Жанр: Любовные романы
Западня для Евы
...их сберечь в своих черепушках, присмотрите за
этим скутером. Потому что, если я выйду и не найду его на этом самом месте,
мы с моим напарником затравим вас, как бешеных псов. И пока он запихивает
эту трубку тебе в задницу, — она оскалила зубы и повернулась к белому
парню, — я выдавлю зенки твоему дружку. Большими пальцами.
Белый угрожающе привстал.
— Да пошла ты!
У Пибоди все затряслось в желудке, но свирепый оскал на лице не дрогнул.
— Будешь так разговаривать, не получишь замечательный приз, который я
для тебя припасла. Если скутер останется на месте целый и невредимый, я, так
и быть, не отволоку ваши паршивые задницы в кутузку за хранение и
употребление. Более того, я подарю вам десятку.
— Пятерку сейчас, пятерку потом! Пибоди перевела взгляд на черного.
— Ноль сейчас и ноль потом, если я буду вами недовольна. Эй, Макнаб,
что бывает, когда я недовольна?
— Нет уж, уволь. Хочешь, чтоб мне кошмар приснился?
— Сделайте себе одолжение, — обратилась Пибоди к курильщикам, — заработайте десятку.
Она повернулась к ним спиной и направилась к бару.
— У меня пот течет по спине, — шепотом пожаловалась она Макнабу,
когда они поднялись на крыльцо.
— Снаружи не заметно. Ты даже меня напугала.
— Даллас справилась бы лучше, но у меня тоже вышло неплохо.
— Шикарно, детка! — Макнаб распахнул дверь, и в лицо им ударила
волна холодного воздуха, наполненного запахами дыма, спиртного и
человеческих тел, не заключивших рабочего соглашения с водой и мылом.
Еще не стемнело, и дела шли вяло. Тем не менее в баре кучковались
завсегдатаи — одни сгрудились за столами, другие висели на стойке. На узкой
платформе, заменявшей сцену, плохо отлаженная голо-графическая группа играла
скверный регги. Образ ударника все время мигал и отключался, настройка была
сбита, поэтому губы певца двигались не синхронно, и Макнабу вспомнились
плохо дублированные фильмы, от которых балдела его кузина Шейла.
Мур работал за стойкой бара. По сравнению с идентификационной фотографией он
заметно сбавил в весе. Вид у него был взъерошенный; иссиня-черные волосы,
заплетенные в
вечные
косички, торчали во все стороны. Макнабу, большому
любителю экзотики, понравилась такая прическа, подчеркивающая ромбовидную
форму лица с заостренным подбородком.
На шее у Мура болталось ожерелье из чего-то напоминающего птичьи кости. Его
кожа цвета кофе с молоком лоснилась от пота, несмотря на ледяной воздух,
изрыгаемый кондиционером.
Сердитым взглядом блестящих черных глаз Мур окинул Пибоди и Макнаба, как
будто они были единым целым. Он сунул кружку мутноватой коричневой настойки
в руки ждущего посетителя и воспользовался тряпкой, которой вытирал стойку
бара, чтобы стереть пот с груди. Затем он подошел к ближнему краю стойки и
заговорил, злобно скривив разукрашенные татуировкой губы:
— Я уже заплатил за месяц, так что, если вы пришли вытрясти из меня еще
один депозит, катитесь ко всем чертям!
Пибоди открыла было рот, но Макнаб вовремя наступил ей на ногу и заставил
замолчать.
— Это, наверное, ваши местные завели тут такой
Фонд выживания
. Мы в
этой кассе не участвуем. Напротив, мы будем рады пополнить твой собственный
фонд, если у тебя есть ценная информация.
Пибоди бросила на Макнаба удивленный взгляд — никогда раньше он не говорил с
такой небрежно-тягучей, слегка скучающей интонацией.
— Когда коп предлагает премию, уж он сумеет спустить три шкуры за свои
денежки.
Макнаб выудил из кармана двадцатку и пришлепнул ее ладонью к стойке, не
сводя глаз с Мура.
— Я тебе доверяю.
Двадцатка исчезла с прилавка, как по волшебству.
— За что платишь?
— За информацию, — повторил Макнаб. — Мне нужен Картер
Биссел.
