Жанр: Любовные романы
Костер желаний
...цифер решил
осуществлять, культивируя
различные людские пороки. В частности, делая так, чтобы рождалась всякая
вредоносная и отвратительная нечисть, вроде
фашиствующих попов, работников ЖКХ, членов КПРФ, игроков российской сборной по
футболу и начальника
муниципальной овощебазы № 5 Вячеслава Карповича Неповинного, о котором еще будет
речь. Задача этой нечисти -
заставлять добрых людей сквернословить, впадать в грех гневливости и отчаяния, а
главное, как можно чаще поминать
чертей или их нецензурных собратьев.
Темные Силы применяют два вида своеобразных "пчел". Первые, есть лица
женского пола, и называются "суккубы".
Эти лица, согласно показаниям группы "Руки вверх!", стоят "в юбках по колено у
переходов метрополитена" и прочих
местах, где неосторожные мужчины ищут случайных половых связей. Суккубы
растворяются среди обычных женщин,
(определение которых не дается по соображениям цензуры), и "традиционным"
способом собирают "генетический материал"
у легкомысленных мужчин. Этим "материалом" заряжают "пчел" второго типа -
инкубов. Инкубы - привлекательные лица
мужского пола, которые вступают в половую связь с различными дамами и передают
им "генетический материал" j
собранный суккубами. Верным признаком того, что дама беременна от инкуба,
является амнезия. Иначе говоря, когда дама
никак не может вспомнить ни имени, ни фамилии, ни даже лица того субъекта, с
которым она совершила половой акт, будьте
уверены - от ее потомства ничего хорошего не жди. Одним из таких "опылителей" и
пристроился бывший французский
регент, к вящей зависти своего делового партнера.
Джон Ло всегда перевирал все сообщения так, что слова, фразы, суть
события, формально передавались верно, но
контекст получался совсем иной, причем всегда, крайне неприятный. Когда жертвы
"отца инфляции" начинали обвинять его
во лжи, это выглядело так, будто они оправдываются за содеянное? Нужно заметить,
что этот способ расправляться с
врагами оказался настолько эффективен, что сам Йозеф Геббельс, руководитель
службы пропаганды НСДАП, продал
Вельзевулу душу всего лишь за тоненькую брошюрку с его описанием. Коротко, суть
этой технологии сводится к двум
лозунгам: "Обвиняйте - пусть оправдываются!" и "Возьмите малую толику правды,
смешайте ее с тоннами лжи - и люди
поверят вам безоговорочно!". В общем, если чертов счетовод Джон Ло обнаружит
недостачу, и докопается, что виноват в
этом, например, Бальберит - беды не миновать. Наверняка, проклятый склочник тут
же сообщит об этот параноику
Гагтунгру Самаэлевичу, боссу российского отдела, да еще призрачно намекнет, что
Бальберит босса подсиживает, и,
возможно, тайно сдает души в украинский отдел. Поди потом докажи, что ты не
верблюд. Тем более что души в украинский
отдел Бальберит, действительно, пару раз сдавал. Но отнюдь не с целью подсидеть
Гагтунгра Самаэлевйча, а чтобы помочь
тамошнему начальнику - Иргермашу, бывшему однокласснику Бальберита, выполнить
план. Нет, лучше уж проскользнуть
мимо Джона Ло незамеченным.
Бальберит осторожно пробирался по потолку, затаив дыхание и делая шаг
только когда сварливый счетовод шуршал
папирусами (учет полагалось вести на папирусах, форма № 666 по ОКУД). Когда
Бальберит приготовился для последнего
прыжка, чтобы проникнуть в соседний коридор, за спиной у него бесшумно появилось
нечто, напоминающее гигантскую
летучую мышь, повисшую на потолке. Черт уже приготовился сигануть в арочное
окошко, и тут его чуть не сдуло. Бальберит
знал: такой эффект производят только одни крылья в этой части Ада. Прижав к себе
пустую папочку и подогнув дрожащие
колени, Бальберит обернулся.
- Здравствуйте, Гагтунгр Самаэлевич, - пролепетал он, втягивая свою
рогатую голову в тощие плечи.
Огромные фиолетовые крылья босса закрыли почти весь потолок зала. Судя по
тому, что они становились все ярче и
ярче, Гагтунгр Самаэлевич был нешуточно зол. Черт невольно кинул взгляд на
скрипящего гусиным пером Джона Ло.
