Жанр: Любовные романы
Унесенные ураганом
...sh; Не волнуйтесь. Меня называли и похуже.
Николь узнала этот мягкий голос только в тот момент, когда его обладатель
ступил на порог и лишил ее способности дышать.
Мак.
Он самый. В белой рубашке, в галстуке, в темно-синем пиджаке.
Николь могла только смотреть на него. Во второй раз за сегодняшний день она
утратила дар речи.
Из-за его спины в кабинет вошел Том Норткот.
— Ник? — Вопросительный тон, по-видимому, появился по причине ее
ошеломленного вида. — Позволь представить тебя Квину Макграту.
Она медленно встала, надеясь, что дрожащие колени ее не подведут. Протянула
дрожащую руку, кажется, он ее взял.
— Квин, это Николь Уайтейкер.
Рукопожатие Квина стало крепче, и на лице его отразилось нечто вроде
понимания.
— Ник — хозяйка отеля, и вы, конечно, видели ее последнее произведение по
дороге на остров, — продолжал Том. — Блестящую рекламу она придумала для
Морского ветерка
.
Взгляд Квина сразу потемнел — из шоколада превратился в уголь. Он выпустил
руку Николь и уставился на нее с обжигающей пристальностью.
Николь хотелось перепрыгнуть через стол и закатить визитеру пощечину.
Так это он — Макграт? Человек, собирающийся украсть у нее воспоминания и
пустить ее будущее под нож бульдозера?
— Согласен, объявление необычное, — произнес Том, усаживаясь в одно из
кресел, предназначенных для посетителей. — Но желающих остановиться в
гостинице все больше, а именно это она и хотела обеспечить.
— Поздравляю с успехом, — спокойно сказал Мак, занимая соседнее кресло. Не
отводя глаз от девушки, кинул на ее стол картонную папку. — Но я не вижу,
как это поможет, решить все проблемы, мисс Уайтейкер.
Вся сладость его голоса исчезла, заменившись холодной, неумолимой сталью.
— А вам, Квин, не показалась остроумной выдумка Ник с рекламой? — спросил
Том.
— Мое внимание она определенно привлекла, — ответил Мак, опуская взгляд к
лежащим перед ним бумагам. — Я даже подумал, что это — подлинное послание. —
Он поднял лицо от папки и взглянул прямо в глаза девушки. — На минуту.
Глава четвертая
В первый раз за всю взрослую жизнь интуиция подвела Квина.
На Николь он зол не был. И, как бы Квин ни хотел хорошенько врезать кому-
нибудь за то, что его выставили дурачком, он знал, что на самом деле винить
некого, кроме себя. Верный и проверенный инстинкт поддался влиянию гормонов.
И все пошло кувырком — из-за ее великолепного тела, ее улыбки, ее глаз. Из-
за треклятого объявления.
Все его предубеждения против Ника Уайтейкера разваливались на глазах. Ловкий
обманщик, использующий страховую систему для собственной выгоды, — этот
образ никак не вязался с Леди в Синем.
Том Норткот прочистил горло, догадываясь, что в комнате собирается небывалое
напряжение. Квин повел плечами, откинулся в кресле и вошел в свое
настроение для переговоров
. Спокойствие, собранность.
— Мисс Уайтейкер... — Он остановился и вопросительно приподнял бровь. — Я
верно говорю — мисс?
В ответ получил пронзительный взгляд.
— Я верно говорю — Макграт? А не Макдугал?
Укол не заставил его улыбнуться. Он скрестил ноги, рассматривая ботинки с
таким видом, будто бы больше интересовался, хорошо ли они начищены, чем
намечающейся сделкой.
— Мисс Уайтейкер, мы готовы сделать весьма выгодное предложение — вам
непосредственно или же банку. Поскольку вы вскоре потеряете ваше имущество
из-за нежелания восстановить разрушенное бурей...
— Что? — Николь подалась вперед, щеки ее запылали. — Из-за моего нежелания?
— Испытующий взгляд на Тома. — Ты что, ничего не рассказал ему?
Том покачал головой. Квин покосился на лощеного молодого дельца с редеющими
каштановыми волосами и блеклыми глазами за толстыми стеклами очков. Похоже,
она действительно доверяет этому типу.
