чего угодно.
— А вот придем и посмотрим, что они с нами сделают. Или мы с ними. Это
ведь мое сладкое шестнадцатилетие, врубаешься? Незабываемый праздник на всю
жизнь.
4
Правда страха Вот самые выдающиеся волнующие события, происходившие в Занудвилле на моей
памяти, в хронологическом порядке.
1. Поезд, проходящий через городок в три часа десять минут, сошел с
рельсов. Из вагона разлетелись коробки с рулетами
Тутси
, каковые,
понятное дело, были подобраны и съедены.
2. Кто-то из старшеклассников запустил в сортире фейерверк, да так, что
повредил канализацию. Школу, на радость ученикам, закрыли аж на неделю.
3. На мой шестнадцатый день рождения в особняк на вершине Бенсон-хилл
въехала семья, про которую тут же пошли слухи, будто это вампиры.
Вокруг самого особняка слухи и легенды ходили изначально. Люди говорили, что
его построила румынская баронесса, бежавшая из своей страны после
крестьянского восстания, в ходе которого погибли ее муж и большая часть
семьи. Баронесса воздвигла на Бенсон-хилл новый дом, напоминавший ее старое
европейское поместье всем, кроме трупов.
Она жила там с приближенными и слугами в полной изоляции, опасаясь чужаков и
скопления людей, и умерла, когда я была еще маленькой. Видеть ее мне не
довелось, но я играла возле ее одинокого памятника, стоявшего на кладбище.
Люди поговаривали, что по вечерам она сиживала у окна на верхнем этаже,
устремив взгляд на луну, и что даже теперь, когда луна полная, можно увидеть
привидение, которое сидит у того же самого окна и мечтательно смотрит в
небо. Для этого, мол, надо лишь взглянуть на дом под нужным углом.
После ее смерти особняк стоял заколоченным. По слухам, у баронессы имелась
дочь, румынская колдунья, мастерица по части черной магии. Так это или нет,
но Занудвилль эту особу никогда не интересовал. Прав на дом она не
предъявляла, что свидетельствовало о ее уме.
Особняк на Бенсон-хилл, выстроенный в готическом стиле, безмерно восхищал
меня, но для всего остального города был сущим бельмом на глазу. Это был
самый большой дом в городе — и самый пустой. Мой отец объяснял, что это как-
то связано с утверждением завещания, а Беки — тем, что в нем водятся
привидения. По моему разумению, суть в том, что никто не решался поселиться
там из-за обилия пыли.
Конечно, особняк всегда восхищал меня и притягивал как магнит. Это был не
дом, а мечта, как у других девчонок домик для Барби. Не счесть, сколько раз
взбиралась я в темноте на холм в надежде увидеть привидение, хотя внутрь
забралась только один раз, когда мне было двенадцать лет.
Была у меня смутная надежда как-то закрепиться там, превратить старый дом в
место своих игр и застолбить его в этом качестве, украсив ворота табличкой:
Недотыкам вход воспрещен
. Однажды ночью я перелезла через кованые железные
ворота и по петляющей подъездной дорожке подбежала к крыльцу.
Особняк был воистину великолепен. С его стен, как падающие слезы, свисали
гроздья плюща, краска облупилась, черепичная крыша выщербилась, мрачное окно
чердака наводило страх. Деревянная дверь высилась как Годзилла, высокая,
массивная и запертая.
Я обошла вокруг дома.
Все окна были заколочены длинными гвоздями, но я заметила несколько
болтающихся досок в цокольном этаже, попыталась их расшатать и оторвать, но
тут услышала голоса, поэтому присела за кустами. Мимо вразвалочку прошла
компания старшеклассников.
Почти все они были поддатыми, а один сильно трусил.
— Брось, Джек, мы все это делали, — наперебой хвастались они,
подталкивая к особняку парня в бейсбольной шапочке. — Всего-то и делов,
что залезть туда и прихватить что-нибудь на память.
