Жанр: Любовные романы
Замкнутый круг
...сти, Келси взяла Гейба за
руку. — Зря я тебя привела сюда, Гейб. Мне много чего нужно сказать
моей бабушке, но я скажу это в другой раз. Не сегодня... О, я не думала, что
из-за меня тебе придется выслушивать оскорбления!
— Перестань. — Гейб поднес ее руку к губам и поцеловал в палец
чуть выше кольца. — Дай ей закончить.
— Позвольте мне принести свои извинения, — проговорил Филипп,
вставая между Келси и креслом матери. — Это известие действительно
стало для нас неожиданностью, так что, возможно, нам на самом деле имеет
смысл поговорить об этом несколько позднее.
— Не смей защищать девчонку! — рявкнула Милисент и, тяжело
поднявшись, подошла к полированному чиппендейлскому столику. — Ты и так
постоянно ее выгораживаешь. Ей уже пора научиться смотреть правде в глаза.
— Я научилась, — твердо ответила Келси. — Вот уже некоторое
время я смотрю и вижу одну только неприглядную правду.
— Тогда тебе не помешает взглянуть вот на это. — Милисент достала
из ящика стола папку из серо-коричневого глянцевого картона. — Я кое-то
разузнала о вас, мистер Слейтер. Совсем немного, но этого должно быть
достаточно. Вы — профессиональный игрок и бывший заключенный. Ваш отец —
бродяга и пьяница, не имеющий никаких легальных доходов, а мать была
уборщицей. В возрасте четырнадцати лет вы убежали из дома и жили на улицах,
как бездомный пес, пока не попали в тюрьму за противозаконную карточную
игру.
Произнося эту обвинительную тираду, Милисент пристально разглядывала Гейба
тяжелым немигающим взглядом, не выпуская из рук папки.
— Может быть, со временем вы и сколотили кое-какое состояние, мистер
Слейтер, — закончила она с убийственным сарказмом, — но эти деньги
не изменили вас самого.
— Разумеется, нет, — признал Гейб. — Деньги вообще не могут
изменить человека. Даже того, кто родился богатым.
Милисент швырнула папку на стол.
— Вон из моего дома!
— Подожди! — Рука Келси судорожно сжала запястье Гейба. — Как
ты посмела, бабушка? Как ты посмела копаться в личной жизни Гейба? И в
моей?!
— Я делаю все, что в моих силах, чтобы спасти честь фамилии Байден. И
ты, милочка, тоже Байден, несмотря на то что в последнее время в тебе
развилась какая-то нездоровая привязанность к этой женщине.
— Эта женщина — моя мать. Может быть, и на нее у тебя имеется досье,
а? — потребовала Келси. — Я уверена, что ты специально выискивала
самые грязные сплетни о Наоми, чтобы швырнуть их в лицо моему отцу и
помешать ему жениться на ней!
— К моему глубокому сожалению, это был один из немногих случаев, когда Филипп не послушал меня.
И та сцена была очень похожа на ту, что разыгралась сегодня, припомнила
Милисент. Филипп впервые накричал на нее тогда и закончил фактическим
ультиматумом: либо она примет эту женщину, либо потеряет сына.
— Нет, он не послушал меня, — с горечью повторила она. — И
последствия были самыми катастрофическими.
— И я — одно из этих последствий, — напомнила Келси, вздернув
подбородок. — Так ты за этим приезжала к Руни сегодня во второй
половине дня?
Милисент покачнулась и оперлась одной рукой о полированную столешницу.
— Понятия не имею, о чем ты...
— Я тебя видела. Ты снова наняла его, бабушка, на этот раз для того,
чтобы шпионить за Гейбом и рыться в его прошлом.
— Это было неизбежное зло. Мне необходимо было собрать сведения,
которые привели бы тебя в чувство, — защищалась Милисент.
— Ты просто зря потратила деньги. Все, что ты тут рассказала, мне давно
известно, и я не придаю этому значения.
— Значит, в тебе гораздо больше от матери, чем я надеялась, и ты
заслуживаешь того, что с тобой в конце концов станет.
