Жанр: Любовные романы
Унесенные ураганом
... — Жить с Квином?
— Знаешь, я чувствую эти вещи. — Фредди сжала ее плечи. — Твой Квин, он
пахнет как надо.
Николь сдержала нечто среднее между смехом и плачем.
— О да, тетя. Божественно пахнет.
Фредди обвила племянницу руками, обволакивая своей любовью и духами
Красная
дверь
.
— Знаешь, он подходит тебе.
— Подходит?
— Ну, ты понимаешь, родственная душа. Суженый супруг. Единственный.
Мурашки пробежали у Николь по спине, и она будто снова увидела искренность в
глазах Мака, услышала его голос без тени сомнения:
Ты моя единственная. Придется пустить в ход легкий флирт. Квин, сузив глаза, продолжал без отрыва
смотреть на секретаршу Тома Норткота — хорошенькую дамочку сорока с лишком
лет.
Да, он старается повлиять на нее, расположить в свою пользу. Разве это
противозаконно? И это работает. Вот появился румянец, двухцветные волосы
качнулись, язык незаметно для хозяйки облизнул верхнюю губу. Всего пять
минут разговора ни о чем, и она уже вот-вот выдаст ему, где именно Норткот
проводит это утро.
— Это не для разглашения, — прошептала женщина сексуальным и заговорщицким
тоном. — Он на... э... совещании в Сельском клубе острова Сент-Джозеф. — Она
постучала по закрытому органайзеру и загадочно улыбнулась. — Я очень бы
хотела помочь, мистер Макграт, но в ближайшие несколько дней у него нет ни
одного просвета.
Значит, план номер два. Изогнуть губы в полуулыбке.
— А как у Денниса? — Он вполне уверенно назвал адвоката по имени, хотя видел
всего лишь подпись на документах, которые изучал все нынешнее утро.
— О, мистер Нокс... он... — Она принялась копаться в бумагах.
Квин доверительно наклонился к ней, заодно читая адресованную секретарше
записку.
— Мне только десять минут, Рейчел.
— Я попробую позвонить ему.
Несколько минут спустя Квин проследовал за Рейчел в юридический отдел.
Секретарша продолжала забавную болтовню, и Квин отвечал ей в благодарность
за приложенные усилия. Но думал он уже про то, как пройдет эта
незапланированная встреча с адвокатом.
Рейчел, введя его в кабинет Нокса, оставила их, Квин пожал руку пожилому
человеку и бросил взгляд на семейные фотографии и корпоративные символы на
столике позади. В три секунды Квин оценил юриста. Человек компании целиком и
полностью. Проработал в банке всю жизнь, двое детишек в колледже, уже через
пять-шесть лет — на пенсию.
— Мистер Нокс, я просмотрел страховые документы по
Морскому ветерку
, —
начал Квин, усевшись.
Румяное лицо слегка помрачнело.
— Немного запутано, не правда ли?
— Коротко говоря, да. — Квин потянулся за портфелем, чтобы достать из него
бумаги. — Таких необычных формулировок я не видел никогда.
Нокс покачал головой и взял бумаги, водружая на нос очки.
— Агентом, заключившим этот договор, был Билл Норткот. — Он улыбнулся. —
Здесь у нас не как в Нью-Йорке. Всякий кому-нибудь да родня.
— Мистер Нокс, вы считаете этот полис действительным? С покрытием ущерба от
наводнения, но не от ветра? Раздел четырнадцать, пункт девять.
Нокс глубоко вздохнул и отложил бумаги, не взглянув ни на раздел, ни на
пункты.
— Повреждения от ветра считаются отдельно от водяных, сынок, а тот ураган не
сопровождался ни малейшим затоплением. Решить в пользу держателя было
нельзя. Страховая компания настояла на соблюдении условия. Жаль молодую
леди, которой принадлежит курорт. — Его взгляд скользнул по дорогому костюму
гостя. — Но ведь это в вашу пользу, верно?
И в вашу. Неоплаченный заем спишется;
Марин федерал
получит нового
клиента; тридцать с чем-то квартир, которые будут построены, обернутся
тридцатью с чем-то новыми закладными. Ну, и славненькая премия непременно
капнет страховому агенту, сэкономившему своей компании пару сотен тысчонок.
Квин собрал бумаги.
— Думаю, я загляну к Биллу Норткоту, не откладывая. Он на Сент-Джозефе?
— Нет, его перевели в Калифорнию.
— Кто занимается его клиентами?