Я видела, что Джек Паттерсон нервничает. Это был симпатичный парень из тех,
которые проводят время на баскетбольной площадке, забрасывая мяч в кольцо,
или кружат голову девчонкам. Он явно не относился к тем героям, которые
тайком лазают в дома с привидениями, чтобы покрасоваться перед приятелями.
Джек приближался к особняку с таким видом, будто уже видел привидение.
Неожиданно он оглянулся на кусты, за которыми я пряталась. Я взвизгнула, а
он пронзительно вскрикнул. Я подумала, что нас обоих кондрашка хватит, но
припала к земле, надеясь, что эта шайка меня не обнаружит.
— Надо же, еще внутрь не забрался, а визжит, как девчонка, —
подначил Джека кто-то из парней.
— Валите отсюда! — заявил Джек. — Я ведь в дом один пойду —
так? Ну и валите, не мешайте.
Он подождал, пока остальные убрались, а потом кивнул, и было ясно, что этот кивок относился ко мне.
— Черт побери, девчонка, ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?
— Я живу здесь и потеряла ключи. Просто хочу вернуться домой, —
пошутила я.
Паренек улыбнулся.
— Ты кто?
— Рэйвен. А тебя я уже знаю, вот. Ты Джек Паттерсон. Твой отец владеет
универмагом, моя мама покупает там выпендрежные сумочки. Я видела, как ты
работаешь за кассой.
— Ага. То-то я смотрю, у тебя знакомое лицо.
— А почему ты здесь?
— На спор. Мои друзья решили, что здесь живут привидения. Мне нужно
пробраться внутрь и прихватить что-нибудь в качестве сувенира.
— Вроде старой кушетки?
Он снова улыбнулся.
— Ага, дурилка картонная, какую-нибудь фигню. Без разницы. Только туда
все равно не забраться...
— А вот и можно забраться!
Я показала ему шатавшиеся доски на окне цокольного этажа.
— Ты полезешь первой, — сказал он, подталкивая меня вперед
дрожащими руками. — Ты поменьше.
Я легко пролезла в окно.
Внутри было действительно темно, даже для меня. Я с трудом разглядела
сплетения паутин. Мне тут очень понравилось! Повсюду высились штабеля
картонных коробок, и пахло в подвале так, словно он пребывал в запустении с
сотворения мира.
— Давай лезь! — позвала я.
— Не могу. Я застрял.
— А ты постарайся. Ведь не хочешь же ты, чтобы тебя нашли с торчащей
наружу задницей?
Я приложила все свои силы, потянула Джека и втащила. Наконец, к моему
облегчению, парень пролез. К моему, но не его.
Я повела перепуганного старшеклассника по заплесневелому подвалу. Он крепко
вцепился в мою руку, того и гляди пальцы сломает. Но держать его за руку
было приятно. Рука была большая, крепкая и мускулистая. Не то что у моего
Недотыка, жидкая и хилая.
— Куда мы идем? — прошептал он испуганным голосом. — Ничего
не видно!
Я разглядела очертания массивных стульев и диванов в пыльных белых чехлах.
Надо думать, в прежние времена баронесса любовалась луной, сидя именно на
них.
— Там лестница, — сказала я. — Я пойду, а ты за мной.
— Дальше я не пойду! Ты что, спятила?
— А как насчет сувенира, например огромного зеркала? —
подковырнула я его, заглядывая за мебель.
— Я лучше возьму пустую коробку!
— Пустая затея. Друзья тебя на смех поднимут, будут потешаться всю
оставшуюся жизнь. Поверь мне, я знаю, как это бывает.
Я посмотрела на него и увидела ужас на его лице. Уж не знаю, дружков он
своих боялся или того, что старые ступеньки провалятся под его весом. А
может быть, он просто боялся привидений.
— Ладно, — сказала я. — Подожди здесь.
