Жанр: Любовные романы
Ничто не вечно
... есть новость. Я...
— Нет, подожди. Дай мне закончить. Кэт, мне кажется, мы с тобой слишком
торопимся... Она побледнела.
— Что..., что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что нам следует подождать. Кэт показалось, что
комната поплыла у нее перед глазами, ей стало трудно дышать.
— Кен, мы не можем ждать. У меня будет ребенок.
Глава 30
Совершенно разбитая, Пейдж приехала домой в полночь. У нее был очень трудный
день. Пообедать не удалось, а ужин между операциями состоял из бутербродов.
Она рухнула на кровать и моментально уснула. Но ее разбудил телефонный
звонок. Еще плохо соображая, Пейдж потянулась за трубкой, автоматически
бросив взгляд на будильник: три часа ночи.
— Алло?
— Доктор Тэйлор? Извините, что беспокоим вас, но один из ваших
пациентов настаивает на том, чтобы увидеться с вами.
В горле у Пейдж пересохло, она с трудом могла говорить.
— Я же только что сменилась с дежурства, — пробормотала
она. — Вы не можете найти кого-нибудь?...
— Он не желает разговаривать ни с кем другим. Требует вас.
— Кто это?
— Джон Кронин. Она села на кровати.
— А что случилось?
— Я не знаю. Он отказывается говорить с кем-либо, кроме вас.
— Хорошо, — сдалась Пейдж, — сейчас приеду. Спустя полчаса
Пейдж была уже в больнице. Она прямиком направилась в палату Джона Кронина.
Из его рук и ноздрей торчали трубки.
— Спасибо, что приехали. — Голос его был слабым и хриплым.
Пейдж села на стул рядом с кроватью и улыбнулась.
— Все в порядке, Джон. Кроме как спать, мне все равно нечем было
заняться. Что я могу сделать для вас такое, чего больше никто не может в
этой огромной больнице?
— Я хочу, чтобы вы поговорили со мной. Пейдж застонала.
— В такой-то час? А я-то подумала, у вас что-то срочное.
— Так оно и есть. Я хочу уйти. Пейдж покачала головой.
— Это невозможно. Вы не можете сейчас уйти домой. Дома не будет
такого...
— Я не хочу домой, — оборвал ее Кронин. — Я просто хочу уйти.
Пейдж посмотрела на него и медленно произнесла:
— Что вы имеете в виду?
— Вы понимаете, что я имею в виду. Лекарства мне больше не помогают. Я
не могу переносить эти боли. Я хочу уйти из жизни.
Пейдж склонилась над ним и взяла за руку.
— Джон, я не могу этого сделать. Лучше я дам вам...
— Нет. Я устал, Пейдж. Я хотел бы до конца пройти свой жизненный путь,
но только не в таком состоянии. Я больше не могу.
— Джон...
— Сколько мне осталось? Еще несколько дней? Я же говорил вам, что плохо
переношу боль, Я лежу здесь, словно пойманное в ловушку животное, опутанный
всеми этими чертовыми трубками. Рак пожирает мои внутренности. Это не
жизнь..., а медленное угасание. Ради Бога, помогите мне!
Кронина внезапно скрутило от приступа боли. Когда он снова заговорил, голос
его был еще слабее:
— Помогите мне..., прошу вас...
Пейдж знала, что ей надо делать. Следует передать требование Джона Кронина
доктору Бенджамину Уоллису. Он поставит этот вопрос перед комиссией по
этике, они соберут консилиум, оценят состояние больного и примут решение. А
потом, если родные согласны...
— Пейдж, это же моя жизнь. Позвольте мне самому распорядиться ею.
Она посмотрела на беспомощную фигуру, скорчившуюся от боли.
— Умоляю вас...
Пейдж взяла его за руку, долго сидела так молча, потом вымолвила:
— Хорошо, Джон. Я сделаю это. Он выдавил из себя подобие улыбки.
— Я знал, что могу рассчитывать на вас. Она наклонилась и поцеловала
его в лоб.
— Закройте глаза и спите.
— Спокойной ночи, Пейдж.
— Спокойной ночи, Джон.
Джон Кронин вздохнул и закрыл глаза, на лице его появилась блаженная улыбка.
