Жанр: Любовные романы
Костер желаний
... любовь и нежность. Дон Карлос порывисто дышал, и будучи
не в силах больше сдерживать свои
чувства, слился с мадам Вёрбиной в страстном поцелуе.
Отец Эрменегильдо, пользуясь возникшим замешательством, указал пальцем на
отца Бартоломео и громогласно
объявил.
- Ты послал на костер невинных людей ради того, чтобы получить секрет
превращения любого металла в золото! Ты,
верховный инквизитор, хотел обогатиться, занимаясь алхимией! Я, Эрменегильдо,
обвиняю тебя, доминиканец Бартоломео в
пособничестве сатане и буду требовать твоего суда.
- Взять их! Все вон с площади! - к отцу Бартоломео вернулся, наконец, дар
крика.
В ту же секунду на отца Эрменегильдо, Ариадну Парисовну и Любу навалились
боевые братья и монахителохранители,
которые скрутили всех троих. Невесть откуда появился целый отряд
подобной чернорясной братии,
принявшийся палками разгонять людей. Однако неожиданно часть людей в одеждах
паломников не только не отступила, а
оказала ожесточенное сопротивление. В руках у "богомольцев" непонятным образом
оказались мечи, арбалеты, боевые
хлысты.
Внезапно рядом с Любой оказался Ромуальд. Он в два прыжка забрался на
кафедру, с которой выступал судья
Эймерик, и где трясся от ужаса отец Бартоломео. Оказавшись на возвышении,
бродяга одним движением сорвал с себя
старый потертый шутовской кафтан. Оказалось, что толстые бока и живот Ромуальда
были ни чем иным, как подобранным
кардинальским кафтаном! Красное, сверкающее облачение разом превратило бродягу в
папского легата. В довершение всего,
Ромуальд вытащил из своей сумы шапочку и торжественно ее надел. Судья Эймерик
хлопнулся в обморок, отец Бартоломео
присел на корточки и закрылся руками, отец Эрменегильдо и Ариадна Парисовна
уставились друг на друга, затем дружно
перевели взгляды на Ромуальда. Люба и дон Карлос ничего не заметили, потому что
все еще целовались.
Бывший "трубадур" ударил в гонг и оглушительно тонким и дребезжащим
голосом прокричал:
- Именем папы, все арестованы! - Уй! - схватился за голову Пью,
телохранитель отца Бартоломео. - Тайный
папский легат!
"Паломники" тем временем ловко, с очевидной сноровкой, попарно связали
доминиканцев и выстроили их перед
помостом.
- Итак, господа, - заявил Ромуальд, у которого разом ушли куда-то все
ужимки и гримасы, - у нас имеется
раскрытый заговор и трое приговоренных. В виновности двоих из этих приговоренных
у меня нет никакого сомнения.
Поэтому, чтобы не разочаровывать собравшуюся публику, мы их моментально казним,
потому что колдунам и
чернокнижникам нет места в христианском обществе! Христиане! Братья во Христе!
Знайте, что в любой день и в любую
ночь, утром, вечером и в обед - папа на страже ваших интересов! Выбирайте папу!
Выбирайте вечное спасение! Выбирайте
рай и отпущение грехов! Даешь всю власть папе! - Народ скандировал:
- Власть папе! Да здравствует папа!
И под эти лозунги Ромуальд собственноручно взял один факел, другой отдал
одному из "паломников", и тот
направился к Алонце. "Трубадур" же подошел к дону Хуану.
Черт Бальберит, наблюдавший всю эту картину, в отчаянии схватил себя за
рога. Он уже почти физически ощущал как
его превращают в полтергейст. Тут ему в голову пришла мысль. Он быстро подлетел
к Алонце, и что-то шепнул ей на ухо,
затем подлетел к дону Хуану и проделал то же самое.
В результате, как только факелы Ромуальда и его помощника дотронулись до
хвороста под столбами дона Хуана и его
жены, оба не своими, дикими голосами прокричали:
- Черт, возьми, меня!
В ту же секунду, невесть откуда появилось два черных смерча, которые
подхватили столбы с де Бальбоа и мгновенно
унесли.
Ромуальд очнулся первым. Он оглядел площадь, полную людей, замерших с
раскрытыми ртами; часть
присутствующих упали на четвереньки и старательно закрывали головы руками, затем
"трубадур" услышал, как возле когото
зажурчало.