Шотландец вел себя, будто вообще ничего не происходит. Он напевая что-то и
деловито листал огромные счетные книги.
Словом, демонстрировал все признаки TorOj что возникшие у Бальберита
неприятности - клерковых рук дело.
- Я узнал, - медленно начал говорить босс, раскаты его ужасно низкого
голоса заставляли дрожать каменные стены,
- что ты сегодня допустил чудовищную ошибку. - Гаггунгр Самаэлевич сделал паузу.
- К...к...ка-ак...ку-ку...ю? - простучал зубами Бальберит.
Босс развернул какой-то свиток и начал читать.
- Любовь Вербина в 1476, проживая одну из своих жизней, совершила два
преступления при отягчающих
обстоятельствах. Приговорена вечно искупать свою вину, жизнь за жизнью становясь
одинокой и несчастной женщиной.
22.05.2002 г. должна снова продать душу за обещание счастья. Приемщик - черт
Бальберит.
Крылья босса стали пурпурно-алыми. Секунду он молчал, а затем издал такой
рев, что с колонн посыпалась готическая
лепнина.
- И что я узнаю?! Я узнаю, что черт Бальберит позволил душе Вербиной
исчезнуть! Более того, исчезнуть в
сопровождении целителя кармы! И это еще не все! Я узнаю, что у тебя из-под носа
ускользнула одна из постоянных наших
душ! Любовь Вербина переместилась в 1476 год! Предотвращать образование своего
кармического узла!
- Ну... - Бальберит дрожал всем телом, но пытался выглядеть спокойным,
отчего казалось, что его мучит лицевой
неврит, - это, конечно, потеря...
- Потеря тобой жизни! Низвержение в низшие духи! В бродячий полтергейст! В
барабашку-бомжа! - рев Гаггунгра
заставил российскую часть Ада содрогнуться до самого основания.
- Но..,
- Испанская инквизиция может пасть! Отправляйся за ними! - Гагтунгр
Самаэлевич хлопнул крыльями и нерадивый
черт в это мгновение понял, что значит оказаться между столкнувшимися лоб в лоб
поездами. - Преступление должно случитьея!!!
- проревел босс так, что звуковой волной Бальберита припечатало к
противоположной стене.
- Слушаюсь, - расплющенный черт свалился вниз.
Гагтунгр Самаэлевич взревел в последний раз, да так, что его услышал даже
монгольский спутник на орбите, и,
взмахнув огненно-красными от злости крыльями, исчез.
Бальберит со стоном поднялся и тут же увидел расплывшуюся в сочувственной
улыбке физиономию Джона Ло.
- Не обращай внимания! Отойдет. Он постоянно всем недоволен. Такой вот уж
у него характер! Давай-ка, я тебе
выпишу наряд на получение книги перемещений, срочный, чтоб сегодня же все
выдали...
Вот подлец! Заложил, а теперь заботу проявляет. У черта потемнело в глазах
от желания съездить "отцу инфляции" по
его улыбающейся, лживой харе. Но, увы, Бальберит понимал, что этим он себя
окончательно погубит.
В общем, Бальбериту надлежало найти Любу Вербину и всеми возможными
способами не дать ей исправить
собственной кармы в 1476 году. Получив "путевой блокнот" - примитивную тоненькую
книжицу для перемещений по
шкафам и времени, потертую и изношенную, Бальберит открыл ее и прыгнул внутрь.
2. О том, как дон Карлос Боскана-и-Альмагавера умер в очень неподходящий
момент
Дон Фердинанд готовился к предстоящей встрече со своей Прекрасной Дамой.
Дамы этой, как и положено истинному рыцарю, он никогда прежде не видел.
Однако предполагал, что она: красива,
богата, умна, обходительна, умела в любви, целомудренна, идеальная мать и при
этом непорочная дева, играет на
музыкальных инструментах, дивно поет, пишет стихи, тиха, скромна и молчалива,
пользуется необыкновенным успехом у
мужчин, живет как Христова невеста, и в грезах своих видит одного только дона
Фердинанда. Именем Дамы он каждый день
совершал подвиги: заставлял себя ранним утром вылезать из теплой постели, есть
спаржу, выстаивать обедню, читать
теологические трактаты, слушать отчет эконома. И вдруг, на прошлой неделе, во
вторник (о чудо!), дон Фердинанд объявил,
что его Избранница - донья Инесс Боскана-и-Альмагавера! Рыцарь простился со
своими пятнадцатью
незаконнорожденными детьми, чтобы лично сообщить донье Инесс радостную весть.