— А куда я денусь, хотелось бы знать? У меня нет ни малейшего понятия о
том, как выбраться отсюда!
— Но сперва...
— Что?
— Выпусти мою руку!
— Ах, да.
Он отпустил меня.
— Рэйвен...
— Что?
— Будь осторожна!
Я помолчала.
— Джек, ты веришь в привидения?
— Нет, конечно нет!
— Значит, ты не веришь в то, что здесь водится привидение той старой
дамы?
— Тсс! Не говори так громко!
Я понимающе улыбнулась, потом вспомнила о споре и схватила его бейсбольную
шапочку. Он снова вскрикнул.
— Успокойся, это всего лишь я, а не одно из тех жутких привидений, в
которых ты не веришь.
Я осторожно поднялась по скрипучим ступенькам и наверху наткнулась на
закрытую дверь, которая, впрочем, открылась, стоило мне повернуть круглую
ручку. Я оказалась в широком коридоре. Лунный свет проникал сквозь щели в
заколоченных окнах. Внутри особняк казался еще больше. На ходу я гладила
стены, и пыль мягко приставала к моим ладоням. Я свернула и оказалась у
подножия широкой лестницы. К каким сокровищам и тайнам она вела? Не туда ли,
где являлось привидение баронессы?
Тихо, как мышка, насколько это было возможно в моих тяжелых башмаках, я
поднялась на верхнюю площадку. Первая дверь была заперта, как, впрочем, и
вторая, и третья. Я прижала ухо к четвертой двери и услышала слабые плачущие
звуки, доносившиеся с другой стороны. Меня пробрало холодком возбуждения. Я
оказалась в своей стихии.
Правда, я прислушалась и поняла, что это всего лишь ветер, посвистывающий
через заколоченные окна. Скрипел, словно старый гроб, и шкаф, который я
открыла в робкой надежде обнаружить внутри скелет. Однако единственное, что
там обнаружилось, так это старые вешалки, покрытые паутиной. Гадая, куда же
запропастились призраки, я принялась осматривать библиотеку. На маленьком
столике лежала открытая книга, как будто смерть застала женщину, которая
читала ее, бросая взгляды на луну.
Я схватила с полки книгу
Замки Румынии
в надежде на то, что она откроет
тайный проход в башню, полную духов, но нет, облом!
Ничто не сдвинулось с места, если не считать мохнатого коричневого паука,
пробежавшего по пыльной полке.
Но тут внезапно раздался звук, да такой громкий, что я чуть было не
подскочила и не пробила головой крышу. Это был звук клаксона. С перепугу я
уронила книгу, начисто позабыв и про дружков Джека, и про свою задачу.
Перепрыгивая через ступеньки, я сбежала вниз по парадной лестнице, увидела,
что в щели забитых окон гостиной пробивается яркий свет, взобралась на эркер
и стала всматриваться наружу, надежно укрывшись за досками.
Старшеклассники сидели на капоте машины. Свет фар через ворота падал на окна
особняка. Один из них смотрел в мою сторону, поэтому я просунула шапочку
Джека через щель между досками и помахала ею, как астронавт, совершивший
посадку на Луну.
Я чувствовала себя победительницей. В ответ старшеклассники подняли большие
пальцы.
Джек, весь в поту, забился в угол подвала и примостился на деревянных
ящиках. Наверное, парень принял крыс за привидения. За меня он ухватился,
как малыш за мамочку.
— Ты почему так долго?
Я нахлобучила бейсболку ему на голову.
— На, тебе пригодится.
— Зачем ты вообще ее взяла?
— Я показала ее в окно твоим приятелям, пусть видят, что ты справился
со своей задачей. Ну как, готов?
— Готов!
Он протиснулся через окошко и припустил так, будто спасался от пожара,
охватившего дом. Хорошо, что на сей раз паренек не застрял.
Доску мы приладили на место, замаскировав следы нашего проникновения.