— Ты права. — Келси повернулась к отцу. — Скажи, па, ты
разлюбил Наоми или просто позволил бабушке встать между вами?
— Келси! — Голос Филиппа был хриплым, потому что он вдруг понял,
что не знает настоящего ответа на этот вопрос. — Что случилось — то
случилось. И мне остается только извиниться перед вами обоими...
Он смущенно поглядел на Гейба.
— Извиниться от всего сердца.
— Извиняться? — презрительно бросила Милисент. — Я, кажется,
уже дала всем понять, что это за тип. Келси использует его, чтобы унизить
всю семью, а ты извиняешься!
— Да, извиняюсь. — Филипп печально посмотрел на мать. — Я
извиняюсь за тебя, за то, что ты используешь фамильную честь в качестве
кнута. Мне очень жаль, что честь семьи значит для тебя гораздо больше, чем
такая простая вещь, как человеческое счастье.
Бледная как смерть, Милисент судорожно вцепилась сухонькими наманикюренными пальчиками в край стола.
— Ты — мой сын и не должен так разговаривать со мной в моем собственном
доме! — резко сказала она и перевела взгляд на Келси. — Во всем
виновата эта женщина — Наоми. Вот откуда идет все зло!
Келси кивнула.
— Возможно. Мне очень жаль, но сюда я больше не вернусь. Поехали домой,
Гейб.
— Келси! — Порозовев от смущения и стыда, Кендис бросилась за ними
и догнала у самой двери. — Пожалуйста, Кел, не обвиняй ни в чем своего
отца. Он...
— Я стараюсь, Кендис, очень стараюсь.
— Он ни за что не допустил бы ничего подобного, если бы знал... Ведь ты
же знаешь, что он за человек.
Келси подняла голову и встретила встревоженный взгляд Кендис.
— Да, я знаю, — кивнула она. — Я знаю его и тебя. Меня всегда
удивляло, как хорошо вы друг другу подходите, как дополняете друг друга...
Наклонившись вперед, она поцеловала Кендис в щеку.
— До сегодняшнего дня я просто не представляла себе, как сильно ты его
любишь, хотя мне следовало давно в этом разобраться. Скажи папе, что я
позвоню ему попозже, хорошо?
— Да, да, конечно... И вот еще что, Келси,.. — Улыбка на лице
Кендис была неуверенной, но она все-таки была. — Всего самого лучшего
вам обоим.
Глава 12
— Ну у тебя и семейка, дорогая.
— Хватит, Гейб. — Келси выбралась из машины, остановившейся на
дорожке перед
Тремя ивами
, и с преувеличенной осторожностью закрыла за
собой дверцу. — Сейчас не слишком подходящее время для упражнений в
остроумии.
— А я совершенно серьезен. Половину обратной дороги ты исходила паром,
половину — медленно кипела. На мой взгляд, ты должна была успеть остыть и
успокоиться.
Но Келси вовсе не чувствовала себя спокойной.
— Дело не только во мне, — заявила она. — Вернее, совсем не
во мне. Я раскипятилась из-за тебя.
— Черт побери! — неторопливым и плавным движением Гейб обнял ее за
плечи. — Мне приходилось выслушивать обвинения и похуже. Твоя бабушка
еще не все сказала — она пропустила артистку стриптиза из Рено и одно дельце
в Эль-Пасо.
— Да не в этом дело, — отмахнулась Келси и вдруг
остановилась. — Какую артистку?
— Ага, кажется, я сумел завладеть твоим вниманием. — Он почти по-
братски похлопал ее по спине. — Как бы там ни было, мне понравились и
твой отец, и твоя мачеха. Двое из трех — это не так уж плохо.
Келси изумленно посмотрела на него.
— Ты даже не сердишься? — спросила она. — Как ты можешь быть
спокойным, когда она такое сотворила? Она же наняла детектива, чтобы он
копался в твоей жизни, чтобы он составил на тебя досье, как на какого-нибудь
преступника!
— И чего она этим достигла? Ты ведь уже знала обо мне все самое худшее,
но даже это ты оправдывала. Получается так, что я открыл все карты и все
равно выиграл — выиграл по самому большому счету.
