Жанр: Любовные романы
Замкнутый круг
...людей, к которым можно было
обратиться. Вернее, неподходящих людей...
— Если бы он сам достал ампулу с наркотиком, то не ошибся бы в дозе.
Рено не хотел убивать лошадь, лейтенант. Я в этом убежден.
— Значит, все-таки ошибся.
— Или его кто-то обманул. Кстати, вам еще не удалось напасть на след
моего отца?
— Настоящее семейное дело, верно? — Росси усмехнулся. —
Нет, — сказал он, когда Гейб ничего не ответил. — Ваш отец съехал
из занимаемых им комнат, не оставив нового адреса. Не забывайте, мистер
Слейтер, что единственной причиной, по которой я вообще взялся за розыски
вашего папаши, является ваша интуиция. И я должен признать, что настолько ей
доверяю, что, как только мистер Слейтер-старший появится в наших краях или
вблизи ипподрома, он будет немедленно задержан и доставлен в участок для
тщательного допроса.
— Появится, — уверенно сказал Гейб. — Он слишком самоуверен и
не всегда умеет остановиться вовремя.
Келси только что пообедала, приняла душ и чувствовала прилив сил. Стоя возле
открытого окна своей спальни, она задумчиво глядела на далекие холмы и
размышляла о судьбе Рено.
Он не поверил, что его отец — виновен. Не поверил и потратил большую часть
жизни, гоняясь за призраками прошлого. Он хотел отомстить за отца, исправить
причиненное ему зло, но в конце пути узнал о себе и о человеке, чья кровь
текла в его жилах, что-то такое, с чем уже не смог — или не захотел — жить
дальше.
Да, отворять двери, ведущие в прошлое, оказалось довольно рискованно. Рено
Санчес заплатил за это по самому высокому счету. Да и сама Келси никак не
могла забыть о том, что произошло когда-то давно с ней и ее близкими, хотя и
поощряла Гейба выкинуть из памяти его полунищее трущобное существование и
быть самим собой.
Не рискует ли она своими нынешними отношениями с Наоми, когда, приоткрывая
дверь в прошедшие годы, заглядывает в щелку, пытаясь рассмотреть, нащупать,
понять что-то, что спит в непроглядной мгле, давних лет? И если она добьется
своего, если разбудит и вытащит на свет божий то, что дремало в той темноте,
под пылью двадцатилетней давности, сумеет ли она сама жить с этим знанием?
Оставь все как есть, приказала она себе. Зачем рыться в старом белье и
пытаться выпустить на свободу то, что все остальные предпочитают держать под
замком? В конце концов, впереди у нее — целая жизнь, жизнь с Гейбом, каждый
день которой будет наполнен новыми проблемами и откровениями. Все, что ей
нужно сделать, это снова закрыть двери своей и чужой памяти, повернуть ключ
и повернуться лицом к свету.
— Мисс Кел?
— Что, Герти? — не оборачиваясь отозвалась она.
— Звонит мистер Линдстрем. Ему нужна была мисс Наоми, но, поскольку ее
все равно нет, он сказал, что хочет поговорить с ее дочерью, с вами то
есть...
— Хорошо, Герти. Я сейчас спущусь. Келси разговаривала с адвокатом
Наоми из кабинета матери. Вернее, он говорил, а она слушала и даже иногда
пыталась вставлять какие-то комментарии. Закончив, она бережно опустила
трубку на рычаги и осталась сидеть в глубоком кресле за письменным столом.
Там ее и застала Наоми.
— Черт бы побрал эти дурацкие ленчи! — проговорила она,
стремительно входя в кабинет, швыряя в дальний угол перчатки и сбрасывая с
ног туфли. — На них уходит уйма времени! Никак не могу понять, почему
каждый раз, когда меня приглашают, я чувствую себя обязанной пойти. Сегодня,
к счастью, ленч закончился довольно быстро, и я успела заглянуть в бутик
возле ресторана. Там было умопомрачительное платье, прекрасно подходящее для
свадебной церемонии на открытом воздухе. Я договорилась, чтобы они
попридержали его, так что если в течение суток ты...
