Жанр: Любовные романы
Забыть о мести
...т второго оргазма. Она еще
не успокоилась, когда Томас громко выкрикнул ее имя и бессильно обмяк.
Только соединявшая их плоть бешено пульсировала. Жгучая струя коснулась
самых глубин лона Хлои...
Она ощущала такую безмерную любовь к этому смуглому красавцу, что едва могла
дышать. Наклонившись над Томасом, Хлоя нежно погладила его по щеке, и
ответный блеск его глаз едва не ослепил ее.
— Я не хотел забываться до такой степени, — едва выговорил
он. — Но ты, Худышка, творишь со мной что-то немыслимое.
— Немыслимое, но хорошее? — робко поинтересовалась она, улыбаясь
сквозь слезы.
— Конечно, хорошее. Просто чудесное.
Томас прижал ее к себе и нежно поцеловал. Боясь сделать ему больно, Хлоя
извернулась и попыталась освободиться.
— Куда-то собралась?
— Просто не хочу лишний раз бередить твои раны.
— Да, ты действительно меня когда-нибудь прикончишь, — смеясь
сообщил Томас. — Зато какая смерть!
— Пожалуй, мне лучше встать.
— Подожди. Дай мне минуту-другую, — горячо прошептал он, лаская ее
груди, — и встану я. Тогда берегись!
— Придется набраться терпения, — хихикнула Хлоя, но понадобилось
меньше минуты, чтобы Томас исполнил свое обещание.
Несколько часов спустя Томас уже был в состоянии приподняться и посмотреть
на мирно спящую подле него Хлою. Его терзало желание разбудить ее,
посмотреть в прекрасные, ставшие родными глаза. Но еще сильнее ему хотелось
снова обладать этой обольстительной женщиной. Томас благоговейно пропустил
сквозь пальцы ее волосы и осторожно отвел прядь со лба. Она прекрасна! И
принадлежит ему!
С ним и вправду такого никогда не бывало. Он вообще не часто проводил ночи с
женщинами. До сих пор они были для него всего лишь средством отвлечься,
"выпустить пар", как говаривал один его знакомый. Он не помнил, чтобы у него
возникало желание просто лежать рядом со спящей женщиной, обнимать ее, и, уж
конечно, ему не приходило в голову любоваться ею, как он делает это сейчас.
Хлоя пошевелилась, что-то пробормотала, и Томас, едва притронувшись губами к
ее лбу, шепнул:
— Спи, дорогая.
— Не уходи, — попросила она, уткнувшись лицом в его шею. — Не
оставляй меня.
Внезапно нахлынувший прилив любви и радости обладания был так силен, что
Томас, закрыв глаза, смог лишь стиснуть руки и покачать головой.
— Никогда, Худышка.
Он понимал, что давно пора сказать Хлое правду и снять тяжесть со своей
души. Но заставить себя разрушить едва-едва воцарившийся в их душах мир и
сладостный покой, разбить хрупкий кокон, отделявший их от всего мира, сейчас
он не мог. Завтра, подумал он, погружаясь в дремоту. Завтра я все ей скажу.
Глава 21
На следующее утро Хлоя пришла в "Домашнюю выпечку" раньше обычного. За
работой она что-то весело напевала себе под нос. Как прекрасен мир! Какое
изумительное утро!
Отвернувшись от холодильника, она едва не столкнулась с хмурой Огастиной.
— Что случилось? — осведомилась Хлоя, притопывая ногой в такт
песне, звучавшей в голове. — Будильник прозвонил раньше времени?
— Нет.
Огастина уперла кулаки в тощие бедра и помрачнела еще больше.
— Ты поешь, — с укором констатировала она.
— Совершенно верно.
Хлоя готова петь целый день. И всю ночь. Говоря по правде, ее душа и тело
действительно пели целую ночь, в одном ритме с Томасом.
— Еще нет семи утра, — заметила Огастина.
— И что же? Вижу, ты ничего не упустишь, верно, Оги? Ну а теперь
подвинься. Нужно поставить булочки в духовку.
— Хотелось бы знать, что вы затеяли, мисс Хлоя Уокер.
Хлоя рассмеялась. Плохо, когда твои служащие старше тебя и живешь ты в таком
маленьком городишке, как Хизер Глен. Поскольку Огастина знала Хлою едва ли
не с пеленок, то и считала своей святой обязанностью ее воспитывать.
