Жанр: Любовные романы
Забыть о мести
...о,
несмотря ни на что, все-таки оставался умным, страстным, заботливым,
необыкновенным человеком — человеком, с которым она хотела бы навеки
связать жизнь.
Хлоя печально посмотрела на старую подругу.
— Ты все равно не поверишь.
Огастина, упершись кулаками в тощие бедра, презрительно фыркнула.
— Зато сразу скажу, что мне это вряд ли понравится. Но все равно,
попробуй растолковать.
— Я люблю человека, который даже не понимает подлинного смысла этого
слова, — жалобно шмыгнув носом, выпалила Хлоя. — Все остальное
— бизнес, долги, общественное мнение — не имеет значения. Только
он.
— Хлоя, крошка, ты разбила— себе сердце, — запричитала
официантка. Умудренная жизнью сварливая старуха, мгновенно смягчившись,
обняла Хлою с неожиданной силой.
— Не разбила, Огастина, пока еще нет. Разве что небольшая трещина...
— Мне так жаль! Клянусь, я сдеру шкуру с Конрада. Что нашло на этого
мальчишку?!
— Нет, — невольно засмеялась Хлоя. — Погоди минуту! Это вовсе
не Конрад.
— Что значит "не Конрад"? — взвилась Огастина. — Тогда кто
же, спрашивается?.. О нет! — Мозолистые руки впились в плечи
девушки. — Хлоя! Скажи, что это неправда!
— О чем вы? — заинтересовалась Дана, подходя ближе. —
Признавайтесь — о парнях? Да что это с вами?
Она нетерпеливо помахала рукой перед их лицами, но ни Хлоя, ни Огастина не обратили на нее внимания.
— Хлоя, — повторила Огастина, — скажи, что это неправда.
Хлоя поежилась под пронизывающим взглядом женщины, которая любила ее больше,
чем собственная мать.
— Это зависит от того, о ком ты хочешь услышать.
— Ты прекрасно все понимаешь! — Огастина вздохнула и встревоженно
покачала головой. — Все ясно. Меня не проведешь. У тебя просто на лице
написано, что ты влюбилась в этого паршивца Томаса Магуайра.
Лана громко охнула, а Хлоя притворно закатила глаза.
— Неужели это так страшно?
— Не слишком, — призналась Огастина. — Парень
— настоящий красавчик, уж это точно.
— Верно, — согласилась Лана. — Вчера Салли была в банке,
когда он вошел, а потом все твердила, что у нее колени подогнулись, когда
Магуайр улыбнулся ей.
Он улыбался Салли Робинсон? Куда девались тоска и
жалость к себе! Хлоя раздраженно поморщилась. Ладно, тогда она будет держать
у себя
ягуар
сколько захочет! Улыбался?! Да это все равно, что флиртовать,
а с ней он никогда не флиртовал!
— Конечно, Томас потрясающе хорош, ничего не скажешь, — заключила
Огастина, — но от него одни беды и неприятности!
— Возможно, — согласилась Лана, — но неприятности никогда еще
так прекрасно не выглядели.
— Ради Бога! — взорвалась Хлоя. — Какие беды? С ним, конечно,
нелегко, но Томас и мухи не обидит.
Приятельницы обменялись недоверчивыми взглядами — очевидно, Хлое не
удалось их убедить, и крохотный росток сомнения тут же пустил корни.
— Может, вы знаете что-то, неизвестное мне?
— Мама говорит, что он опасен.
— Лана, — засмеялась Хлоя, — твоя мамаша от всех мужчин
шарахается.
— Солнышко, я, конечно, доверяю твоему мнению, — вмешалась
Огастина, — но, возможно, мать Ланы на этот раз права. Все так считают.
А вдруг этот человек...
— Что, если этот человек, — перебила ее Хлоя, — хочет стать
своим в городе, где родился? Это что, преступление? Нет. Преступление
— обвинять невиновного человека. Разве сын должен отвечать за
родителей?
Хлоя чистила яблоки и пыталась сосредоточиться на этом занятии, чтобы
успокоиться.
— Вы с самого начала неверно о нем судите. Как не стыдно слушать глупые
сплетни и чернить человека, который никому ничего плохого не сделал?