— Не хватало еще, чтобы туда повадились лазить все кому не лень, —
сказала я.
Он уставился на меня так, будто не знал, что обо мне думать или как меня
благодарить.
— Постой! Я же не захватил сувенир! — спохватился Джек.
— Сейчас сбегаю, что-нибудь прихвачу.
— Ни за что! — вскричал он и схватил меня за руку.
Я призадумалась.
— Вот, возьми это.
Я дала ему мой кулон, подвеску на черной кожаной ленте.
— Он стоит всего три доллара, но смотрится так, будто принадлежал
баронессе. Главное, постарайся, чтобы никто из твоих друзей не догадался.
— Слушай, ну как же так? Мало того что ты проделала за меня всю работу,
так еще и подарки даришь!
— Забирай его, пока я не передумала.
— Спасибо!
Он взвесил кулон в руке и нежно поцеловал меня в щеку. Я спряталась за
полуразрушенной беседкой, а Джек подбежал к своим приятелям и принялся
размахивать моим кулоном перед их ошалевшими физиономиями. Они восхищались
им, и я, признаться, тоже восторженно прижимала руку, испачканную пылью и
паутиной, к только что поцелованной щеке.
С этого дня авторитет Джека пошел в гору, и он даже стал президентом класса.
Время от времени я встречала его на городской площади, и он неизменно
одаривал меня дружеской улыбкой.
Только вот с моей мечтой сделать особняк своей вотчиной так ничего и не
вышло. Слух о ночном подвиге Джека дошел до властей, и полиция стала
патрулировать окрестности по ночам, чтобы ребятня не лазила в пустой дом.
Прошли годы, прежде чем мне довелось снова побывать в особняке.
Свет в окне Мы с Беки возвращались домой, все еще потные после урока физкультуры.
Проходя мимо особняка, я заметила то, чего не видела раньше, а именно свет в
окне. Окна больше не были заколочены.
— Беки, смотри! — возбужденно вскричала я.
Это был самый лучший подарок на день рождения! В одном из мансардных окон
виднелась фигура человека, смотревшего на звезды.
— Не может быть! Это правда, Рэйвен. Там есть привидение! —
вскрикнула моя подружка и вцепилась мне в руку.
— Ага, привидение, которое водит черный
мерседес
! — откликнулась
я, указав на шикарный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке.
— Давай пойдем, — умоляюще попросила она.
Неожиданно свет в мансарде погас. У нас обеих перехватило дух. Беки впилась
ногтями в рукав моего свитерка, купленного в магазине эконом-класса, и
некоторое время мы стояли с разинутыми ртами, словно лишившись дара речи.
— Давай пошли, — снова подала голос Беки.
Я не сдвинулась с места.
— Рэйвен, я уже опаздываю к обеду! И вообще, мы опоздаем на вечеринку
Мэтта.
— Ага, понятно. Ты запала на старину Мэтта, — поддразнила ее я, не
отводя взгляда от особняка.
Ответа, как ни странно, не последовало, а когда я, удивившись, обернулась к
Беки, оказалось, что у нее покраснели щеки.
— А ведь точно! — охнула я. — Надо же! А после этого
некоторые считают, будто это у меня тараканы в голове! — заявила я,
покачав головой.
— Рэйвен, мне нужно идти!
Я готова была ждать у особняка все утро, однако тот человек, который там
находился, не выходил. Свет в окне мансарды зажег огонь в моей душе.
— Я видела
мерседес
, припаркованный у особняка! — сообщила я по
прибытии своим родным.
Прибыла я, как всегда, с опозданием, на сей раз на свой собственный день
рождения.
— Я слышал, будто они выглядят как семейка Аддамсов, — сказал
Недотык.
— Может быть, у них есть дочка, твоя ровесница, из тех, что не попадают
в неприятные истории, — добавила моя мамочка.
— Тогда она мне без надобности.
— Может быть, у нее есть отец, с которым я мог бы играть в
теннис, — с надеждой предположил мой отец.
