Жанр: Любовные романы
Забыть о мести
...другие цели. Все будто бы забыли о содержании детского сада для тех
ребятишек, чьи матери целый день работают, о бесплатных консультациях по
вопросам семьи и брака, о работе с трудными детьми, о помощи неблагополучным
семьям... Забыли даже о строительстве новой дороги. А ведь все знают, что за
последнее время на единственном и чересчур узком горном шоссе слишком уж
часто случаются аварии.
Покупать и продавать землю с единственной целью быстро и легко нажиться
— нечестно. Некрасиво. Но, по-видимому, из всех присутствующих так
считала лишь Хлоя.
— Дочь мэра должна проявлять больше активности.
— Что? — рассеянно переспросила Хлоя, натягивая пальто. — А,
ты об этом. Просто я задумалась.
Интересно, как кто-то еще способен думать в таком гвалте? Похоже, весь город
пытался одновременно протиснуться в двери; люди словно по волшебству
исчезали, уносимые снегом и ветром.
— Алчность, — брезгливо поморщился Томас. — Спешат поскорее
домой, чтобы еще раз подсчитать будущие барыши.
Он снова и снова твердил себе, что поделом этому сброду. Пусть-ка теперь
побудут в его шкуре! Всю свою жизнь Томас готовился к решающему удару.
Теперь ждать осталось недолго, и на его улицу придет праздник! Но особенную
радость ему доставит разорение мэра.
— Надеюсь, ты понимаешь, что мой отец вовсе не хотел оскорбить тебя? Он
просто слишком серьезно относится к своим обязанностям и честно выполняет
свой долг перед городом.
И она еще смеет это говорить?! Да последнему идиоту ясно, что Уокер
хотел оскорбить его, а заодно и предупредить, чтобы
убирался восвояси. Но на этот раз Томас не собирается сдаваться. Он покинул
этот город нищим, а вернулся мультимиллионером. Теперь игра пойдет по его
правилам. И если не нарушать закон, чего Томасу и в голову не придет, мэр
ничего не сможет поделать.
В этот момент Конрад, увлекаемый толпой, налетел на Хлою, и необъяснимое
раздражение охватило Томаса. Возможно, потому, что совсем недавно он сам
прижимал это мягкое соблазнительное тело к себе и до сих пор не забыл
ощущения чего-то невыразимо приятного. Чего бы он ни дал, чтобы хоть раз еще
испытать такое!
— Прости, — ухмыльнулся Конрад и нахально приподнял пальцем
подбородок Хлои. — Помнишь? Ты обещала мне поцелуй.
И окончательно взбешенному Томасу оставалось только наблюдать, как Хлоя,
сжав ладонями лицо Конрада, звучно чмокнула его в губы.
— Получи должок. Мы в расчете.
— И это ты называешь поцелуем? — хмыкнул Конрад. — Совсем
разучилась, детка! Ну уж нет! Придется потрудиться!
И, обхватив Хлою обеими руками, Конрад накрыл ее губы своими. Поцелуй длился
так долго, что Томас обезумел от ревности, особенно, когда заметил кулачок
Хлои, вцепившийся в свитер Конрада. Когда тот наконец поднял голову, Хлоя
выпрямилась и ошеломленно заморгала.
— Знаешь, — выдохнула она, — в следующий раз напомни, что я
поклялась впредь не раздавать такие обещания направо и налево.
Конрад рассмеялся, ужасно довольный собой. У Томаса чесались руки удушить
обоих, но Конрад дружески хлопнул его по плечу, уверяя, как рад снова видеть
старого приятеля, и на душе стало совсем паршиво. Что ни говори, а Конрад
— единственный, кому было дело до нищего оборвыша, в то время когда
жизнь Томаса совсем уж стала сплошным кошмаром. А тут еще Хлоя выбрала
именно этот момент, чтобы снова улыбнуться — невинно, почти застенчиво.
Господи, какая же она приятная. Теплая и живая. Сама нежность и доброта. Что-
то в том месте, где некогда застыло и отмерло сердце Томаса, тревожно
шевельнулось. Похоже, он совершенно потерял голову. Пора прийти в себя и
выбросить из головы эти глупости.
Конрад отошел, и Томас последовал за Хлоей в морозную ночь. За то время, что
они были на собрании, поднялась метель. На счастье... или на беду оказалось,
что их машины стоят рядом.