— Не знаю точно. Хотите узнать это сейчас? — Нокс потянулся к списку у себя
на столе. — По-моему, это...
— Не нужно. — Квин встал. — Пожалуй, поеду-ка я в клуб и отловлю Тома.
Нокс тихонько засмеялся и покачал головой.
— В ресторане не ищите. Его пригласил играть в гольф какой-то торговец
недвижимостью, откуда-то из Чикаго. Работает на острове столь же активно,
как и
Йоргенсен
.
— Я уверен, что пять минут для меня он найдет.
— Мистер Макграт, могу я предложить вам совет? — Юрист приспустил очки на
кончик носа. — Оставьте все, как оно есть. При этом мы выигрываем все.
Лишь самую чуточку Николь чувствовала себя виноватой за то, что весь день
проторчала у Фредди, ни разу не позвонив Салли. Но после обеда все же решила
вернуться в гостиницу проверить, как там дела. Что можно было сделать,
просто набрав номер. Фредди знала это так же, как и сама Николь, но ничего
не сказала. Душка.
В вестибюле толпились гости. Телефон звонил дважды, пока Николь
просматривала список заказов. Скоро уже гостиница доживет до великого
момента: табличка
Мест нет
найдет обоснованное применение.
Николь решила пробежаться по территории прежде, чем проверить электронную
почту и вернуться к Фредди. Дойдя до бассейна, она не могла удержаться,
чтобы не глянуть на крышу, и ахнула от изумления так громко, что сидевшие
вокруг бассейна за столами с удивлением уставились на нее.
Новые черепицы занимали вдвое больше места, чем в прошлый раз. Как он успел?
Девушка кинулась внутрь и бегом поднялась на верхний этаж. Универсальным
ключом из сумочки отперла
складской
номер.
Двери на балкон широко открыты, лестница на месте. Николь двинулась к
лестнице. На ней короткая юбка, сандалии, которые она надела у Фредди, — а,
ладно. Она и в менее подходящей обуви забиралась на крышу.
Николь одолела первую ступень подъема, нашла равновесие и взглянула вверх.
— Привет.
От удивления она зашаталась, но ее тут же поддержала сильная рука. Николь
вытаращилась На обладателя руки.
Квин. Нет, не он, у этого волосы светлее, а глаза — синие. А вот тело такое
же великолепное.
Лишившись дара речи, она взглянула в сторону. Там находился еще один —
темные волосы и глаза Квина, но волосы забраны сзади в задорный маленький
хвостик, а в ухе поблескивает крохотная золотая серьга.
— Я Камерон, — сказал с улыбкой тот, кто держал ее. — А это — Колин.
Николь слабо мяукнула, начиная понимать.
— О, так вы братья.
Колин засмеялся — тихий сексуальный звук, с теми же медово-сладкими
оттенками, что у Квина.
— А вы, должно быть, Леди в Синем. Мы прочли про вас по дороге сюда.
Мир покачнулся, и пришлось схватиться крепче за плечо Камерона Макграта,
чтобы не упасть.
— Где Квин?
— Играет в гольф.
— В гольф? Заставил вас прилететь сюда, чтобы доделать крышу, а сам ушел
забавляться?
Камерон подмигнул ей.
— Ага. Вполне в его духе, не так ли?
Николь вздохнула и перевела взгляд с одного брата на другого, отмечая
семейное сходство, но также и различия.
— Откуда мне знать, — проговорила она. — Я не так уж хорошо с ним знакома.
Красивое смуглое лицо Колина выразило удивление.
— Квин говорит совсем не то...
В животе у Николь перевернулось.
— И что же говорит Квин?
Во взгляде Колина заиграла лукавая искорка.
— Квин сказал, что он...
— ...застыдился, — докончил за него Квин, и они все повернулись к нему. —
Мне стыдно, я ведь обещал кровельщикам обед, а сам опоздал.
И что за картинка этот мужик! Загорелый, сильный; белая рубашка расстегнута
у ворота, ровно обтягивает прямые широкие плечи, а рукава закатаны, открывая
жилистые предплечья. Солнце оставило следы своих поцелуев на его лице,
окрасило легкой рыжиной кончики волос.
— И как прошла игра? — саркастически поинтересовалась Николь.
— Как всегда. Я играю, чтобы выигрывать. — Он шагнул на крышу, покопался в
кармане, бросил Камерону ключ. Тот поймал его, даже не качнувшись. —
Свободны, парни. В номере вас ждет пицца и пиво. Мне надо поговорить с
Николь.