Она - Дама.
Крестьяне проводили сюзерена, как обычно, дружно повертев пальцами у своих
висков.
Дон Фердинанд ехал по лесной дороге, задумчиво задрав подбородок и корча
немыслимые физиономии. То были муки
творчества. Рыцарь сочинял станс. Прекрасная Дама должна сразу понять, что к ней
явился человек не только богатый, но и
образованный. Не просто богатый благородный идальго, пылающий страстью, а
вежливый, интеллигентный кавалер,
требующий соответственного обращения.
- Двои губы, как клевер, из пыльцы которого пчелы делают мед по два
пистоля за бочонок... - произнес дон
Фердинанд и скосил глаза вбок. - Нет... Недостаточно возвышенно. А может быть:
из которого пчелы делают мед по
дублону за бочонок? Нет, это тоже не пойдет. Неправдоподобно. Ни один мед не
стоит дублона...
Стихосложение дона Фердинанда было прервано треском ломающихся веток. Из
кустов выскочил человек,
обмотанный сосисками. В одной руке этот подозрительный субъект держал жареную
баранью ногу, а в другой недопитую
бутыль е вином. Увидев дона Фердинанда, он бросился под копыта его коня и
завопил:
- Именем, пречистой девы Марии! Спасите меня от смерти. Я бедный трубадур,
слагающий песни о прекрасных
женщинах! Но грубые и невежественные дикари, живущие в этой глуши, не ценят
искусства. Голод заставил меня украсть
эти жалкие крохи, - голодранец показал свои трофеи, - чтобы спастись от
мучительной смерти! Помогите мне, о
благородный рыцарь, и я стану вашим рабом...
В этот момент кусты снова затрещали, и оттуда вывалилась толпа разъяренных
крестьян, вооруженных вилами и
палками.
- Вот он! - завопил краснорожий детина. - Хватай его!
- Остановитесь! - в голосе дона Фердинанда слышалась сильнейшая досада.
Как рыцарь Прекрасной Дамы,
согласно Уставу ордена, он должен был исполнять любые просьбы, поступавшие к
нему именем Девы Марии. Это
обстоятельство представляло собой "ахиллесову пяту" рыцарей. Поэтому, чтобы
всякие проходимцы не могли
воспользоваться этой слабостью, пункт о Деве Марии держался в строжайшем
секрете. Попрошайке, обмотанному
сосисками, посчастливилось случайно. - Сколько задолжал вам этот несчастный? -
насупившийся рыцарь полез в кошель.
- Два серебряных пистоля, ваша милость, - тут же согнули спины крестьяне.
- Что?! Два пистоля?! - возмутился трубадур. - Да это мужичье дурачит вас,
благородный рыцарь! На два пистоля
я должен был стянуть у них оседланную лошадь! Впрочем, - пройдоха скромно
опустил глаза, - если вы дадите мне две
серебряных монеты, я согласен вернуть этим лгунам их жалкие объедки...
Дон Фердинанд расхохотался, вынул из кошеля требуемые деньги и отдал
крестьянам. Воришка тоскливо проводил их
глазами
- Как твое имя? - спросил рыцарь, сообразив, что такой пройдоха завсегда
пригодится.
- Ромуальд, - ответил тот. - Позвольте узнать ваше имя, о благородный
спаситель?
Трубадур церемонно поклонился, а дон Фердинанд решил, что обязательно
возьмет плута с собой.
- Дон Фердинанд, граф Кастильский, - ответил рыцарь. - Слушай, бродяга, а
ты можешь сочинить какие-нибудь
любовные стихи, да так, чтобы казалось, что их придумал благородный идальго? -
дон Фердинанд приосанился, втянул
брюхо и скорчил высокомерную мину.
- Не извольте сомневаться, - заверил Ромуальд, - та, что их прочтет,
подумает, что ее домогается сам король.