— Ты часто такое проделываешь? — неожиданно услыхал он собственный
голос.
Хлоя, засунув руки в карманы, дрожала всем телом под порывами ветра.
— Что именно?
— Целуешь всякого, кто об этом попросит.
Даже за все сокровища мира Томас не смог бы честно ответить, какое ему до
этого дело. Но был вынужден признать, что случившееся до сих пор не давало
ему покоя. Наверное, он выглядит полным идиотом, но мысль о том, что она
способна целоваться с другим, невыносима. К полнейшему унижению Томаса, Хлоя
рассмеялась.
— Далеко не всякого. Исключительно Конрада.
— Понятно, — угрюмо буркнул Томас.
— Сомневаюсь, — беспечно бросила она. — Он мой лучший друг. И
я считаю его своим братом.
Томас сильно усомнился в том, что Конрад испытывает к ней такие же чувства,
но решил оставить свои опасения при себе.
— Что-то не слишком это походило на братский поцелуй.
На этот раз смех прозвучал как-то... неестественно. Словно Хлоя сильно
нервничала.
— Возможно, у нас разные представления о том, каким именно должен быть
братский поцелуй. Кроме того, — пробурчала она себе под нос, вытаскивая
ключи, — для меня это тоже оказалось внове.
Она уже хотела открыть дверцу, но неожиданно вскрикнула и упала на колени.
— Что случилось?! — закричал Томас, бросившись к ней и схватив за
плечи. Но Хлоя вырвалась и растерянно огляделась. — Черт возьми, Хлоя,
да что случилось? Тебе больно?
Какое бледное испуганное личико! Ей плохо! Все внутренности Томаса свело от
страха. Он в отчаянии осматривался, пытаясь позвать на помощь, но белая
стена метели отделяла их от окружающего мира.
Дьявол! Ну какого черта он потащился на это собрание?!
— Слышишь? — вскрикнула Хлоя и легла прямо на снег. — Бедная
малютка! Ну же, детка, иди сюда. Все хорошо. Иди скорее.
Томас с удивлением наблюдал, как Хлоя, извиваясь и повиливая задом, исчезает
под машиной. Наконец она вылезла на свет Божий с крохотным комочком мокрого
меха, прижатым к груди. Измазанная с головы до ног, она умоляюще смотрела на
Томаса огромными, потемневшими от ужаса глазами.
— Это котенок. Представляешь, у кого-то хватило совести выбросить его.
Томас подозрительно уставился на невероятно жалкое создание, почти такое же
чумазое, как и женщина, которая его держала. У него никогда не было ни
кошки, ни собаки.
— И что ты собираешься с ним делать?
Хлоя укоризненно покачала головой, словно не могла поверить, что Томас и не
думает жалеть крохотного тощего зверька.
— Не знаю. Хозяин квартиры не разрешает мне держать животных.
— В таком случае отпусти его и едем.
— Но я не могу оставить его здесь, — негодующе заявила Хлоя,
очевидно, шокированная его бездушием.
Томас вздохнул. Почему он заранее знал, что она это скажет?
— Хлоя, на случай, если ты еще не заметила, позволь сообщить: мы оба
сейчас превратимся в ледышки.
— Совершенно верно...
Умудряясь придерживать котенка и огромную сумку одной рукой, она принялась
возиться с ключами. Снег запорошил ее волосы, ледяной ветер задувал за
воротник, но Хлоя так и не выпустила своей ноши.
— Придется взять его домой.
Придется. Только и всего. Томас понимал, что Хлоя устала, промокла и,
наверное, голодна, как и он сам, однако мгновенно забыла обо всем при виде
несчастного котенка. Вроде бы ничего особенного, но почему же горло
перехватило так, что трудно стало дышать?
Ключи упали в снег, и Хлоя тихо чертыхнулась. Томас поднял их и открыл
машину, чувствуя себя при этом галантным рыцарем, всегда готовым помочь
даме.
Но стоило Хлое посмотреть на него с благодарностью, как на смену благородным
чувствам пришло привычное раздражение. Томас напомнил себе, что должен снова
стать неумолимым мстителем, гадая при этом, отчего он вечно забывается в
присутствии этой женщины. Какими непонятными чарами она его околдовала? Нет,
нужно поскорее убраться подальше от Хлои и ее проклятого котенка.
