Жанр: Любовные романы
Замкнутый круг
...атерью для своей крошки. Поэтому Байденам нужно было что-то
такое, что могло бы склонить чашу весов в их пользу. И Милисент нашла Алека
Бредли.
— Она... — Келси судорожно сглотнула и постаралась, чтобы ее голос не
дрожал так сильно. — Моя бабушка знала Алека Бредли?
— Да, она знала и его, и его родителей. Знала, что он за тип. Она и
наняла Бредли, чтобы он соблазнил Наоми. Он должен был заманить ее в
ловушку, создать такую ситуацию, которая скомпрометировала бы вашу мать и
поставила под сомнение ее добродетель и способность быть достойным опекуном
ребенку.
Келси сжала под столом руку Гейба.
— Вы хотите сказать, что моя бабушка платила Алеку Бредли? Платила ему
за... Да почему я должна вам верить?
— Хотите верьте, хотите нет — мне все равно, — отмахнулся Руни.
Ему и в самом деле было плевать. Просто перед тем, как удалиться от дел, он
решил пошуровать в самых дальних ящиках рабочего стола и выбросить оттуда
весь мусор.
— Вы пришли получить ответы, мисс Байден, и не моя вина, что ответы не
устраивают вас. Но я точно знаю, что в качестве аванса Бредли получил
двадцать тысяч долларов.
Келси не сдержала невольного восклицания. Двадцать тысяч! Эту же цифру
называл Типтон.
— Но самое главное заключалось в том, что Наоми не желала играть в эту
игру. Во всяком случае, она играла не так, как рассчитывали Милисент Байден
и Бредли. Наоми держала этого альфонса на поводке и не подпускала его к себе
достаточно близко. Между тем сроки подпирали, процесс был не за горами, и
Милисент решила действовать решительно. О, она быстро нашла, что еще можно,
так сказать, бросить в котел! На ипподроме произошла какая-то неприятность с
лошадью, потом повесился жокей. Разразился скандал, который, однако,
отразился на репутации Чедвиков не так, как она рассчитывала.
Гейб поднял руку.
— Вы хотите сказать, что это как-то связано с тем, чем вы занимались?
— Здесь все связано. Бредли нужны были наличные, но Милисент не
собиралась открывать перед ним свой кошелек до тех пор, пока не будут
достигнуты совершенно определенные результаты. Поэтому Бредли и один его
приятель по ипподрому заключили небольшую сделку. Когда фаворит сошел,
Бредли перепали кое-какие шальные деньги в качестве выигрыша, но от Милисент
он не получил ни гроша, поскольку все симпатии оказались на стороне Наоми,
потерявшей своего жеребца. К тому же Милисент поставила ему крайний срок.
Руни некоторое время рассматривал то, что осталось от его коктейля, и
раздумывал, не заказать ли еще одну порцию. До рейса оставалось меньше двух
часов, поэтому он решил, что лучше сохранить голову свежей.
— Она велела мне взять фотоаппарат, запастись пленкой и ждать вблизи
фермы. Но сначала я отправился в клуб — наблюдать за тем, как Бредли
разыгрывает сцену ревности.
— Разыгрывает? — переспросила Келси.
— Игру всегда легче распознать со стороны, — пояснил
Бредли. — Кроме того, мой источник предупредил меня о том, что должно
случиться вечером. Бредли собирался вывести Наоми из себя, но он, скорее
всего, не ожидал, что она пошлет его куда подальше. Красавчик всегда
воображал о себе невесть что, когда дело касалось женщин. В общем, Наоми
ушла из клуба одна, и я последовал за ней.
В доме никого не было — до тех пор, пока там не появился Бредли. Я знал, что
должен сделать снимки, но только такие, которые помогли бы Байденам выиграть
дело.
— Вы знали?.. Это велела вам моя бабушка? — уточнила Келси.
— Совершенно верно. И поначалу все выглядело довольно многообещающе.
Наоми открыла ему дверь в легкой ночной рубашке и впустила внутрь. Потом они
вместе выпили, и Бредли принялся ее очаровывать. Мне удалось сделать еще
один удачный снимок — когда они целовались. Как она оттолкнула его, я
снимать, естественно, не стал. Мне платили за другое. Потом они заспорили, я
слышал обрывки разговора сквозь открытую форточку — особенно когда Наоми
стала кричать. Она приказывала ему убираться вон, Говорила, что между ними
все кончено. А он схватил ее и начал лапать.