- Ну и денек! - выдохнул папский легат, снял кардинальскую шапочку и отер
ею лоб.
Толпа тут же заговорила вся разом, и площадь наполнилась диким гомоном и
криками. Кто крестился, кто-то молился,
кто-то хлестал себя по спине конскими вожжами, со стоном: "Господи, помилуй МЯ".
Двое крестьян остервенело давали
друг другу оплеухи, то по правой щеке, то по левой. Какая-то женщина упала на
спину и начала корчиться в танце а-ля
"стриптиз", что в 1476 году назывался "пляска святого Витта".
- Тишина! - Ромуальд снова ударил в гонг. - До завершения работы
специальной комиссии, деятельность
доминиканского ордена временно приостановлена. Обращайтесь к свободным
духовникам-францисканцам.
За отца Эрменегильдо тут же схватилось полсотни рук, которые тянули и
щипали его за все места. Несчастный монах,
спасаясь от верующих, залез повыше.
- Спаси нас!
- Причасти!
- Беснуюсь!
- Помолись за мою грыжу!
Вопли неслись со всех сторон. Францисканец был вынужден, буквально,
открещиваться, то есть осенять знамением
всех рвущихся к нему.
Через полчаса истерика поутихла и народ разбрелся по городским трактирам,
чтобы обсудить случившееся за кружкой
эля. В общем, в завершение всего немало было выпито, и немало чертей еще
увидено. Появилось даже крамольное
предложение изобразить слова: "Черт, возьми, меня!" на городском гербе. Всю ночь
народ, освобожденный от гнета
доминиканской диктатуры, пил, гулял и предавался разврату. У винодела Лимуса
разобрали стенку амбара и украли шесть
бочонков вина, угольщик избил дровосека за то, что тот отбил у него прошлой
зимой покупателей, а жена ткача была
похищена какими-то молодыми повесами. Правда, сама женщина заявляла, что ее
никто не похищал, и что она просто ходила
в таверну пропустить стаканчик, а ткач - ревнивый болван. В общем, к вечеру
следующего дня городской префект,
совершенно больной и разбитый от свалившихся на него жалоб, слезно попросил
кардинала Ромуальда отпустить хотя бы
рядовую доминиканскую стражу, чтобы хоть как-то поддерживать порядок.
6. Наконец, становится понятно, как именно обстояло кармическое дело.
Люба болтала ногами в воздухе, пока невидимые помощники Ариадны Парисовны
одевали ее.
- Вы себе не представляете, что мне вчера сказал дон Карлос! Он так много
знает, он побывал в стольких странах! Он
такой сильный! Вчера, когда мы остались вдвоем и он увидел на мне этот... Ну,
сами понимаете, пояс, - понизила голос
Люба, - то так pat-свирепел, что разорвал его пополам! Прямо на мне!
Ариадна Парисовна прикрыла глаза ладонью. Что было потом, слышал весь
замок. Каменные стены ходили ходуном,
рыцарские доспехи на тумбах дребезжали и падали, а кухарки не могли спокойно
ощипывать кур, потому что из камина,
через систему дымохода доносились такие слова и звуки, что даже самые старшие из
женщин краснели.
- Но вы так и не рассказали до сих пор, как попали на площадь? Как поняли,
что дон Карлос жив? - "дон Карлос"
мадам Вербина произносила с таким придыханием, что госпожа Эйфор-Коровина даже
чувствовала неловкость за то, что это
слышит.
- Можно подумать, раньше у тебя было время, - проворчала ведьма.
- Не сердитесь, просто это так странно! А я вам не верила! Думала, что все
эти россказни про избранника - чушь!
Нет, теперь я знаю, что такое найти свою половинку, и слиться с ней в одной
целое! - Люба сама сконфузилась своей
последней фразе, поэтому поторопила Ариадну Парисовну. - Вы представляете, а я
до самого последнего момента была
уверена, что мой избранник дон Хуан! Мне даже мысль в голову не пришла о том,
что Избранником может оказаться
собственный муж! Представляете, он сказал мне, что никогда не знал меня такой! И
вообще, судя по его рассказам, эта донья
Инесс была такая стерва! Так как же все это было, говорите, я хочу знать все в
подробностях!