Бродяга был средних лет, маленького роста, сложением напоминал грушу на
тоненьких, коротких ногах. Большие
карие глаза лихорадочно блестели и бегали по сторонам. Людям всегда казалось,
что эти глаза только и высматривают, где
чего-нибудь плохо лежит. Толстый мясистый нос оказался еще и горбатым, а его
кончик чуть-чуть не доставал до тонких,
кривых губ. Выражение лица Ромуальда было беспредельно услужливым и
подхалимским. В общем, по всей видимости,
именем Девы Марий, дай мне две тысячи дублонов, фруктовый сад и торговый
корабль". Дон Гильом зубами скрипит, но
дает. После чего дон Просперо предусмотрительно роет вокруг своего замка ров,
делает подъемный мост, а служанке
говорит, чтобы та завсегда отвечала дону Гильому, что дон Просперо отбыл в
крестовый поход. Так испанское рыцарство
раскололось, разобщилось, впало в междоусобицы, и, в конечном счете, было
заменено регулярной армией. Только лень
помешала ему стать городским префектом.
Дон Фердинанд сунул трубадуру доску и грифель, а сам откупорил бутылочку
вина и с облегчением вздохнул. До
замка Боскана-и-Альмагавера оставался еще день пути.
Люба очнулась, открыла глаза и тут же зажмурилась, увидев над собой
бархатный полог. Открыв глаза снова, Люба
опять увидела этот же бархатный полог. С опаской повернула голову вправо. Там
оказался огромнейший камин, из которого
невыносимо дуло; поглядев влево, мадам Вербина чрезвычайно сконфузилась. Рядом
лежал неизвестный мужчина! Люба тут
же вознегодовала, Неужели ее похитили? Стоило потерять сознание, как этим тут же
кто-то воспользовался! Перевернувшись
на бок, она с интересом заглянула в лицо "насильнику".
- Мама! - Люба пулей вылетела из-под одеяла.
Лицо "насильника" было красно-бордовым. Глаза буквально вылезали из орбит.
Пальцы рук сжимали его же
собственное горло, от чего создавалось впечатление, будто он сам себя задушил.
На спинке кровати было написано: "Горе
тому, кто подумает плохо!".
Люба огляделась, взгляд у нее был, прямо скажем, нездоровый. Глаза
стеклянные, или как говорят в народе, очумелые.
Соскочив с кровати, мадам Вербина начала озираться по сторонам.
- Мама дорогая! - только и смогла выговорить она, да и то еле слышным
заикающимся шепотом.
Сводчатый потолок терялся в темноте. Свет струился сквозь узкие,
готические окна, по форме напоминавшие
заостренные арки. Пол устлан Шкурами животных. Чуть поодаль зеркало, в огромной
раме, на массивных ножках. Оно
отражало женщину средних лет, с приятным лицом и округлыми формами. Люба
обернулась и, не увидев в комнате больше
никого, потеряла дар речи. Она уставилась в зеркало и подняла правую руку -
отражение подняло левую, наклонила вбок
голову - отражение сделало то же самое, подняла вверх левую ногу - женщина в
зеркале тут же неуклюже задрала правую.
- О, Боже! - Люба бросилась к зеркалу, ощупывая свое лицо. - Это я?!
"Гусиные лапки" вокруг глаз, чуть опустившиеся уголки рта, на голове сетка
для волос. Люба сняла ее и каскад
каштановых прядей, завивающихся крупными, тяжелыми кольцами, рассыпался по ее
плечам.
- Ну... так, в общем, ничего... - пробормотала мадам Вербина,
поворачиваясь к зеркалу задом. Потом схватилась
обеими руками за голову и подошла к зеркалу вплотную. - Этого не может быть! -
сказала она себе. - Этого не может
быть! Мне это снится! Сейчас я лягу в постель, накроюсь одеялом и проснусь...
где же я проснусь? - Люба задумалась. -
На худой конец, в вытрезвителе...
Люба добралась до кровати и легла, с опаской поглядывая на труп в полутора
метрах от нее. Внезапно за дверью
раздался звук приближающихся шагов. Мадам Вербина вздрогнула. Первая мысль:
спрятаться! Люба даже дернулась, чтобы
забраться под кровать, но испугалась мышей, которые, гипотетически, могут там
оказаться.