Николь прикусила губу, и Квин тут же вспомнил, как ее губы отдавали солью и
морем во время их утреннего
водяного
поцелуя. Как выглядело ее невероятное
тело, как оно прижималось к нему, теплое от его близости... В паху начало
предательски напрягаться, и он заерзал в кресле, сжимая челюсти, чтобы эту
помеху отключить. Ему следует сделать здесь то, что надлежит, и уехать.
— Мисс Уайтейкер, нам все равно, покупать эту недвижимость у вас или у
банка. Я готов передать наше предложение прямо сейчас, но с условием, что
будут выполнены определенные ремонтные работы.
— Вы уже все здание осмотрели, Квин? — вставил Норткот.
— Кое-что... — неопределенно ответил Квин. — Достаточно, чтобы понять: нужно
заняться крышей и наружной отделкой, окнами и... — он глянул ей прямо в
глаза, — и лифтом.
Щеки Николь потемнели от прилива крови, и что-то неприятно сжало его сердце.
Черт. Он не собирался обидеть или смутить ее.
— А если я не смогу... если я этого всего не сделаю? — тихо спросила она.
Квин перевернул лист в своей папке.
— Мы готовы предложить вам гораздо более низкую цену, учитывающую наши
будущие расходы по сносу.
Том наклонился вперед:
— Сниженная цена не покроет вашего долга, Николь.
Квин с решительным видом захлопнул папку: психологический прием, который он
уже применил успешно бесчисленное множество раз.
— Приведите все перечисленное выше в порядок, и мы заплатим достаточно,
чтобы покрыть ваш заем. Конечно, никто нам не мешает предоставить банку
забрать вашу развалину. — Его брови сдвинулись вместе, точно от боли, но он
продолжал: — Тогда мы можем все это забыть — полностью и окончательно.
— Не понимаю. — Николь взглянула на Квина, потом повернулась к Тому. В глаза
мне глядеть и то не в силах, понял Квин. Притворщица. — Зачем им ремонт,
если они собираются, — она сглотнула, — снести все?
Прежде чем Норткот успел ответить, Квин небрежно пожал плечами.
— Мы хотим использовать все возможности.
Нужно продемонстрировать банку, что они постараются, чтобы заем был
возвращен, но чем ниже цена, тем Дэн будет счастливее.
— А как насчет того, чего хочу я? — Дрожь в ее голосе задела его за живое.
— Вы хотите?.. — прищурился Квин.
— Чтобы
Морской ветерок
не был продан. Я не желаю, чтобы его снесли. И уж
вовсе не желаю, чтобы он достался вам.
— Тогда почему вы не привели его в порядок?
Не отвечая, Николь беспокойно глянула в сторону Норткота. Что-то тут кроется
неладное, подсказывало Квину чутье. Время играть жестко. И тут уж не этим
двоим с ним равняться.
— Мне потребуется полностью ознакомиться с вашей бухгалтерией, со всеми
документами по залогу и со страховыми полисами, — заявил он. — А также с
планами расходов и выпуска по проводимой вами сейчас рекламной кампании. —
На самом деле ему этого не было нужно, но он не собирался притворяться, что
забыл, как из него сделали дурачка.
Николь открыла рот — правильный алый кружок. Квин мучился противоречивыми
чувствами.
Она предназначена для него.
Ну да, конечно. Чего не бывает — и коровы летают. Каждый день приземляются в
аэропорту Ла-Гвардиа.
— У вас нет никакого права требовать всего этого, — ответила она наконец,
высокомерно задрав подбородок. — Я не дам вам никаких бумаг.
— Ну, если говорить конкретно, — Норткот поправил черепаховую оправу очков,
поворачиваясь к Николь, — время для выкупа закладной уже просрочено вами, а
покупатель имеет законное право все перечисленное увидеть. — Банкир хмуро
покосился на Квина. — Я не думаю, что у вас была возможность по-настоящему
оценить весь потенциал этого прекрасного владения. Почему бы вам не
прогуляться по нему и не осмотреть во всех подробностях?
Квин украдкой глянул на Николь, перехватил ответный взгляд — беззвучная
проскочившая между двоими искра. Больно. Проклятие. Как бы могло быть им
хорошо вместе...
— Вам непременно надо все здесь обойти, — настаивал Норткот. — Мы тем
временем соберем документы, которые вы спрашиваете. Все, кроме тех, которые
касаются рекламной кампании. Этим занималась Николь одна. Ее собственное
творение.
Последние слова угодили Квину в больное место. Ну почему? Тратить свое
время, деньги, силы — и все для того, чтобы выставить его, Квина, идиотом?