Мадам Вербина буквально пропела последние слова. Ариадна Парисовна глубоко
задумалась, а затем сказала:
- Не уверена, что тебе понравится то, что ты узнаешь. Хоть ты и считаешь
донью Инесс бывшей женой дона Карлоса,
для него-то ты - это она!
- Я уже сказала ему, что он встретился с другой женщиной! Я ему все
рассказала!
- Все? - у Ариадны Парисовны округлились глаза.
- Да, я сказала, что стала совершенно другим человеком, что от прежней
доньи Инесс нет и следа.
- А-а... - протянула госпожа Эйфор-Коровина, вздохнув с облегчением.
- Кстати, именно поэтому я убедила отца Эрменегильдо, что он должен
крестить меня новым именем. Не хочу быть
этой противной доньей Инесс!
- И какое же ты себе выбрала имя? - поинтересовалась ведьма.
- Лаура, - ответила Люба.
- Лаура?
- Я еще думала назваться Беатриче, но потом как представила, какие мне
будут давать домашние прозвища!
Беатричка, Беатруська... Ужас какой!
Ариадна Парисовна хотела спросить - чем "Беатричка", хуже "Лаурки", но
вовремя сообразила, что ответ Любы
будет все равно за гранью логического восприятия, поэтому начала рассказывать,
как ей все-таки удалось найти убийцу.
- Ты еще хочешь узнать, как мы выяснили, что дон Карлос жив? - спросила
она у Любы, которая вступила в немое
препирательство с невидимым стилистом. Тот упорно заглаживал волосы мадам
Вербиной назад, а она вытаскивала из
прически кудряшки на лоб.
- Да, конечно! - воскликнула Люба, вцепившись пальцами в две кудряшки и не
давая невидимому помощнику снова
запихнуть их в прическу.
- Мне с самого начала показалось странным, что у дона Карлоса в глазу
застыло отражение демона. Такого не могло
случиться, умри он своей смертью. Тогда я решила выяснить, кто мог убить
несчастного? Случайно подслушав разговор дона
Хуана с женой, я поняла, что оба они знают убийцу, и, возможно, даже участвовали
в преступлении. Тогда я воспользовалась
костью невидимости и явилась к дону Хуану как Гремор, демон, вызывающий любовь у
женщин к мужчине. Однако
выяснилось, что дон Хуан не знал, кто именно убил дона Карлоса.
- Как? Но там, на площади, дон Хуан .признался, что это был он!
- Нет, когда дон Хуан собрался" выполнить" доверенную ему часть плана, дон
Карлос оказался уже неподвижным и
холодным.
- Но как такое могло случиться? - изумилась Люба.
- Во всей этой истории, мне казалось непонятным, что ее участники
совершенно ничего не понимают, хотя,
очевидно, вместе задумали такое-то злодейство. Постоянно было ощущение, что ктото
еще должен появиться. Нужно
признать, что зачинщик всего оставался неясным до самого конца.
- Ну, говорите же! Говорите, что за сволочь хотела погубить моего
любимого, моего обожаемого Карлсончика!
- Донья Инесс, - развела руками госпожа Эйфор-Коровина.
- Как?! - мадам Вербина округлила глаза и уперла руки в бока. Затем
повернулась к зеркалу, и придирчиво
осматривая себя, сказала: - Я сразу поняла, что это за стерва! Слава Богу, что
она больше никогда не вернется в жизнь дона
Карлоса. Конечно, ей, наверняка, хотелось заполучить этого красавчика де
Бальбоа! Бессердечная сука совсем не думала о
своем муже. Ариадна Парисовна тяжело вздохнула. О, боги! Чего только не бывает
на свете. Люба Вербина, находясь в теле
Инесс Боскана-и-Альмагавера, которое в свою очередь прошлая реинкарнация Любы,
ругает "бывшую жену" дона Карлоса
донью Инесс, в теле которой и находится... В общем, сам черт ногу сломит,
- Донья Инесс вышла замуж за дона Карлоса по расчету. Через год она
перевезла к себе сестру с мужем, на которого,
кстати, имела виды еще до собственного замужества. Все вместе они договорились
извести дона Карлоса при помощи
колдовства. Так как несчастный рыцарь, пережив крушение своих надежд, связанных
с женитьбой, стал прикладываться к
бутылке...
