Жанр: Любовные романы
Скандальные намерения
...енщинам. - Шарлотта наградила его сияющей, вызывающей головокружение улыбкой. - Вы очень хорошо
поступили, Джеймс.
Впервые эта замечательная, ослепительная улыбка предназначалась именно ему. Джеймсу захотелось закричать во все
горло от восторга.
Одернув рукава, он сказал себе, что нужно успокоиться. Он никогда не был таким. Вероятно, на него действует ход
расследования. Он посмотрел уголком глаза на свою нареченную. А может, сказывается чье-то влияние?
Он не мог не заметить, насколько отличается Шарлотта от знакомых светских дам. Большинство из них сочли бы
миссис Эджертон и миссис Вейн недостойными внимания. Он с полной определенностью мог сказать, что Констанция не
пожелала бы сидеть рядом с этими женщинами, а тем более пить лимонад и есть печенье. Его радовал и восхищал тот факт,
что Шарлотта не просто сопровождала его во время расследования, а принимала самое активное участие, привносила в него
дух приключения, демонстрировала изобретательность. Неудивительно, что миссис Вейн открылась ей. Шарлотта обладала
качеством располагать к себе людей.
Джеймс вдруг понял, что ему все больше хочется быть с ней вместе. С учетом обстоятельств, при которых состоялась
их помолвка, эта мысль вызывала беспокойство. Другая женщина была бы рада воспользоваться обстоятельствами, но
Шарлотту мало интересовали богатство и титул, в чем он успел убедиться. Он снова обеспокоено подумал о своем плане. То,
что сделано, должно было быть сделано. Однако оправдывает ли цель средства?
Он мечтал о том, чтобы поделиться своими тревогами с Эйвери, и молил Бога о том, чтобы его друг не стал его
презирать за совершенные ошибки.
Словно прочитав его мысли, Шарлотта спросила:
- Что вы расскажете Планкертонам о нас?
- Они мои самые близкие друзья, однако я еще не решил, до какой степени следует быть с ними откровенным, -
честно признался Джеймс.
Кажется, она на мгновение задумалась.
- У меня нет четкого мнения на этот счет, поскольку я не знаю их, как не знаю и о ваших отношениях. Да и о вас
тоже... - Голос ее прервался.
- Остается фактом, Шарлотта, что, хотя мы с вами обручены, мы едва знаем друг друга.
Это была суровая правда.
- Вы и лорд Планкертон вместе учились в Итоне?
- Да. Мы вместе умудрились попасть в беду во время учебы. Это было еще до того, как умер отец.
- Должно быть, это и спасло вас от исключения, - поддразнила Джеймса Шарлотта.
Он удивился, как она умеет все представить в новом свете.
- Вероятно, вы правы. В свои юные годы я умудрился попасть пару раз в сложные ситуации, - серьезно подтвердил
он.
- Ну да, ворчание эдакого старичка.
- Мне почти тридцать один, - проговорил он. При этом его губы невольно раздвинулись в улыбке.
Шарлотта засмеялась:
- Можно подумать, что вы уже одной ногой в могиле, судя по тому, каким тоном вы это говорите.
- Иногда, в особенности в последнее время, у меня такое ощущение, что я впадаю в старческое слабоумие.
Шарлотта тихонько хмыкнула и протерла глаза.
- Интересно, после всего, что нами сказано и сделано, останемся ли мы друзьями в будущем?
Улыбка сбежала с его лица. Тот факт, что она может говорить о возможности покинуть его столь беззаботно, заставил
Джеймса похолодеть. Он отвернулся и стал смотреть в окно, практически ничего не видя. Он закрыл глаза и почувствовал,
что волна усталости внезапно сморила его.
- Мы скоро приедем, Шарлотта. Может, у вас есть желание вздремнуть до нашего прибытия?
- Да, пожалуй, - коротко ответила она.
Он почувствовал ее взгляд, но постарался не думать о ее присутствии и набросил на себя знакомую маску стоика,
которая, подобно броне, не впустит внутрь ее юмор, ее душевность, ее привлекательность. Однако у него были опасения, что
она способна проникнуть через трещины его брони и расширить их до такой степени, что потом невозможно будет заделать.