Николь прихлопнула ладонями крышку стола.
— Подожди, Том. С какой это стати он считает, что может требовать мою
закладную, и...
— Все эти бумаги, согласно закону, скопированы и предоставлены для обозрения
публике, — вмешался Квин, прерывая ее. — Я могу попросту явиться в городскую
администрацию и потребовать их — или же вы можете немного упростить это
дело. В последнем случае, — мягко добавил он, — я скорее от вас отстану и вы
сможете взять деньги. И сбежать.
Она резко повернула к нему голову, в глазах запылал огонь.
— Вы совсем не знаете меня.
— Мне и не нужно знать вас, чтобы вести с вами дела, мисс Уайтейкер.
Норткот поднялся на ноги и прокашлялся.
— Но вам следует знать информацию, относящуюся к делам недвижимости, и тут-
то Николь понадобится. — Моментальная улыбка блеснула, не затронув его глаз.
— Она поведет вас на крышу, на пляж — в общем, куда захотите.
— А что насчет лифта?
Норткот засмеялся.
— О, ей случалось забираться на него и пытаться самой привести в порядок
проводку. Правильно, Ник?
Она тихо, почти неслышно вздохнула.
— Только в крайних случаях.
Том повернулся, чтобы уйти, и она начала было протестовать, но банкир
предостерегающе поднял руку:
— Поверьте мне, Ник. Разве я когда давал вам плохой совет?
Квин усмехнулся. Банки всегда заботятся о собственных интересах. Так
насколько же эти двое близки?
— Том, ну пожалуйста.
— У нас все больше гостей. Реклама уже работает. Все это может оказаться
попросту ни к чему.
При напоминании о рекламе Квин ощетинился и встал.
— Я осмотрю недвижимость прямо сейчас.
Поворачиваясь, он поймал брошенный исподтишка ободряющий взгляд банкира
клиенту. Что-то здесь не так.
Норткот закрыл за собой дверь, а Николь принялась собирать бумаги.
— Ладно, мистер Макграт, — произнесла она с изрядной дозой яда. — Пошли
осматривать. Но я бы предпочла не заглядывать в лифт.
Он задержал взгляд на ее груди, перевел его ниже, на пышные бедра. Пусть она
выбрала сегодня бесформенные тряпки, он знал, что скрывается за ними.
— Но я не собираюсь упускать ничего, мисс Уайтейкер. Особенно с тех пор, как
ваш знаменитый лифт послужил вдохновителем столь успешной рекламы.
— Тогда мне надо переодеться.
Квин старался угадать, что она имеет в виду. Хочет опять привлечь его? Напоминает про синие кружева?
Взгляд Николь сохранял холод.
— У меня с собой джинсы. И вам тоже, может быть, лучше надеть что-то более
подходящее. Тут кое-где довольно грязно.
— Не сомневаюсь. — Потянувшись к столу, он забрал с него свою папку,
взглянул еще раз в глаза Николь.
Кто первым решит высказаться? Долго ли еще продолжать этот спектакль?
— Квин...
— Николь...
Они заговорили одновременно.
— Встретимся в вестибюле через четверть часа, сказала Ник. — Кончим с этим
делом, и вы сможете уехать.
— Да, так будет лучше.
Стараясь успокоиться, Николь сделала глубокий вдох, но ее преследовал запах
лосьона после бритья, который употреблял Мак...
То есть Квин Макграт.
Она отвернулась к окну, чтобы полюбоваться видом на залив. Непрошеные слезы
обожгли глаза.
— Николь!
Она и не слышала, как в кабинет вошла Салли.
— Ой, солнышко, не плачь! — В одно мгновение Салли оказалась по другую
сторону стола, баюкая Николь в объятиях. — Мы что-нибудь придумаем. Том мне
сказал, что тянет время нарочно. Документы лежали у него в портфеле. Если
тебе удастся убедить Макграта, что дом не в аварийном состоянии, его
компания заплатит за него больше. И тогда денег хватит, чтобы погасить твой
заем.
Николь кивнула. Она и сама успела сообразить, чем ей грозит появление здесь
Квина Макграта.
— Ну же, Ник. Ты лучше всякого другого можешь показать этот дом лицом.
Только подчеркивай все его преимущества, а Том постарается тормозить дело
так долго, как только сможет.
Глядя в зеленые глаза Салли, Николь начала успокаиваться.
— Том как-то странно ведет себя, когда речь заходит о страховке. Почему он
не хочет, чтобы я рассказала все начистоту?