— Мне самому нужен этот сукин сын! Он мне два куска задолжал, не говоря
уж о том, что я должен один тут уродоваться, с тех пор как он решил устроить
себе отпуск!
— Давно вы управляли баром вместе? — спросила Пибоди.
— Достаточно. Понимаете, у нас и раньше было общее дело. Что-то вроде
транспортировки грузов. Вот мы и решили открыть бар, каждый выложил свою
половину за аренду. Картер хоть и задница, но в бизнесе кое-что петрит. Мы
неплохо работали. Правда, по временам он уходит в запой, да и
травку
любит
покурить. В таком месте, как у нас, и то и другое, ясное дело, не проблема.
Бывает, он пропадает на пару дней. Ну и что? Он загуляет, в следующий раз я
загуляю. Так и работаем.
— Но не на этот раз? — подсказала Пибоди.
— На этот раз он просто испарился. — Мур вытащил из-под стойки
бутылку, налил чего-то темного и густого в широкий стакан из толстого стекла
и осушил его залпом. — Выгреб две тысячи из кассы текущих расходов...
считайте, все подчистую за месяц.
— Вы от него этого не ожидали?
— Черт... Ну, это как сказать. Он любил поговорить о том, как сорвет
большой куш и заживет королем, может, откроет шикарное заведение. Картер
здоров языком чесать. Никогда он не сорвет большой куш, потому что сам он —
мелкая сошка. Рому выпьет — начинает плакаться, что ему не везет и все у
него захапал старший брат.
— Вы видели когда-нибудь его старшего брата? — спросила Пибоди.
— Нет. Я даже думал, он все врет, пока не увидел у Картера в доме
альбом с вырезками. А там полно статей и всякого дерьма про его брата-
скульптора.
— Значит, он собирал сведения о своем брате и вставлял их в альбом?
— Хоть убей, не знаю, на кой ему сдался этот альбом. Сам всю дорогу
твердит, что он этого сукина сына от роду на дух не переносит.
— Он когда-нибудь говорил, что собирается в Нью-Йорк повидаться с
братом?
— Да Картер вечно твердит, что куда-то поедет с кем-то повидаться.
Важную шишку из себя строит. Только это все трепотня.
— Вы когда-нибудь слыхали, чтобы он упоминал Фелисити Кейд?
— М-м-м... Шикарная блондинка. — Мур плотоядно облизнул
губы. — Та еще штучка. Заглядывала сюда пару раз.
— Не обижайтесь, — самым любезным тоном заметила Пибоди, — но
эта лавочка не самое подходящее место для такой женщины.
— С этими богатыми бабами никогда не знаешь, что у них на уме. Вот
почему я и обхожу их за милю. Зашла как-то раз и давай строить глазки
Картеру. Ясное дело, долго напрягаться ей не пришлось. Но потом он о ней не
распространялся. Обычно он это любит — хвост распушить насчет своих баб.
Думает, он король в постели. А про эту ни слова не сказал, как воды в рот
набрал. Вроде как он такой хитрый. — Мур пожал плечами. — А мне и
дела нет. У меня свои дела.
— Она часто здесь бывала?
— Заглядывала пару раз. Они вместе куда-то уходили. Иногда он пропадал
на пару дней. Думаете, он оторвался по полной? Зря. Да ни в жисть такая фря
не будет его долго держать при себе.
— Может, у него был какой-то другой бизнес? Или другая женщина, с
которой он мог уехать?
— Слушайте, я все это уже проходил с местными. Он трахал всех баб,
которые ему давали. Ни с кем подолгу не жил. А если у него была работа на
стороне, мне он о ней не докладывал. Ну, правда, я бы и сам узнал. Это
маленький остров.
— Маленький остров, — пробормотала Пибоди, когда они покончили с
Муром и вышли на улицу. — Негде спрятаться.
— И путей отхода не так уж много. По воде и по воздуху.
Пибоди с удовлетворением отметила, что скутер, судя по всему нетронутый,
стоит на месте.
— Заплати парням.
— Почему это я должен платить?
— Я же их построила.
Макнаб поворчал для виду, но выдал парням десятку, а потом расковал скутер.
— А здорово ты подбил под него клинья! — Пибоди хотелось
одобрительно ущипнуть его за зад, но она подумала, что это было бы
непрофессионально. Поэтому она решила подождать и забралась в седло
скутера. — Хорошо, что быстро управились. Надо выбираться отсюда, пока
не стемнело.