- Инесс! Это Алонца, мы уже можем войти? - раздался тонкий, и, как
показалось Любе, стервозный голосок. - Я
вхожу!
Сердце мадам Вербиной колотилось с частотой двести ударов. Обильно
покрывшись холодным потом, Люба, даже не
глядя на эту Алонцу, уже поняла, что терпеть ее не может. Что за привычка
ломиться в чужую спальню с утра пораньше?
Дверь распахнулась и на пороге появилась Алонца. Маленькая, жирненькая,
рыжая особа, с малюсенькими
водянистыми глазками. Люба моментально окрестила ее "Тыквой". Взгляд "тыквы"
впился в лежащее на кровати тело.
Мадам Вербина подумала, что если она спит, то удивляться ничему не нужно,
а если она сошла с ума, тем более.
- О, Боже! Это ты его убила! Это ты! Я знаю! Теперь тебе достанутся все
его деньги!.. - злобно взвизгнула стервоза
и затопала ногами.
"Да-а, - протянула про себя Люба. - Хорошее знакомство с хорошим
человеком..."
Позади Алонцы толпились люди. По виду и запаху - натуральные бомжи.
Люба почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Единственное, что ее
удерживало от обморока - это страх опять
оказаться черте где. Впрочем, постепенно ею овладело любопытство. Если это сон,
чем же он закончится? Неожиданно
внимание мадам Вербиной привлекла какая-то горбатая старуха в засаленном чепце.
Она влезла на невысокую скамеечку,
позади толпы, и начала корчить Вербиной немыслимые рожи, отчаянно при этом
жестикулируя. "Что за ненормальная?" -
подумала Люба. Старуха расстегнула ворот своей рубашки и показала ожерелье из
необработанных сапфиров, затем подняла
руку и продемонстрировала ей серебряный браслет, Ариадна Парисовна!
- Что ты молчишь, как истукан?! - взвизгнула Алонца. - Нужно же послать за
отцом Бартоломео! Душа дона Карл
оса уже наверняка на пути в ад!
Ариадна Парисовна хлопнула себя ладонью по лбу. Люба отчетливо прочитала
по ее губам: "Ну, говори же, чтонибудь,
дура!".
- Все вон! - заорала мадам Вербина и приподняла брови, вопросительно глядя
на Ариадну Парисовну.
"Бомжи" переглянулись и возмущенно зашелестели, как березы на ветру.
Госпожа Эйфор-Коровина закатила глаза и повертела пальцем у виска.
- Я передумала! - тут же завопила мадам Вербина. - Останьтесь!
И перевела взгляд на Ариадну Парисовну. Та показала пальцем на Алонцу и
скорчила умильную рожу, призывая
выказать жирной корове дружелюбие. Суфлерща сделала жест - будто гладит стервозу
по голове.
- Моя возлюбленная- Алонца! - изрекла Люба с шекспировским пафосом. -
Приди на грудь мою, мечтаю я тебе
поведать о...
Тут она замялась, увидев, что старуха наморщила нос и отчаянно колотит
себя кулаком по лбу.
- В общем, я тебя люблю и требую ответа - взаимна ли моя любовь? -
закончила свою тираду Люба.
- А! Пытаешься меня задобрить? Не выйдет! - завопила рыжая бестия. -
Теперь нет никаких сомнений, что это
именно ты извела несчастного дона Карлоса!
- Стыдись, Алонца! Твоя сестра вне себярт горя! Она обращается к тебе за
поддержкой, а ты обвиняешь ее в
убийстве! Разве ты не видишь, что дон Карлос умер от апоплексического удара?
Вчера он как обычно много лил, не взирая
на запрет врача, и вот печальный итог. Прояви христианское милосердие!
Люба повернула голову и застыла, как зачарованная.
На нее страстно взирал мужчина. Черные как смоль, кудрявые волосы, бородка
на манер Джорджа Майкла, смуглое
лицо, сочные, правильной формы губы, тонкий нос с небольшой горбинкой. Серый
шелковый камзол с серебряным шитьем
ловко облегал его статную, красивую фигуру, а серые чулки обтягивали стройные,
мускулистые ноги. А главное - он
смотрел на Любу так, словно хотел воспламенить ее своим взглядом. Надо признать,
что ему это удалось. Мадам Вербина
влюбилась с первого взгляда и забыла обо всем на свете, включая беснующуюся на
своей табуретке Ариадну Парисовну.