Она отрицательно качнула головой.
— Не надо. Оставайся с братьями. Я ухожу.
Взгляд Квина буквально пригвоздил ее к месту.
— Тогда ты не услышишь, как я побил Тома Норткота.
У Николь отвисла челюсть.
— Так ты играл в гольф с Томом Норткотом?
— Нет. — Он слегка улыбнулся. — Я сказал, что побил его. Не в гольф, в его
собственной игре.
Она пробовала понять смысл его слов и не могла.
— Какая же у него игра?
— Некоторые скажут, что это попытка втихую высосать побольше денежек из
страховой системы, другие прямо назовут мошенничеством. А мы с Томом — ну,
мы уговорились попросту счесть все дело банковской ошибкой.
Николь не держали ноги.
— Извини, это как?
— Не падай, лапочка, держись. — Квин шагнул ближе и протянул к ней руку. —
Ты же не хочешь идти завтра за этим чеком на костылях, а?
— За чем? — вместо голоса из ее горла вырвался хрип. — Какой еще чек?
Он провел рукой вокруг ее шеи, забрался в волосы и приподнял к себе ее лицо.
— Чек от страховой компании на сто пятьдесят тысяч долларов, за ущерб, причиненный ураганным ветром.
От совместного действия его прикосновения, и его запаха, и его чудесных слов
Николь едва не теряла сознание.
— О, Мак! Боже, я никогда не смогу отблагодарить тебя!
Влекущая обещанием страсти улыбка проникла в самое ее сердце.
— Только не волнуйся. Я что-нибудь придумаю на этот счет.
Глава двенадцатая
Добраться до рта, который он мечтал поцеловать весь день, Квин не успел. Из
этого рта градом посыпались вопросы. Как, когда, чего, почему?
— Шш. Погоди. — Он положил на ее губы палец и повернулся к Камерону. Увидел,
что тот скалится как идиот. — Ты был совершенно прав, Кам. Условие об
отдельном определении ущерба уменьшает льготу по возмещению убытков от
ветра. Это во-первых, а во-вторых, необходимо извещение от властей штата.
Камерон кивнул.
— Я предположил, что, если таковы законы Нью-Йорка, здесь нечто подобное
тоже должно действовать.
— А уязвимость по строительным стандартам? — Этот вопрос задал Колин. —
Форма крыши влияет на средний ущерб?
Квин ткнул пальцем в Колина. Очень сообразительный он, этот бунтарь против
условностей, с прической хвостом и с серьгой.
— Прямо в точку попал, братик. — Он сверкнул улыбкой в сторону Николь. —
Знаешь, очень полезно иметь в семье банкира с юридическим дипломом, да и
архитектор может иногда пригодиться.
Живая искорка, заблестевшая в ее глазах, придала им удивительную голубизну
подлинного сапфира.
— И черепицу они здорово кладут, — пробормотала она.
— Сегодня мне пришлось использовать все, что у меня есть, не поддаваясь
желанию все-таки хоть разок чмокнуть этот прекрасный рот, — пояснил Квин. —
Если бы со страховым полисом я не угадал, надо было бы побыстрее закончить с
крышей.
Колин взмахами рук обозначал линии крыши:
— Прямо скажу, отлично сделано. Плоскости и ребра в идеальном балансе, и
несколько высоких точек. Тот архитектор досконально разбирался в подлинном
испанском стиле.
— Эту крышу начертил и возвел мой прадедушка, — с явной гордостью произнесла
Николь. — Ее геометрия мне всегда нравилась.
Квин послал Камерону значительный взгляд. Как бы он ни ценил тот факт, что
братья побросали все и предоставили ему свои знания и умелые руки, торчать с
ними на верхотуре, любуясь линиями, он не хотел.
Камерон молча принялся собирать инструменты. Через минуту-другую Квин
проводил братьев за двери номера-склада, пообещав вскоре заглянуть к ним.
Глубоко вздохнув, он направился обратно на крышу. До чего же ему не
терпелось оказаться наедине с Николь!
Взобравшись по лестнице, стоявшей на балконе, Квин остановился на верхней
ступеньке, откуда была видна вся крыша.
Николь сидела на конце горизонтальной балки, скрестив перед собой длинные
ноги, высоко открытые короткой юбкой. Откинувшись назад и опираясь на руки,
она глядела на залив с тающими на нем последними отблесками заката.
Наконец она повернулась и взглянула на Квина.
— Ты не такой бессердечный капиталист, как я думала. Я ошиблась на ваш счет,
мистер Воротила. Очень ошиблась.