— Мы оба с тобой держались молодцом, Пибоди. — Макнаб явно был не
так обеспокоен профессиональным имиджем, как она, и, садясь сзади, ущипнул
ее за попку. — Поехали!
Картер Биссел жил в двухкомнатной развалюхе, напоминавшей скорее палатку,
раскинутую на песке. Она стояла вблизи от пляжа — весьма сомнительное
достоинство в глазах Пибоди, так как это соседство делало домик удобной
мишенью для тропических штормов.
Дом явно нуждался в ремонте, но, взглянув на обвисший веревочный гамак,
Пибоди сразу поняла, что Картер Биссел предпочитает проводить свободное
время, раскачиваясь в нем и не заботясь о поддержании своего жилища в
порядке.
Колючие пучки береговой травы пробивались сквозь песок и ракушки. К засохшей
пальме был пристегнут старый, совершенно проржавевший скутер.
— Да, это тебе не особняк в Квинсе, — заметил Макнаб, поддав ногой
пустую бутылку. — Может, он и отыграл очко у брата по виду из окна, но
по всем остальным параметрам родственного соперничества старший братец его
обскакал.
— Как посмотришь, в голову приходит, что он мог просто плюнуть на все и
уйти куда глаза глядят. — Пибоди вытащила ключ, который они взяли в
местном полицейском участке. — По-моему, Картер Биссел — типичный
неудачник.
— Непонятно только, что здесь забыла Фелисити Кейд.
— Я об этом думала. Может, они хотели использовать его в своей игре?
Никому в голову не придет искать в таком месте отделение ОБР или явку
террористов. Потому-то они его и выбрали.
Пибоди отперла дверь и со скрипом отворила ее. Воздух внутри был
застоявшийся и жаркий. Увидев гигантского таракана, поспешившего спрятаться
в тень при их появлении, она едва не завизжала. Пибоди терпеть не могла все
то, что ползает и шарахается.
Свет в хижине не работал, и она вытащила карманные фонарики.
— У меня есть идея получше, — заявил Макнаб. Погоди минутку.
Пибоди изо всех сил старалась не трястись, пока его не было. Ей казалось,
что она слышит, как пауки плетут паутину. Но делать было нечего, и она
обвела комнату лучом фонарика.
Здесь стояла одна-единственная кушетка, причем подушки кое-где лопнули, и из
прорех торчал серый грибообразный наполнитель. Ни коврика, ни картинки на
стене, одинокая лампа без абажура на сундуке, служившем столом. Зато
развлекательный центр с плоским плазменным телеэкраном был новый, последней
модели и как она заметила, осветив его фонариком, привинченный к полу.
Мало того, что ты разгильдяй и неудачник, Картер, — подумала
Пибоди. — Ты у нас еще и параноик
.
Одну стену жилой комнаты занимала кухня. Прилавок, заставленный коробками
из-под еды, взятой навынос из ресторана, миксер, дешевая модель
микроволновки, захватанный мини-холодильник. Содержимое его сводилось к
бутылке самогона, заплесневевшему и сморщенному соленому огурцу и усохшему
до размеров грецкого ореха лимону. Как только Пибоди закрыла холодильник,
появился Макнаб верхом на скутере. Головная фара ярко осветила помещение.
— Отлично придумано! — похвалила его Пибоди. — Непривычно, но
здорово.
Открыв кухонный шкаф, она обнаружила три стакана, две тарелки и открытый
пакет соевых чипсов.
— Знаешь, с финансами у него было, конечно, не блестяще, но он мог бы
себе позволить жить и получше. Держу пари, не все свои доходы он вносил в
налоговую декларацию.
— Вероятно, деньги у него не задерживались. Пальцы скользкие, карманы
дырявые. Тратился на женщин, на наркотики. — Макнаб поднял в вытянутой
руке мешочек с белым порошком, который извлек из поврежденной подушки.
— Как же местные это упустили?
— Да они и не искали. Им было плевать. У меня другой вопрос: почему он
сам оставил это, когда уезжал?
— Потому что уезжал в спешке и собирался вернуться... или уехал не по
своей воле. — Пибоди направилась в спальню. — Тащи скутер!