— Это нисколько ее не извиняет.
— Зато делает ее поступок бессмысленным. Впрочем, я ее понимаю — совеем
немного, правда, потому что у меня никогда не было семьи, честь которой я
должен был защищать.
Келси снова остановилась.
— Ты что, ее защищаешь? — с подозрением спросила она.
— Нисколько. Просто я считаю, что она сделала неверный ход, который в
конечном счете обошелся ей гораздо дороже, чем мне.
Келси резко выдохнула воздух, пытаясь отбросить с глаз челку.
— Может быть, мне тоже стоит попробовать оставаться
непредубежденной, — сказала она. — Ладно, достань, пожалуйста, из
багажника платье. Надеюсь, мы сумеем сделать хоть одного человека
счастливым, когда мы покажем его Наоми.
— Почему бы мне не пригласить вас обеих на ужин? — предложил Гейб
и, взяв ее за руку, осторожно коснулся большим пальцем кольца — ему очень
нравилось, как оно выглядит на руке Келси. — Заодно и отпразднуем.
— Действительно, — согласилась Келси. — Пойду, скажу ей.
И, передернув плечами в попытке сбросить с Себя груз неприятных
воспоминаний, оставленный сегодняшним днем, она поспешила в дом. Но не
успела Келси подняться по внутренней лестнице, как услышала, что Наоми зовет
ее.
— Ax вот ты где! — Развернувшись, Келси взялась рукой за перила и
снова спустилась вниз. — Ты была совершенно права насчет платья. Сейчас
Гейб достанет его из багажника и отвезет нас в ресторан — он хочет
пригласить нас на ужин. Как ты думаешь, может быть, стоит попробовать
выманить и Моисея из конюшни?
Наоми стояла в прихожей, нервно стискивая руки.
— Нам нужно поговорить, — сказала она. — Давай-ка присядем.
— В чем дело? — заволновалась Келси. — Что-нибудь с лошадьми,
да? О, нет, только не это! Юпитер немного похрипывал, но я дала ему
лекарство — в точности как велел Мо.
— Дело не в нем, Келси. Пожалуйста, присядь. Незнакомка вернулась,
подумала Келси. Та самая сдержанная, безупречно вежливая незнакомка, которая
когда-то с одинаковым хладнокровием приглашала ее выпить чаю и признавалась
в убийстве.
Растерявшись, Келси послушно приблизилась к матери.
— Ты за что-то на меня сердита?
— Сердита? Я не думаю, что это самое подходящее слово. — Наоми
бросила взгляд на входящего Гейба. — Пожалуй, нам лучше поговорить об
этом наедине.
— У меня нет секретов от Гейба.
— Хорошо же... — Наоми подошла к окну и выглянула наружу, призывая на
помощь все свое самообладание, всю ту уверенность в собственных силах,
которая помогла ей выжить в тюрьме.
— Пока тебя не было, тебе позвонил один человек. Герти приняла
сообщение и оставила записку на столе в твоей комнате. Я зашла туда на
несколько минут — мне нужен был список гостей...
Сохраняя на лице спокойное выражение, Наоми повернулась к Келси.
— Я прошу прощения за то, что прочла записку, но это было не нарочно.
Просто она попалась мне на глаза.
— Почему бы тебе не сказать мне просто — кто звонил и зачем?
— Звонил Чарльз Руни. Он сказал, что это срочно. Он хочет встретиться с тобой как можно скорее.
— Если так, то мне нужно немедленно...
— Минуточку. — Наоми подняла руку. — Я не думаю, что по
прошествии двух десятков лет это может быть настолько срочно. Ты встречалась
с ним?
— Да. Дважды.
— Для чего, Келси? Разве я не ответила на все твои вопросы?
— Да, ответила. И это было одной из причин, по которой я захотела
побеседовать с ним. Потому что ты ответила на мои вопросы.
— А ты? — Наоми повернулась к Гейбу, в ее глазах промелькнули
искорки гнева и горького разочарования. — Ты поощрял ее в этом?
— Дело не в поощрении, — отозвался Гейб. — Но я понимаю
Келси.