Он с нетерпением ожидал, пока ее машина отъедет, но дурные предчувствия
оправдались — мотор простуженно зачихал и смолк. Томас глубоко
вздохнул, мысленно уговаривая двигатель завестись. Кажется, сама судьба
решила сделать эту ночь роковой для него. Так оно и случилось.
— Я так тебе благодарна, — пробормотала дрожащая Хлоя, оставляя
мокрые грязные пятна на кожаном сиденье его нового
ягуара
. Томас снова
вздохнул и включил обогреватель. Деньги дали ему все — дома и поместья,
путешествия в дальние страны, изящные спортивные авто... Томас все принимал
как должное и никогда не обращал внимания на мнение окружающих, но сейчас не
мог не заметить, как восхищена Хлоя его машиной. Всю свою жизнь он мечтал
вернуться сюда победителем. Это стало его главной целью. Навязчивой целью.
Почему же сейчас он не чувствует желанного удовлетворения?
— Потрясная тачка, — заметила Хлоя, стараясь вытереть рукавом
особенно мерзкую кляксу на приборной доске и тревожно поглядывая при этом на
Томаса. — Кажется, я здесь все загваздала.
— Ничего, отмоется, — не моргнув глазом, солгал Томас.
Хлоя осторожно прижала к себе котенка, почесала ему шейку и потерлась щекой
о все еще влажную шкурку. Внутри зверька словно заработал крошечный
моторчик, и Хлоя закрыла глаза от удовольствия. Томас неожиданно сообразил,
что завидует котенку, и поспешно отвел глаза, стараясь не выказать досады.
— Ты так и не сказал мне, чем занимаешься, — чуть помолчав,
заметила Хлоя.
— Верно.
Держись от нее подальше, в который раз напомнил он
себе, неловко поежившись под ее доверчивым взглядом.
Ты приехал в
Хизер Глен лишь с одной целью. Помни это!
— Поверни налево.
Томас озабоченно нахмурился. Они направляются к самому бедному и
неблагополучному кварталу на окраине города, рядом с железной дорогой.
— Вон тот дом, справа.
Томас выключил мотор, брезгливо оглядывая ободранное здание, похоже самое
приличное из всех, что здесь есть, но тем не менее — настоящее
убожество. Трущоба. Развалюха какая-то.
— Ты здесь живешь? — резко спросил он.
— Да.
— А мне показалось, что ты хозяйка кафе.
— Так оно и есть. — Она отвела взгляд, но при этом гордо вздернула
подбородок и уставилась в окно. — Меня, конечно, никак не назовешь
финансовым гением! Но не всем же ездить в "ягуарах"!
— Я не это хотел сказать. Твой отец, насколько я знаю, достаточно
богат.
— А я достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться, —
спокойно парировала она. — И никогда не прошу помощи у родных.
Вполне возможно. Правда, он понятия не имеет, как поступают в таких случаях
в обычных семьях. Что, например, делают друг для друга близкие люди?
Все-таки они могли хотя бы предложить, подумал Томас с непонятным гневом и
болью за это необыкновенно красивое создание, вынужденное бороться с нуждой.
— По-моему, тут и просьб никаких не требуется.
Хлоя растерялась, но тут же, словно опомнившись, подхватила сумку и открыла
дверцу.
— Мне нравится все делать самой, — негромко пояснила она. —
Спасибо, что подвез. И еще... Я просто требую, чтобы ты прислал счет за
чистку сидений.
Вряд ли такой счет окажется ей по карману, но какое значение это имеет? Он,
сам того не желая, оскорбил Хлою. Правда, непонятно, почему это его волнует.
— Это совершенно не обязательно. Подожди, Хлоя...
Но к тому времени, как он отстегнул ремень безопасности, она уже вышла из
машины и быстро пошла по скользкой тропинке. Томас, сам не понимая, что
делает, погнался за ней, не обращая внимания на метель и резкий ветер. Белые
вихри почти скрыли от него Хлою, ночь словно поглотила ее. К тому же в окнах
дома не светилось ни единого огонька.
— Хлоя! Да погоди же!
Неужели она не слышит? Эта невероятно упрямая женщина, кажется, даже не
оглянулась.
— Хлоя!
Она подняла руку, и Томас прищурился, пытаясь понять, что означает этот
жест. Да она просто отмахнулась! Прогоняет его!
— Да не беги ты так! — крикнул он, осторожно ступая по обледенелой
тропинке. — Упадешь!