— Тому, кто там поселился, придется избавиться от всех этих старых
зеркал и ящиков, — добавила я, не сообразив, что сказала лишнее.
Все семейство воззрилось на меня.
— Какие еще ящики? — спросила моя мама. — Только не говори
мне, что ты забиралась в тот дом!
— Я просто об этом слышала.
— Рэйвен! — Тон у мамочки был неодобрительно-материнский.
Так или иначе, похоже, что новых владельцев особняка никто в Занудвилле в
глаза не видел, и это было отрадно, потому как в нашем зачуханном городишке
наконец-то завелась тайна. До сих пор все про всех у нас всё знали, хотя, по
правде говоря, большую часть всего этого знать было вовсе ни к чему.
Мэтт Уэллс жил на так называемой хорошей стороне города, на краю дубовой
рощи. Мы с Беки опоздали и появились на вечеринке как кинозвезды, прибывшие
на премьеру. Или, вернее, это я появилась таким манером, а бедняжка Беки
жалась ко мне так, будто ей предстоял визит к дантисту.
— Все будет хорошо, — успокаивала ее я. — Это же вечеринка!
Но мне было понятно, почему она нервничает. Мы вознамерились оказаться в
центре насмешливого внимания, вместо того чтобы, как и говорил Тревор,
спокойно сидеть дома и смотреть телевизор. Но с какой стати веселиться
должны только одни эти пижоны? Только потому, что спальня Мэтта размером с
мою гостиную? Только потому, что шмотки у нас не из бутиков? Но из этого
вовсе не следовало, что я должна была торчать дома в день моего
шестнадцатилетия.
Когда эта толпа пижонов высыпала в холл нам навстречу, я почувствовала себя
Моисеем, велевшим Красному морю расступиться перед ним. Наши одноклассники,
выпучив зенки, таращились на мой готический прикид. Жаль, что там не было
Томми Хилфигера. Он был бы польщен. Все нацепили его шмотки, ну прямо как
школьную форму.
Гостиную Мэтта наполняли звуки группы
Аэросмит
, густой дым, витавший над
кушетками и креслами, мешался с запахом пива, пропитавшим атмосферу на манер
дешевого ладана. Гости по большей части разделились на парочки, и те,
которые не таращились на нас неодобрительно, были заняты друг другом.
Похоже, нам тут и поговорить будет не с кем.
— Не могу поверить, что ты пришла, — сказал Мэтт, заметив меня в
холле. — Я бы тебя сфотографировал, но не знаю, будешь ли ты видна на
снимке!
Это он так прикалывался. Но при всем том Мэтт не был злобным придурком вроде
Тревора.
— Пиво там. — Он махнул рукой. — Хочешь, покажу тебе дорогу?
Беки, неровно дышавшая к Мэтту, с перепугу затрясла головой и нырнула в
туалет. Мэтт рассмеялся и направился на кухню. Я осталась ждать в гостиной и
от нечего делать стала просматривать компакт-диски, лежащие у большущего
музыкального центра. Ну конечно — Майкл Болтон, Селин Дион, подборка мелодий
из шоу. Чего и следовало ожидать.
Беки не возвращалась. Я пошла взглянуть, как у нее дела, и увидела, что
туалет свободен, а подружки нет. Не было ее и в холле, поэтому я
проследовала сквозь толпу гомонящих одноклассников на кухню. Кучка девиц,
все с прическами по сто долларов, хмуро глянули на меня и вышли. Я осталась
одна. Или так мне показалось.
— Эй, цыпочка, секси-монстр, — послышался голос за моей спиной.
Это был Тревор. Он подпирал стену рядом со мной, помахивая баночкой
Будвайзера
, зажатой в руке.
— Ты так придуриваешься на каждой вечеринке?
Он улыбнулся обольстительной улыбкой.
— Я никогда раньше не целовал девушку с черными губами.