— Не знаю, но Том стоит за нас. Так что делай, как он скажет.
— И что же я должна ему показывать?
— Придумай. Ты же можешь! — Салли подтолкнула Николь локтем в бок. — Еще три
номера заказаны! Все три — парочки. Одна проводит медовый месяц и хотела
получить домик. Но оба уже заняты.
Николь почувствовала воодушевление.
— На неделю я могу выселиться из своего номера. Когда эти молодожены
приезжают?
— Через несколько дней. Я постараюсь найти для тебя помещение в главном
здании. Это будет очень тебе неудобно?
— О чем разговор? За такие деньги? Да и все равно большая часть моего
барахла валяется у тети Фредди на материке. Собрать одежду и кое-что из
личных вещей я могу за пару часов. Жаль только утра, которое придется
провести с этим... этим...
— Нахалом с толстым кошельком?
— Да. Именно с ним. Тошнит прямо от одной мысли.
— Ага, тошнит, — кивнула Салли. — Целых шесть футов тошнотворной
мускулатуры, тошнотворные карие глаза, тошнотворная улыбка и уж совсем
тошнотворная попка.
Николь улыбнулась Салли, но снять боль это не помогло.
— Знаешь, о вкусах не спорят.
Николь вышла из-за угла как раз рядом с пресловутым лифтом. Пожалуй, Макграт
вообще решит не показываться — но нет, стоит тут во всей своей красе.
Ношеные джинсы превосходно облегают узкие бедра, темно-синяя рубашка
натянута широкими плечами...
Без единого слова он нажал кнопку вызова, и Николь почувствовала, как ее
внутренности скручиваются в узел.
— Я хочу на воздух! — Она запаниковала. Он же не заставит ее опять входить
туда?
Древние створки раскрылись. Квин придержал одну и жестом указал внутрь.
Николь услышала, как он входит в лифт позади нее. Двери, неожиданно
превратившиеся в образец безукоризненного послушания, тут же закрылись.
Поворачиваться к нему она не стала.
— Знаете, — негромко проговорил он, — полагается стоять в лифте лицом к
двери.
— Полагается также знать, кого ты сажаешь в лужу. Имя хотя бы.
Николь услышала, как за спиной фыркнули.
— Еще полагается называть себя после того, как ваш прелестный маленький
задик спасли из дыры, в которой он застрял.
Она резко развернулась к нему.
— Я застряла не в дыре, а в люке кабины.
Квин стоял так близко, что чувствовалось исходящее от него тепло.
Старательно избегая соприкосновения, она потянулась мимо него и нажала
кнопку с цифрой
3
. Лифт не двигался.
В нетерпении Николь подняла руку, чтобы снова ткнуть в ту же кнопку, но Квин
перехватил ее за запястье.
— Зачем вы это сделали? Зачем использовали меня?
— Использовала вас?
— Для вашей рекламы. Вас беспокоили только собственные нужды. Так что почему
бы не высмеять какого-то там нахала с толстым кошельком? Чтобы продвинуть
вашу блестящую идею?
Лицо Николь вытянулось.
— Я не знала, что вы — Макграт от
Йоргенсена
. Я же отменила тогдашнюю
встречу.
— Это бы изменило что-нибудь?
— Смеетесь? Не слышали поговорку:
Ложишься спать с врагом — проснешься без
головы
?
В глазах ее собеседника мелькнуло сомнение.
— Почему я ваш враг, Николь? Я принес вам билет для выезда из этой помойки,
ваше избавление...
Стиснув зубы, Николь ткнула в оскорбителя обвиняющим пальцем.
—
Морской ветерок
— это мой дом, я здесь живу. Это — часть моего прошлого
и все мое будущее. Может, он в плохом состоянии, но это не моя вина. Я не
получила никакой страховки, Мак. Если бы у меня были эти деньги, я бы
сделала новую крышу. Улучшила бы отделку номеров, поставила стекло, которое
не разобьет ветер. Мои лестницы и перила перестали бы угрожать жизни и
здоровью окружающих. И я бы уж точно привела в порядок этот чертов лифт. —
Она нервно вздохнула и мысленно прокляла дрожь в своем голосе. — И я бы
скорее продала душу черту, чем свой отель — наглому типу из Нью-Йорка,
собирающемуся превратить его в очередной
конфетный дворец
безо всякой
индивидуальности и лишенный истории.
Квин пристально глядел на нее.