— Собираюсь испечь еще и пирожные.
— Ты... ты была с ним, — прошептала Огастина с таким ужасом,
словно Хлоя совершила страшное преступление, караемое казнью.
— Огастина! — с притворной строгостью сказала Хлоя, пытаясь не
показать, как хорошо у нее на душе. — Я твой босс. Неужели ты не
способна по крайней мере притвориться, что помнишь это?!
Та, фыркнув, покачала головой и неодобрительно поджала губы. Хлоя решила
изменить тактику.
— Послушай, Томас очень хороший человек. И никогда не причинит мне
зла. — Пожалуй, стоит притвориться обиженной. Угрызения совести
заставят Огастину сменить гнев на милость. — Честно говоря, я думала,
ты порадуешься за меня, — жалобным голоском сказала Хлоя и надула
губки.
Она словно взмахнула волшебной палочкой. Лицо Огастины сморщилось в
искренней, сердечной... если не улыбке, то, по крайней мере, ее подобии.
— Конечно, я желаю тебе счастья, солнышко. Просто не хочу, чтобы твое
сердце было разбито. А Томас...
— Он никогда не разобьет мое сердце, — уверенно объявила Хлоя,
обнимая старушку. — Так что успокойся и дай мне немного порадоваться.
Поверь, впервые в жизни я по-настоящему счастлива. Ясно?
— Ясно.
Огастина подозрительно громко шмыгнула носом, но когда Хлоя отстранилась,
официантка уже успела вытереть предательски покрасневшие глаза.
— Если он попробует хоть разок огорчить тебя, я его достану, —
яростно прошипела она. — Даю слово! Мой хук справа и не таких, как он,
с ног валил.
Хлоя рассмеялась и, раскинув руки, закружилась по кухне.
— Для этого тебе придется встать в очередь. Конрад первым пообещал
измочалить Томаса. Но вы не должны тревожиться, уверяю!
В этот момент сильные руки подхватили Хлою, и от неожиданности она
вскрикнула. Чей-то голос пробормотал на ухо:
— Сегодня утром вы поистине неотразимы, о, прекрасная дева!
— Конрад! — обрадовалась Хлоя, шутливо шлепнув друга по
рукам. — Ты до смерти меня перепугал!
Он легко повернул Хлою лицом к себе.
— Почему? Ожидала кого-то другого?
Конечно, она надеялась. Не могла не надеяться. Но у Томаса своя жизнь и
множество дел. Не может же он все время быть с ней? Хотя как было бы
прекрасно...
— Хлоя. — Конрад осторожно тронул ее за плечо. — Вернись на
землю, Хлоя.
— Пытаюсь. От твоего приветствия голова кружится.
— Прости, — притворно вздохнул Конрад, широко улыбаясь. —
Сегодня ты выглядишь такой красавицей. — Он шутливо щелкнул Хлою по
носу. — Просто сияешь. Словно... — Тут веселые искорки в глазах
Конрада потухли. — Понятно, — очень тихо бросил он, пристально
вглядываясь в лицо Хлои. Смутившись, та обернулась к Огастине, но старушка
молча повернулась и вышла. — Ты была с ним.
Хлоя раздраженно сжала губы, шагнула к плите и, подхватив противень с
булочками, сунула его в духовку.
— Похоже, у меня все на лице написано, но если желаешь знать, да, я
была с ним.
— И узнала насчет "Сьерра риверз?
— Мы поговорили и об этом, — сообщила Хлоя, принимаясь готовить
сандвичи. На доску ложились аккуратно нарезанные ломтики бекона.
— Не тяни, Хлоя. Что случилось? — потребовал Конрад.
— О чем ты? Еще что-то разведал, так ведь?
Конрад хотел начать было говорить, но тут же закрыл рот — вошедшая
Огастина положила перед Хлоей два листочка с заказами. При виде их
расстроенных лиц она вопросительно подняла брови и исчезла.
— Говори же, Конрад!
— Вчера, после того как мы расстались, я потолковал с твоим отцом. А
потом полез в компьютер и...
— Погоди! Погоди-ка! Ты рассказал отцу о том, что Томас — хозяин
"Сьерра риверз"? — Отшвырнув большую ложку, Хлоя укоризненно уставилась
на Конрада. — Зачем?