Глава 23
- О, надеюсь, я ей понравлюсь, - прошептала Джорджина, нервно поправляя рыжий завиток за ухом. Муж и жена
стояли на парадной лестнице, ожидая гостей.
Эйвери посмотрел на свою красивую веснушчатую жену и шутливо сказал:
- Назови мне хотя бы одного человека, которому ты не понравилась.
- Фредерик Никкерс! - выкрикнули они одновременно и рассмеялись.
Джорджина любовно посмотрела на мужа.
- Ты всегда умеешь дать мне понять, когда я бываю глупой, - вздохнула она. - Я не вспоминала об этом негодяе
целую вечность.
- Благодаря ему я понял, как я люблю тебя, - вздохнул Эйвери, обнимая жену.
Много лет назад Фредерик Никкерс украл бриллиантовое ожерелье и сфабриковал дело против бедняги Альфреда
Сикамора. Эйвери до сих пор помнит тот день, когда Джорджина, дочь викария, бушевала в его кабинете, требуя ответа, что
он собирается делать, чтобы восстановить справедливость. Ее мужество, чистота и яркая красота потрясли его, и с этого утра
он поставил своей целью жениться на ней.
- Так что это был лишь вопрос времени, мой дорогой, - заметила Джорджина.
Он пощекотал ее, она вскрикнула, светлая кожа ее порозовела.
- Я очень рада, что пришла наконец весна. Я горю нетерпением показать мисс Хейстингс сад и, может быть, пруд. И
еще надеюсь, что повар успеет приготовить яблочный пирог.
- Перестань беспокоиться, любовь моя. Ты ей понравишься, понравится наша семья, и визит пройдет чудесно.
- Я знаю. Просто я хочу, чтобы мы оставались такими же близкими для Джеймса. Если же его жене мы не
приглянемся, вероятно, мы будем видеть его реже.
- Я не могу представить, чтобы Джеймс мог под чьим-то влиянием изменить свое расположение к нам.
- Ты ведь знаешь, что я имею в виду, дорогой. Просто все станет более затруднительно.
- Джеймс не станет брать себе в жены женщину, которая может причинить ему горе. Это не в его натуре. Он способен
контролировать свои чувства.
- Любовь контролю не поддается, - решительно заявила Джорджина.
- Но он ничего не говорил о любви. Просто мисс Хейстингс оказалась вовлечена в расследование. Впрочем, мы скоро
обо всем узнаем.
- Я надеюсь, что Джеймс обретет любовь. Он этого заслуживает.
- Я не уверен, что я желаю этого своему закадычному другу, - пошутил Эйвери.
- Не ерничай, Эйвери.
В это время к дому подъехала карета, и чета приготовилась приветствовать гостей.
Выходя из экипажа, Джеймс взял Шарлотту под руку. Она оценила это, когда он представлял ее своим друзьям.
- Лорд Эйвери Планкертон и леди Джорджина Планкертон, могу я представить вам мисс Шарлотту Хейстингс?
- Добро пожаловать в наш дом, мисс Хейстингс, - прочувствованно приветствовала ее Джорджина.
Ее зеленые глаза блестели от возбуждения. Легкий весенний ветерок играл ее рыжеватыми волосами. Она выглядела
совсем юной, хотя ее глаза выдавали в ней наличие зрелого ума.
- Надеюсь, что поездка не слишком утомила вас.
- Мы рады вас приветствовать в нашем доме, мисс Хейстингс. - Эйвери поклонился.
Длинные каштановые волосы, аккуратно зачесанные назад, шоколадного цвета глаза, широкое открытое лицо - все
это делало его обезоруживающе привлекательным.
- Рады познакомиться с вами.
- Взаимно. Спасибо, что согласились принять меня в вашем доме, милорд, миледи,
- О, вы должны называть меня Джорджи! - воскликнула Джорджина. - Ведь мы почти как одна семья! Джеймс
вроде нашей...
- Семейной собачки? - перебил ее Эйвери. Своей огромной рукой он обнял Джеймса за плечи. - Мы любим его,
как любят домашних баловней.
Шутливый тон Эйвери открывал неведомую, удивительную сторону Джеймса. Очевидно, мужчин связывали весьма
тесные дружеские узы.