Она не договорила. Келси смотрела на нее в упор, крепко сцепив лежащие на
столе руки, и радостное возбуждение, заставившее Наоми промчаться через весь
дом, чтобы как можно скорее встретиться с дочерью, погасло.
— Что случилось, Кел? — заботливо спросила Наоми. — Ты
расстроилась из-за Рено? Или...
— Нет, не из-за Рено, — резко возразила Келси и увидела
промелькнувшее в глазах матери облегчение. — Только что звонил твой
адвокат.
— Да? — Занервничав, Наоми принялась теребить брошь в форме
шестилучевой звезды, приколотую над верхним карманом жакета.
— Он просил известить тебя, что документы, которые ты просила набросать
вчерне, готовы и ждут, чтобы ты с ними ознакомилась. — Келси немного
помолчала. — Те самые документы, которые сделают меня владелицей
половины фермы.
— Вот и славно. — Как бы в подтверждение своих слов Наоми
энергично кивнула головой.
— С чего это тебе вздумалось предпринимать подобный шаг?
— Этот шаг мы с моим отцом обсуждали незадолго до его смерти. Он всегда
этого хотел, да и я, откровенно говоря, тоже. Просто я решила сделать все по
закону.
— И ничего мне не сказала.
— Мне не хотелось, чтобы из-за этого ты чувствовала себя
обязанной, — осторожно пояснила Наоми. — В силу известных тебе
причин, как мать, я не смогла дать тебе почти что ничего. Что касается
фермы, то это то немногое, что я еще могу для тебя сделать. Мой отец
предоставил мне право самой решать, как и когда передать тебе твою долю, но
сама идея исходила от него. И мне показалось, что сейчас самое подходящее
для этого время. Упаси боже, Кел, это никакая не попытка покрепче привязать
тебя к
Трем ивам
или ко мне!
— Ты должна бы знать, что я и так достаточно сильно привязалась к ферме
и к тебе. Ты рассчитывала на это с самого начала, еще когда просила меня
приехать.
— Да, это правда. Я не могла предвидеть и даже не смела надеяться, что
ты.., полюбишь меня, но была почти уверена, что
Три ивы
тебе понравятся.
— А тебе не кажется, что это почти одно и то же?
По губам Наоми скользнула легкая тень улыбки.
— Так мне говорили, — призналась она.
— Невозможно любить или уважать тебя, не питая таких же чувств к
ферме. — Келси поднялась и протянула через стол обе руки. — Во
всяком случае, невозможно для меня. И я не вижу причин, по которым я должна
разделять вас.
— Я почти не надеялась, что ты дашь мне шанс. — Наоми взяла руки
Келси в свои и крепко пожала.
Да я и не собиралась, припомнила Келсу. Любой человек, чья мать возникла из
небытия после двадцати трех лет отсутствия, вряд ли был бы расположен к
великодушию. Наоми не могла этого не понимать, но все равно пошла на риск,
попыталась изменить безнадежную ситуацию и, похоже, одержала победу.
Было почти пять часов вечера, когда Келси свернула на подъездную дорожку у
дома Типтона и затормозила позади его запыленного пикапа последней модели.
Соседский пес, бегавший на цепи вдоль проволоки, разделявшей газоны перед
двумя домами, приветствовал ее громким и яростным лаем, словно предупреждая,
что эта территория надежно охраняется. Из окна второго этажа высунулась
пожилая женщина и, прикрикнув на собаку, повернулась к Келси. — Вы к
Джиму?
— Да. Он дома?
— В мастерской, — женщина показала направление и покачала
головой. — Слышите этот шум?
Теперь, когда пес притих и издавал только низкое гортанное рычание, Келси
услышала пронзительный визг мощной электропилы на заднем дворе. Он доносился
из небольшого сарая, собранного из стандартного комплекта досок. Такой набор
можно было приобрести практически на любом лесоскладе.
Пройдя через двор, Келси постучала в полуприкрытую дверь, косо висевшую на
петлях. Плотно закрыть ее было, по-видимому, невозможно. От прикосновения
дверь открылась внутрь, глухо стукнувшись о стену ручкой.
Типтон стоял у станка в защитных очках и звукопоглощающих наушниках, его
бейсболка была повернута козырьком назад, как у заправского принимающего.