- О, какая гадина! Так бы и задушила ее! - в ярости топнула ногой Люба.
- В общем, они задумали изготовить печать Марса, при помощи которой можно
заставить демонов-убивать.
Посредством этой печати дон Хуан должен был вызвать демона-убийцу. Однако эту
компанию подвело отсутствие взаимного
доверия, и уж конечно, в их планы не входило наше появление. Для начала донья
Инесс тайно предложила дону Хуану, после
всего, объявить Алонцу ведьмой и обвинить ее в убийстве дона Карлоса. Дон Хуан
сразу понял, какие выгоды сулит ему
женитьба на вдове Боскана-и-Альмагавера, и моментально согласился. Но они
недооценили ревнивую и подозрительную
Алонцу. Интуиция подсказала ей, что она должна подстраховаться. Поэтому Алонца
незаметно заменила листок, по
которому дон Хуан должен был прочесть заклинание, на другой. Пользуясь тем, что
де Бальбоа не знает языка, на котором
написан текст, она заменила слово "Флаурус", имя демона-убийцы, на слово
"Саллос", имя демона мгновенной роковой
любви, и погрузила дона Карлоса в глубокий сон, похожий на смерть. Когда дон
Хуан пришел читать заклинание, он всего
лишь сделал так, что дон Карлос влюбится в того, кто его разбудит. Таким
образом, Алонца с гарантией застраховалась от
предательства мужа и сестры. Она обвинила донью Инесс в убийстве мужа при помощи
колдовства, а доминиканцам послала
письмо, где обвинила дона Хуана в проведении алхимических опытов. Потом она
надеялась поцеловать дона Карлоса и
заполучить все, чего лишились бы подлые предатели - муж и сестра. Все бы
получилось,если бы в эту ночь ты не
переместилась в тело доньи Инесс. Вначале твое замешательство сыграло Алонце на
руку, но когда ты велела ей убираться
из замка - она порядком струсила. Слишком уж спокойна и уверена ты была. Второй
неожиданностью стало то, что
доминиканцы, вместо того, чтобы немедленно арестовать дона Хуана, как колдуна и
пособника сатаны, неожиданно решили
получить рецепт превращения любого металла в золото и отправили в замок своего
разведчика, этого самого дона
Фердинанда.
- Отвратительный тип! - сморщилась Люба.
- Однозначно, согласна, - ответила Ариадна Парисовна. - Потом произошло
нечто необъяснимое, кто-то подсунул
Алонце фотографии тебя и дона Хуана.
- Это Бальберит! - воскликнула Люба, - больше некому!
Мадам Вербина уже успела в подробностях рассказать, как зловредный черт
довел ее до костра.
- Тогда она совсем потеряла голову, - продолжила рассказ Ариадна
Парисовна, - попыталась застрелить тебя из
арбалета, а затем использовала заранее приготовленную восковую куклу, чтобы
натравить на тебя Флауруса, Думаю, что она
все равно собиралась это сделать позже, чтобы прекратить твои, то есть доньи
Инесс, приставания к своему мужу. На счастье
мастиф, в которого я обращалась, а затем...
- Что? Вы превращались в мастифа? - удивилась Люба.
- Это неважно, не существенно, - замахала руками ведьма. - В общем, мастиф
загнал отца Эрменегильдо на
дерево, откуда тот увидел, как Алонца договаривается с чертом. Когда он схватил
ее, она сказала, что обезумела от любви к
дону Карлосу, наплела, что хочет уйти в монастырь и, в конце концов, попросила
отвести ее в часовню, чтобы она могла
проститься с предметом своей несчастной любви. Отец Эрменегильдо ей поверил, и я
едва успела предотвратить страшное.
Если бы Алонца поцеловала дона Карлоса - ты бы уже была знакома с апостолом
Петром.
- Но как вы догадались, что дон Карлос спит?
- Я подслушивала разговор дона Фердинанда и дона Хуана. Твой рыцарь на
белом коне...
Люба болезненно сморщилась при этих словах Ариадны Парисовны.