— Николь, — мягко произнес он, — лифт так и не двигается.
Она хмуро взглянула на панель управления, начиная ощущать первые признаки
паники.
Мак
принялся нажимать на кнопки, что ни к чему не привело.
— У вас есть телефон? — спросила она.
— Оставил в комнате. После нашей встречи у меня начался отпуск, и я...
— Отпуск?
— Ну да. — Он опять скрестил руки. Боже, избавь от этого наклона головы! — Я
запланировал отдохнуть недельку. Но не волнуйтесь, я переберусь куда-нибудь.
Свое разочарование Николь старалась не показывать. Ни дохода, ни интересных
возможностей...
— Итак? — усмехнулся он. — Ударим по дверям?
— Лучше поднимите меня наверх, — ответила Николь, показывая на потолок
кабины. — Обычно мне удавалось запустить его.
Голодный взгляд переместился вниз по ее джинсам.
— Полностью одетой? Не похоже на вас.
Желание начало грызть Николь изнутри. Как смеет это несчастное тело
предавать ее!
Скорее сунуть руки в карманы, или он заметит, как они дрожат.
— Не могли бы вы забыть тот случай и позволить мне вытащить нас из этого
неприятного положения?
— Так и сделаю. — Квин помрачнел. — Сразу же, как вы снимете то объявление,
Николь.
Она качнула головой, исполненная решимости противостоять Макграту и странно
счастливая тем, что может ему досадить.
— Нет.
— Снимите. Такая гадость.
— Вам оно не нравится, потому что от него есть толк. А если я смогу
извлекать доход из гостиницы, вы ее не купите.
Он запустил пальцы в свои волосы и взъерошил их.
— Мне не нравится ваше объявление потому, что оно издевается над тем, что
между нами произошло.
Он серьезно? Ощущение было совершенно новым, и она не стала тратить время,
чтобы проанализировать его.
— Я бы скорее подумала, что оно льстит вашему мужскому самолюбию. Можно
напыжиться, точно павлин, за которым гоняются самки.
— Значит, счет равен.
— Какой еще счет?
— Похоже, вы совсем меня не знаете.
Ее ноги подогнулись, и она потянулась к стенке, чтобы опереться о нее. Одним
неуловимым движением она сбросила сандалии, зацепив их за задники.
— Что вы делаете?
— Снимаю обувь, чтобы не повредить ваши руки, когда встану на них и полезу
наверх. — Она сцепила пальцы рук, образовав из них подобие стремени. —
Сделайте так.
Он послушался. Положив ладони ему на плечи, она подняла ногу и оперлась на
его сцепленные руки. Мгновение спустя она уже схватилась за ручку люка. Квин
пошатнулся, и она взвизгнула, сваливаясь на него.
Он поймал ее за бедра, держа так, что талия приходилась чуть выше уровня
глаз.
— Сладкая моя, тебе лучше поскорей забираться туда. — Голос звучал
хрипловато, низко. — А то как бы мне не пришлось показывать, что я умею
делать с зубами и застежкой-молнией.
Ник втянула себя в отверстие, где неустойчиво удержалась, сидя боком. Затем
наклонилась, добираясь до капризного, то и дело вылезающего из гнезда
кабеля. Рука Макграта заскользила вокруг ее бедра.
— Квин... — строго начала она. Впрочем, волнение настолько перехватило ей
горло, что вместо строгости прозвучала мольба. — Зачем вы это делаете?
Он тихонько хихикнул.
— Но я же не хочу, чтобы вы ушиблись.
Ну и враль. Хочет, чтобы я упала. Прямо в его руки.
Мысль вызвала в ней желание. Хорошо еще, что у женщин это проявляется не так
явно, как у мужчин. Как греют его пальцы сквозь грубую ткань, как они
сильны! И как легко сейчас соскользнуть... и обвить его ногами...
Николь принудила себя дотянуться до кабеля, но вытянутые руки все еще на
целый фут не доставали до перекрученной черной резины.
— Почти достала. — И кто теперь врет?
Он потихоньку передвигал пальцы, коварно перебираясь по ее бедру все выше.
Прочистил горло:
— Я тоже.
Закрыв глаза, девушка задержала дыхание и дернулась по направлению к
проводу.
А что это такое он умеет делать с зубами и молнией?
Господи! Эта экскурсия по владениям ей дорого достанется.