Капитан яростно сражался с длинной доской примерно два на четыре дюйма,
свежие опилки фонтаном взлетали в воздух из-под его пальцев, и Келси решила,
что для всех будет лучше, если она дождется, пока пила перестанет вращаться.
— Так тебе, гадина!.. — удовлетворенно пробормотал Типтон, когда
отпиленный кусок доски со стуком упал на пол.
— Капитан!..
Он круто обернулся, и Келси подумала, что в своих янтарно-желтых пластиковых
очках и с выступающими по бокам головы полукруглыми чашечками наушников
Типтон похож на персонаж из второразрядного фильма ужасов. Сходство это еще
усиливалось благодаря тому, что спереди рубашка капитана была забрызгана чем-
то красным.
— Господи, вы поранились! — вырвалось у нее.
— Где? Что?! — В смятении Типтон принялся рассматривать свой руки,
словно желая убедиться, все ли пальцы на месте, потом перехватил взгляд
Келси и слегка смутился.
— Ах это... — он похлопал себя по груди. — Это клюквенный сок.
Жене не нравится, когда я работаю в новой одежде.
Келси устало прислонилась к верстаку и выругалась.
— Испугались? — Все еще улыбаясь, капитан снял наушники и сдвинул
на лоб очки. — Может, вам лучше присесть?
— Нет, спасибо, я постою.
— Я тут решил смастерить несколько полок для дома. — Он взял с
верстака обрезок широкой плоской доски и, прищурясь, посмотрел вдоль нее, не
покоробилась ли. — У нас с женой уговор — я делаю полки, а она
заполняет их всякой ерундой. Зато мы оба довольны.
— Это просто замечательно, — с показным энтузиазмом сказала
Келси. — Я хотела спросить, не уделите ли вы мне несколько минут.
— Думаю, что сумею втиснуть вас в свое расписание, — ответствовал
Типтон, широко улыбаясь. — Может быть, лимонаду?
Не дожидаясь, пока Келси ответит, он достал из-под верстака большой
пластиковый кувшин с крышкой и налил лимонад в два бумажных стаканчика.
— У вас, как я слышал, возникли новые проблемы.
— Да. Престранное совпадение, вам не кажется? Рено Санчес полностью, во
всех деталях, повторил жизнь своего отца. И смерть тоже.
— Мир полон самых удивительных совпадений, мисс Байден, — ответил
капитан, хотя по его лицу было видно, что это не доставляет ему никакой
радости. Откуда Келси было знать, что Типтон провел повторную проверку по
делу Бенни Моралеса и выяснил все детали за считанные часы до самоубийства
Рено. Еще какие-нибудь сутки, мрачно размышлял он, и все могло бы
повернуться совсем по-другому.
— Впрочем, одну из ваших проблем это как будто решило, — добавил
Типтон. — Теперь вы знаете, кто убил вашу лошадь.
— Рено не хотел убивать Горди, я уверена в этом, — повторила Келси
мысль Гейба и отпила глоток из своего стакана. Лимонад оказался кисловато-
горьким, а по поверхности его плавала лимонная цедра. Должно быть, подумала
она, жена капитана сама приготавливает этот вкусный, прекрасно утоляющий
жажду напиток. — Кто-то использовал его, капитан. Это, к сожалению,
тоже случается довольно часто. Одни люди используют других людей, и
наоборот.
— Не могу с вами не согласиться.
— Моя мать использовала Алека Бредли, чтобы заставить папу ревновать,
чтобы доказать свою собственную независимость, даже для того, чтобы пустить
как можно больше нелицеприятных слухов о самой себе. Слухов, которые
оскорбляли бы общественное мнение. Теперь это очевидно, и меня интересует
другое — для каких целей Алек Бредли использовал мою мать?
А девочка-то соображает, удивился Типтон. И неплохо соображает. Стараясь
выиграть время, он взял в руку кусок наждачной бумаги и начал водить им по
ребру доски.
— Ваша мать была очень красивой женщиной.
— Вряд ли это имело какое-то отношение к сексу, капитан. Секс и
изнасилование — это совсем разные вещи.
Типтон негромко фыркнул себе под нос.
— Может быть, и нет. О попытке изнасилования мы знаем только со слов
мисс Чедвик.
