Жанр: Любовные романы
Замкнутый круг
...еднюю ниточку, которая удерживала Гейба в рамках
цивилизованности. С почти звериным рычанием он схватил Келси за руки,
заставил поднять их над головой и впился взглядом в ее лицо. Келси вся
дрожала, но ее глаза потемнели от страсти, а нижняя губа слегка выпятилась,
словно обозначая вызов.
Продолжая прижимать ее запястья к стене, Гейб с такой силой рванул блузку на
груди Келси, что крошечные золотые пуговки разлетелись во все стороны. Тело
ее завибрировало, словно струна, которую рванули слишком грубо, но взгляд
так и остался прикован к его лицу.
Под шелковой блузкой оказалась почти символическая шелковая рубашечка,
которая едва охватывала полные груди Келси и исчезала под поясом юбки. Гейб
слегка отстранился и, опустив руку, стал подниматься вверх по ее ноге, пока
не нащупал кружевной верх чулка. Потом он увидел, как изменился взгляд Келси
в тот момент, когда он зачерпнул ладонью пламя, которое сам же и разжег. И,
забыв обо всем на свете, Келси ринулась в это пламя.
Она негромко вскрикнула и — потрясенная, растерянная — стала отчаянно
бороться с его рукой, взбрыкивая, словно мустанг, впервые почувствовавший на
своей спине седока. Ощущения захлестывали ее и то поднимали на гребень, то
швыряли в пропасть, то жгли огнем, то обдавали холодом, заставляя окружающий
мир вращаться все быстрей и быстрей вокруг одной-единственной точки,
которая, словно сжимающийся кулак, росла и вспухала где-то внизу живота. От
страха и наслаждения Келси закусила губу и замотала из стороны в сторону
головой, чувствуя, как тает и течет ее тело.
Ее освобождение было похоже на гейзер, который, глухо ворча и сотрясая
окрестные скалы, поднимается все ближе к поверхности земли. Неостановимый,
как любая стихия.
Едва только Келси почувствовала, что ее силы на исходе, — когда затихли
все звуки, а перед глазами померк калейдоскоп радужных огней, — Гейб
снова начал подниматься по ее ногам снизу вверх. Его сильные руки властно и
грубо потянули юбку, губы жадно коснулись шелковых кружев лифа и стали
опускаться вместе с ними, освобождая груди, так что его жаркое дыхание
опалило долину между ними.
Запах и вкус ее кожи показались Гейбу изысканными, экзотическими,
приправленными сладким потом и прохладными, как вода. Он слышал ее частые
судорожные вздохи, слышал тоненькое поскуливание, которое время от времени
рождалось в ее горле, чувствовал, как сильно и громко стучит под его
ладонями и руками сердце. Ногти Келси впивались ему в спину, тело
напрягалось, вздрагивало и трепетало под его прикосновениями, но это
доставляло Гейбу ни с чем не сравнимое, почти животное наслаждение.
Он опустил руку к поясу, и его пальцы встретились с ее руками — настырными,
словно два роющих нору зверька, лихорадочно бегающими, торопливыми,
стремящимися как можно скорее расстегнуть ремень, пуговицы и сорвать с него
эти дурацкие брюки!
Едва освободившись от этого последнего предмета одежды, Гейб вошел в нее,
вошел сильно и глубоко. Его пальцы оставляли красные пятна у Келси на
бедрах. Воздух задрожал от их слившегося воедино стона, когда Гейб оторвал
Келси от земли и заставил раскрыться еще больше, обвив ее ноги вокруг своих
бедер. Потом его рот снова нашел ее губы, заглушив всхлипы и стоны, которые
оба издавали, мчась навстречу горячему и бурному финишу.
Келси уронила голову на плечо Гейбу. Ее тело, еще недавно наэлектризованное
приливом энергии, обмякло. Если бы не Гейб, который продолжал прижимать ее
спиной к стене, она бы, наверное, без сил сползла на пол.
— Кто п-победил? — выдавила Келси.
Глотнув ртом воздуха, Гейб пробормотал:
— Не имеет значения. Господи Иисусе, Кел, ты просто восхитительна!
Сил, чтобы оспаривать это утверждение, у нее уже не оставалось. Разум ее
только начал проясняться, и первое, о чем подумала Келси, это о том, что
свое первое долгожданное и страстное соитие они совершили стоя. Потом Келси
поискала взглядом свою одежду и увидела, что она, разорванная и смятая,
валяется на полу у их ног.
— Такого со мной еще не бывало, — пробормотала она. —
Никогда...
— Вот и хорошо. — Гейб подхватил ее на руки, подумав, что иначе
они так и простоят у стены всю ночь, словно два пьяницы, изгнанных из
забегаловки.