- Этот баловень не откажется от лакомства, Эйвери, - в том же шутливом духе ответил Джеймс. - Наша поездка
была довольно долгой.
- Вас уже ожидает завтрак, - заверила Джорджина. - Давайте сразу же пройдем в столовую.
Едва они вошли в зал, как до них долетели откуда-то издали звуки музыки. Эйвери поежился.
- Джорджи, пожалуйста, попроси мисс Миртл прервать урок игры на скрипке до окончания еды. Мой чувствительный
желудок не в состоянии это вынести.
- Мы должны поощрять Альберта, - увещевающим тоном проговорила Джорджи. Она повернулась к Шарлотте и
Джеймсу: - Вы должны извинить Эйвери. Он не умеет ценить искусство. Мы пригласили мисс Миртл из Лондона, чтобы она
обучала Альберта игре на скрипке.
Слышно было, как громко завизжали струны. Эйвери сделал гримасу.
- Нельзя ли перенести их занятие в другое место?
Звуки усилились. Джорджи поморщилась.
- Пожалуй, я попрошу их отдохнуть на время нашего завтрака.
Отдав должное холодной дичи, маринованным огурцам, пирогам и сладостям, обе пары предались приятному отдыху,
сопровождаемому дружеской беседой. Внезапно в комнату долетел плач младенца.
Джорджина заерзала в кресле, затем решительно поднялась.
- Это зовут меня. Я вернусь очень быстро.
И в самом деле она скоро вернулась, неся спящую Еву.
Маленькое светило всех очаровало. Джеймс даже отодвинул свой любимый десерт, чтобы получше разглядеть девочку.
- Она такая крохотная, розовая и восхитительная, - заявил Джеймс. - Я готов съесть ее вместо яблочного пирога.
- Я всегда знал, что ты людоед, - заметил Эйвери.
- Какая красивая девочка! - восхитилась Шарлотта. - Очень похожа на вас, Джорджи.
Джорджи возразила:
- Мне кажется, она похожа на Эйвери.
- Что бы ты ни говорил, Джеймс, я знаю, что она красива, - сказал Эйвери.
- Да, Эйвери. Ты только подумай, от скольких повес и развратников тебе придется отбиваться, когда для нее наступит
первый сезон.
Эйвери застонал:
- Ты полагаешь, что я не думал об этом? Нам с тобой придется практиковаться в стрельбе. Я надеюсь, ты, будучи ее
крестным отцом, примешь участие в ее защите.
- О да, свою функцию я выполню. Прежде всего постараюсь удержать тебя от осуждения каждого мужчины, который
попытается заговорить с ней. Я тебя знаю, Эйвери. Ты бываешь похож на быка, который готов наброситься на каждого
соискателя внимания.
- Вероятно, ты прав. Тебе надо иногда удерживать меня. Если говорить об этом...
- Ну, вы оба продолжайте беседу, - перебила его Джорджина, - а я помогу Шарлотте устроиться. Только не
проспите обед.
- Ты видишь, как она высмеивает меня? - театрально вздохнул Эйвери. - Так она может заставить кого-то
поверить, что мне требуется ее разрешение на то, чтобы я немного расслабился со своим старым другом.
- Я рад, что ты наконец понял истинное положение вещей, дорогой Эйвери. - Джорджина повернулась к изумленной
Шарлотте. - Вы должны простить их. Они как братья и очень ценят время, которое проводят вместе. И это извиняет их,
поскольку им нужно поддержать настроение в середине дня.
Идя с Эйвери по коридору, Джеймс спросил наполовину серьезно:
- А что, ситуация изменилась настолько, что теперь тебе требуется разрешение?
- Нет, Джеймс. Но сейчас я могу делать, что захочется с чистой совестью. Правда, позже буду чувствовать себя плохо.
- И мне следует ожидать того же самого? - спросил Джеймс, когда они вошли в библиотеку. - Нечастые маленькие
радости с разрешения леди?
Эйвери похлопал друга по спине.
- Этого и много чего другого. Если мисс Хейстингс чем-то похожа на мою Джорджи, ты будешь постоянно пребывать
в ожидании веселой, удивительной жизни. И ты полюбишь эту жизнь. - Видя, что Джеймс недоверчиво приподнял бровь,
Эйвери улыбнулся. - Вот увидишь, мой друг. Правда, я не могу поверить, что ты наконец попался в мышеловку священника.