— Он должен это знать, Хлоя, неужели не понимаешь? Сейчас судьба города
зависит от одного слова Томаса.
— Кажется, мы договорились, что я сама постараюсь все узнать у Томаса.
— Разве?
Возмущенная до глубины души, Хлоя, закусив губу, смотрела на человека,
которого считала своим лучшим другом. Обида душила ее, грызла сердце. Так
значит, он сразу побежал к ее отцу?!
— Посчитал, что сама я не способна ничего уладить?!
— Дело не в этом... — начал Конрад.
— Именно в этом, — оборвала его Хлоя. Почему ей так холодно? Зябко
поежившись, Хлоя обхватила себя руками и заметалась по кухне.
— Интересно, мэр не говорил тебе, что намерен изгнать Томаса из
города? — Судя по лицу Конрада, так оно и было. Хлоя была задета за
живое и уже не могла сдержать обиды и гнева. — Значит, поделился! Что
еще вы обсуждали? Насколько безнадежно я глупа, не так ли?
— Разумеется нет. — Пытаясь успокоить Хлою, Конрад шагнул к ней,
схватил за плечи и, глянув в оскорбленное лицо, покачал головой. — Я до
смерти боюсь, что он не пощадит и тебя. Что прикажешь делать, отойти в
сторону и молча наблюдать за происходящим?
— Ты же сам просил меня поверить в Томаса. Неужели забыл?
— Это было раньше, — мрачно буркнул Конрад. — Прежде чем я
узнал, что он затеял.
— Что именно? — без особого интереса спросила Хлоя.
Для себя она уже все решила. Неважно, богат Томас или беден. Главное
— он не будет никому мстить. В этом она уверена. Без лишних слов и
объяснений он сумел сказать все, что Хлоя хотела знать.
Губы Конрада сжались, пальцы впились в ее плечи.
— Пока не могу сказать.
— Неужели? И все-таки что же ты узнал? — зло спросила Хлоя,
стараясь одолеть внезапный приступ тошноты.
— Я пообещал твоему отцу ничего тебе не говорить, пока он не придет.
Как это омерзительно! Они сговариваются за ее спиной!
— Так где же он?
У Конрада хватило совести покраснеть.
— Сейчас мэр занят. Мы договорились встретиться с тобой днем, после
полудня. В парке, где были вчера. По рукам?
— Нет! — Хлоя схватила его за плечи и начала трясти. — Сейчас
же говори все, что знаешь, черт бы тебя побрал!
— Не могу, — прошептал Конрад, поняв, что оказался между молотом и
наковальней. — Пожалуйста, Хлоя, твой отец... помог мне получить
должность, — в отчаянии признался Конрад, сжав талию Хлои. —
Подумай только, меня приняли в полицию! Официально! Теперь я настоящий
помощник шерифа! — В голосе Конрада звучала нескрываемая гордость.
— С жалованьем и всем прочим? — искренне обрадовалась Хлоя. Она
всегда считала величайшей несправедливостью, что Конрад добровольно проводит
многие часы на дежурствах или в патруле и ни гроша за это не получает.
— С жалованьем и всем прочим.
— О, Конрад! — воскликнула Хлоя, обнимая его. — Вот здорово!
Я так счастлива за тебя! Но какое отношение все это имеет к "Сьерра риверз"?
Она поспешно отстранилась и подозрительно уставилась на Конрада. Тот снова
напрягся и застыл.
— Мэр пригрозил отменить свое распоряжение, если я не дождусь его
прихода и хоть что-то расскажу тебе.
— Да ты шутишь! — возмутилась Хлоя, хотя по выражению лица Конрада
давно поняла, что тому не до шуток. — Это не просто отвратительно. Это
подло! Не могу поверить, что он способен на такое. — От возмущения Хлоя
далее топнула ногой, отлично понимая, что это ничего не изменит. Глаза ее
сверкали, щеки пылали. — Я пойду на все, лишь бы отучить этого человека
манипулировать нами!
— Он волнуется за тебя, Хлоя!
— Не смей его защищать!
— Но это правда.
— Все равно, угрожать тебе подобным образом. Тебе, Конрад!
С задорной улыбкой Конрад дернул Хлою за волосы и весело ухмыльнулся.
— Совсем как в былые времена.
— Что именно?