— Я ей верю, и вы тоже ей поверили. Вам не пришло в голову спросить у
Наоми, почему Алек Бредли выбрал именно эту ночь для того, чтобы прийти на
ферму и напасть на нее? Ведь к этому моменту они встречались на протяжении
уже нескольких недель. Кроме того, Наоми не из тех, кто стал бы и дальше
поддерживать отношения с человеком, который оскорблял ее, угрожал ей.
Типтон продолжал водить шкуркой по дереву. Это, решил он, будет кресло-
качалка для его внучки. Она получит его в сентябре, на день рождения.
— Допустим, ваша мать говорила правду. Допустим. Алек Бредли был пьян.
Между ними произошла ссора, Наоми дала ему от ворот поворот да еще при всем
честном народе плеснула в лицо шампанским. Подобное сочетание способно
толкнуть людей определенного сорта на самые неожиданные поступки. —
Капитан сдул с поверхности доски древесную пыль. — Но, как я уже
сказал, никаких улик в подтверждение этой версии мы не обнаружили.
— Ее ночная рубашка была разорвана, а на коже проступили синяки...
Типтон неопределенно пожал плечами, но Келси только нетерпеливо взмахнула
рукой, отметая его возражения.
— Да, я понимаю, что она и сама могла нанести себе несколько ударов, но
что, если нет? Если взять на веру ее слова — ее показания, как у вас
говорят, то чем их подтвердить? Вы, несомненно, проверили Бредли, и, будь у
него на счету хоть одно изнасилование или попытка изнасилования, это
склонило бы чашу весов в пользу Наоми, так ведь?
— Я так и не нашел ничего в этом роде, — признал Типтон. — К
сожалению, об изнасилованиях слишком часто не заявляют, особенно о таких. Об
изнасилованиях во время свидания.
Сам капитан не очень любил этот рабочий термин полицейского жаргона.
Изнасилование на свидании, изнасилование при знакомстве... Сам преступный
акт казался от этого не таким уж страшным, не таким уж преступным.
— Но двадцать лет назад люди относились к этому несколько иначе, —
продолжал Типтон, словно обращался к самому себе. — Бредли пользовался
определенной репутацией, однако склонность к насилию никогда не числилась
среди его
добродетелей
. У него было несколько крупных долгов, но незадолго
до того, как Бредли начал встречаться с вашей матерью, он оплатил часть из
них. В общей сложности он вернул заимодавцам около двадцати тысяч долларов,
однако ему требовалось как минимум еще столько же, чтобы расплатиться
полностью.
— Значит, ему нужны были деньги? У Наоми они были. Бредли никогда не
просил у нее денег, за исключением какой-то мелочи... — Типтон отложил
деревянный брусок в сторону. — Это по ее собственному утверждению. Мисс
Чедвик показала, что Алек Бредли ни разу не заводил разговора о сумме,
превышающей полторы-две тысячи. Признаться, я подумал, что это по меньшей
мере странно, поскольку Бредли жил, паразитируя на женщинах, вернее — на их
деньгах.
— Возможно, он просто выжидал. Или.., или он получал деньги из другого
источника.
— Я думал и об этом. — Капитан Типтон вытащил из заднего кармана
шоколадный батончик, разломил его пополам и протянул половину Келси. —
Но мне, к сожалению, не удалось установить это достоверно. С самого начала
мне не давало покоя, откуда он взял те двадцать тысяч. Разумеется, он мог
выиграть эти деньги на скачках, однако, по слухам, Бредли был никудышным
лошадником и выигрывал ненамного больше, чем проигрывал, да и ставил он по
мелочи. Нет, он говорил о большом деле, — добавил с набитым ртом
Типтон. — Несколько раз он упоминал, что у него наклевывается какая-то
большая сделка.
Правда, насколько я выяснил, дальше разговоров дело не пошло.
— Но если Бредли действительно заключил какую-то сделку, разве не могла
она иметь отношения к моей матери? — Разволновавшись, Келси принялась
расхаживать по мастерской. — Наоми дала Бредли отставку, сказала, что
между ними все кончено, и он запаниковал, попытался принудить ее, ибо
понимал: его большое дело сорвется, если Наоми больше не подпустит его к
себе. Ему нужны были деньги, и многие об этом знали. Но кто мог использовать
его, чтобы подорвать репутацию Наоми?..