- Я сам с трудом в это верю, - признался Джеймс.
Был довольно прохладный весенний день, в камине горел огонь, пахло дровами. Эйвери налил Джеймсу в бокал
бренди, и они расположились у камина. Усевшись поглубже в кожаное кресло и ощутив приятный вкус сигары во рту, Джеймс
почувствовал, что напряжение понемногу покидает его.
Сидящий напротив Эйвери некоторое время молча смотрел на друга, затем сказал:
- Ты похож на человека, которому нужно подкрепиться. Я не видел тебя таким с того момента, как умер твой отец.
- За последние несколько недель я многое передумал.
- Это в связи с мисс Хейстингс?
Джеймс долго смотрел на огонь. Эйвери, который понимал, насколько трудно Джеймсу раскрыться, терпеливо ждал.
Джеймс посмотрел на кончик своей сигары.
- Это связано с Шарлоттой и со многим другим. Пожалуйста, не делись этим ни с кем, даже с Джорджи. Я могу
попросить тебя об этом?
- Я ничем не делюсь с Джорджи. - Заметив скептическое выражение на лице друга, Эйвери добавил: - Конечно,
нельзя сказать, что ничем. Она такая проницательная, и часто очень полезно услышать ее мысли по какому-то вопросу. Но ты
можешь быть уверен, что я никому не расскажу то, что ты мне доверишь. - Он выпрямился в кресле. - Я говорю
совершенно серьезно, Джеймс.
Джеймс поставил бокал на стол и потер рукой глаза.
- Я очень устал, Эйвери. Устал от беспокойства за свою семью, устал бояться возможности войны, тревожиться о
последствиях моих действий. Я уже не знаю, кому верить и что делать. Не знаю, как обезвредить моего кузена, никому при
этом не навредив.
- Ты все еще считаешь, что он причастен к кражам в военном ведомстве?
- Да. Я лишь не могу доказать это. - Джеймс потер шею. - Существует связь между ним и Эджертоном, но этого
недостаточно, чтобы осудить человека. В душе я знаю, что он стоит во главе всего этого дела. Я только не могу понять, при
чем здесь Наполеон. Я никогда не замечал, чтобы он был поклонником этого человека.
- Но ты, кажется, за эти годы мало общался с кузеном?
- Да, это верно, мы редко виделись друг с другом после того, как вышли из детских лет, а после смерти дяди - и того
реже. Я не могу понять, как такой достойный и порядочный человек, как мой дядя, мог выпестовать такую... гадюку.
- Пословица о яблоне и яблочке - это всего лишь пословица... Если допустить, что ты прав, зачем подвергать риску
его репутацию, отправлять на виселицу? Может, он попал под чары Наполеона? Как многие другие.
- Кто знает? Он делает многие вещи просто потому, что ему нравится причинять боль другим. Он был недобрым даже
в детстве, делал гадости слугам, да и вообще всем, кто оказывался в его власти. Он душевнобольной. Он укрывается за
фасадом джентльмена, но он болен духом. Вероятно, именно по этой причине кузен так хотел Шарлотту.
Представив себе Шарлотту в объятиях Мортимера, Джеймс почувствовал, как на него накатывает волна тревоги.
- И как обстоят дела сейчас? - озабоченно спросил Эйвери.
- Понимаешь, мне удалось перехватить карту и ключи, которые были посланы жене Эджертона. Я подозреваю, что
Эджертон собирался обхитрить Мортимера.
- И в результате нашел свою смерть.
- Да. Хотя честно говоря, мне трудно оплакивать человека, который предал меня. Он оставил вдовой весьма
порядочную женщину.
- Ты что-нибудь узнал от нее во время своего визита?
- Не слишком. - Губы Джеймса сложились в улыбку. - Зато Шарлотта узнала.
Эйвери заинтересованно подался вперед:
- Расскажи об этом.
- Она завоевала расположение золовки вдовы, у которой был легкий флирт с мужчиной, озабоченным поисками
карты.
- Мортимер?