— Ты меня защищаешь. Помнишь, Хлоя? Я был самым маленьким в классе. Все
меня дразнили да еще и поколачивали. Все, кроме тебя. Помнишь, как ты
пряталась в зарослях и швырялась камнями в каждого, кто нападал на меня. В
точности, как сейчас.
— Швырялась камнями? Да, да, помню...
— Мне так нравится, когда ты встаешь на мою защиту.
Хлоя вздохнула. Она просто не способна долго злиться на Конрада. Но ни он,
ни отец не смогут заставить ее изменить мнение о Томасе. Ни за что!
— Так ты придешь в парк? — настаивал Конрад, по привычке заправляя
непокорную прядь волос за ухо Хлои.
— Ладно. Раз уж вы решили устроить эту говорильню, так и быть, приду.
Но папочка услышит от меня немало неприятного. Я выскажу ему все, что думаю.
И, предупреждаю, оставьте Томаса в покое. Хизер Глен — его родной
город, и он собирается здесь жить, а вам придется смириться с этим.
— Сначала выслушай нас, Хлоя, — многозначительно посоветовал
Конрад, качая головой.
— А мне все равно, что вы скажете, — с вызовом бросила Хлоя,
стараясь подавить дурные предчувствия. Ее смущало сострадание во взгляде
Конрада.
Все последующие суматошные часы она старалась убедить себя в том, что ничего
плохого случиться не может. Посетителей хватало, и Хлоя как заведенная
сновала между кухней и залом. В конце концов ей удалось уверить себя, что у
Томаса самые лучшие и честные намерения. Немалую роль сыграл огромный букет
красных роз, принесенный лично владельцем цветочного магазинчика. На
карточке было всего несколько слов: "Все время думаю о тебе. Томас".
Хлоя ликовала и буквально летала по кафе, притворяясь, что работает.
— Ты в самом деле влюблена? — не унималась Огастина, сурово сведя
брови. За ее спиной маячила Лана, с любопытством ловя каждое слово.
О, да, она влюблена. По уши!
— Возможно, — кокетливо ответила Хлоя.
— А он?
Ей очень хотелось верить, что Томас отвечает на ее чувства. Но все не так
просто. Любовь для него — чувство доселе неизведанное. Хлоя это
прекрасно понимала. Она готова ждать. Только бы хватило сил...
— Надеюсь, да, — наконец сказала она.
— Пусть попробует не влюбиться, — пригрозила Огастина, чем вызвала
хихиканье Ланы.
— Интересно, что ты собираешься делать? — вмешалась она, встав
перед официанткой. — Треснешь его по голове сковородкой?
— Прекрасная мысль, — проворчала Огастина. — И не думай, что
я на это не способна. Мальчишке следовало бы пореже показываться здесь, пока
он не поймет, как нужно относиться к моей девочке! И лучше пусть сделает это
поскорее, иначе я объявлю охоту на Магуайра!
Изобретая на ходу все новые способы пыток для Томаса, она двинулась к двери.
Лана откровенно хохотала, пока не встретилась взглядом с прищуренными
глазами хозяйки. Повариха сразу поняла, что попала впросак и ринулась в зал.
Томас, как и Хлоя, тоже пытался работать, твердя себе, что дела не терпят
отлагательств, если ему действительно придется строить этот проклятый
курорт. Он честно вознамерился засесть за компьютер. Но сосредоточиться так
и не смог. Перед глазами стояла Хлоя, такая, какой он увидел ее сегодня
утром. Томас проснулся, когда зазвонил будильник, но притворился спящим и
едва удержался от улыбки, когда она принялась целовать его шею и грудь.
— Просто грешно так рано подниматься, — проворчал наконец Томас,
но тут же тихо застонал, когда нежные пальчики пробрались под одеяло, а губы
продолжали путешествовать по телу, спускаясь все ниже...
Позже, гораздо позже, она удовлетворенно, словно сытая кошка, улыбнулась ему
и чувственно, лениво потянулась.
— Похоже, кое-кто забыл о работе, — наставительно бросил Томас и,
к своему ужасу, обнаружил, что на нем нет ни белья, ни носков. Только
спортивные брюки и куртка.
— Черт! Кажется, придется обойтись без трусов!
— У тебя много дел?
— Что?
Раздраженный мыслью о том, что придется выходить на мороз полуодетым, Томас
почти не расслышал ее вопроса.
— Строительство курорта отнимает много времени? — сочувственно
спросила Хлоя. Огромные доверчивые глаза серьезно смотрели на Томаса.