Руни поднял голову от стола и посмотрел на Келси.
— Была минута, когда я задумался о том, чтобы вмешаться, чтобы
прекратить все это. Наоми попала в беду, и что это за беда, сомневаться не
приходилось. Но я не сдвинулся с места, я должен был выполнить свою работу,
тем более что, пока я колебался, она сумела отбиться от него. Я заметил, что
Наоми раздражена, раздражена гораздо сильнее, чем испугана. Она снова
закричала на него, потом двинулась к телефону, но Бредли снова ее схватил. Я
не думаю, что у Наоми были какие-то сомнения относительно того, что должно
случиться. И она решила спасаться бегством.
Руни помолчал и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Он знал, что я где-то поблизости. Этот сукин сын знал, что я за ними
наблюдаю, потому что он повернулся прямо к окну и показал мне вот так... —
детектив ткнул пальцем в потолок. —
Наверху, все будет
наверху
, — вот что он хотел мне сказать. И я полез на дерево, чтобы
исполнить то, ради чего меня наняли. Сидя на дереве, я уже ничего не слышал
— так громко стучало мое сердце — и не позволял себе ни о чем думать. У меня
был заказ, дело, которое хорошо оплачивалось, и, самое, главное, в случае
успеха я мог рассчитывать на новые заказы и на новых клиентов.
Она ведь
сама на это напрашивалась, — примерно так я себе говорил. — Она
сама накликала на себя беду тем, что держала в узде такого жеребца, как
Бредли
.
— Вы знали, что он хочет изнасиловать ее, — выдавила Келси. —
Знали — и ничего не сделали.
— Да. — Руни залпом допил остатки коктейля. — Наоми вошла в
спальню, буквально ворвалась в нее. Вот теперь она испугалась, но, кроме
страха, в глазах у нее было какое-то безумие. Ее тонкая ночная рубашка была
разорвана и упала с плеча, но она этого не замечала. Потом в спальню вошел
он. Он улыбался и выглядел вполне дружелюбно, как будто бы даже извинялся.
То, как они стояли против друг друга в раме окна.., разорванная комбинация,
расстегнутая рубашка у него под смокингом — все это выглядело достаточно
провокационно. Даже, я бы сказал, эротично. Я не знаю, что Алек при этом
говорил, только Наоми покачала головой и отступила, а он опустил руки,
словно собираясь расстегнуть брюки. Тогда она ударила его. По щеке... —
Детектив облизал губы. — Я заснял этот момент, но не стал снимать, как
он ударил ее в ответ.
Тут Руни остановился. Он не представлял себе, как сильно на него самого
подействует этот подробный, обстоятельный рассказ о событиях той страшной
ночи. Тогда он чувствовал себя маленьким и испуганным, беспомощным. Сейчас
осталось только ощущение своей собственной ничтожности.
— Потом Наоми наклонилась и на минуту исчезла из моего поля зрения, а
Бредли почему-то поднял руки. Сначала я не понял почему. Он продолжал
улыбаться, но его улыбка больше не была дружелюбной. И тут я увидел Наоми и
револьвер в ее руке.
Я очень испугался и начал снимать как сумасшедший. Я продолжал снимать даже
после того, как она застрелила его, даже когда там уже не на что было
смотреть.
— Это была самооборона, — сказала Келси, впиваясь пальцами в руку
Гейба. — Как она и говорила все это время.
Руни с трудом проглотил комок в горле и кивнул головой.
— Да, чистейшая самооборона. Возможно, с револьвером в руке Наоми и
сумела бы заставить его в конце концов покинуть дом, но она была чересчур
напугана происходящим. Бредли загнал ее в угол, вынудил прибегнуть к
крайнему средству. И если бы эти факты всплыли, ее никогда бы не обвинили в
умышленном убийстве. Скорее всего никакого приговора не было бы вообще.
— Но факты так и не всплыли.
— — Нет. Я сразу поехал к Милисент Байден. Я ни о чем не думал — просто
явился к ней домой посреди ночи и вытащил ее из постели. Она своей рукой
налила мне бренди и велела сесть. Когда я выпил, она выслушала всю историю.