- К счастью, нет. Вероятно, один из его подручных. Обычно он препоручает грязную работу другим.
- Почему "к счастью"? Ты думаешь, что Мортимер мог ее обидеть?
Джеймс нахмурился.
- Никогда не угадаешь, что может сделать Мортимер. А благодарен я потому, что не хотел, чтобы Шарлотта узнала,
что за всем этим сумасшествием стоит Мортимер.
- Ты хранишь секреты даже от невесты. Ты всегда не любил раскрывать свои карты. Но к делу. Если существует
подручный, может, он выведет на твоего кузена?
- Или по крайней мере назовет его. Я с радостью вытрясу признание из любого коллеги Мортимера.
- Таким образом, в дополнение к своей изумительной красоте мисс Хейстингс демонстрирует удивительную
изобретательность.
- Да, - удрученно подтвердил Джеймс и сделал пару глотков из бокала. - Она в самом деле остроумна, умна, даже
очаровательна.
Он со стуком поставил бокал на стол.
- Ты это говоришь так, словно перечисляешь ее недостатки.
Джеймс провел ладонью по волосам, затем посмотрел на друга так, словно решая, что можно сказать, чтобы не выдать
секрета. Как бы опасаясь, что может подумать о нем его друг.
Словно прочитав его мысли, Эйвери спросил:
- Неужели все так ужасно? Ты не любишь ее?
- Любовь была здесь ни при чем, когда я попросил Шарлотту стать моей женой.
Дальнейшего объяснения на этот счет не последовало, и оба друга некоторое время сидели, погруженные в молчание.
Затем Эйвери откинулся в кресле и вздохнул.
- Я вижу, что ты мучаешься, и в самом деле хочу тебе помочь... Сколько времени я даю тебе совет жениться, Джеймс?
Два года? Три?
- Наверное, года четыре или больше, - ответил погруженный в думы Джеймс. - Все началось с того момента, когда
ты познакомился с Джорджиной.
Эйвери задумчиво улыбнулся.
- Джорджи и в самом деле дала мне возможность иначе взглянуть на вещи. Но есть много преимуществ, которые
приносит хорошая женитьба, и я хотел, чтобы ты воспользовался этими благами.
- Для этого необходимо найти нужную женщину, которая оказывала бы такое же благотворное воздействие, как твоя
жена.
- А союз с мисс Хейстингс не отвечает этому?
Джеймс некоторое время молча смотрел в огонь камина, затем спросил:
- Скажи мне, Эйвери, может ли брак быть прочным, если он основан на лжи?
Эйвери задумчиво пыхнул сигарой.
- Я думаю, это зависит от характера лжи.
Джеймс снова погрузился в молчание. Он боялся сказать лишнее даже своему ближайшему другу. Молчание решился
нарушить Эйвери.
- Ты писал, что на мисс Хейстингс было совершено нападение, и что тебя обнаружили в ее комнате. При подобных
обстоятельствах я не вижу причин для твоих мучений.
- Мне не следовало доверять это бумаге. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что Шарлотта каким-то образом была
скомпрометирована.
- Кем-то другим, а не тобой? - с хитрецой спросил его друг.
- Да, разумеется. Видишь ли, я не просил ее выйти за меня замуж, - как бы оправдываясь, сказал Джеймс. - Но
когда говорят о другом мужчине... я чувствую себя ужасно.
- Многие усомнились бы, что ты действовал благородно.
Джеймс встал и подошел к камину. Взяв кочергу, он помешал дрова.
- Да, это было не слишком благородно с моей стороны. Я стал причиной появления мужчины в ее комнате. По моей
вине он напал на нее, именно я поставил ее в рискованную ситуацию и создал угрозу для ее репутации.
- Джеймс, ты слишком много вины на себя берешь. Пожалуйста, дай более подробные объяснения.
- Я дьявольски хотел заполучить Мортимера. Любой ценой.
- Ты не понял меня, Джеймс. Какое отношение мисс Хейстингс имеет к твоему кузену? И что именно ты сделал
такое, что подвергло ее опасности?
Джеймс ответил хриплым голосом, словно каждое слово раздирало ему горло.
- Я спрятал украденную карту и ключи в комнате Шарлотты. Насильник пришел за ними.