Кровь у Квина опять взбунтовалась. Что же, он вовсе не контролирует свое
тело? Получается, нет, как только на мисс Уайтейкер находит настроение
ремонтировать лифт.
— Готово! — возвестила она сверху.
Лифт дернулся и загудел, приходя в движение. Квин вцепился в ее бедра,
сопровождая их вниз уверенной рукой — и не очень стремясь отпустить.
Очутившись на полу, Ник вытерла руки о джинсы, избегая смотреть спутнику в
глаза и без необходимости долго возясь со своими сандалиями. Квин не успел
ничего ей сказать: двери лифта уже раздвигались, открывая проход в зал
третьего этажа.
— Из одного из пустых номеров можно попасть на крышу, — сообщила Николь. —
Может быть, посмотрев, что там творится, вы и не захотите терять время на
дальнейший осмотр.
— Вы вроде бы должны убедить меня купить гостиницу, — напомнил он, идя за
ней в конец зала. — Это все ураган наделал или просто возраст здания?
— Когда тот ураган налетел, крыше исполнилось пятнадцать лет. Давно пора
было ремонтировать, но ветер сделал все намного хуже.
Они уже дошли до последней двери. Николь вытащила цепочку с ключами и
отперла дверь.
В нос сразу ударил запах плесени. Темно и холодно, и тесно от комодов и
прикроватных тумбочек. Николь отперла дверь, ведущую на балкон, обеими
руками взялась за стремянку и потащила ее к этой двери.
— Это мой высокотехничный способ попадать на крышу.
— Ну-ка. — Он забрал у нее лестницу. — Дайте мне.
По недосмотру Квин положил ладони поверх ее рук, и она тихонько ахнула.
Глубина туманных синих очей вновь поразила его. Он не отвел глаз, она также.
Секунда, две... вечность.
Квином завладело незнакомое доселе ощущение. Приводящая в отчаяние смесь
любовного желания, чувства незавершенности... и удовольствия. К черту! Не
позволю ей использовать меня. Посмотрю, что здесь есть, сформулирую
предложение и отправлюсь домой.
Он сдвинул ладони с рук девушки и взялся непосредственно за металл.
— Куда это?
Хозяйка гостиницы подошла вплотную к перилам балкона.
— Вот сюда, если не боитесь высоты. Я обычно подтягиваюсь к этому выступу, а
затем добираюсь до крыши.
Он уставился на опасный узкий уступ.
— Вы забираетесь
сюда!
— Конечно. А вы думали, после дождей мне чинит крышу Санта-Клаус? — Она
перевела сощуренный взгляд за его плечо, на окно, завершенное аркой. — О,
нет! Еще одна дыра!
Ник пошла обратно в комнату и секундой позже появилась снова с побитым
железным инструментальным ящиком в одной руке и наполовину использованным
рулоном толя — в другой.
— Сейчас и починим.
Она двинула рулоном Квину в живот, и он едва удержался от вскрика.
— В чем дело, Мак? Могущественные воротилы, вроде вас, боятся испачкаться?
Он забрал у нее толь и, прищурившись, заявил:
— Я займусь этим сам. Вы туда не полезете.
— Простите? — Ник с грохотом выпустила ящик. — Это пока еще моя
собственность, и я хожу по ней, куда хочу. — Одним легким движением она
раскрыла стремянку, замкнула страховые защелки и перетащила лестницу к краю
балкона. Решительно подобрала инструменты и поставила ногу на первую
ступеньку, остановившись, чтобы глянуть на него через плечо. — За мной!
Хоть на край света!
— восторженно вопило у него внутри. Но он пожал
плечами.
— Как хотите. В конце концов, это действительно ваш дом.
Ему пришлось следовать за ней буквально шаг за шагом; путь на крышу оказался
весьма сложным, и легкие сандалии, в которых она проделывала все эти фокусы,
делали зрелище еще более впечатляющим. Бесстрашие Николь поражало.
Глядя, как она выхватывает из ящика молоток и сует три кровельных гвоздя с
большими шляпками себе в рот, он понял, что судил о ней совершенно неверно.
— Дайте мне около фута, — невнятно пробормотала она, придерживая одной рукой
расшатавшуюся черепицу и указывая молотком на рулон.
Квин развернул материал и достал резак. Запах просмоленного картона, жар,
исходящий от крыши, и неустойчивое положение собственного тела вызвали в
памяти прошлое. Долгие, знойные летние дни, когда он работал с Колином и
Камероном, стук молотков и капли по
...Закладка в соц.сетях