Пейдж сидела рядом, наблюдая за ним, размышляя о том, что ей делать. Она
вспомнила, как ужаснули ее слова доктора Рэднора во время первого же обхода:
Она уже шесть недель в коме. Признаки жизни все слабее. Тут мы больше
ничего не можем сделать. После обеда отключим систему жизнеобеспечения
. А
разве не правильно было избавить человеческое существо от страданий?
Медленно, двигаясь, словно под водой, Пейдж встала и подошла к шкафчику в
углу, где хранилась бутылочка с инсулином для экстренной помощи. Она
вытащила бутылочку и некоторое время смотрела на нее, затем открыла пробку,
наполнила шприц и вернулась к кровати Джона Кронина. У нее еще было время
передумать.
Я лежу здесь, словно пойманное в ловушку животное... Это не
жизнь..., а медленное угасание. Ради Бога, помогите мне!
Пейдж наклонилась и ввела инсулин в трубку капельницы, игла которой уходила
в вену Кронина.
— Спите спокойно, — прошептала она, не замечая, что всхлипывает.
Пейдж вернулась домой и больше уже не спала, размышляя о том, что сделала.
В шесть часов утра позвонил из больницы один из ординаторов.
— Мне очень жаль, но должен сообщить вам плохую новость, доктор Тэйлор.
Рано утром ваш пациент Джон Кронин умер в результате остановки сердца.
Дежурил в это утро доктор Артур Кейн.
В своей жизни Кен Мэллори всего однажды слушал оперу, да и то уснул во время
представления. И вот теперь, во второй раз, он слушал
Риголетто
в оперном
театре Сан-Франциско, наслаждаясь каждым мгновением. Кен сидел в ложе вместе
с Лореной Харрисон и ее отцом. В антракте, когда они вышли в фойе, Алекс
Харрисон представил Мэллори своим друзьям:
— Это мой будущий зять, блестящий врач, Кен Мэллори.
Одно уже только звание зятя Алекса Харрисона превращало его в блестящего
врача.
После окончания спектакля Харрисоны и Мэллори поехали ужинать в шикарный
ресторан отеля
Фэрмонт
. Мэллори понравилось, с каким особым почтением
встретил Алекса Харрисона метрдотель и проводил их в отдельную кабинку.
Отныне мне будут доступны подобные места, — подумал он, — и все
узнают, кто я такой
.
Они сделали заказ, и Лорена обратилась к Кену:
— Дорогой, я думаю, нам нужно устроить прием, на котором мы объявим о
нашей помолвке.
— Прекрасная идея! — поддержал ее отец. — Устроим грандиозный
прием. Что скажешь, Кен?
Мэллори насторожился, ведь об этом приеме наверняка появятся сообщения в
прессе.
Сначала мне надо все уладить с Кэт. Небольшой суммы будет
достаточно
. Теперь уже Кен проклинал себя за то глупое пари. Из-за каких-то
жалких десяти тысяч долларов под угрозой оказывалось его блестящее будущее.
Мэллори мог представить себе, что произойдет, если он попытается объяснить
Харрисонам свои отношения с Кэт.
Между прочим, я забыл сказать, что уже обручен с врачом из нашей больницы.
Она негритянка...
Или:
Хотите услышать кое-что забавное? Я поспорил с докторами на десять
тысяч долларов, что пересплю с одной черной врачихой...
Или:
У меня уже намечалась свадьба...
Нет, — подумал Кен, — надо найти способ откупиться от Кэт
.
Отец и дочь выжидательно смотрели на него.
Он улыбнулся.
— На мой взгляд, этот прием — великолепная идея.
— Отлично! — радостно воскликнула Лорена. — Я начну
подготовку. Вы, мужчины, понятия не имеете, как сложно устроить хороший
прием.
Алекс Харрисон повернулся к Мэллори.
— Кен, я уже начал улаживать твои дела.
— Мои дела, сэр?
— Гарри Гитлин, главный врач больницы
Норт Шор
, мой старый партнер по
гольфу. Я поговорил с ним о тебе, и он считает, что не возникнет никаких
проблем с твоим переходом к нему. Ты же знаешь, это очень престижная
больница. И одновременно с этим я помогу тебе открыть собственную практику.
Мэллори слушал, переполненный чувством эйфории.
— Это просто чудесно.
— Естественно, понадобится несколько лет, чтобы твоя практика начала
по-настоящему процветать, но, думаю, в первые год-два ты сможешь
зарабатывать двести-триста тысяч в год.