Кровать осталась неубранной, но простыни, отметила Пибоди, были отличного
качества. Они больше соответствовали развлекательному центру, чем всей
остальной обстановке. В убогом шкафу она нашла три рубашки, две пары брюк и
пару порванных сандалий; в комоде лежали четыре пары трусов, дюжина футболок
и безрукавок и купальные плавки.
Телефон был отключен. Компьютер, стоявший прямо на полу, выглядел как
ветеран, переживший несколько войн. Пибоди предоставила Макнабу с ним
возиться, а сама обыскала ванную.
— Зубной щетки нет, но есть полтюбика зубной пасты, — громко
объявила она. — Ни головной щетки, ни расчески, но есть шампунь. Еще
один набор постельного белья — фу, какая вонь! —в корзине для грязного
белья, вместе с заплесневевшим полотенцем. — Пибоди вышла из
ванной, — Похоже, он захватил с собой только самое необходимое. А перед
этим у него тут были гости. Вернее, гостья — дама, заслужившая свежие
простыни.
— Что ты делаешь? — рассеянно спросил Макнаб.
— Забираю эти простыни на анализ. Он их постелил, и постель осталась
неубранной. Значит, ими пользовались. Что-то мне подсказывает, что здесь
занимались бурным сексом, стало быть, могут остаться следы ДНК.
Макнаб хмыкнул, продолжая возиться с компьютером.
— Я тебе скажу, чего еще здесь не хватает, помимо зубной щетки и
гребешка, — добавила Пибоди. — Нет альбома с вырезками о его
брате. А это уже интересно.
— И это тоже. — Макнаб поднялся и повернулся к ней. Теперь фара
скутера светила ему прямо в лицо. — Но вот что действительно интересно:
компьютер спекся. Похоже, он заражен тем же вирусом, что и машинки в Нью-
Йорке.
Ева выслушала телефонный отчет Пибоди, расхаживая по запертому кабинету
Рорка. Она полагала, что, несмотря на все защитные меры, кто-то все равно
мог пробиться и записать разговор, но для этого требовались время и усилия.
— Я собираюсь потянуть кое-какие ниточки и нажать на местных, —
сказала она Пибоди. — Обеспечу тебе
зеленый коридор
для изъятия и
провоза любых предметов, по твоему усмотрению необходимых для расследования.
Это займет какое-то время, но я позабочусь, чтобы утром тебя вместе с
конфискованными уликами погрузили в самолет. Сиди тихо. Я тебе перезвоню.
Она отключила связь, не переставая расхаживать взад-вперед: ей надо было
прикинуть, как лучше запустить бюрократические колеса.
— Могу я внести предложение? — вставил Рорк. — Я мог бы
доставить их назад своим самолетом, обойдя волокиту с местной полицией.
Ева нахмурилась.
— Нет. Я не хочу действовать через голову местных властей. Лучше
потратите чуть больше времени, но зато все будет чисто. Когда факты выйдут
наружу — а уж об этом я позабочусь! — я хочу, чтобы с нашей стороны все
было безупречно. Сначала разведу дипломатию с шефом полиции, а если это не
сработает, переброшу его майору Уитни. Но нет, все должно сработать! Какая
им разница, если мы перевезем сюда сгоревший компьютер и какие-то простыни?
— Ну, тогда занимайся своим делом, а я вернусь к нашим гостям. Пришлю
тебе мяса, зажаренного на решетке: это тебя подкрепит перед предстоящим
испытанием.
— Не напоминай. Мне не понравилось, как Трина меня разглядывала.
Рорк вышел из кабинета, оставив ее одну. Ева включила режим изоляции и села
за его компьютер, подумав, что могла бы остаться здесь на всю ночь взаперти,
вне досягаемости для шампуней и лосьонов. Тут есть микроволновка, а значит,
без еды она не останется. Связь тоже есть. Это было бы так... успокоительно
— спрятаться ото всех и поработать в одиночестве!
Но тут ей вспомнилась Мэвис, ворвавшаяся в дом двадцать минут назад в
сопровождении сияющего Леонардо.
В такие моменты, — подумала Ева, — об одиночестве можно только
мечтать
.
Она включила телефон и приготовилась смазывать колеса бюрократии.