— Она втрескалась по уши, — прошептала Лана. — Когда женщина
так яростно защищает парня, с ней все ясно.
— Угу, — согласилась Огастина.
— Кого или что с таким пылом защищает моя прелестная дочь? —
поинтересовался мэр Уокер, входя в комнату. Он поцеловал Хлою в щеку, и та
закусила губу, вынуждая себя промолчать. Она в пылу спора совсем забыла об
отце.
— Собственно, можно и не спрашивать, — рассмеялся мэр, не обратив
внимания на неловкое молчание. — С головой бросилась в новое начинание?
Что на этот раз?
Хлоя предостерегающе посмотрела на женщин. Пусть только попробуют рот
открыть. Как ни странно, обе присмирели и занялись своими делами.
— Признавайся, Хлоя, — шутливо настаивал отец. — Что за
очередной подвиг? Спасение крыс? Борьба с загрязнением окружающей среды?
Заповедник для койотов? Что?
— Ничего.
— Не может быть. Ты же как в воду опущенная. Уж меня-то не обманешь.
Ага, понял! Какой-то человек, которому временно изменило счастье, убедил
тебя отдать все наличные деньги на охрану бедных птичек, которые загадили
шпиль церкви святой Маргариты.
— Па, ты прекрасно знаешь, что эти бедные птички погибли, когда...
Хлоя осеклась и бросила негодующий взгляд на Лану, когда та осмелилась
хихикнуть. Хлоя действительно любила птиц, кормила каждый день. Хотя
большинство жителей города терпеть их не могло.
— Разве ты не помнишь, что они погибли в прошлом году во время бури,
когда молния ударила в крышу.
— Совершенно верно, — торжествующе улыбнулся отец. — А теперь
вспомни, сколько денег ты выбросила на ветер, пытаясь перевести их в другое
место, чтобы сохранить стаю? И что же? Они все равно передохли к величайшей
радости всего города. По крайней мере, теперь не приходится отмывать от
помета церковный шпиль.
— Знаешь, па, не настолько уж я безнадежна.
— Разве? — с сомнением пробормотал отец. — В таком случае,
может, ты организуешь новый комитет?.. Ну, скажем, по сохранению водорослей
в городском бассейне? Ведь все живое достойно заботы, не так ли?
Хлоя снова повернулась к Лане, издавшей странный звук.
— Убирайтесь все, — строго сказала она. — У меня много дел.
— Оно и видно, — серьезно кивнула Огастина, хотя в глазах ее
светились веселые искорки.
Хлоя с отвращением взглянула на только что очищенное яблоко. Вернее, то, что
от него осталось после очистки. Бросив яблоко в раковину, она беспомощно
подняла руки.
— С меня хватит. Удачи вам, друзья мои. Я удаляюсь. До завтра.
— Погоди, солнышко, — окликнула ее Огастина. — Прости нас,
пожалуйста.
— Да, дочка, извини. Просто иногда так и подмывает тебя
подразнить, — вмешался улыбающийся отец. — Ты так доверчива, Хлоя.
И это меня беспокоит.
Неужели она не сумеет убедить его, что не вляпалась в очередную авантюру?
Ведь она же искренне верит во все, за что борется? Почему он не понимает,
как ранит свою дочь недоверием и насмешками? Считает ее безголовой
пустышкой, легкомысленной дурочкой и даже не пытается ее понять?
Да, так оно и есть. Еще одно яблоко полетело в раковину.
— Скажи мне, что случилось? — не отставал отец.
Зачем? Чтобы он окончательно уверился в том, что его дочь — полное
ничтожество?
— Ну же, детка, — не унимался отец. — На этот раз я не стану
смеяться, даю слово.
Лана тоже вопросительно смотрела на нее, и Огастина подняла седые брови, как
бы спрашивая: не избавить ли Хлою от пытки?
Еще бы не избавить!
Огастина поспешно выступила вперед.
— Это... совсем не то, что вы думаете. Она просто озабочена спором с
поставщиком насчет новой партии овощей. — Она улыбнулась без всякого
стеснения за свои редкие зубы. — Жаль, что вы не успели увидеть
образцы, мэр. Они просто великолепны! К концу месяца у нас будет совершенно
новое меню! Надеюсь, и вы придете на дегустацию.