Ответ сам собой возник у нее в голове, и Келси замолчала. Рука ее
непроизвольно сжалась, сминая бумажный стакан с остатками лимонада.
— Так иногда бывает, когда берешься ворочать старые камни, —
сочувственно заметил Тип-тон. — Никогда не знаешь, какая мерзость может
притаиться под ними. Как бы там ни было, мне не удалось связать вашего отца
с Алеком Бредли, хотя я и пытался. Прокурор дал
добро
на проверку
банковских счетов мистера Байдена, и я прошелся по ним буквально с
увеличительным стеклом, пытаясь обнаружить следы этих двадцати тысяч
долларов. Но я ничего не нашел. Телефонные счета тоже ничего не дали — ни
Алек Бредли не звонил в дом на Потомаке или в университет, ни профессор
Байден не звонил ему.
— Папа никогда бы так не поступил, — глухо отозвалась Келси
непослушными губами. — Никогда, слышите?
— Возможно, вы правы. В данном случае на вашей стороне улики, вернее —
их отсутствие. К сожалению, под подозрением снова оказывается ваша мать.
— Есть и другой ответ, — повернулась к нему Келси. — Я знаю,
есть другой ответ!
— Вы хотите, чтобы он существовал, — мягко поправил ее
Типтон. — Может, вы его и найдете. И он скорее всего вам очень не
понравится.
Он потянулся вперед и вынул из пальцев Келси смятый бумажный стаканчик.
— Насколько мне известно, только один человек связывал вашего отца с
тем, что случилось той ночью в
Трех ивах
. Это частный детектив Чарльз
Руни.
Глава 11
Что-то было не так.
Гейб понял это сразу же, как только Келси пришла к нему после наступления
темноты и заявила, что ей хочется побыть с ним. Он и рад был поверить, что
все действительно так просто и что дело только в этом, но не мог.
Взгляд Келси был устремлен куда-то в пространство, улыбка казалась
противоестественной, а в каждом движении угадывалось напряжение. Даже ее
страсть, неизменно дарившая ему восторг, казалась слишком исступленной.
Келси отдавалась сексу с неистовым пылом, который, однако, никак не мог
замаскировать ее отчаяния.
Она словно пыталась загнать себя, измотать до последней степени и
очиститься, спастись от чего-то, что не давало ей покоя. Гейб откликался на
ее ласки и движения, и вроде бы все шло как надо, но теперь, чувствуя рядом
ее неподвижное, но все еще напряженное тело и прислушиваясь к протянувшейся
между ними тишине, Гейб подумал, что ни один из них не был полностью
удовлетворен и не достиг полной разрядки.
— Ты готова, дружок? — спросил он. Келси завертела головой,
выискивая на простыне местечко попрохладнее, чтобы прижаться к нему щекой.
— Готова к чему?
— Рассказать мне, что тебя тревожит.
— Почему что-то должно меня тревожить? — Ее голос показался Гейбу
усталым, бесцветным. — Ничего меня не тревожит. Просто мне иногда
вспоминается, что человек, которого я знала и по-своему любила, покончил с
собой всего несколько дней назад.
— Это не из-за Рено. Я чувствую, что-то тебя гложет.
Келси перевернулась на спину и уставилась на темный прозрачный люк в
потолке. Сегодня нет луны, подумала она. Тучи закрыли ее, словно дым. Так
порой ничтожная малость способна скрыть нечто большое, даже огромное.
— Рено любил своего отца, — начала она. — Он даже не знал
его, но все равно любил. И верил в него. Все, что бы ни делал Рено, —
все вращалось вокруг этого: вокруг слепой, нерассуждающей веры и такой же
слепой любви...
Она вздохнула.
— И когда Рено понял, что отец не оправдал его веры, он не смог жить с
этим дальше.
Она беспокойно пошевелилась, и в темноте шорох трущейся о простыни кожи
прозвучал как вздох.
— Было бы куда лучше, если бы он не думал об этом. Для всех лучше.
Нужно было не ворошить старое, а оставить все как есть. Что можно доказать,
оглядываясь на прошлое? И что можно изменить?