— Вот именно.
Скажи ей сейчас и покончи с этим раз и навсегда! Но при виде растянувшейся на постели Хлои, такой теплой и разомлевшей от его
объятий, наконец-то принадлежащей ему и только ему, Томас позабыл обо всем.
Он шагнул к кровати, и их губы снова сомкнулись. Надолго.
Припоминая, как потом им пришлось наспех одеваться, чтобы Хлоя вовремя
успела на работу, Томас расплылся в бессмысленной улыбке. Подумать только,
его, Томаса Магуайра, веселят всякие пустяки! Невероятно! Немыслимо!
Чудесно... Так чудесно, что он не выдержал и позвонил в "Домашнюю выпечку" в
надежде поговорить с Хлоей. И когда в трубке послышался ее голос, не смог
сдержаться: губы снова растянулись в дурацкой улыбке.
— Привет, — смущенно пролепетал он.
— Это ты? — задохнулась от неожиданности Хлоя.
— Я... — Томас никак не мог сообразить, что ей сказать. Язык
словно сковало льдом. — Что ты делаешь? — наконец осведомился он и
тут же поморщился.
В обществе Томас давно приобрел заслуженную славу неотразимого обольстителя.
А сейчас не может найти слов, несет чушь, будто неуклюжий деревенский
простак!
— Готовлю, Томас. Как тебе известно, именно так я зарабатываю на жизнь.
Ты звонишь, чтобы только спросить об этом?
— Нет, Худышка.
Хлоя рассмеялась, и звонкие переливчатые звуки напомнили Томасу о сверкающих
звездах, о теплом летнем дождике... О радости и надеждах... И о том, какое
невероятное счастье выпало ему.
— Я скучаю по тебе, Томас.
Сердцу внезапно стало тесно в груди. Казалось, оно вот-вот вырвется наружу.
И Томас, чтобы скрыть смущение, откашлялся.
— Нельзя ли поточнее? Что ты имеешь в виду — меня или всего лишь
мое тело?
— Ну, конечно, тело, — весело объявила Хлоя, и Томас понял: теперь
он знает, что значит оказаться на седьмом небе.
— Так я и думал.
— Я шучу, и тебе это известно не хуже меня, — тихо и застенчиво
призналась Хлоя. — Я тоскую по тебе, Томас. Как и ты по мне. Ведь ты
поэтому позвонил, верно?
Его сердце стучало так громко и часто, что он почти не слышал Хлою. Что
сказать ей? Мужчина, которому исполнился тридцать один год, боится
произнести такие простые слова.
— Да, Худышка. Именно поэтому.
— Знаешь, я весь день думаю о прошлой ночи, — заговорщически
прошептала Хлоя. — Все хотят знать...
Она смущенно осеклась.
— Все хотят знать что? — не выдержал Томас, тоже переходя на
шепот.
— Это просто глупо...
— Ну, Худышка.
— Все твердят, что я сегодня очень красивая. И спрашивают, что
случилось.
— Ты всегда красивая, — заверил Томас.
Чудесно сознавать, что он ей нужен! Поклявшись про себя каждый день говорить
Хлое, как много она для него значит, Томас поинтересовался:
— И что ты им сказала?
— Что заниматься любовью гораздо полезнее, чем тратить деньги на
массажисток и дорогую косметику.
— Хлоя! — с притворным ужасом воскликнул Томас. — Надеюсь, у
Огастины не случилось инфаркта?
— Ну... говоря о правде, у меня не хватило храбрости употребить именно
эти выражения, — призналась Хлоя, — но она все спрашивала, почему
я не хожу, а летаю. И вроде как пригрозила огреть тебя по голове сковородой.
Томас деланно заохал и решительно отодвинул лежащие перед ним документы. Он
просто не способен сейчас думать о налоговых декларациях, финансовых отчетах
и перспективном планировании. В голове у него только Хлоя...
— Мы увидимся сегодня? — спросил он вдруг, не в силах представить
себе длинный скучный вечер без нее.
— Ты назначаешь мне свидание? — восторженно вскрикнула Хлоя.
Томас невольно улыбнулся, только сейчас с сожалением осознав, что они еще ни
разу не проводили время как настоящие влюбленные. Не ходили в кино, в
рестораны, на прогулки. Но у них впереди еще куча времени!