Ошеломленная Хлоя вытаращила глаза. Черт ее дернул дать Огастине возможность
высказаться. Теперь отец заподозрит самое худшее!
Огастина быстренько прикусила язык при виде искаженного ужасом лица хозяйки.
— Что ты натворила! — одними губами спросила Хлоя, втягивая голову
в плечи. — Какие овощи?
Огастина беспомощно развела руками, очевидно, жалея о собственной глупости,
но было уже поздно. К тому же мэра было не так-то легко одурачить, уж это
все прекрасно знали. Теперь его буквально сжигало любопытство. Искоса
взглянув на отца, Хлоя глубоко вздохнула: теперь беды не миновать.
— Леди, — негромко сказал тот, по-прежнему улыбаясь, как истинный
джентльмен до мозга костей. — Я бы хотел поговорить с дочерью наедине.
Смею заверить, много времени это не займет.
Он положил руку на плечо Ланы и подтолкнул ее к двери.
— Папа, — запротестовала Хлоя, — пожалуйста! Нам нужно
работать. Не можешь же ты выставить из кухни повариху в разгар рабочего дня.
Клиенты не станут ждать.
— Собственно говоря, — невпопад вставила Огастина, — в зале
никого нет... — И, смущенно закашлявшись, отступила под мрачным взором
Хлои. — Ладно, ладно...
Сунув руки в карманы передника, она подалась к порогу, глазами умоляя Хлою
простить ее. Та старательно чистила яблоки, уговаривая себя, что все не так
уж плохо. Отец, скорее всего, ни о чем не догадывается.
И прекрасно, если учесть, что он до сих пор считает Томаса виновным за то,
во что превратилась Дианна. Можно подумать, из-за него сестра стала
настоящей нимфоманкой!
— Это Магуайр, не так ли? Мне докладывали, что тебя не раз видели в его
обществе.
— Па, неужели тебе делать нечего, кроме как слушать сплетни?
— Но ты общаешься с ним?
Если бы он знал всю правду! Как и где они были с Томасом! Отца наверняка бы
хватил удар.
— Мы друзья. —
Друзья, которые, обезумев от страсти,
занимались любовью на ковре в его гостиной прошлой ночью. — Это его
ягуар
на стоянке?
— Да. Моя машина... Видишь ли, небольшая поломка...
И это почти правда: из-за поломок машины Хлое зачастую приходилось ходить по
городу пешком. Господи, как же надоело постоянно оправдываться перед отцом.
Почему не сказать все как есть и не покончить с этим раз и навсегда?
Потому что она сама понятия не имеет, каковы их с Томасом
отношения. — Я знаю, что происходит, — мягко заметил отец. —
Воображаешь, что можешь скрыть это от меня? — Сердце Хлои тревожно
подпрыгнуло. О чем это он? — Магуайр пользуется твоей наивностью, Хлоя.
И меня это пугает.
— Па...
— Он ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего, — перебил
отец, — даже если это убьет тебя.
— Но это просто нелепо! Человек вернулся, потому что...
Действительно — почему? Они провели вместе немало времени, но она до
сих пор почти ничего не знает о намерениях и планах Томаса.
— Вернулся и вернулся. У него есть на это право. А мотивы, которые им
движут, не имеют со мной ничего общего.
Уж в этом Хлоя была абсолютно уверена.
— Пожалуйста, Хлоя, не могла бы ты попросить его уехать?
Хлоя аккуратно отложила нож.
— Уехать?
— Да, и насовсем.
Не слишком часто Хлоя шла против желаний отца. Так было легче, да и
необходимости отказывать ему до сих пор не возникало. За всю свою жизнь она
ни разу открыто не выступила против него. И вот теперь этот миг настал.
— Я не могу этого сделать. И не хочу. Мне очень жаль, па.
— Магуайр весьма влиятельный человек, Хлоя. Могущественный. Ты хоть
представляешь, как он богат?
— Мне это безразлично.
Отец нерешительно помялся. Обычно спокойный и уверенный, сегодня он был не
похож на себя.
— А если он посчитает, что городом управляют не так, как следовало бы,
и необходимо передать власть в другие руки? Влить, как говорится, свежую
кровь в дряхлые жилы? — Он взволнованно заходил по кухне. — И при
этом решит, что старый мэр засиделся на своем посту?