От начала и до конца. И решила, что все обернулось как нельзя лучше для нас.
По ее настоянию я выжидал два дня, прежде чем пойти в полицию со своим
заявлением.
— Она знала... — прошептала Келси. — Значит, она все знала...
— Она все это и организовала. Если бы Наоми не арестовали, я должен был
отнести в полицию пленку и дать показания. Милисент хотела, чтобы я
рассказал копам все, что я видел, — но не больше. Ни слова о том, б чем
я догадывался или подозревал. А потом она очень подробно рассказала мне, что
же я видел. Молодая женщина, одетая в высшей степени легкомысленно,
встречает своего любовника в дверях пустого дома. Они пьют, они обнимаются,
потом начинают ссориться. Женщина взревновала — после сцены в клубе это не
должно было вызвать ни малейших сомнений — и убежала наверх. Любовник
последовал за ней, чтобы принести извинения, объясниться и, возможно,
попробовать соблазнить ее. Но женщина, не помня себя от ревности, схватила
револьвер и убила его. После этого Милисент вручила мне еще пять тысяч
наличными и пообещала рекомендовать меня своим высокопоставленным знакомым.
Келси с побледневшим лицом выскользнула из кабинки и, прижимая руки к
животу, ринулась к дамским комнатам.
Гейб проводил ее взглядом, потом поймал себя на том, что сжимает и разжимает
под столом кулаки.
— Вы — отвратительный человечишка, Руни. Вы были свидетелем попытки
изнасилования, а потом помогли упрятать жертву за решетку, и все это — за
несколько тысяч долларов и десяток высокопоставленных клиентов. Не много же
вам надо...
— Я еще не все сказал, — хладнокровно ответил Руни. — Но мы
подождем, пока мисс Байден вернется.
— Скажите мне вот что — что заставило "вас признаться во всей этой
мерзости именно сейчас? Всего несколько часов назад вам было нечего сообщить
нам.
— Ситуация осложнилась. Я не люблю, когда на меня начинают давить с
двух сторон сразу. — Руни пожал плечами. — Когда эта история
выплывет, — а я решил, что она должна стать известной, — моей
репутации конец. Похоже, мне следовало уйти в отставку еще несколько лет
назад, тогда бы я остался чист.
— Вот уж не знаю, — спокойно начал Слейтер, казалось бы, с
искренним участием, — вывести тебя отсюда и измолотить до полусмерти
или просто оставить тебя жить с этим.
Руни поднес к губам бокал и медленно выцедил воду, скопившуюся на дне от
подтаявшего льда.
— Каждый человек делает свой собственный выбор, Слейтер. Ты — игрок.
Если ты знаешь, что игорный дом пометил все колоды, — станешь ты биться
за то, чтобы сорвать банк?
— В некоторые игры просто не стоит играть. — Гейб увидел возвращающуюся Келси и поднялся.
— Со мной все в порядке, прошу прощения. На лице Келси все еще были
заметны бледные пятна, но рука, которую она вновь протянула Гейбу, уже не
дрожала.
— Потерпи еще немного, — сказала она и вновь повернулась к
Руни. — Давайте выслушаем остальное.
— Не уверен, что вам это понравится. Миссис Милисент Байден наняла меня
не только для того, чтобы собрать досье на мистера Слейтера. Об этой услуге
она попросила меня совсем недавно. Свой первый аванс я получил несколько
месяцев назад, сразу после того, как Келси связалась с Наоми Чедвик.
Келси сжала зубы, молясь о том, чтобы ее желудок снова ее не подвел.
— Я.., не понимаю, — неуверенно проговорила она, хотя многое было
ей ясно уже сейчас. Келси просто боялась того, что ей предстояло услышать.
— Сейчас поймете, — сказал Руни. — Проще говоря, она очень не
хотела, чтобы вы жили на ферме. Она боялась, что вы сумеете найти с Наоми
общий язык.
— И как она намеревалась предотвратить это?