- Скажи Инесс, тебе, наверное, хочется, чтобы приехал отец Эрменегильдо, а
не отец Бартоломео? - учтиво и
вкрадчиво спросил красавец.
- Да! Да! - томно простонала Люба, прикладывая руку ко лбу и не отрывая
глаз от сказочного видения в сером
камзоле.
Ариадна Парисовна запрыгала на месте, держа себя обеими руками за горло,
но увидев, что Люба на нее не смотрит,
махнула рукой и, насупившись, отвернулась.
- Теперь все состояние Боскана-и-Альмагавера, Принадлежит тебе, сестра, -
продолжала злобствовать Алонца. -
Говорят, что счастливей чистой девушки, только богатая вдовушка.
- Заткнись, чертова тыква! - вдруг вырвалось у Любы.
Госпожа Эйфор-Коровина сорвала с себя чепец и вцепилась в него зубами.
Алонца будто только того и ждала. Удовлетворенная тем, что допекла сестру,
она крикнула:
- Дон Хуан де Бальбоа, идем отсюда прочь! Не желаю терпеть оскорблений от
этой мужеубийцы! - и повернувшись
к Любе спиной, вышла, гордо задрав все три своих подбородка.
- Алонца! - красавчик кинулся вслед за "тыквой".
- Он ее муж?! - Вербина вытаращила глаза. Ариадна Парисовна показала ей на
свой рот и сделала жест, как будто
его зашивает. Слуги удивленно переглянулись между собой.
- Так что, послать за францисканцем Эрменегильдо? - подал голос молодой
человек в рваном зеленом камзоле,
оскалив в улыбке "кошмар стоматолога" желто-коричневые кривые зубы, стоящие
"через один".
Любино лицо скривилось в гримасе отвращения.
- Неужели вы хотите, чтобы молитвы прочел отец Бартоломео?! - с ужасом в
голосе спросил слуга, увидев
недовольную мину хозяйки.
- А какая разница? - простодушно поинтересовалась Люба.
- Пошли за отцом Эрменегильдо! Не видишь - она не в себе! - подала голос
Ариадна Парисовна.
У Любы вырвался вздох облегчения. Она хотела сказать госпоже ЭйфорКоровиной
какую-нибудь благодарность, но
внезапно ощутила сильный и болезненный укол на голове, кожу будто обожгло.
- О, Боже! - в ужасе прошептала Люба. - Да у меня вши!
Она взвыла и зачесалась так, что пальцы аж свело от напряжения.
- Госпожа Инесс, прикажите всем уйти, пора прочесть утренние молитвы.
Ариадна Парисовна слезла со скамеечки и заковыляла к мадам Вербиной, держа
в руках странное одеяние.
- Прикройтесь, госпожа.
- Но я одета!
Со всех сторон раздались сдавленные смешки. Старуха молча протянула руку,
Люба опустила глаза...
- Ой! - и выхватив у Ариадны Парисовны одежку, закрылась. - Все вон!
Оказалось, что на длинном балахоне мадам Вербиной, в самом "интересном"
месте вырезана большая круглая дырка!
Да еще и кокетливо обшита цветными кружевами!
Слуги раскраснелись, как афганские маки - они едва сдерживали смех.
- Вон! - несчастная Инесс топнула ногой.
Присутствующие поклонились, а затем суетливо, толкая друг друга,
попятились к дверям. Все, кроме Ариадны
Парисовны. Как только затворилась дверь, за ней тут же грянул взрыв хохота.
- Это черт знает что такое! - страдальчески воскликнула Люба, глядя на
свирепое лицо Ариадны Парисовны. - А
вы что молчали? Не могли раньше предупредить, что у меня м-м-м... это не одето.
Тьфу! Стихами заговорила. И вообще! Что
все это значит? Вы мне можете объяснить?! Немедленно сделайте, все как было! Аи!
Любу снова укусила вошь.
- Прекратить истерику! - прогремела госпожа Эйфор-Коровина.
- Вам хорошо говорить, вас-то, наверное, вши не кусают! - жалобно
простонала Люба.
- Еще как кусают, - успокоила ее Ариадна Парисовна, - у меня и вши, и
блохи, и подагра, и все ногти грибком
изъедены!