Сложив руки на груди, он прислонился к теплой черепице.
— Прелесть моя, можешь ошибаться сколько хочешь. Хотя я предпочитаю, чтобы меня понимали правильно.
С соблазнительной улыбкой она откинула назад голову и грациозно прогнулась.
Вздохнула, точно довольный котенок, и закрыла глаза.
— Спасибо тебе, Квин.
Невольная сексуальность позы была такова, что ему стало трудно дышать.
— Мак, — поправил он автоматически, одновременно соображая, не взять ли ее
прямо здесь, на идеально сбалансированной крыше, вызвавшей восхищение его
брата. — Так как же я получу все причитающиеся мне выражения
признательности?
Николь медленно встала; Квин подтянулся наверх, чтобы дать ей руку. Затем,
встав тверже на нижней ступеньке, он наблюдал, как она спускается. Видно ему
было из этого удобного положения все, что находилось под юбкой. Включая огненно-
красное кружево — когда она нагибалась.
— Виды в этой местности просто невероятны! — со смешком сообщил он, помогая
ей преодолеть последние ступеньки. — Никогда не угадаешь, какой цвет увидишь
следующим.
Тихий смех. Повернувшись, Николь без единого словца залепила его рот
страстным горячим поцелуем.
— Я очень хочу поблагодарить тебя как следует, — мягко произнесла Николь. —
Только у меня нет сейчас комнаты, а твоя полна Макгратов.
— В комнате позади нас есть матрас, — ответил он, проводя руками по ее
ягодицам. Затем потянулся к блузке и расстегнул верхнюю пуговицу. Первый
роскошный дюйм промежутка между грудями открылся его взору. Закончив
расстегивать, он отодвинул ткань в стороны, любуясь красным кружевом. — Все
в тон. Молодец девочка.
Николь хихикнула.
— А я думала, тебе нравится синее.
— Мне нравится... — слова не хотели сходить с языка, — любой цвет, какой ты
носишь. — Застежка спереди бюстгальтера выпустила изобильную плоть, дав ей
пролиться в его жаждущие руки. — Ты великолепна, — сумел он еще
пробормотать, задыхаясь, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
Зажав голову Квина в ладонях, Николь притянула его к себе долгим, алчущим
поцелуем. Не прерывая поцелуя, Квин повел ее, заставляя пятиться, сквозь
открытую дверь в затемненную комнату. Перемежая поцелуи ласками, они раздели
друг друга, нетерпеливо, томимые обоюдным желанием. Жаркая комната, горение
страсти покрыли обоих блестящей пленкой пота.
— Вот нам постель, — Николь кивнула на матрас, все еще в упаковке, —
совершенно новая по крайней мере.
Мак оценил сверхгабаритный матрас, потом посмотрел на Николь. Из одежды на
ней — только сексуальная улыбка. Одного взгляда на ее удивительное тело
хватило ему, чтобы принять решение.
Он содрал покрытие их импровизированного ложа, другой рукой подталкивая
женщину к атласным выпуклостям матраса.
Они отчаянно нуждались друг в друге и не церемонились с удовлетворением этой
нужды. Изнуренные любовью, оба соскользнули с матраса и свернулись вместе на
полу. Наконец-то напряжение ушло. Однако тяжесть с сердца Квина не исчезала.
Догадывается ли она, что именно он сотворил сегодня? Спас ее владение — и
тем самым уничтожил всякую связь между ними двоими. И вот теперь для него
нет места в ее жизни, и вообще в ее мире ему нечего делать. Он сам об этом
позаботился, воюя утром с Норткотом.
Это не имеет значения, убеждал он себя. Ведь она счастлива.
А я-то — нет. Нашел наконец ту единственную, обещанную бабушкой, ждущую его,
и только его. И должен навсегда покинуть.
— Тебе хорошо? — спросила его Николь, лаская лицо тонкими влажными кончиками
пальцев.
Он кивнул и улыбнулся. Говорить не хотелось.
— Ты... какой-то растерянный.
— Растерянный, — признался он и поцеловал ее. — Я весь растерялся в озерах
твоих синих глаз, леди.
— Ты умеешь заговаривать зубы, Квин Макграт. А теперь расскажи, что такое, в
точности, ты наговорил Тому Норткоту, чтобы он переменил намерение.
Но объяснений, ожидаемых Николь, он дать не успел. Из кучи одежды на полу
зазвонил телефон.