Двести или триста тысяч! Боже мой! — промелькнуло в голове
Мэллори. — А в его устах это звучит как ничтожная сумма
.
— Это..., это будет очень хорошо, сэр. Алекс Харрисон улыбнулся.
— Кен, поскольку я твой будущий тесть, то давай оставим это
сэр
. Зови
меня Алекс.
— Хорошо, Алекс.
— А ты знаешь, я ни разу не выходила замуж в июне, — вмешалась в
их разговор Лорена. — Июнь тебя устроит, дорогой?
Мэллори вспомнил слова Кэт:
Тебе не кажется, что нам, надо назначить дату
свадьбы? Что ты думаешь насчет июня?
Он взял в свои ладони руку Лорены.
— Прекрасно. —
Значит, у меня будет достаточно времени, чтобы
избавиться от Кэт, — решил Мэллори и улыбнулся про себя. — Я
предложу ей часть денег, которые выиграл, затащив ее в постель
.
— У нас есть яхта на юге Франции, — продолжил Алекс
Харрисон. — Может быть, вам захочется провести медовый месяц на
Французской Ривьере? Вы сможете полететь туда на нашем
Гольфстриме
.
Яхта. Французская Ривьера. Похоже, мечты становились реальностью. Мэллори
посмотрел на Лорену.
— Мне все равно, где проводить медовый месяц, лишь бы вместе с Лореной. Алекс Харрисон кивнул.
— Отлично. Похоже, мы все решили. — Он улыбнулся дочери. — Я
буду скучать без тебя, детка.
— Но ты же не теряешь меня, папа. А кроме того, приобретаешь врача!
Алекс снова кивнул.
— И чертовски хорошего. Я никогда не смогу как следует отблагодарить
тебя, Кен, за то, что ты спас мне жизнь.
Лорена погладила Мэллори по руке.
— Я отблагодарю его за тебя.
— Кен, может быть, пообедаем вместе на следующей неделе? —
предложил Алекс. — Подберем тебе приличное помещение для кабинета,
например, в
Пост билдинг
, и я организую тебе встречу с Гарри Гитлином. Да
и многие мои друзья очень хотят познакомиться с тобой.
— И я могла бы сказать то же самое, папа, — заметила
Лорена. — Я много рассказывала про Кена своим подругам, и они сгорают
от нетерпения познакомиться с ним, но я их не допускаю к Кену.
— Меня никто не интересует, кроме тебя, — нежно произнес Мэллори.
Когда они сели в
роллс-ройс
с шофером, Лорена спросила:
— Куда тебя отвезти, дорогой?
— В больницу. Мне надо посмотреть нескольких пациентов. — Никакие
пациенты его не интересовали, но сегодня в больнице дежурила Кэт.
Лорена погладила его по щеке.
— Бедненький. Ты очень много работаешь. Мэллори вздохнул.
— Это не имеет значения. Ведь я же помогаю людям.
Он нашел Кэт в отделении для престарелых больных.
— Привет, Кэт. Она была зла на него.
— Мы же договаривались встретиться вчера вечером, Кен.
— Я знаю. Извини, я не сумел, и...
— Но это уже в третий раз за прошедшую неделю. Что происходит?
Ее настойчивость начала надоедать ему.
— Кэт, мне надо поговорить с тобой. Тут есть где-нибудь свободная
палата? Кэт задумалась на секунду.
— Из триста пятнадцатой выписали пациента. Пойдем туда.
Они пошли по коридору, навстречу им попалась медсестра.
— О, доктор Мэллори Вас ищет доктор Петерсон. Он...
— Передайте ему, что я занят. — Кен взял Кэт за руку и повел к
лифту.
Поднявшись на третий этаж, они потихоньку проскользнули в палату триста
пятнадцать. Мэллори закрыл дверь. Он очень нервничал. Все его безоблачное
будущее зависело от предстоящих нескольких минут.
Кен взял Кэт за руку, сейчас надо было вести себя с ней поласковее.
— Кэт, ты же знаешь, что я без ума от тебя. Я ни к кому не испытывал
таких чувств, как к тебе. Но дорогая, завести сейчас ребенка..., неужели ты
не понимаешь, как это не вовремя? Я имею в виду..., мы с тобой оба работаем
днями и ночами, зарабатываем мало...