— — Как ты можешь что-то понимать? — не скрывая горечи, спросила
Наоми. — Как может что-то понимать хоть один из вас? Вы даже не
представляете себе, что я почувствовала, когда увидела это имя на записке.
Десять лет я пыталась его забыть, и вот — все ожило вновь. Я думала,
надеялась, что это плата за счастье вновь обрести дочь. Неужели я
недостаточно платила?
— Я ездила к Руни не для того, чтобы причинить тебе боль. Мне не
хотелось к нему обращаться, но... Я надеялась узнать что-то такое, что могло
бы изменить положение вещей.
— Изменить ничего нельзя.
— Я уверена, что той ночью он видел нечто такое, о чем не удосужился
сообщить полиции. Руни что-то скрывает, теперь это совершенно очевидно.
Наоми, потрясенная, опустилась на диван.
— Ты на самом деле рассчитываешь отыскать что-то такое, что могло бы
оправдать меня? Ради этого ты и затеяла все это, Келси? Большая стирка
грязного семейного белья, да еще с двадцатилетней задержкой! — Невесело
усмехнувшись,. Наоми покачала головой. — Боже мой! Какая теперь-то
разница? Ты не вернешь мне ни минуты, ни секунды из тех двадцати лет,
которые я потеряла. Все косые взгляды, все слухи, издевательские
перешептывания — все это было, было, и с этим уже ничего не поделать!
Было... — повторила Наоми, опуская руки на колени. — Было, и умерло, и
похоронено, как и Алек Бредли.
— Только не для меня. — Келси вскинула голову. — Я поступила
так, как мне казалось правильным. И если Руни позвонил, значит, у него были
на то причины. Сегодня утром он не захотел со мной даже разговаривать, но он
нервничал. Он даже показался мне напуганным!
— Не надо этого делать, Келси.
— Но я не могу иначе! — Келси порывисто шагнула вперед и, взяв
холодные руки Наоми в свои, попыталась согреть их. — Ничто не
закончено, мама! То, что случилось с Горди и Рено.., ведь это слишком похоже
на то, что произошло много лет назад с твоей же лошадью и Бенни Моралесом.
Как будто страшное эхо тех событий докатилось до нас только сейчас, но я
уверена, что это не просто эхо. Даже полиция интересуется, нет ли здесь какой-
нибудь связи.
— Полиция... — с ужасом повторила Наоми, бледнея. — Ты
разговаривала с полицейскими? Келси выпустила ее руки и отступила назад.
— Я ездила к капитану Типтону.
— Типтон! — Наоми не сумела подавить дрожь. — О боже!..
— Он поверил тебе. — Келси заметила, что Наоми подняла
голову. — Он сказал мне, что верил тебе тогда.
— Этот здоровенный бугай! — Наоми резко вскочила. — Ты не
знаешь, что это такое — сидеть в их каменном мешке и отвечать на
бесчисленные вопросы! Мне никто не верил, Келси, — никто! — и уж,
конечно, не этот Типтон. Почему я попала в тюрьму, если он мне верил?
— Он не мог доказать, что ты говоришь правду. Фотографии...
— Да, — перебила ее Наоми. — Давай вернемся к Руни. Ты и в
самом деле рассчитываешь что-то изменить? Найти какую-то никем не замеченную
подробность, которая поставит все на свои места и поможет мне доказать, что
я действительно защищала свою честь?
В голосе Наоми зазвучали такие неподдельные мука и боль, что внутри у Колей
все перевернулось.
— Ничего у тебя не выйдет, — негромко добавила Наоми. — Даже
если ты хочешь мне помочь, из этого вряд ли что-нибудь получится по той
простой причине, что я не смогу пройти через это еще один раз.
С этими словами она вышла из комнаты и стала быстро подниматься вверх по
ступенькам. Через несколько секунд Келси и Гейб услышали, как наверху
захлопнулась дверь.
— Ну и кашу я заварила. — Келси бросилась в кресло и закрыла
глаза. — Все так запуталось...
— Ничего подобного, — подал голос Гейб. — Просто ты стала
ворошить прошлое. Но, на мой взгляд, его следовало разворошить...