Любе стало стыдно. Действительно, Ариадне Парисовне не позавидуешь.
Жаловаться сейчас госпоже ЭйфорКоровиной
на вшей все равно, что погорельцу на сгоревшие блины.
- Послушайте, но ведь должно быть хоть какое-то разумное объяснение тому,
что происходит! Боже! Я смотрела
фильм про шизофреника - ему виделись и слышались инопланетяне. Он видел их
отчетливо. Разговаривал с ними, даже
вступил в экспериментальный половой контакт... Господи, неужели у меня
шизофрения?! Вы моя галлюцинация? И этот труп
- тоже?
Люба вцепилась руками в волосы, с силой сжимая пылающую голову.
- Сейчас 1476 год, - спокойно объясняла Ариадна Парисовна. - Ты донья
Инесс Боскана-и-Альмагавера, а этот
странный труп - твой покойный муж, Дон Карлос Боскана-и-Альмагавера.
- У меня шизофрения... Ну, точно! - простонала Люба. - В этом фильме герою
постоянно виделся инопланетянин,
объяснявший что к чему. Не-е-е-т! Доктора! Позовите мне доктора!
- Скандалистка, обвинившая тебя в убийстве - твоя сестра донья Алонца де
Бальбоа. Красавчик, на которого ты
положила глаз, - ее муж, дон Хуан де Бальбоа.
- Какая несправедливость, - саркастически усмехнулась Люба. - В
галлюцинациях, все как в жизни. Чем
стервознее баба, тем красивее у нее муж.
- Нет, это не галлюцинация. Ты переместилась в свою прошлую жизнь, чтобы
предотвратить преступление.
- А-а - протянула Люба, - вот теперь мне сразу стало гораздо легче, - она
сидела на кровати, обхватив колени
руками и покачиваясь вперед-назад. Именно так в фильмах обычно показывают
сумасшедших. - И чье же преступление мне
нужно остановить?
- Твое. В этой своей реинкарнации, ты, донья Инесс Боскана-и-Альмагавера,
обвинила сестру в колдовстве, чтобы
заполучить ее мужа. Это привело к образованию кармического узла. Если ты его не
устранишь - будешь вечно рождаться
только для того, чтобы мучиться.
- Кармический узел?! Чудесно! - Люба склонила голову набок и посмотрела на
Ариадну Парисовну. - Не сочтите
меня за деревню, но нельзя ли узнать, что это такое - кармический узел?
- Ну, скажем, человек создал фирму, работал, - терпеливо начала объяснять
Ариадна Парисовна, - в казино
никогда в жизни не ходил, и вдруг взял да и спустил весь полученный банковский
кредит за одну ночь в рулетку. Вариант
второй: никогда не пил и, неожиданно, перед "сделкой жизни", загулял в какомнибудь
доме свиданий. Очнулся через
неделю, когда все возможности уже уплыли. Или вот, например, девушка умница и
красавица, от поклонников отбоя нет. Все
как на подбор - отличники юрфаков, да финансисты начинающие. Любят, руку и
сердце предлагают, ухаживают, а она
вдруг приходит и объявляет родителям, что расписалась с каким-нибудь лодырем
уголовных наклонностей. Он пьет, не
работает, да еще и поколачивать ее со временем начинает. Родители бьются, как
рыбы об лед, чтобы дочку вразумить, а она,
знай, твердит в ответ: "люблю", и все тут. Или же: вышла женщина замуж в
молодости по любви, а муж со временем запил, и
понимает она, что надо уйти от него, а не может, сидит как привязанная, с камнем
на шее, и себя губит и детей. Обжорство
тоже из этой оперы. Знает женщина, что нельзя каждый вечер наедаться до отвала
жирным и сладким, и все равно ест. И
ничто ей не может помочь. Ни кодирование, ни гипноз, ни психотерапия. Даже
последнее средство - гастроэктомия
(удаление 2/3 желудка) - и то без толку. Раздувается наша красавица на глазах. В
общем, со стороны, если смотреть,
кажется, отсутствие воли, глупость несусветная, или редкостное невезение, а на
самом деле кармический узел. Беда, которая
неминуемо должна случиться.
- И что же в моей жизни было неотвратимой бедой? - Люба все еще пребывала
в сарказме, пытая
...Закладка в соц.сетях