— Мы справимся, Кен. Я люблю тебя, и...
— Подожди. Я прошу тебя всего лишь о небольшой отсрочке. Когда я
закончу ординатуру, то смогу заняться частной практикой. Может быть, мы
вернемся на Восток. Через несколько лет мы сможем пожениться и завести
ребенка.
— Через несколько лет? Но ведь я же сказала тебе, что беременна.
— Я знаю, дорогая, но пока..., всего два месяца? Нормальный срок для
аборта.
Потрясенная этими словами, Кэт посмотрела на него.
— Нет! Я не буду делать аборт! Я хочу, чтобы мы поженились. Сейчас же!
"У нас есть яхта на юге Франции. Может быть, вам, захочется провести медовый
месяц на Французской Ривьере? Вы сможете полететь туда на нашем
Гольфстриме
.
— Я уже сообщила Пейдж и Хони, что мы поженимся. И я рассказала им о
ребенке.
Мэллори ощутил холодную дрожь во всем теле. Ситуация выходила из-под
контроля. Если об этом узнают Харрисоны, то ему конец.
— Тебе не следовало делать этого.
— Почему?
Мэллори выдавил из себя улыбку.
— Пусть наша личная жизнь будет только нашей. —
Я помогу тебе
организовать частную практику... Первые год-два ты сможешь зарабатывать двести-
триста тысяч в год
. — Кэт, я спрашиваю тебя в последний раз. Ты
сделаешь аборт? — Кену очень хотелось услышать в ответ
да
.
— Нет.
— Кэт...
— Я не могу, Кен. Я же рассказывала тебе, что пережила после аборта,
когда была еще совсем девчонкой. Тогда я поклялась себе никогда больше не
делать этого. И не проси меня больше.
И в этот момент Кен Мэллори осознал, что у него нет никаких шансов.
Единственным выходом для него было убить ее.
Хони каждый день навещала пациента из палаты 306. Звали его Шон Рейли —
симпатичный ирландец с черными волосами и черными блестящими глазами. Она
считала, что ему слегка за сорок.
Когда Хони впервые увидела его во время обхода и заглянула в его медицинскую
карту, она сказала:
— Значит, вы у нас по поводу заболевания желчного пузыря.
— Да, кажется, мне собираются вырезать какой-то пузырь.
Хони улыбнулась.
— Я и говорю об этом.
Шон устремил на нее взгляд своих черных глаз.
— Пусть вырезают все, что угодно, кроме сердца. Оно принадлежит вам.
Хони рассмеялась.
— Самоуверенность вас далеко заведет.
— Надеюсь, что так, дорогая.
Когда выдавалась свободная минутка, Хони забегала поболтать к Шону. Он был
обаятельным и интересным человеком.
— Ради того, чтобы вы находились рядом со мной, стоит перенести и
операцию, дорогая.
— Вы ведь не боитесь операции, не так ли?
— Нет, если оперировать будете вы, милая.
— Я не хирург, а терапевт.
— А терапевтам разрешается ужинать со своими пациентами?
— Нет. Насчет этого существует строгое правило.
— А терапевты когда-нибудь нарушают правила?
— Никогда. — Хони улыбнулась.
— По-моему, вы просто прекрасны. Никто до этого не говорил Хони таких
слов. Она покраснела.
— Спасибо.
— Вы словно утренняя роса в полях Килларни.
— А вы когда-нибудь были в Ирландии? — спросила Хони.
Шон рассмеялся.
— Нет. Но обещаю вам, что в один прекрасный день мы поедем туда вместе.
Вот увидите.
По мнению Хони, это было обычное ирландское бахвальство, и все же...
После обеда она зашла навестить Шона и спросила.
— Как вы себя чувствуете?
— Лучше, при виде вас. Вы думали над моим предложением поужинать
вместе?
— Нет, — солгала Хони.
— И все же я надеюсь, что после выписки смогу вытащить вас на ужин. Вы
ведь не обручены, не замужем, никаких таких глупостей?
Хони улыбнулась.
— Никаких таких глупостей.
— Отлично. И у меня тоже. Да и кому я нужен?
Очень многим
женщинам
, — подумала она.
— Если вам нравится домашняя пища, то я прекрасно готовлю.
— Посмотрим.