— Ты вообще никогда не целовался с девушками, — сказала я и прошла
мимо него.
Он схватил меня за руку, притянул к себе, заглянул голубыми глазами мне в
глаза и поцеловал в губы. Целоваться он, должна признаться, умел здорово, да
и вообще парень был в некоторых отношениях классный.
До сего момента Тревор Митчелл никогда даже не притрагивался ко мне, не
говоря уже о том, чтобы целоваться, за исключением того случая, когда он
укусил меня в детском саду. Мне всегда казалось, что если я к нему сунусь,
то могу рассчитывать разве что на удар по башке — и тут такое! Перебрал он,
что ли? Или это у него шутки такие? Но, судя по тому, как его губы коснулись
моих, мне показалось, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим.
Я не знала, что и думать, а Тревор тем временем потащил меня к задней двери,
мимо одуревшей парочки, обжимавшейся на ступеньках, мимо мусорных бачков и
фонтана, под высокие деревья и в темноту.
— Ты боишься темноты, девочка-чудовище?
Свет почти не пробивался сквозь густую листву, так что мне трудно было
разглядеть даже красные полоски на его свитере.
— Нет, она мне очень даже нравится.
Он прижал меня к стволу дерева и принялся целовать по-настоящему. Его руки
шарили повсюду, и по мне, и по дереву.
— Мне всегда хотелось поцеловать вампира, — выдохнул он.
— А мне — неандертальца.
Он рассмеялся и продолжил целовать меня.
— Следует ли из этого, что мы с тобой теперь гуляем? — спросила я,
основательно запыхавшись к этому времени.
— Что?
— Ну, например, в школе? Мы будем держаться за руки на переменах,
сидеть вместе за ланчем, ходить по выходным в кино?
— Ага, что-то в этом роде.
— Значит, мы гуляем.
— Ага.
Он рассмеялся.
— Ты можешь любоваться тем, как я играю в футбол, я — тем, как ты
превращаешься в летучую мышь. — Он начал тихонько покусывать меня в
шею. — Ручаюсь, тебе это нравится. Правда, девочка-чудовище?
Сердце у меня упало. Конечно, на самом деле я вовсе не горела желанием стать
подружкой Тревора. Это ведь не то, как если бы он был Марсом, а я Венерой.
Мы с ним были из разных Вселенных! По большому счету он мне даже не
нравился. Я знала, зачем он вывел меня сюда, знала, что он хочет сделать, и
знала, кому он расскажет, и, наконец, то, что он задумал выиграть десять
долларов у своих приятелей за то, что трахнет готическую цыпочку. Знала, но
надеялась, что он докажет, что я ошибаюсь. Вместо этого он доказывал, что я
чертовски права. Пора было переходить к делу.
— Хочешь знать, почему я не ношу белого? Хочешь полетать со мной?
— Ага.
Он улыбнулся, вроде как слегка удивившись, но с явным вожделением.
— Держу пари, что летаешь ты классно, как и положено вампирам.
Я потащила его за забор, в рощу. Ведь в темноте я видела куда лучше, чем он.
Привычка к ночным вылазкам сделала свое дело, ночное зрение у меня пусть и
не как у кошки, но близко к тому. Под луной, указывавшей путь, мне было
совсем не страшно, а когда я подняла голову, то увидела над кронами
нескольких летучих мышей. До сих пор в нашем Занудвилле мне никакие летучие
мыши не попадались. Правда, с другой стороны, не больно-то я шастала по
вечеринкам.
— Я ничего не вижу, — сказал Тревор и отбросил ветку, зацепившую
его волосы.
Пока мы шли, он беспрестанно размахивал руками, как будто от кого-то
отбиваясь. Одни, подвыпив, начинают задираться, другие слюни распускают,
Тревор же, как видно, начал трусить, что отнюдь не добавляло ему
привлекательности.
— Давай остановимся
...Закладка в соц.сетях