— Мы с Наоми прошли такой долгий и нелегкий путь, Гейб. И вот теперь я
все испортила.
— Ты серьезно так думаешь?
— Не знаю. — Келси подняла было руки, но снова уронила их на
колени. — Когда я начинала, то уверяла себя, что все вопросы я задаю
ради себя самой. У меня было право знать правду. Где-то по пути я убедила
себя, что все это я делаю ради нее. И, наверное, напрасно; именно мне это
нужнее всего. Я должна выяснить, как все было на самом деле, и восстановить
репутацию Наоми. Если я верю ей, пусть и другие тоже верят.
— Только не надо чувствовать себя подлой негодяйкой. — Гейб
подошел к ней и уселся на поручень кресла. — Что ты собираешься
предпринять?
Келси глубоко вдохнула воздух и медленно выдохнула, успокаиваясь.
— Нужно встретиться с Чарльзом Руни и довести дело до конца.
— Я еду с тобой, — решил Гейб.
Они встретились с детективом в баре. Это была отнюдь не грязная, провонявшая
дешевым джином забегаловка, которая, на взгляд Келси, лучше всего подходила
для секретной встречи, а вполне приличный, заставленный пальмами в кадушках
бар, основными клиентами которого были многочисленные
белые воротнички
из
ближайших офисов и контор.
Руни сам выбрал это заведение и, добираясь сюда, использовал все известные
ему уловки и приемы, чтобы окончательно убедиться, что за ним никто не
следит.
Когда детектив увидел входящих в бар Келси и Гейба, он как раз допил свой
первый джин с тоником. Руни знал, что с ним покончено, и несколько часов,
прошедших с того момента, когда Рик Слейтер покинул его контору, он
потратил, планируя свое исчезновение. Отходных путей у него всегда было
достаточно, нужных людей в нужных местах — тоже, и вот теперь у Руни
появилась веская причина все это использовать.
— Мистер Руни?
— Садитесь. Советую заказать домашнее вино.
— Пожалуй, так я и сделаю. — Келси кивнула официантке, появившейся
возле их столика.
— Кофе, — распорядился Гейб. — Черный. Вы сказали — это
срочно, — напомнил он Руни.
— Так и есть.
Детектив постучал по своему бокалу, что должно было означать еще одну
порцию. Еще один джин на дорожку, подумал он. К утру Руни уже рассчитывал
посасывать коктейль
Мимоза
где-нибудь в Рио.
— Прошу прощения, если я был несколько невнятен, когда звонил к вам на
ферму, — извинился он. — Сегодня у меня в офисе побывало слишком
много неожиданных гостей, а последний из них был еще и неприятным. Я работаю
детективом вот уже больше двадцати пяти лет. За это время у меня было
довольно много интересных дел, но ни разу мне не приходилось стрелять... —
Руни постучал по столу костяшками пальцев. — Моя работа мне всегда
нравилась. Самое сложное в ней — это обзавестись подходящей клиентурой.
Определенный класс людей — я имею в виду людей состоятельных, — как
правило, не стремится афишировать свои отношения с представителями
детективных агентств. Они нанимают нас с тем же высокомерным презрением, с
каким вызывают специалиста по уничтожению крыс или домашних насекомых.
Разумеется, их интересуют результаты, но обсуждать способы, какими эти
результаты будут достигнуты, они, как правило, не хотят. Впрочем, существуют
и клиенты, которые предпочитают подход более практичный.
Руни замолчал, дожидаясь, пока официантка расставит на столе напитки.
— Все это очень интересно, Руни, — заметил Гейб, — но вряд ли
так срочно и важно.
— Милисент Байден, — промолвил Руни и бросил быстрый взгляд на
стиснувшую зубы Келси. — Эта женщина привыкла повелевать теми, кто на
нее работает, привыкла отдавать приказы. Кроме того, у нее есть обыкновение
проверять, как именно выполняются ее распоряжения. А она любит, чтобы все
делалось в точности так, как она велела, — и никак иначе.