Глава 13
В конце концов Ева все-таки вышла из запечатанной комнаты. Для нее это было
проявлением силы характера. Собрав все свое мужество, она спустилась вниз,
прошла через весь дом в задний внутренний дворик — и тут ее взору предстала
идиллическая сцена.
Вообще-то, Ева привыкла к сценам, хотя в привычных для нее сценах где-то
поблизости непременно располагался труп. Но она могла оценить и такую сцену,
где смерть не является частью пейзажа.
Слышалось чириканье какой-то птички — немудрящая песенка из двух нот,
веселая и немного назойливая. Бабочки с черно-оранжевыми крыльями тучей
осаждали лиловые гроздья цветов на кусте, возвышавшемся в дальнем углу
двора.
Новая игрушка Рорка — огромное серебристое чудище на колесах — вовсю дымила,
а сам он стоял как капитан на мостике, энергично орудуя лопаткой с длинной
ручкой. Дым припахивал мясом, которое подавалось в виде сочных гамбургеров
на булочках, и гости уже энергично угощались ими. Одни сидели за столиками,
другие болтали стоя: вечерника была в самом разгаре.
Лучший патологоанатом города потягивал пиво из бутылки и был занят веселым
разговором с Мэвис. Мира — и откуда ее черти принесли? — сидела за
овальным столиком, уставленным едой и мерцающими свечами, и вела беседу с
Леонардо и с устрашающей Триной. Капитан электронного отдела стоял, жуя
гамбургер, и посвящал Рорка в тайны и загадки готовки на гриле.
Всем было чертовски весело, все выглядели довольными и сытыми. По мнению
Евы, все это было страшно неуместно. Сама она только что вышла из
изолированного помещения, где провела много времени, распутывая
бюрократические узлы и пробираясь по минному полю дипломатии, подмазывая и
улещивая кого надо. У нее на руках было расследование запутанного дела с
тремя трупами, в котором были замешаны спецслужбы и государственные секреты.
А тут, понимаете ли, гамбургеры и пиво в сумерках, под аккомпанемент бабочек
и птичьего пения.
Странная штука жизнь
, — подумала Ева.
Первым ее заметил Леонардо и поспешил к ней с радостной улыбкой на широком
лице цвета карамели. На нем были легкие белые брюки из переливчатого шелка,
а сверху — нечто весьма открытое, ярко-желтое, с лямками крест-накрест на
груди. Наверное, такой наряд и полагалось надевать на пикники с грилем.
Леонардо наклонил голову, и его мягкие курчавые волосы коснулись щеки Евы
раньше, чем губы.
— Мэвис мне все рассказала, и я хочу тебя поблагодарить за то, что ты
была к ней так добра. Я знаю, ты занята, но ради нее ты пожертвовала своим
временем, помогла ей прийти в себя и успокоиться.
— Ей просто надо было выплакаться.
— Я знаю. — Он крепко обнял Еву и прижал ее к своей твердокаменной
груди. На этот раз, когда он заговорил, голос у него дрогнул: — Ребенок
шевельнулся!
— Да. — Ева не знала, что полагается отвечать в таких случаях, и
неуверенно похлопала его по полуобнаженной спине. — Она мне сказала.
Значит, теперь... гм... все в порядке?
— Все отлично! — Леонардо глубоко вздохнул, его золотистые глаза
блестели. — Просто бесподобно! Добрые друзья, женщина, которую я
обожаю, носит моего ребенка. Жизнь бесценна! Теперь я это чувствую, как
никогда раньше. Я знаю, что доктор Мира хочет с тобой поговорить, но мне
хотелось улучить минутку для себя.
Подхватив Еву одной рукой, Леонардо чуть ли не по воздуху перенес ее к
столику, за которым сидела Мира.
— Не начинай! — погрозил он пальцем Трине. — Даллас нужно
поговорить с доктором Мирой и минутку передохнуть.
— Ничего, я подожду. — Ярко-малиновые губы Трины растянулись в
зловещей усмешке, от которой у Евы холодок пробежал по спине. — У меня
большие планы. — Она взяла свою тарелку и ушла, широко шагая в
сандалиях на шестидюймовой платформе.
— О, мой бог!