Никакого ответа. Она даже не замедлила шаг. Томас поскользнулся, громко
выругался и только чудом устоял на ногах.
А
Хлоя вынуждена ходить здесь утром и вечером! Куда смотрит хозяин дома? Почему не чистит дорожки? И где освещение? Этот
тип просто мерзавец. Слизняк. Нужно снизить Хлое сумму ежемесячных платежей
в счет долга, чтобы на оставшиеся деньги она смогла нанять квартиру
поприличнее. Он немедленно скажет ей...
— Хлоя!
Конечно, именно в этот момент ей приспичило резко обернуться. Его ноги опять
разъехались. Томас пошатнулся и со всего размаха рухнул в снег.
— Господи, Томас! — испуганно воскликнула Хлоя. Звонкий голос эхом
разнесся в тишине квартала.
Томас закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на влагу, медленно
проникающую сквозь брюки.
— Томас!
Он неохотно поднял веки и увидел стоящую на коленях Хлою. Томас ожидал, что
она посмеется над ним или начнет злорадствовать. Но она смотрела на него с
неподдельной тревогой.
— С тобой все в порядке? Не ушибся?
Еще как! Напрочь отшиб задницу! Подавив желание
потереть ноющие ягодицы, Томас осторожно привстал.
— Нет, пожалуй, пострадала исключительно моя гордость.
Легкая улыбка коснулась губ Хлои.
— Ну это скоро пройдет, уж поверь мне.
Их взгляды встретились, и тут произошло чудо. Время остановилось. Глядя в ее
глаза, Томас снова ощутил непривычный трепет в левой стороне груди. Такое
ощущение, словно дрогнуло сердце. Но это же чистый вздор, потому что у него
нет сердца!
Снег падал большими пушистыми хлопьями. Ветер усиливался. Котенок поднял
головку и чихнул. А Томас и Хлоя по-прежнему не шевелились.
— Я должна идти, — неуверенно пробормотала девушка, все еще глядя
на Томаса. И он почему-то сразу вспомнил тот день в роще, когда она пыталась
уговорить его не уезжать из городка. Тогда в ее взгляде светились сочувствие
и симпатия к нему. Совсем как сейчас, с ужасом осознал Томас. Нужно
немедленно положить этому конец!
Он знал, что нравится женщинам. Они липли к нему, как мухи к меду,
привлеченные богатством и положением, не говоря уже о том, что Господь
наградил его — или наказал, в зависимости от того, как на это
посмотреть, — приличной внешностью. Женщины не раз говорили, что он
похож: на романтического киногероя. И что лицо его просто невозможно не
заметить. Сам Томас ненавидел свое лицо. Но во взгляде Хлои не было
дурацкого телячьего обожания. Только искренность и симпатия. И это сводило
его с ума. Расслабляло. Нет, следует убираться отсюда. И поскорее. Но
сначала он должен доставить ее домой.
Томас подхватил Хлою под руку и повел по крошечному двору, поеживаясь от
неприятного прикосновения мокрой одежды к коже.
— Какая квартира?
— На третьем этаже.
Она поцеловала котенка и сунула поглубже за пазуху.
— Тише, солнышко.
— Мяу!
— Пожалуйста, — отчаянно взмолилась Хлоя.
Томас недоуменно поднял брови, не понимая, о чем она волнуется.
На двери одной из квартир нижнего этажа висела табличка:
Управляющий
.
Именно эта дверь распахнулась, и на пороге возник лысый коротышка лет сорока
с узким нервным лицом. При виде Томаса он вытаращил глаза.
— Говорили, что ты вернулся, да только я не поверил.
— Как видишь, ошибся.
Томас потянул за собой Хлою, но человечек не отставал.
— Твой па задолжал деньги моему.
— Неужели?
— Точно. Целую кучу. Мой па умер, так что я его наследник.
Томас едва сдержал тяжкий вздох. Неужели ему вечно придется платить за грехи
старого мошенника?
— Улаживай это с ним.
— Но погоди...
— Мистер Торнтон, — поспешно вмешалась Хлоя, — вряд ли Томас
отвечает за поступки отца. Тем более все это случилось много лет назад. Ну,
а теперь простите...
— Отопление опять не работает, — проворчал Торнтон.
— Ясно, — кивнула Хлоя и потянула Томаса к лестнице. —
Спасибо.