— Какой вздор!
— Все может быть, Хлоя. До очередных выборов не так уж далеко. Вдруг он
захочет выдвинуть свою кандидатуру? И что мне тогда прикажешь делать?
У Хлои мгновенно пропал аппетит. Она забыла про яблоки и, отойдя от
раковины, задумчиво покачала головой.
— Томас не интересуется политикой.
— Откуда ты знаешь?
И верно, откуда?
— Мне так кажется. Кроме того, здесь его не слишком любят. Вряд ли кто-
то станет голосовать за Томаса.
— Люди так непостоянны!
— Только не в Хизер Глен.
— Все-таки попроси его уехать, Хлоя. Быть может, он тебя послушает. И
постарайся побольше узнать о его планах.
— Томас ничего мне не скажет.
— И это говоришь ты, Хлоя Уокер? Неужели ты способна отступить, не
добившись своего?
— Ничего не поделаешь.
— Ну подумай хорошенько, Хлоя. Зачем он сюда явился, если отлично
понимал, что теплого приема ему ждать не приходится? — Разве она сама
не ломала голову над этим? — Разложи все по полочкам, —
посоветовал отец. — Думаю, ты, как и я, поймешь, что у него какая-то
подлость на уме. И тогда, возможно, сумеешь убедить его убраться ко всем
чертям из этого города.
Хлоя фыркнула, представив, как пытается заставить Томаса сделать что-то
против его воли.
— Кроме тебя это сделать некому, дочка.
Но она вовсе не собирается ввязываться в эту историю. А главное
— боится даже представить, что с ней будет, если Томас снова исчезнет.
— Считай это своим следующим грандиозным предприятием. Помощь
собственному отцу — дело святое, — продолжал Уокер и, не
задумываясь, нанес последний удар: — Ты никогда этого не делала...
правда, я и не просил. Но можешь же ты хотя бы раз в жизни попытаться спасти
отца?
Сконфуженная Хлоя уставилась на отца. Фактически он просил ее покопаться в
прошлом Томаса, о котором тот старательно умалчивал. И, говоря по
справедливости, Хлоя его понимала: кому захочется воскрешать в памяти
мрачные страницы своей жизни?
— Он совсем не похож на Джеймса. И никогда не был похож.
— Джеймс Магуайр — ничтожество и отъявленный мошенник, который за
деньги мать родную продаст. А Томас в детстве был бездельником и хулиганом
и, боюсь, не слишком-то переменился с тех пор.
Хлоя еще никогда не видела отца таким неуверенным в себе, и это ее пугало.
— Ты ведь совсем не знаешь...
— Знаю, и довольно хорошо. Так ты попытаешься разведать, что он
задумал?
— Не думаю...
— Сделай это. А когда убедишься, что я прав, уговори его подыскать себе
другое место жительства и оставить нас в покое.
Хлоя не могла поверить, будто все настолько серьезно. Она, по сути, должна
помочь отцу снова выгнать Томаса из города. Никто не заставит ее сделать
это! И если он действительно покинет Хизер Глен, что станется с ее сердцем?!
— Прости, па...
— Нет, не торопись отвечать. Просто подумай над тем, что я тебе сказал.
Ради меня.
В кухню ворвалась Лана и поспешила к плите.
— Новые заказы, — жизнерадостно пояснила она, слегка запнувшись
при виде напряженных лиц отца и дочери.
Хлоя, отвернувшись, подхватила сумочку.
— Мне пора.
— Хлоя?!
Она спокойно встретила взгляд отца.
— Что?
— Ты поможешь мне?
Нет, хотелось крикнуть ей, конечно же нет! И не проси! Но если уж быть
честной до конца, он действительно никогда в жизни ни о чем не просил Хлою.
Это ставило ее в ужасное положение. Придется выбирать между семьей и
человеком, который был ей нужен больше всего на свете.
Очутившись в машине, Хлоя пришла к неутешительному заключению, что Томас в
самом деле что-то затевает. Он вернулся не просто так, в этом Хлоя теперь
была убеждена. Как и в том, что причина возвращения связана с его бизнесом.
Возможно, все последние приобретения Томаса действительно не имеют никакого
отношения к желанию помочь ей, Хлое. Но почему он ничего не рассказывает ей?