— Поскольку с тех пор, как мисс Чедвик освободили из тюрьмы, она не
совершила ничего такого, что можно было бы поставить ей в вину, Милисент
снова взялась за ее прошлое. После того как Алек Бредли был застрелен,
Милисент забрала у меня все мои досье. Все, что я сумел собрать. Там было
полным-полно всякой информации, и не только о Наоми. Я, видите ли, работаю
очень тщательно, поэтому у меня было достаточно документов и свидетельств,
касающихся Бредли и его приятеля с ипподрома. Я собрал материалы о том, как
они
посолили
ту скачку, когда погиб Солнечный, и суммировал свои
подозрения о причастности ко всему этому Канингема. Когда Милисент дернула
за поводок, а вы, мисс Байден, не прибежали к ней на задних лапках, она
пустила эту информацию в дело.
— Как? — Келси обхватила себя за плечи. — Лучше скажите мне
сейчас, Руни.
— Она поручила мне найти старого приятеля Бредли и сделать так, чтобы
он вернулся в Виргинию. Собственно говоря, я должен был обещать ему работу
от ее имени. Она не сказала мне, что это за работа, однако догадаться было
нетрудно — старая история должна была повториться. Скандал с наркотиками и
смерть лошади должны были породить слухи и подозрения вокруг Наоми и вокруг
вас, мистер Слейтер. — Руни ткнул пальцем в сторону Гейба. — Вас,
кстати, Милисент не собиралась подпускать к своей внучке и на пушечный
выстрел. Короче, Келси должна была своими глазами увидеть, как жесток мир
скачек, сколько в нем всякой грязи, — и сбежать от всего этого обратно
домой.
— Но я не сбежала. — Келси почувствовала, как у нее защипало
глаза, но давать волю слезам она не собиралась. Во всяком случае, не
сейчас. — Вы хотите сказать, что за всем этим стояла Милисент? Что это
она организовала убийство Горди? Боже!.. Получается, что это из-за нее погиб
Мик!
— Даже такая женщина, как Милисент, не может удовлетворительно
манипулировать человеком, который не имеет никаких представлений об этике и
морали. Ее наемник практически моментально вышел из-под контроля и стал
действовать самостоятельно. После убийства конюха Милисент была вне себя от
ярости. Она прочитала мне такую нотацию, словно я лично всадил в беднягу
нож... — Руни покачал головой, припоминая. — Добраться до лошади — вот
чего она хотела. А через это — через повторение старого преступления — она
хотела преподать своей внучке наглядный урок.
— Все из-за меня, — прошептала Келси, и ее рука, накрытая ладонью
Гейба, безвольно обмякла. — Если бы не я, ничего бы не было...
— Вы — последняя в роду Байденов, — без обиняков заявил
Руни. — Милисент была буквально повернута на этом. Наоми она ненавидит
с такой неистовой страстью, над которой даже годы не властны. В своем
стремлении снова, погубить ее, как она уже погубила ее однажды, в своем
желании снова подчинить себе вас, Келси, Милисент ни перед чем не
останавливалась. Это она одолжила Канингему достаточно денег, чтобы он смог
приобрести эту кобылу, Большую Шебу. Этого было достаточно, чтобы подчинить
его себе и заставить работать вместе с тем человеком, которого она наняла
раньше. Не скажу, чтобы ей это очень нравилось, — добавил Руни и тут же
пояснил:
— Я имею в виду — иметь дело с этим типом, пусть даже на расстоянии,
но, видно, она считала, что цель оправдывает средства.
— Я не узнаю ее, — медленно сказала Келси. — Не узнаю
женщину, о которой вы говорите. Как она могла разрушить, искалечить столько
судеб, жизней?
— Она считала, что управляет ими, контролирует ход событий, —
ответил детектив. — Милисент никогда не смотрела на это иначе. И мной
она тоже руководила, направляя мои шаги.
Он потер рукой переносицу.
— Тогда, в первый раз, я был молод, впечатлителен, полон энтузиазма. Но
теперь я оказался в ловушке. Черт побери, ведь это была просто работа, моя
работа! И только последний мой сегодняшний посетитель изменил мой взгляд на
ситуацию.
Он замолчал, пристально вглядываясь в лицо Гейба.
— Может быть, я просто старею, — сказал он наконец. — Господь
свидетель, я здорово устал за это время. В общем, когда этот человек возник
в моем кабинете и предложил заключить новую сделку, я решил отойти от дел. И
мне нравится думать, что я выбрал довольно удачный момент, чтобы облегчить
душу.