— Что это с вами? — прошипел Торнтон вслед. — Ни единой
жалобы?
— Именно, мистер Торнтон, — пропела Хлоя, боясь, что тот заметит
котенка. В доме было строго запрещено держать животных, и если она в
очередной раз нарушит правило, возможно, придется искать другую квартиру. А
это ей сейчас не по карману. — Пока, мистер Торнтон.
Котенок, не подозревая о снедавшем новую хозяйку страхе, высунул головку и
жалобно замяукал.
— Что это? — мгновенно насторожился управляющий, пытаясь заглянуть
через плечо Хлои. Та изобразила нечто вроде громкого кашля, многозначительно
уставилась на Томаса, очевидно, умоляя его молчать, и пробормотала:
— Это все моя простуда, мистер Торнтон. Ничего особенного.
Котенок заорал еще громче. Хлоя начала оглушительно чихать.
— Вы? — недоверчиво осведомился управляющий. — Да вы в жизни
не болели!
— Ужасный насморк, мистер Торнтон, — прогнусавила Хлоя.
— Больше похоже на кошку, — пробормотал Торнтон. — И не
старайтесь меня провести, Хлоя. Я стреляный воробей! Вы же знаете, никаких
зверюшек!
— Даю слово, — заверила она, фальшиво улыбаясь. Котенок вонзил
острые коготки ей в шею, и Хлоя едва удержалась от крика. Томас уставился на
ее грудь, где предательски шевелился неугомонный комочек.
Пожалуйста, пожалуйста, не выдавай меня, мысленно взмолилась Хлоя, надеясь,
что не ошиблась в нем. И Томас ее не разочаровал.
— Прошу простить, — коротко бросил он Торнтону и, не удостоив
коротышку взглядом, повел Хлою наверх. Как только они добрались до третьего
этажа, Хлоя торопливо отодрала от себя котенка и облегченно вздохнула.
— Слава Богу!
Томас вздрогнул и отступил, по-видимому, посчитав, что у нее не все в
порядке с головой. Хлоя мужественно подавила безумное желание хихикнуть,
понимая, что лишь окончательно выведет его из себя. Она отперла дверь и
включила свет.
— Прости, что так холодно, — извинилась она, швыряя сумку на
пол. — Но это дело поправимое.
Она опустила котенка на пол, швырнула пальто и одернула сырой колючий
свитер, пытаясь не думать о том, как выглядит. Она знала, что волосы ее
спутаны, одежда в грязи, лицо раскраснелось.
— Сейчас разожгу огонь в камине.
— Почему ты не носишь перчаток? — удивился Томас. — У тебя
пальцы посинели.
Он неохотно прошел в комнату. И снова этот холодный, отчужденный взгляд.
Однако Хлоя невольно залюбовалась высоким, широкоплечим мужчиной. Он просто
невероятно красив и загадочен в своей черной куртке, с разметавшейся гривой
волос. Неужели это тот же человек, который всего минуту назад валялся в
снегу?
Как он великолепно владеет собой, подумала Хлоя. Но ее безошибочная интуиция
подсказывала ей, что Томас в глубочайшем отчаянии и изо всех сил старается
это скрыть. Отзывчивая и чувствительная, она воспринимала его страдания, как
свои собственные.
— Я все время их теряю. — Она потерла руки. — Ничего
страшного. Всего-навсего немного замерзла.
— И как же ты собираешься утаить от Торнтона это создание? — Он
кивнул на котенка с таким опасением, словно тот мог вот-вот на него
наброситься. Зверек жалобно замяукал. — Зачем он тебе нужен? И что имел
в виду этот тип, когда говорил о других животных, которых ты будто бы
таскала сюда?
Хлое было достаточно одного-единственного взгляда, чтобы понять — Томас
совершенно не готов выслушивать трогательные истории о спасении бездомных
кошек и собак. Она подхватила котенка и шагнула к Томасу, гадая, со всеми ли
он держится так настороженно. И неужели никогда никому не открывает душу?
Тот мгновенно отступил с таким неподдельным испугом, что Хлоя едва сдержала
улыбку. И хорошо, что сдержала, — слишком большое значение неожиданно
приобрело то, что она собиралась сделать.
Томас опустился на колени перед камином. Хлоя терпеливо ждала. Терпение было
одной из ее главных добродетелей. Минуты через три огонь уже вовсю
разгорелся.