Когда на следующее утро Хони зашла в палату к Шону, он сказал:
— У меня есть для вас маленький подарок. — Он протянул ей лист
бумаги с ее приукрашенным, идеализированным портретом.
— Мне очень нравится! Вы чудесный художник! — И внезапно она
вспомнила слова гадалки:
Вы влюбитесь. Он художник
. Хони внимательно
посмотрела на ирландца.
— Что-то не так?
— Нет, — медленно произнесла она. — Нет.
Через пять минут Хони зашла в палату Франциски Гордон.
— Меня посетила Дева!
— Помните, вы говорили, что я влюблюсь..., в художника?
— Да.
— Так вот, похоже..., я встретила его, Франциска Гордон улыбнулась.
— Вот видите? Звезды никогда не врут.
— А вы можете..., можете немного рассказать мне о нем? О нас?
— Вон в том ящике лежат карты. Дайте мне их, пожалуйста.
Протягивая гадалке карты, Хони подумала:
Смех, да и только! Я же в это не
верю!
Франциска Гордон разложила карты, она кивала и улыбалась, потом вдруг
замерла и побледнела.
— О Боже мой! — Она подняла взгляд на Хони.
— Что..., что там? — спросила Хони.
— Этот художник. Вы говорите, что уже познакомились с ним?
— Похоже, что так. Да.
Голос Франциски Гордон наполнился печалью.
— Бедный мужчина. — Она снова подняла взгляд на Хони. — Мне
жаль..., очень жаль.
Операция Шону Рейли была назначена на следующее утро.
В восемь пятнадцать утра доктор Уильям Рэднор уже был в операционной,
готовясь начать операцию.
В восемь двадцать пять фургон с грузом недельного запаса крови остановился
возле запасного выхода больницы
Эмбаркадеро
. Водитель вытащил из машины
мешочки с кровью и понес их в банк крови, расположенный в подвале. В это
утро там дежурил ординатор Эрик Фостер. Он пил кофе с печеньем в обществе
хорошенькой, молоденькой медсестры по имени Андреа.
— Куда положить кровь? — спросил водитель.
— Да положите вон туда. — Фостер махнул рукой в сторону угла.
— Хорошо. — Водитель сложил мешочки в угол и протянул Фостеру
бланк.
— Мне нужна ваша подпись.
— Ладно. — Эрик поставил свою подпись на бланке. — Спасибо.
— Не стоит благодарности. — Водитель ушел. Фостер повернулся к
Андреа.
— Так на чем мы остановились?
— Вы говорили мне, как я восхитительна.
— Совершенно верно. Если вы не замужем, то я с удовольствием поухаживал
бы за вами. Вы с кем-нибудь встречаетесь?
— Нет. У меня муж — боксер.
— Ох. А у вас нет сестры?
— Между прочим, есть.
— Она такая же хорошенькая?
— Еще лучше.
— А как ее зовут?
— Мэрилин.
— Может быть, как-нибудь встретимся все вместе? Пока они болтали,
заработал факс, но Фостер проигнорировал это.
В восемь сорок пять доктор Рэднор начал оперировать Шона Рейли. Начало
операции прошло гладко, операционная функционировала, как хорошо смазанная
машина, управляемая способными людьми, выполнявшими свою привычную работу.
В девять ноль-пять доктор Рэднор добрался до пузырного протока желчного
пузыря. Когда он начал вырезать желчный пузырь, рука его дрогнула, и
скальпель задел артерию. Из нее хлынула кровь.
— Боже мой! — Он попытался остановить кровотечение.
— Давление упало до девяноста пяти, — крикнул анестезиолог. —
Может наступить шок! Рэднор повернулся к медсестре.
— Срочно доставьте сюда кровь!
— Сию минуту, доктор.
В девять ноль-шесть в банке крови зазвонил телефон.
— Не уходите, — попросил Фостер Андреа, прошел мимо уже
переставшего работать факса и снял трубку телефона.
— Банк крови.
— Вторая операционная, нам нужно четыре пинты крови нулевой группы.
Stat.
— Хорошо. — Фостер положил трубку, подошел к углу, где были
сложены вновь доставленные мешочки с кровью. Он взял четыре мешочка и
положил их в металлическую тележку, которую использовали для таких
экстренных случаев. Потом еще два раза проверил мешочки.
— Нулевая группа, — громко произнес он и вызвал звонком санитара.