Увидев, что ни Гейб, ни Келси не обратили внимания на его последнее
заявление, Руни прищурился, и его взгляд снова стал жестким.
— Хотите узнать, как сын Бенни Моралеса прикончил жеребца Чедвиков? Как
еще кое-кто едва не изуродовал вашу лошадь, Гейб? Взгляните повнимательнее
на своих людей и на собственного отца... Вот-вот, именно на него, —
добавил детектив, невесело улыбаясь. — Рик Слейтер сумел выпытать у
Бредли немало секретов. И он был более чем счастлив повторить вновь уже
знакомую ему процедуру, когда Милисент Байден призвала его под свои знамена,
да еще пообещала хорошо заплатить. Месть и право решать за других, месть и
деньги, ее мотивы, и его... Настоящая гремучая смесь, не правда ли, мистер
Слейтер и мисс Байден?
Глава 13
— Останови, пожалуйста.
До
Рискованного дела
оставалось всего полмили, но Гейб послушно притормозил и вырулил на обочину.
— Тебя опять тошнит?
— Нет. — Келси действительно было тошно, но это не было физическое
состояние. — Мне просто необходимо немного пройтись. Можем мы немного
погулять?
Не дожидаясь ответа, она вылезла из машины. Прекрасная ночь, подумала она.
Идеальная июльская ночь с сапфирово-синим куполом неба, с россыпью крупных
звезд и безмятежной луной в зените. Ни единого облачка, способного омрачить
эту величественную картину, она не видела. Теплый воздух благоухал медовым
ароматом жимолости, которая оплетала металлическое ограждение шоссе. Дальше
бугрились холмы, поросшие клевером и высокой, набравшей силу и сок травой. В
траве стрекотали цикады. Мягкая земля обочины слегка подавалась при каждом
ее шаге.
— Слишком много всего, — пробормотала она. — Слишком много
такого, о чем просто не хочется думать. Как мне рассказать ей, Гейб?
Она обернулась, протянула к нему руки, как никогда остро нуждаясь в
утешении.
— Как мне рассказать матери, что все это было спланировано? Что все ее
беды были лишь частью плана, призванного разлучить ее со мной?
— Во-первых... — Гейб протянул руку и взял ее за локоть. — Во-
первых, перестань обвинять себя.
— Я и не обвиняю. — Келси остановилась и, опершись на ограждение,
окинула взглядом далекие темные холмы. — Меня бесит, что из меня
сделали пешку. Милисент — она даже не думала обо мне как о ребенке. Теперь я
ясно вижу это — ни как о ребенке, ни как о личности. Последняя, — с
горечью произнесла она. — Последняя из Байденов, только и всего. Даже
не внучка — просто очередная Байден.
Гейб хотел было что-то сказать, чтобы утешить ее, но подумал, что в данной
ситуации он должен только слушать. Иногда молчание мудрее участия и может
принести больше пользы.
— Я думаю, — продолжала Келси, — что она хотела бы любить
меня и что когда-то, пусть не очень долго, она любила. Однако ее чувства..,
то, что она испытывала в отношении моей матери, и — о боже, я так на это
надеюсь! — ощущение вины за то, что она совершила, — а ведь ей
приходилось жить с этим, Гейб, — сделали настоящую любовь невозможной.
Все ее надежды на счастье и дальнейшее процветание рода Байденов сошлись на
мне. Я училась в лучших школах, я разбиралась в искусстве, кое-что понимала
в музыке и поднаторела во всяких модных занятиях... Мои друзья, которых она
мне подбирала, непременно должны были быть из приличных семей. Может быть,
именно поэтому я так и не нашла ни одного человека, который был бы по-
настоящему мне близок. И каждый случай неповиновения, каждое проявление моей
индивидуальности, самый ничтожный бунт — во всем Милисент видела отражение
женщины, которую она уничтожила.
Келси машинально сорвала ветку жимолости и принялась медленно, методично
обрывать хрупкие белые цветы.
— Когда мне исполнилось двенадцать, Милисент захотела отправить меня в
Англию, в закрытый пансион, но мой отец воспротивился этому. Это был один из
немногих случаев, когда они ссорились. Бабушка считала, что мне необходимы
воспитание и дисциплина. Знаешь, что ответил на это отец?