- Но зачем ты это сделал? - воскликнул Эйвери.
- Я не верил в то, что кто-нибудь станет искать в ее комнате. Я думал, что Мортимер никому не позволит войти.
- У мисс Хейстингс какие-нибудь близкие отношения с твоим кузеном? Он влюблен в нее?
- Мортимер хочет на ней жениться, - прорычал Джеймс сквозь зубы.
Эйвери был явно ошеломлен.
- Ты говорил, что, когда прятал эти вещи, не ожидал, что подвергнешь ее опасности. Сейчас, задним числом, ты
наверняка действовал бы иначе. Ничего неблаговидного ты не совершил. Ты ведь спас ее от насильника?
- Он никогда не появился бы поблизости, если бы не я.
- Однако же...
- Перестань меня защищать, Эйвери! - рявкнул Джеймс. - Ты до сих пор ничего не понимаешь! - Он сокрушенно
покачал головой. - Я попросил Шарлотту выйти за меня замуж, потому что ее хочет Мортимер! Я готов был пойти на все,
чтобы выманить его, забрать у него то, что он хочет. И более того! - Джеймс потряс головой, словно пытаясь рассеять
безобразную правду, а когда посмотрел на друга, на его лице была написана настоящая мука. - Более того!
- Что еще? - насторожился Эйвери.
- У меня не было намерения жениться на ней! Я... я планировал распроститься с ней, как только разберусь с
Мортимером.
Эйвери нахмурился.
- Это не похоже на тебя.
- Не похоже на меня? - взорвался Джеймс. - Я с трудом узнаю себя в эти дни! Я поначалу думал, что Шарлотта
была заодно с Мортимером.
- Почему ты так думал?
Джеймс пожал плечами.
- Это было дурацкое предположение. Возможно, я так думал потому, чтобы лучше себя чувствовать, вовлекая ее в эти
грязные дела. Но даже потом, когда я узнал правду, я продолжал рассчитывать на то, чтобы воспользоваться ею. А после того,
как ее репутация пострадала бы после разрыва помолвки, я намеревался помочь ей деньгами. Я не думал о том, какому риску
ее подверг и какой вред нанес ее репутации. - Он поднял голову и поморщился от стыда. - Ненависть к кузену ослепила
меня и лишила разума. Я хотел удержать его от злодеяний, но сам был нисколько не лучше его.
Воцарилась гробовая тишина.
- Но сейчас ты намерен на ней жениться?
- Я дал слово генералу Камсби, что я сделаю все, что в моей власти, чтобы убедить ее выйти за меня замуж. Но я
боюсь, что Шарлотта может видеть во мне монстра, каковым я и являюсь в действительности. Она хочет видеть в муже
благородного человека, который относится к ней с полным уважением, чего она заслуживает... - И мрачно подытожил: - В
общем, я на эту роль для нее не подхожу.
- Стало быть, мисс Хейстингс знает причины, почему ты попросил ее руки?
- Нет, она не знает о Мортимере, и я не хотел бы, чтобы она знала. Мои действия достойны презрения. И тот факт,
что Шарлотта - замечательная, порядочная, милая женщина, еще более усугубляет ситуацию.
- Почему?
- Как ты не понимаешь? Этот мерзавец пытался похитить ее еще в Лондоне. Он до сих пор хочет ее. А сейчас даже
больше, чем раньше, потому что я заявил о помолвке с ней. Это напоминает ситуацию, когда мы были молодыми, и оба
боролись за благорасположение дяди. Я сделал ее призом, которого он жаждет, и теперь он ни перед чем не остановится.
- Она предпочитает его?
- Я не знаю. Я не дерзаю даже имя его произносить в ее присутствии. И в то же время я продолжаю подвергать ее
риску. Я хочу выманить Мортимера, схватить его на месте преступления и разобраться с ним. Он продолжает хотеть ее, и,
насколько я знаю своего кузена, его ничто не остановит. Боже милостивый, когда они пытались ее захватить, они стреляли в
нее, и ее сбросила лошадь.
У Эйвери открылся рот.
- Джеймс, положение очень серьезное. Я знаю, что ты это понимаешь. Ты должен ей все рассказать. И должен
защитить ее.
- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее, Эйвери. Я уже предпринял чрезвычайные меры
предосторожности. - Джеймс энергично затряс головой. - Но я ей ничего не расскажу.
- Ты обязан.
- Я не могу.
- Но почему? Ее жизнь может быть в опасности!
- Нет, - медленно проговорил Джеймс. - Со слов Шарлотты, выстрелы были произведены в воздух, и ее понесла
лошадь. Я не верю, что Мортимер хочет нанести ей физический ущерб. Нет, Мортимер желает ее видеть здоровой и
невредимой, видеть у себя. И отнять ее у меня.
- Подобно тому, как ты отнял ее у него.
- Да. И не смотри на меня так. Я знаю, что заслуживаю этого. Да, я хочу, чтобы деньги не дошли до Наполеона, и тут
дело не просто в моей конкуренции с кузеном. Он угроза для всех. И его надо остановить. - Он посмотрел в глаза другу, ища
его понимания. - Эйвери, я думаю, что Мортимер мог убить дядю.
Эйвери скрестил руки.
- Это очень серьезное обвинение, Джеймс. И произошло это много лет назад. Как ты сможешь это доказать?
- Тут ты прав. Я могу пригвоздить его к земле, доказав его нынешние злодеяния. Я лишь не хотел бы для этого так
жестоко использовать Шарлотту.
- Ты можешь многое предложить леди в браке. Титул, богатство, связи. Ты можешь быть завидной партией.
- Разве ты не слышал меня? Шарлотта хочет видеть мужем благородного, достойного доверия джентльмена. Я же
оказал ей дурную услугу.
Эйвери схватил Джеймса за руку и умоляющим тоном проговорил:
- Так расскажи ей все! Ты говоришь, что она замечательная, порядочная леди. Возможно, она поймет!
- Рассказать и тем самым показать ей, каким "благородным" джентльменом я являюсь? Нет! Она уйдет от меня, даже
не дожидаясь конца сезона. А если она уйдет, я не смогу ее защитить и... и...
- Стало быть, она значит для тебя больше, чем пешка, за которой гоняется твой кузен.
Джеймс тяжело опустился в глубокое кожаное кресло. Он выглядел расстроенным и смятенным.
- Она хорошая женщина, Эйвери. Умная и благородная. У нее замечательное чувство юмора. Она продолжает
удивлять меня своим характером, мудростью, сердечностью. У нее доброе сердце.
- Это не просто комплименты, которые ты с легкостью рассыпаешь, Джеймс. Ты не хочешь рассказать ей, потому что
боишься, что она разочаруется в тебе и уйдет?
- Ну да, - печально согласился он.
Какая-то хищная улыбка появилась на лице Эйвери.
- Не пытайся говорить мне, что ты не испытывал бы те же чувства, если бы мы поменялись ролями.
- И мисс Хейстингс была бы моей Джорджиной? Я чувствовал бы себя совершенно несчастным. И рассказал бы ей. Я
бы не допустил, чтобы между нами осталась какая-то ложь. Очевидно, что ты любишь эту девушку, если сравниваешь ее с
Джорджи, Джеймс.
Когда на это не последовало ответа, Эйвери подошел к другу и встал перед ним.
- Так ты любишь ее или нет?
- Я сделан не из камня, Эйвери.
- Всего лишь из дерева, - мягко пошутил Эйвери. Он потер подбородок, глядя на огонь и обдумывая то, что
услышал. Джеймс с волнением ожидал приговора друга. Осуждение? Это определенно. Гнев, презрение? Что ж, он это
заслужил. Какие-то предложения? Джеймс на это надеялся.
Эйвери улыбнулся. Затем стал потихоньку хмыкать и наконец разразился громким смехом. Вскоре он уже ржал,
подобно деревенскому идиоту, то и дело хватаясь за живот. Слезы текли по его раскрасневшемуся лицу.
- Я нахожу мало в этом забавного, - рассердился Джеймс. - Дело весьма серьезное. На карту поставлены жизнь и
репутация Шарлотты, и мы скоро снова можем оказаться в состоянии войны. Мой кузен представляет собой опасность для
всех. И я все еще нуждаюсь в помощи Шарлотты, чтобы раз
...Закладка в соц.сетях