Вероятно потому, что задумал недоброе... Нет, Хлое не хотелось в это верить. Однако растущий в душе страх
подсказывал: ей необходимо как можно скорее все выяснить. До сих пор отец
никогда не паниковал и не тревожился насчет своего поста. Значит ли это, что
его опасения не напрасны?
О, Томас, что у тебя на уме? Хлоя поклялась любой ценой докопаться до правды. Однако сначала она даст
Томасу последний шанс. Она сумеет убедить его честно рассказать о своих
планах. А уж если он откажется, попытается узнать обо всем сама. И только
тогда, точно определив, что задумал Томас, она подумает над просьбой отца.
Ни секундой раньше.
Глава 14
Хлою обуревали сомнения, что случалось с ней крайне редко. Но сегодня было о
чем беспокоиться. Столько решений необходимо принять! Слишком много даже для
женщины, не привыкшей пасовать перед трудностями.
Выходя у дома из машины, Хлоя оглядела себя и обнаружила, что даже не
удосужилась переодеться! На ней по-прежнему был спортивный костюм Томаса.
Интересно, заметил ли отец? Нет, он, конечно, не преминул бы упрекнуть
дочь... прежде чем придушить.
— Хлоя!
Услышав знакомый голос с чувственными нотками, так хорошо ей знакомыми, Хлоя
обернулась. Томас грелся на неярком полуденном солнышке, присев на поребрик
тротуара.
— Что ты тут делаешь?
— Ты забрала мой автомобиль, забыла? — отозвался Томас, кивнув в
сторону "ягуара".
Обнаружив, что крошечная автостоянка пуста, Хлоя удивленно осведомилась:
— Как же ты сюда добрался?
Томас встал и шагнул ближе. Солнечные лучи заиграли в его темных очках.
— На такси.
Ветер развевал длинное пальто, ерошил его темные густые волосы. Когда Томас
снял очки, выяснилось, что, хотя взгляд его и оставался серьезным, он не был
ни озабоченным, ни настороженным. Значит, вовсе не зол, как Хлое показалось
вначале.
— А откуда ты узнал, где я буду?
Он вдруг оказался так близко, что Хлое пришлось откинуть голову. Темно-синие
глаза медленно скользили по ее лицу, телу — до самых носков домашних
туфель и обратно. К тому времени, когда их взгляды снова встретились,
напряжение между Хлоей и Томасом заметно возросло.
— Где ты раздобыла эти шлепанцы?
— В "Домашней выпечке". Они всегда стоят в моем кабинете. Было бы
странно расхаживать в спортивном костюме и туфлях на высоких каблуках, не
находишь?
При намеке на прошедшую ночь Томас заметно помрачнел. Внешнее спокойствие
куда-то испарилось.
— Откуда ты узнал, где меня искать? — настойчиво переспросила ока.
— Считай, что мне повезло.
— Вот как?
Он даже не побрился. Пробившаяся щетина придавала ему зловещий вид.
Смертельно опасный человек... И такой неотразимый! Господи, почему при виде
Томаса у нее душа в пятки уходит?
— Ну... я... — Он рывком притянул ее к себе. — Не могу ни о
чем думать, пока не сделаю этого.
— О чем ты?
Но он уже впился в ее губы жгучим, пламенным, упоительным поцелуем, от
которого земля под ногами покачнулась. Хлоя, почти теряя сознание, прижалась
к нему, чувствуя, что тает, растворяется в этом пламени. Сердце выбивало
бешеную дробь.
Но тут Томас внезапно отстранился. Хлоя, спотыкаясь, отступила и уставилась
на него.
— Вот это да!
— Именно, — согласился он, однако выглядел при этом не таким
потрясенным, как Хлоя. — Сильная, однако, штука. Крепче виски.
Сердце, казалось, вот-вот выскочит на волю, и, чтобы немного успокоиться, Хлоя прижала руки к груди.
— Что это на тебя нашло?
— Не знаю, — пробормотал Томас смущенно. В этот момент у него был
настолько несчастный вид, что Хлоя немедленно прониклась к нему жалостью. Ей
было легко понять и распознать, что происходит между ними, ведь сама она
росла, окруженная любовью и добротой. В отличие от Томаса.
Она в который раз вспомнила то давнее прощание в роще и внутренне сжалась.