— Мы знаем, что она наняла вас, чтобы собрать компрометирующую
информацию о Гейбе. — Келси отпила глоток вина, чтобы перебить
противный привкус, появившийся во рту. — Надеюсь, у вас много
помощников, мистер Руни, поскольку бабушка, похоже, отнюдь не удовлетворена
результатами вашей, гм-м.., деятельности.
— Ага, вы швырнули ей мое досье обратно в лицо? — Руни фыркнул в
коктейль — настолько он был доволен. — Значит, в мире все-таки есть какая-
то справедливость. Впрочем, когда она наняла меня в первый раз, она была
удовлетворена. Даже более чем удовлетворена.
— В первый раз?
— Это ваша бабушка наняла меня для сбора материалов по процессу об
опеке.
— Насколько я знаю, вас наняли адвокаты моего отца.
— Они были и ее адвокатами. Семейными адвокатами. Не забывайте об этом,
мисс Байден. Именно на это она и рассчитывала.
Руни выудил из коктейля ломтик лимона и выжал его в стакан.
— Я выполнял кое-какую работу для одной ее знакомой. Дело о разводе.
Должно быть, именно так Милисент Байден узнала обо мне. Ей понравилось, как
быстро и чисто я сработал, к тому же я, видимо, подходил ей по каким-то
высшим соображениям, которыми, сами понимаете, она со мной не делилась.
Тогда я был молод, тщеславен, но то, кем она была — вернее кем был ее
муж, — не могло не произвести на меня впечатления. Как и сумма чека,
который она мне вручила.
Он пожал плечами и запустил руку в миску с солеными печеньицами, похожими на
китайские иероглифы.
— Какая вам разница, из чьих рук получать вознаграждение? —
вставила Келси.
— Как правило — никакой, но тут был случай особый. Я никогда не
встречался с вашим отцом, мисс Байден. Я впервые увидел его только на
процессе, и мы ни разу не встречались с ним один на один. Так хотела ваша
бабушка, а она умела добиваться своего. Милисент Байден хотела вычеркнуть
вашу мать из жизни своего сына и из вашей тоже и придумала очень простой и
эффективный план, чтобы этого достичь. Моя задача заключалась в том, чтобы
следить за Наоми и фиксировать на пленку все случаи ее недостойного
поведения. И, естественно, составлять отчеты. Это было все, что Милисент
Байден удосужилась мне сообщить, но я хороший детектив. Я уже тогда был
хорошим детективом, поэтому мне удалось узнать много больше.
— Больше? — У Келси появилось ощущение, что врата в прошлое скрипя
открываются все шире, и она вдруг испугалась того, что могло с минуты на
минуту показаться оттуда — из ледяной мглы и серого тумана.
— Ипподром, особенно если посещаешь его хотя бы некоторое время,
прекрасно подходит для того, чтобы завязывать знакомства. Один из моих
тамошних источников сообщил мне, что у него есть кое-какие материалы на
Бредли. Алек много играл, но в основном проигрывал и в конце концов задолжал
крупную сумму денег не совсем подходящим людям. Секреты он хранить не умел и
в одной беседе проболтался о том, что у него наклевывается неплохая сделка.
Все, что от него требовалось, это приятно провести время с красивой
женщиной, после чего он мог стать обеспеченным человеком.
Короче, мой источник и Бредли сблизились. Они вращались в разных кругах, но,
как оказалось, были вылеплены из одного теста. Бредли много болтал, мой
человек поддакивал, вынуждая его сказать больше, а потом, за определенное
вознаграждение, передавал всю информацию мне.
— Вы слишком долго ходите вокруг да около, Руни, — заметил Гейб.
— Тогда я буду говорить коротко. — Руни оттянул галстук, который
начинал его душить. — Суд, который "должен был определить
законного опекуна для мисс Байден, склонялся в сторону Наоми. Оно и понятно:
суды предпочитают не разлучать ребенка с матерью. Может быть, она и любила
вечеринки и была неравнодушна к мужчинам, но все свидетели показывали, что в
присутствии ребенка она воздерживалась от того и от другого. Кроме того,
Наоми Чедвик была достаточно состоятельной женщиной, у нее был солидный
источник дохода, и десятки людей могли под присягой подтвердить, что она
была хорошей м
...Закладка в соц.сетях