Квин потихоньку чертыхнулся и пошел к телефону.
И успел всего лишь произнести свое имя, потом только слушал. По временам
пытался вставить что-то, но каждый раз останавливался и, по-видимому,
получал по первое число.
Освещение было слабым, но бесстрастное лицо Квина Николь различала.
Подумалось, что он, вероятно, хотел бы остаться один.
Николь натянула белье и юбку. Мак смотрел, продолжая слушать, кивать и
иногда говорить
ага
. Когда она потянулась за бюстгальтером, он перехватил
ее руку.
— Не уходи, — прочла она по губам. Затем он прокашлялся и сказал в трубку: —
Брат Тома Норткота — очень ловкий страховой агент. Сварганил такой полис,
что держатель почти наверняка оставался ни с чем. — Пауза. — Потому что он
получил очень неплохую премию от компании за эту свою вдохновенную
формулировку. И так уж им повезло, что банк не послал копию полиса
администрации штата. Так что владелец недвижимости положенного по закону
Флориды извещения не получал и, стало быть, полис недействителен.
Изумленная, Николь продолжала слушать. Зачем Том это сделал? Только, чтобы
поддержать брата?
— Да, Норткот кое-что получил. — Мак, по-видимому, отвечал на такой же
вопрос. — Его братец сбежал, чтобы не отвечать за свои страховые фокусы,
Норткот прикрыл его, а то, что закладная по
Морскому ветерку
просрочена,
дает основание списать порядочный долг. А раз уж ты обеспечил для него еще
тридцать пять закладных... Незаконного тут ничего нет, но с этической
стороны... — Он закрыл глаза, тихонько вздохнул. — Да, таков бизнес.
Ни к чему выслушивать остальное. Том выигрывает большие деньги от сделки с
Дэном Йоргенсеном.
Выйдя на балкон, Николь закрыла за собой дверь, не взглянув на Квина.
Перегибаясь через перила, увидела, как несколько парочек наслаждаются
вечерним купанием, а подальше двое мужчин перекидываются на песке мячом.
Камерон и Колин. Как чудесно иметь таких родственников, думала она. Бросили
все свои дела и пришли на помощь.
А ведь, наверно, заняты не меньше Квина и дела у них не менее важные.
Нежное дуновение ветерка приподняло ее волосы, поцеловало кожу, оставив вкус
соли. Мак тоже так целовал ее... Прикрыв глаза, она отдалась воспоминаниям.
Как это волнующе — заниматься с ним сексом. Быстро и энергично или же
медленно и нежно. Всякий его поцелуй, всякое касание заставляло таять,
растворяться в неге...
Вопрос, наконец-то сформировавшийся в ее голове, уже не давал ей покоя.
Как же можно отпустить его?
Вот так и можно. Один незначительный момент в ее жизни; позабавилась,
пошалила, поиграла в секс...
Поиграла? Это рвущее на части, потрясающее душу чувство, этот сжимающий
сердце вертикальный танец — игра?
Она никогда не испытывала ничего подобного. И не только в смысле секса, тут
было что-то еще. С самой первой встречи она нуждалась в нем, наслаждалась
одним звуком его голоса, любила смотреть, как он работает, любила его
заботу, его чувство ответственности. Любила его смех, и его рот, и его
глаза.
Любила.
Его.
Игра, ничего себе.
Но что же теперь? Похоже, карьера Квина застряла на мели,
Йоргенсен
девелопмент
после последнего выкрутаса вряд ли погладит его по головке. Но
у него же своя жизнь там, в Нью-Йорке, — квартира, друзья, целая бейсбольная
команда друзей. А у нее здесь
Морской ветерок
.
У их связи нет будущего. Николь подавила стон боли при этой мысли. Ну что ж,
есть сегодняшняя ночь. Остаток выходных. Они запрутся в комнате, а потом...
Шорох скользящей стеклянной двери прервал ее мечтания. На Маке были одни
брюки, пояс висит расстегнутый, рубашку он не надел. Понять, о чем думает,
по лицу невозможно.
— Конец? — спросила она.
— Будет, если я не попаду на самолет через два часа.
— Что? Зачем уезжать прямо сейчас? Останься хотя бы до конца отпуска, Квин!
— Меня зовут Мак, не забывай.
— Тебя зовут Квин, когда я зла на тебя.
Он обнял ее, прижал к груди. Николь чувствовала, как бьется его сердце,
ровно, в унисон с ее собственным. Он поднял ее подбородок и пытливо
вгляделся в глаза.