- ...твой рыцарь нашел среди магических принадлежностей дона Хуана свиток
с заклинанием и случайно забыл его в
кабинете де Бальбоа. Как только я прочла это заклинание и поняла, что кто-то
заменил имя "Флаурус" на "Саллос", то сразу
догадалась, что дон Карлос спит. Не знаю, что меня толкнуло немедленно лететь в
часовню, - госпожа Эйфор-Коровина
задумчиво посмотрела вверх, - но опоздай я хотя бы на секунду...
- Ой! Не говорите ничего! - Люба закрылась ладонями. - Страшно подумать.
Мой дон Карлос пал бы жертвой этой
тыквы!
- К счастью, обошлось, ну а дальше тебе все известно.
- Какая же все-таки сволочь эта донья Инесс! - снова возмутилась Люба. -
Она была недостойна моего
Карлсончика! Но, слава Богу, она осталась в прошлом. Начинается новая жизнь.
- Так ты не думаешь возвращаться? - удивленно спросила ведьма. - Твоя
карма исправлена, теперь судьба будет
тебе благоволить. Гороскоп говорит, что в будущем году.
- Ах! Зачем ждать целый год, когда здесь я обрела настоящую любовь! -
воскликнула Люба.
- А как же вши? - ехидно спросила Ариадна Парисовна.
- Ну и что? Приучу всех почаще мыться и все будет в порядке, -
оптимистично ответила Люба.
- Ну-ну, - скептически скривила рот госпожа Эйфор-Коровина.
- А кроме того - здесь в моде полнота и мне, наконец-то, не надо будет
постоянно считать эти дурацкие калории! -
топнула ногою Люба. - Вы себе не представляете, какое это облегчение. И потом,
сегодня ночью... - мадам Вербина
осеклась и покраснела.
Впрочем, госпожа Эйфор-Коровина и так поняла, что назад ей предстоит
возвращаться одной.
- Одного не понимаю, как тебе удалось уговорить его обвенчаться с тобой
повторно? - спросила Ариадна
Парисовна у сияющей Любы, которую облекли в кроваво-красное платье средневековой
невесты.
- Очень просто, я сказала, что поскольку я теперь совершенно другой
человек - и это правда - то желаю получить
новое имя и снова принести брачные клятвы, - ответила Люба.
- И он не увидел в этом ничего странного? - изумилась госпожа ЭйфорКоровина.
- Он вообще ничего кроме меня не видит, - пропела в ответ Люба.
- Ну ладно, тогда давай прощаться, - сказала Ариадна Парисовна.
- Постойте! - Люба опустилась на землю. - Неужели вы не останетесь на нашу
свадьбу?
- Дела, - сухо ответила госпожа Эйфор-Коровина и отвернулась. Мадам
Вербина подошла к ней поближе и увидела,
что по щекам старухи текут слезы умиления.
- Ариадна Парисовна, без вас... - порывисто заговорила Люба, - дорогая вы
моя... Да я для вас - все что угодно...
Останьтесь! Пожалуйста!
- Не могу, - ответила ведьма. - Ох, даже не думала, что так привяжусь...
Ну все, хватит ныть. Прощай!
- Ариадна Парисовна! - крикнула Люба, но было уже поздно, старуха
поднялась в воздух, вытащила из передника
свою магическую книгу, открыла ее и...
В потолок ударил луч ослепительно белого света, Люба непроизвольно
зажмурилась, а когда открыла глаза, госпожи
Эйфор-Коровиной уже не было.
- Ариадна Парисовна... - печально повторила она.
Тут ее внимание привлек какой-то предмет, оставшийся лежать на полу. Мадам
Вербина подняла его и улыбнулась.
Кость-невидимка. На память.
- Моя Лаура! - раздался голос дона Карлоса. - Я жду тебя, моя любовь!
- Иду! - крикнула в ответ Люба, глубоко вздохнула, и набежавшие слезы
отступили.
В следующую секунду мадам Вербина уже шла, нет, скорее - летела, навстречу
своему счастью, чтобы стать
настоящей доньей Боскана-и-Альмагавера, и точно знала, что сколько бы раз отныне
не перерождалась ее душа - каждую
отпущенную ей жизнь она проживет счастливо.
КОНЕЦ
Ирина РОДИОНОВА - КОСТЕР ЖЕЛАНИЙ
Закладка в соц.сетях