Тогда лицо Томаса украшал багровый синяк, а в глазах был океан горечи
— это чудовище, его отец, зверски избивал мальчика. Нет, он так и не
узнал, как прекрасна может быть любовь.
Должно быть, ему очень трудно и страшно испытывать даже малую часть того,
что чувствует она. Терпение, напомнила себе Хлоя. Терпение и нежность.
— Может, попробуем еще раз? — предложила она. — Всего один
поцелуй, чтобы определить, куда он нас заведет. Хочешь?
— Только чтобы посмотреть, куда он нас заведет? — сухо осведомился
Томас, хотя ей показалось, что глаза его смешливо блеснули.
— Угу. — Хлоя облизала губы и заметила, с какой жадностью Томас
смотрит на ее рот, — Только чтобы посмотреть.
— Мы оба прекрасно знаем, что случается, стоит нам оказаться на
расстоянии пятидесяти футов друг от друга.
Господи, что делает с ней этот глубокий бархатный голос! У Хлои мгновенно
пересохло во рту.
— И что же случается?
Томас тихонько провел пальцем по ее щеке, и желудок Хлои свело от волнения.
— Мы жаждем друг друга, Худышка. Стоит мне увидеть тебя — и я весь
в огне. И чем ближе ты ко мне, тем сильнее этот огонь. Потом мы целуемся,
и...
Он стиснул зубы и покачал головой, не переставая, однако, бережно гладить ее
лицо.
— А дальше?
— Я становлюсь похожим на наркомана, у которого началась ломка.
Чувствую, что должен получить тебя, чего бы это ни стоило. Знаю, что умру,
если не добьюсь этого. А когда заставляю себя оторваться от тебя, терплю
муки ада... — Он отпрянул и, выругавшись, сунул руки в карманы. —
Черт, стоит лишь заговорить об этом...
— Но это же прекрасно.
Томас пронзил ее настороженным взглядом.
— Мне пора.
— Значит, ничего не изменилось, — пробормотала Хлоя,
отворачиваясь.
— Что? — нетерпеливо переспросил Томас, не давая ей уйти. — Я
не расслышал, что ты сказала?
— Ничего... — Как может он после такого поцелуя отказываться от
всего, что было между ними? — Почему ты пришел?
Томас вздохнул и, нахмурившись, оглядел убогий дом, где она жила.
— Я хочу подняться к тебе. Всего на минуту, — сухо сообщил он,
видя, как встрепенулась Хлоя. — Мне просто нужно проверить, насколько
холодно в комнатах.
— Очень мило, что ты обо мне беспокоишься, — спокойно ответила
она, расправляя плечи знакомым горделивым жестом, неизменно трогавшим
Томаса. — Но я могу затопить камин. — Она зябко обхватила себя
руками, напоминая, что стоит на холоде в одном спортивном костюме. —
Так что не стоит тревожиться.
— Черт возьми, как тут не тревожиться! — взорвался Томас. —
Мне что, ждать, пока ты окоченеешь?
— Я же сказала, разведу огонь в камине.
— Ну а я хочу подняться наверх, — угрюмо настаивал Томас.
Он так и не смог найти мастера, который согласился бы починить отопление
сегодня. А это означало, что не видать ему покоя целые сутки, а то и двое.
Так что он не уйдет, пока не узнает, достаточно ли тепло в ее квартире. Если
нет, предстоит еще одна бессонная ночь. Снова лежать в постели, представляя,
как совсем близко, всего в нескольких ярдах вниз по коридору тревожно
мечется во сне Хлоя. Прошлой ночью Томас не отрывал взгляда от циферблата
часов, терзаясь воображаемыми восхитительными, бесстыдными, грешными
видениями. Он представлял теплое и мягкое податливое тело, раскинувшееся на
простынях, густые волосы, разметавшиеся по подушке. И аромат, чудесное
легкое благоухание, наполняющее комнату...
Еще одна такая ночь прикончит его.
— Я поднимусь.
— Ясно, — кивнула Хлоя, вручая ему ключи от машины. — Прости,
что не успела вернуть
ягуар
до того, как ты уехал из дома. Извини, не
хотела тебя затруднять.
Так вежливо, так отчужденно...
...Закладка в соц.сетях