— Все зависит от того, — ответил Гейб, — насколько сильно
тебе самому хочется оглянуться. И от того, что ты там обнаружишь, в этом
прошлом...
Он несколько раз пропустил ее шелковистые волосы между пальцами.
— Это ведь касается тебя, верно? Тебя и Наоми?
— Мама считает, что все закончилось. Почему же я не могу так думать?
Время нельзя повернуть вспять, как нельзя вернуть те годы, которые она
потеряла. Которые мы обе потеряли. Пусть она убила этого Бредли — мне
следовало бы принять это как данность. Я не должна допускать, чтобы это так
много для меня значило.
Келси снова пошевелилась, потом села, подтянув колени к подбородку и
обхватив их руками. В этом движении было столько незащищенности и
одиночества, что Гейб почувствовал, как его сердце буквально разрывается
пополам.
— Тогда забудь об этом.
— Забыть... — повторила Келси. — Это не так просто. В конце
концов, какое бы зло она ни совершила, каких бы ошибок ни наделала, она
заплатила за это. Я совсем не помню ее тогдашнюю и не могу понять сейчас.
Что же заставляет меня считать, что я сумею во всем разобраться, если
вернусь на двадцать шесть лет назад? И должна ли я пытаться вернуться? Наоми
счастлива, мой отец — тоже, и никто из них не поблагодарил бы меня за то,
что я снова роюсь в их прошлом. Я не имею права бередить их с таким трудом
зарубцевавшиеся раны ради своего упрямого желания знать правду, ради своей
дурацкой жажды справедливости.
Она крепко зажмурилась и уперлась лбом в колени.
— Правда и справедливость — они ведь не всегда одни и те же?
— Они должны быть неизменны. И одна из самых замечательных черт твоего
характера — это стремление к тому, чтобы они оставались таковыми
всегда. — Гейб легко коснулся ее плеч и, почувствовав под кожей
напряженные, свившиеся в узлы мускулы, начал осторожно их разминать. —
Но почему ты снова задумалась обо всем этом?
Келси глубоко вздохнула и рассказала ему о своей поездке к Типтону. Гейб
слушал не перебивая и изо всех сил старался совладать с собственным
раздражением, вызванным тем, что она опять поехала к капитану без него.
— И теперь тебя тревожит, что твой отец был каким-то образом причастен
ко всему этому?
— Он не мог так поступить! — Келси резким движением вскинула
голову, и в темноте глаза ее сверкнули гневом и мольбой. — Просто не
мог, Гейб! Ты же совсем его не знаешь.
— Не знаю, — согласился Гейб. Злясь на себя, он чуть-чуть
отодвинулся от нее и взял сигару с ночного столика. — Не имел чести
быть представленным.
Келси с убитым видом провела рукой по волосам. Каким-то образом ей удалось
больно его задеть.
— Все это произошло слишком быстро... — извиняющимся тоном произнесла
она. — Ну, между мной и тобой... А ситуация — моя семейная ситуация —
такова, что сегодня она одна, назавтра другая. И я вовсе не стыдилась тебя,
как ты, должно быть, подумал.
— Забудем об этом. — Гейб щелкнул зажигалкой и прищурился, глядя
на яркий язычок пламени. — Забудем... — повторил он еще раз, уже не так
громко. — Вряд ли в этом дело. Во всяком случае, разозлило меня другое.
Я хотел бы поехать сегодня с тобой. Я должен был поехать с тобой.
— Я решила отправиться к Типтону совершенно внезапно, — объяснила
Келси.
И это — правда, подумала она при этом. Во всяком случае — большая ее
половина.
— Мне казалось, что лучше я поеду одна. Я в этом нуждалась, в конце
концов! Меня не нужно постоянно защищать, Гейб. Всю жизнь меня оберегали и
защищали, а я об этом даже не подозревала. И я больше не хочу так жить.
— Я не собирался защищать тебя. Я хотел только поддержать тебя, а это
большая разница.
Мне просто необходимо, чтобы ты опиралась на меня в трудные минуты. И мне
нужно знать, что и я могу опереться на тебя.
Келси немного помедлила и взяла его за руку.
— Тебе обязательно нужно быть правым?
— Я предпочитаю
...Закладка в соц.сетях