— Что происходит? — поинтересовалась Андреа. Фостер взглянул на
лежавший перед ним график операций.
— Похоже, у доктора Рэднора неприятности с пациентом.
В девять десять в банке крови появился санитар.
— Вы меня вызывали?
— Доставьте это во вторую операционную. Они ждут.
Проследив, как санитар увозит тележку, Фостер повернулся к Андреа.
— Расскажите мне о своей сестре.
— Она тоже замужем.
— Ох...
Андреа улыбнулась.
— Но она встречается и с другими мужчинами.
— Серьезно?
— Шучу. Мне надо возвращаться к себе, Эрик. Спасибо за кофе и печенье.
— Всегда к вашим услугам. — Он проводил ее взглядом и подумал:
Вот это задница!
В девять двенадцать санитар стоял у лифта, чтобы подняться на второй этаж.
В девять тринадцать доктор Рэднор изо всех сил старался предотвратить
катастрофу.
— Ну где эта чертова кровь?
В девять пятнадцать санитар толкнул дверь операционной, и медсестра помогла
ему распахнуть ее.
— Спасибо, — поблагодарила она, схватила мешочки и поспешила к
операционному столу. — Вот кровь, доктор.
— Начинайте переливание. Живо!
В банке крови Эрик Фостер закончил пить кофе, все его мысли были об Андреа:
Как симпатичная, так обязательно замужем
.
По пути к своему столу он проходил мимо факса. Сняв сообщение, прочитал:
Срочное предупреждение № 687, 25 июня: эритроциты, свежезамороженная
плазма. Партии СВ83711, СВ800007. Общество банков крови Калифорн и, Аризоны,
Вашингтона, Орегона. Анализы крови повторно подтвердили наличие антител
вируса иммунодефицита типа 1
.
Фостер несколько секунд не отрывал взгляда от сообщения, потом подошел к
своему столу и взял копию подписанной им накладной на только что
доставленные мешочки с кровью. Номер партии совпадал с номерами, указанными
в сообщении.
— Боже мой! — воскликнул Фостер и схватил трубку телефона. —
Срочно соедините меня со второй операционной!
Трубку в операционной взяла медсестра.
— Это банк крови. Я только что прислал вам четыре пинты нулевой группы.
Не используйте ее! Я немедленно пришлю другую кровь.
— Простите, но уже поздно, — ответила медсестра.
Доктор Рэднор сообщил обо всем Шону Рейли.
— Это была ошибка. Ужасная ошибка. Я бы все отдал, лишь бы этого не
произошло. Потрясенный, Шон уставился на него.
— Боже мой! Значит, я умру.
— Мы сможем обнаружить вирус иммунодефицита через шесть-восемь недель.
Но даже если обнаружим, то это не обязательно будет означать, что вы
заболеете спидом. Мы сделаем для вас все, что сможем.
— Черт побери, что вы еще сможете сделать для меня, кроме того, что уже
сделали? — с горечью произнес Шон. — Я уже мертвец.
Услышав эту новость, Хони пришла в ужас. Она вспомнила слова Франциски
Гордон:
Бедный мужчина
.
Шон Рейли спал, когда Хони зашла в его палату. Она села возле его кровати и
долго сидела, не сводя с него глаз.
Шон проснулся и увидел ее.
— Мне снилось, что я не умру.
— Шон...
— Вы придете посмотреть на мой труп?
— Прошу вас, не говорите так.
— Как же это могло случиться?
— Кто-то допустил ошибку, Шон.
— Господи, я не хочу умереть от спида.
— Некоторые люди, у которых обнаруживается вирус иммунодефицита, не
заболевают спидом. А ирландцы везучие люди.
— Хотелось бы верить вам. Хони взяла его за руку.
— Вы должны мне верить.
— Я не верующий человек, но теперь наверняка начну верить в Бога.
— Я буду молиться вместе с вами. Он слабо улыбнулся.
— Думаю, вам нужно забыть о моем предложении поужинать вместе, не так
ли?
— О нет. Нельзя так легко сдаваться. Я буду ждать этого ужина.
Несколько секунд Шон внимательно разглядывал ее.
— Вы действительно будете ждать этого?
— Безусловно! Не имеет значения, что произошло. Помните, вы обещали
отвезти меня в Ирла
...Закладка в соц.сетях