— Где ты этому научился? — с восхищением спросила Хлоя.
Опять этот странный полусмех-полувздох:
— У бойскаутов.
Ну, конечно! Вряд ли он мог себе позволить такую роскошь. Оба прекрасно
знали, что в те годы Томас жил в полной нищете.
— И что ты будешь с ним делать? — хмуро повторил вопрос Томас.
— Ему нужен дом.
— Да, но не твой.
Подняв повыше котенка, Хлоя тихо сказала:
— Приглядись, Томас. Как следует приглядись. Его бросили. Он голодный,
замерзший и напуганный, бедная крошка.
Она снова вспомнила того мальчика в роще и окончательно утвердилась во
мнении, что хотя Томас пытается похоронить прошлое, оно все еще терзает
этого взрослого, уверенного в себе мужчину.
— Неужели посмеешь утверждать, будто не понимаешь, что он
испытывает? — Томас, плотно стиснув челюсти, холодно смотрел на
котенка. — Томас, — прошептала Хлоя, осторожно сделав еще шаг. Она
изо всех сил старалась не показать, что знает, как ему плохо. — У него
никого нет. И хотя, вероятно, он не ждет ничего хорошего от людей, ему нужно
помочь.
— Почему именно ты? Пусть это сделает кто-нибудь другой.
Хлоя покачала головой.
— Не возьми я его с собой, он бы умер сегодня. От холода и
голода... — сказала Хлоя и заметила, как Томас судорожно
сглотнул. — Пойми, Томас, я не могла оставить его.
— Любой другой на твоем месте смог бы.
— Только не я, — твердо сказала Хлоя.
У нее разрывалась душа за этого человека, который отгородился от окружающего
мира холодностью, как крепостной стеной. Все, что сейчас нужно, — это
показать ему, что на свете существуют доброта, радость, щедрость и
бескорыстие. И совсем не обязательно иметь огромные деньги или дорогие
машины, чтобы стать счастливым. Счастье — это состояние души.
— Я знаю, ты поймешь, если хоть немного постараешься, — вырвалось
у Хлои.
Его глаза, холодные, злые глаза, полыхнули огнем, и она ответила взглядом,
полным нескрываемой жалости. Жалости и печали за него. Лед медленно начал
таять, но не исчез окончательно.
— Нельзя было позволить ему умереть, — набравшись храбрости,
продолжала Хлоя.
Томас осторожно кивнул.
— Наверное, ты просто не способна пройти мимо. Удивительное ты
существо, Хлоя.
— Это хорошо или плохо? — усмехнулась она, но Томас лишь покачал
головой и глубоко, прерывисто вздохнул.
— Ужасно, что ты помнишь меня прежнего. При одной мысли об этом я
лопаюсь от злости.
— Тогда мы оба были детьми...
— Но я изменился, Хлоя. Неузнаваемо изменился. И не люблю вспоминать о
себе тогдашнем. Ты просто вынуждаешь меня возвращаться к тому времени, а это
мне не нравится.
Однако он вернулся сюда, в город, где так много страдал. Почему?
Томас шагнул к двери и взялся за ручку.
— Не забудь позвонить в автоклуб насчет своей машины.
— Я не член автоклуба.
— Иисусе, — пробормотал он. — Мне следовало бы догадаться.
Ладно. Я что-нибудь придумаю.
И, кивнув на прощание, вышел.
Глава 3
Томас лежал в постели под мягким одеялом в уютной, теплой спальне и
неотступно думал о Хлое. Теперь ей действительно подходит детское шутливое
прозвище Худышка. Она стала настоящей красавицей. А живет в жалкой лачуге,
где отопление то и дело выходит из строя.
Что, если она заснет, а тем временем огонь в камине погаснет? Сможет ли она
снова его разжечь? Или свернулась клубочком, навалив на себя все что есть в
доме теплого, и медленно погибает от холода?
Да какого же черта?! Томас вскочил и раздраженно
скривил губы.
Какое ему дело до Хлои Уокер? Рассеянно запустив пальцы в волосы, он оперся локтями о колени. Он в самом
деле рехнулся! Когда это в последний раз он беспокоился о ком-то? И
беспокоился ли вообще? Томас всегда был слишком занят своими проблемами,
чтобы уделять время другим.
Но почему он не перестает думать
...Закладка в соц.сетях