— Ну да, свидание. Что скажешь?
— Звучит заманчиво.
Судя по шуму, доносившемуся из трубки, в кафе было полно посетителей, и
Томас понял, что отвлекает Хлою от работы.
— До вечера, Худышка.
Он ясно представил себе ее лицо, озаренное улыбкой.
— До вечера, Томас.
Ничего не поделаешь, надо браться за работу. Томас сосредоточенно смотрел на
экран монитора, пытаясь найти наиболее оптимальное решение строительства
нового курорта. Пушистый оранжевый комочек с острыми коготками молнией
метнулся к руке Томаса, лежащей на клавиатуре компьютера.
Бросив взгляд на котенка, растянувшегося на столе с хозяйским видом, Томас
строго объявил:
— Чем скорее я закончу, тем скорее мы пойдем обедать. Брысь!
Гарольдина зевнула, словно ее это не касалось. Хитрое создание хорошо
усвоило, что Томас не может выносить жалобного мяуканья. Стоит только
попросить — и весь холодильник к услугам Гарольдины. Она уже успела
обзавестись довольно солидным животиком, что стало особенно заметно, когда
она повернулась на спину в надежде, что Томас погладит ее.
— Что-то ты не похожа на жалкого подкидыша.
Интересно, умеют кошки улыбаться? Гарольдина определенно умеет. Глядя на
нее, Томас вдруг радостно отметил, что она больше не пугается собственной
тени. И в этом, определенно, его заслуга.
— Мяу.
— Так и быть.
Томас рассеянно почесал ей шейку и едва не подпрыгнул от неожиданности,
когда в ответ раздалось тихое урчание.
— Тебе следовало бы включать предупредительный сигнал, прежде чем
заводить мотор, — посоветовал он. Гарольдина ответила ему надменным
взглядом.
Вздохнув, Томас снова принялся за работу. Он потратил уйму денег на свою
затею с Хизер Глен, и все зря — теперь придется строить этот дурацкий
курорт и нести дополнительные расходы. Ничего не поделать, ведь он сам
сделал из жителей города алчных чудовищ. Томаса совсем не огорчал такой
поворот событий. Главное, что Хлоя теперь навсегда останется с ним.
Навсегда! Эта мысль согрела душу и сердце Томаса. Но не успел он положить пальцы на
клавиатуру, как Гарольдина неожиданно подпрыгнула. Дискета вылетел из
дисковода и упала на стол.
— Черт бы тебя побрал! Кошка ты паршивая!
Томас попытался было вновь вставить дискету, но Гарольдина с безупречной
кошачьей грацией ударила лапкой по клавишам. Томас пронзил ее негодующим
взлядом, который, однако, не возымел ни малейшего действия. Пришлось
осторожно столкнуть кошку с письменного стола, не обращая внимания на
активное сопротивление. Но прежде чем он успел повернуться к монитору,
холодный нос ткнулся ему в ухо.
— Мяу.
— Ты не голодна. Я только час назад тебя кормил.
— Мяу.
Томас раздраженно вздохнул. Ничего не поделаешь.
— Ладно, ладно, так и быть, — громко пообещал он.
Как же меня угораздило ввязаться в воспитание этого рыжего чудовища?! Но при
виде хитрой мордочки с раскосыми голубыми глазами, выжидательно
уставившимися на него, в сердце проснулось что-то теплое, похожее на
любовь...
— Пойдем обедать.
— Как мило! Мой сыночек — добрая душа. Просто слезы
наворачиваются.
Томас сжался, готовясь к очередной стычке. Он хотел, надеялся, мечтал, что
отец вернется, и даже оставил двери незапертыми, чтобы тому было легче
пробраться в дом. Джеймсу больше не удастся застигнуть его врасплох.
Томас медленно повернулся. Отец, небрежно привалившись к дверному косяку,
жевал палочку. Под глазом всеми цветами радуги переливался здоровенный
фонарь, уродливо раздутая губа кривилась в улыбке.
Томас ощутил тошноту. Еще немного — и его вырвет.
— Как насчет второго раунда? — мягко осведомился Джеймс Магуайр,
оглядывая сына немигающими, мертвенно-злобными, словно у кобры, глазами.
— Я знал, что ты вернешься, — с откровенным презрением бросил
Томас. Он резко встал из-за стола, прижимая к
...Закладка в соц.сетях