По-моему, ей
просто нужно детство
.
Вздохнув, Келси растерла между ладонями белые лепестки, которые отозвались
волной тягучего, сладкого запаха.
— Понимала ли Милисент, что использует и его — своего собственного
сына? Был ли он для нее еще одной пешкой? Ведь это она сделала многое, если
не все, чтобы расстроить их брак, хотя, возможно, он в конце концов распался
бы и без ее помощи. Впрочем, все это мелочи... — глухо пробормотала она и,
раскрыв ладони, стряхнула с рук последние остатки раздавленных
цветов. — Самое главное — это где мне взять слова, чтобы рассказать
моей матери, как, почему и кто виноват? И ей, и отцу. Ведь мне придется
объяснить это и папе, верно? Он тоже имеет право знать, что Милисент сделала
с его жизнью. И все, что она пыталась сделать с моей.
Келси повернулась к Гейбу и прижалась лицом к его груди, испытывая огромное
облегчение и благодарность за то, что он рядом и что его сильные руки умеют
обнимать так нежно. В объятиях Гейба она чувствовала себя надежно и
безопасно.
— Столько потерь, Гейб, столько зряшных потерь! Столько жизней, столько
судеб загублено. И во всем этом виновата какая-то фамильная честь, вернее,
даже не она сама, а ее уродливая интерпретация, которая отчего-то возникла в
голове Милисент!
— Гордыня и еще несколько смертных грехов, — негромко проговорил
Гейб, вспоминая собственного отца. — Зависть, жадность, похоть. Я
всегда больше верил в удачу, нежели в судьбу, но одно везение не смогло бы
замкнуть этот круг.
Он слегка отодвинул ее, чтобы она могла видеть его лицо.
— Ты и я, Келси, мы оба были частью всего этого с самого начала.
— И, может быть, мы не подошли бы так близко к завершению этой драмы,
если бы не нашли друг друга. Теперь ты захочешь разыскать его, верно? Я имею
в виду твоего отца.
— Мне придется разыскать его.
— Можешь предоставить это дело Росси. Гейб неожиданно почувствовал, как
сжались руки Келси и как напряглось ее тело.
— Послушай, Гейб, он хочет отомстить тебе. Если он попал в контору Руни
вскоре после нас, то он, возможно, следил за нами! Он ищет способа добраться
до тебя и нанести удар.
— Вот поэтому-то я и должен отыскать его первым. Это мой круг, Келси, и
я должен сам замкнуть его.
— Но если мы пойдем в полицию...
— Кстати, почему мы до сих пор туда не позвонили?
Келси отвернулась. Гейб слишком хорошо видел, что у нее на сердце и на душе,
и не стал добиваться ответа.
— Хорошо, — вздохнула она наконец. — Я должна поговорить с
Наоми, а ты — найти своего отца. Это должно все решить. Подвези меня домой,
пожалуйста.
Когда
Ягуар
остановился у дверей усадьбы, Гейб предложил Келси пойти с
нею, но она отказалась. Она чувствовала, что должна сделать все сама.
Дождавшись, пока свет над крыльцом погаснет, Гейб запустил мотор и отъехал.
Ему предстояло сойтись лицом к лицу со своими собственными демонами, и
первый из них вовсе не носил фамилию Слейтер.
Оказавшись в доме, Келси бросила взгляд на лестницу. Время было позднее, и
Наоми, несомненно, уже легла. Может быть, подождать до завтра? —
мелькнула у нее в голове трусливая мысль. Ведь ждали же эти новости двадцать
с лишним лет, могут подождать и еще...
Нет уж, рассуждать так — это точно трусость, решила Келси и, вздохнув,
направилась в кухню. Она заварит себе чашечку чая и, попивая ароматный
настой, во всем как следует разберется — ведь надо же ей хотя бы определить,
с чего следует начать.
Келси была удивлена, застав на кухне Герти, которая загружала тарелками
моечную машину. — Герти? — окликнула она, и старая прислуга
вздрогнула.
— Ах, это вы, мисс Кел? Как ты меня напугала, малышка. — Герти
прижала руку к
...Закладка в соц.сетях