Мира бросила на Еву взгляд, полный сочувствия пополам с ласковой насмешкой,
и похлопала по стулу рядом с собой:
— Сядьте. Какой чудесный вечер! Я решила побаловать себя под предлогом
профессионального визита. И вот теперь пью тонкое вино и ем поистине
великолепный гамбургер.
— Неужели это он сам зажарил? — Ева оглянулась на Рорка. — На
этой штуке?
— Не сомневайтесь. Может, мне не стоит выдавать мужские секреты, но он
долго обсуждал с моим Деннисом приемы готовки на гриле. — Мира откусила
еще кусочек мяса. — И похоже, уловил суть.
— Рорку любая задача по плечу, — улыбнулась Ева. — А что за
профессиональный визит?
— Я могла бы подождать до завтра, но решила, что вы захотите узнать
прямо сейчас: Рива Юинг прошла третий уровень.
— Спасибо. Как она?
— Немного ослабела и устала. Мать отвезла ее прямо домой. Теперь она в
хороших руках.
— Да, на Каро можно положиться. Она всегда знает, что делает.
— Она тревожится за свою дочь, Ева. Каро производит впечатление очень
деловой и уравновешенной женщины, но это все на поверхности. В глубине души
она страшно беспокоится. Я могла бы сама поговорить с нею или попросить
Рорка. Но все дело в том, что командуете здесь вы. Только ваше мнение имеет
для нее вес.
— Вы пришли рассказать мне про третий уровень или сказать, что я должна
поговорить с Каро?
— И то и другое. — Мира похлопала ее по руке. — А кроме того,
я проверила результаты анализа крови, взятого у Ривы сразу после ареста.
— Там все было чисто, — быстро сказала Ева. — Никаких
химикалий — легальных или запрещенных. И медики не нашли никаких травм,
указывающих, что она была оглушена ударом.
— Все верно. — Мира подняла свой бокал. — Но мы обе знаем,
что существуют быстродействующие анестетики, которые мгновенно выводят
человека из строя, а затем выветриваются без следа за два-три часа.
— Как раз такими штуками должна быть забита кладовая ОБР.
— Вполне вероятно. Когда Рива была под гипнозом, я заставила ее
вернуться в ту ночь и вспомнить все шаг за шагом. Она вспомнила, что, когда
стояла лицом к кровати, заметила какое-то движение слева от себя. В
сознательном состоянии она этого не помнит, только под гипнозом смутно
вспоминает. Какое-то движение, — повторила Мира, — а потом запах —
сильный запах и горький вкус, от которого запершило в горле.
— Должно быть, аэрозоль. — Ева бросила взгляд на сад, но уже не
видела ни бабочек, ни цветущих кустов, не слышала пения птички. Перед
глазами у нее стояла освещенная свечами спальня, сплетенные тела на
окровавленных простынях. — Кто-то дождался ее появления, подошел слева
и пустил в лицо аэрозоль. Все остальное он обставил потом, пока она была без
сознания.
— Если так, значит, он действовал по заранее обдуманному плану. Здесь
чувствуется холодный расчет. Дисциплина. И все же... В том, что сделано,
слишком много излишнего драматизма — и это помимо особой жестокости
преступления, свидетельствующей о склонности к насилию. Бросаются в глаза
дополнительные штрихи, усложняющие картину и совершенно ненужные для
предполагаемой нами конечной цели.
— Он увлекся. Видимо, постановка доставляла ему удовольствие.
— Да. — Довольная Мира откусила еще кусочек гамбургера. — Он
наслаждался собой и ради постановочных эффектов даже допустил несколько
промахов — хотя для достижения цели лучше было не мудрить. Все это
подсказывает мне, что он увлекается исполняемой ролью, упивается ею,
возможно, стремится растянуть удовольствие.
— То есть он добавлял лишние штрихи к простому и четко разработанному
плану? Кажется, это называется отсебятиной.
— Очень точно подмечено. С одной стороны, мы имеем холодный расчет, с
другой — импульсивность. Вряд ли он работал в одиночку. Я не думаю, что план
был разработан и приведен в исполнение одним и тем же человеком. А теперь я
передам вас Морсу, чтобы вы могли поскорее покончить с делами и наслаждаться
вечеринкой.
— Трудно наслаждаться чем бы то ни было, когда у Трины
большие
планы
, — вздохнула Ева, но покорно поднялась и подошла к Морсу
...Закладка в соц.сетях