— Понимаешь, Николь, в моем деле не бывает настоящих отпусков.
Николь прищурилась.
— И ты не возмутился, что твой босс прибег к не совсем честным действиям?
— Он просто использовал возможности, чтобы получить, чего хотел. Это —
биз...
— Хватит. — Она закрыла ему рот рукой, но он снял эту руку, поцеловал ее и
переплел ее пальцы со своими.
— Бизнес, Николь. Жестокий, иногда не очень красивый. От этого никуда не
денешься.
Боль стиснула ее грудь, не впуская воздух. Николь шагнула назад.
— Ошиблась я все-таки. Капиталист ты, и больше ничего. Тиран.
Он схватил ее за руку, протянутую к двери.
— Бизнес — это только часть меня.
— Самая существенная.
— Нет, не самая. — Он качал головой, помрачнев от своего неумения объяснить.
— Что же тогда самое важное для тебя, Мак?
Николь не дышала и поклялась бы, что он не дышит тоже. Одно слово. Только
одно слово, чтобы она осталась, чтобы могла надеяться.
Ты.
— Мне нужно вернуться домой и разобраться, — наконец произнес он.
Медленно выдохнув сквозь зубы воздух, Николь смотрела на него, представляя
себе, что будет, когда он вернется домой. Когда с удобствами расположится в
своей квартире на Манхэттене, сядет за руль своей безумно дорогой машины,
выпьет пивка с приятелями по команде... а Николь Уайтейкер останется не
более как приятным воспоминанием.
— Хочу спросить тебя. — Собравшись с силами, она взглянула ему прямо в
глаза. — Что ты имел в виду, когда сказал, что я — единственная?
Квин изменился в лице. Черты утеряли резкость, огонь в глазах притух.
Не ожидая ответа, Николь кинулась бежать к лестнице.
Тетушка Фредди — пусть будет благословенно ее доброе сердце! — испробовала
все, чтобы утешить племянницу. Разглядывала астрологические знаки, баловала
Николь ароматерапией и натуральными, без сахара, печеньями, мягко
подшучивала, пытаясь вызвать на лице девушки улыбку. Без толку.
Николь понимала, что по идее должна быть счастлива: вернула себе
Морской
ветерок
. Ладно, утром устрою праздник, потом приступлю к ремонту и
реставрации, обещала она себе.
Но пока что ей нужно понянчиться со своим разбитым сердцем. И с этой целью
до поздней ночи торчать на благоустроенной плоской крыше — в секретном
уголке Фредди — и размышлять над тем, что же она такое сделала не так.
Из этих раздумий ее вывели шаги на наружной лестнице. Что тетя придумала на
сей раз, чтобы вывести Леди в Синем из синего уныния?
Улыбка от уха до уха. Это было первое, что заметила Николь, когда тетя
появилась из-за угла. Она не хихикала, но была близка к этому.
— Господи, чем они их только там кормят?
— Что? Где — там?
Фредди сделала большие глаза и прошептала:
— Там, где разводят Макгратов.
По спине Николь побежали мурашки.
— Ты о чем?
— Тут твоя бригада кровельщиков, — она приподняла бровь. — Заехали по дороге
в аэропорт и хотят говорить с тобой.
На один безумный момент Николь показалось, что с ними может быть Мак. Но его, естественно, не было.
— Мы хотели попрощаться, — объяснил Камерон, пронизывая ее взглядом глаз
цвета морской синевы. Солнце оставило золотые искры в его волосах, превратив
парня в изображение божества — покровителя серфинга, облаченного в ярчайшую
рубаху и шорты цвета хаки. — Работа завершена.
— Ах да, сейчас я с вами расплачусь. — Она тряхнула головой. — Пожалуйста,
разрешите...
— И не думайте, — прервал ее Колин. — Для нас это был отдых.
Хорошо бы улыбнуться. Голос так похож на голос Квина, богатый интонациями,
ласковый, низкий. И сам он выглядит почти как Квин, вот только серьга и
забавный хвостик...
Камерон сунул руки в карманы и переступил с ноги на ногу.
— Мы уезжаем, Николь. Просто подумали, что надо сказать... в общем, захотели
глянуть, как у вас дела.
— Как у меня дела? — Николь смотрела на собеседника с недоумением.
Колин тем временем пристально смотрел на нее.
— Нам было интересно, так ли ты плохо выглядишь, как Квин, — сказал он. —
Оказывается, так же.
— Колин! — Взглядом Камерона можно было убить
Закладка в соц.сетях