— Нет, я...
Келси замолчала, заметив, что на левой ноге каким-то образом задержалась
одна туфелька на высоком каблуке. Сбросив ее резким движением, она прильнула
головой к груди Гейба.
— Нет, действительно никогда. Когда я была замужем, мы просто... Ну, в
общем, не важно.
— Нет уж, договаривай, — Гейб внес ее в спальню. — Я люблю
сравнения, особенно когда они в мою пользу.
— Но мне почти не с чем сравнивать. У меня...
Кроме Уэйда, у меня никого не было.
Гейб уже собирался опустить ее на кровать, но остановился и внимательно
посмотрел на нее.
— Значит, до Уэйда у тебя никого не было?
Никого-никогошеньки?
Ну вот, мрачно подумала Келси, опять та же самая проблема. Ну почему я не
умею держать язык за зубами?
— Ну и что?
— Ничего. — Гейб выпрямился и поцеловал ее еще раз. Он всегда
считал подобные фантазии глупыми и эгоистичными, но сейчас ему хотелось
воображать себя ее единственным мужчиной. Что до Уэйда, то и самую память о
нем он намеревался выкорчевать с корнем. Хотя бы для того, чтобы получить от
этого удовольствие.
Он уронил Келси на кровать, так что она дважды подпрыгнула на мягком
пружинистом матрасе.
— Я всегда знал, что твой бывший — подонок, но теперь я вижу, что он
еще и идиот.
— Спасибо. Я тоже так считаю.
Увидев, что Гейб продолжает разглядывать ее, Келси попыталась надеть лифчик,
но обнаружила, что он разорван.
— Тебе придется одолжить мне что-то вроде купального халата — не могу
же я в таком виде идти по коридору.
Гейб улыбнулся и, укрыв ее одеялом, улегся рядом.
— Честное слово, Гейб, как я пойду к себе в этой рубашке? — Келси
потрогала смятый шелк комбинации. — В том, что от нее осталось, —
поправилась она.
— Ты просто понятия не имеешь, как она тебе идет, — с чувством
сказал Гейб и провел ладонью по ее груди. — Впрочем, в ближайшее время
я собираюсь вовсе освободить тебя от этих шелестящих шелков и прочего.
— В ближайшее время? — Сердце Келси отчаянно застучало, когда Гейб
лениво погладил ее сосок большим пальцем. — Я не могу... Ты не
можешь...
— Еще как могу! — Гейб изогнул бровь. — Или хочешь поспорить?
Она поспорила и проиграла. Несколько раз подряд. Когда рассвет вполз в окна,
Келси пластом лежала на Гейбе. Сил больше не было, но ее тело продолжало
слегка вздрагивать после последнего бурного финиша. Мозг сковала усталость,
она отупела, но спать почему-то не хотелось.
— Мне нужно идти, — пробормотала она. — Надо на ипподром.
— Тебе надо поспать и поесть, — возразил Гейб. — Потом мы вместе пойдем на ипподром.
— Нельзя ли заказать кофе? — Усталость все же взяла свое, и речь
Келси звучала невнятно. — Я... — Не договорив, она широко зевнула.
— Конечно. Чуть попозже. — Он погладил ее по волосам и по спине,
но не для того, чтобы снова возбудить, а для того, чтобы убаюкать. —
Вздремни.
— Который час?
Гейб посмотрел на часы.
— Начало пятого, — соврал он без колебаний. На самом деле было
ровно шесть.
— Ну хорошо.., пару часиков. — Келси свернулась калачиком, и ей
сразу стало казаться, будто она, легкая точно перышко, летит вниз по все
расширяющемуся тоннелю.
Гейб осторожно сдвинул ее на середину кровати, убрал с лица спутанные волосы
и накрыл одеялом. Лицо Келси все еще было бледно, темные круги под глазами
напоминали мазки теней на молочно-белом мраморе. Несколько минут Гейб просто
смотрел, как она спит, смотрел и чувствовал, что влюбляется все сильнее. Это
ощущение было ему настолько непривычно, что он отшатнулся от кровати,
напомнив себе, что между жарким сексом и горячей любовью обычно пролегает
огромная дистанция.
Он хотел ее — теперь он ее получил. Что будет дальше, Гейб сказать
затруднялся. Для него было очевидно, что Келси нужен не только любовник, но
и преданный друг, и, поскольку он собирался выступить в обеих этих
ипостасях, Гейб решил, что настала пора попробовать быть другом.
Он принял душ, потом вернулся в спальню и стал одеваться. Келси не
пошевелилась. Нисколько не колеблясь, Гейб разыскал в гостиной ее сумочку и
открыл ее. Внутри он обнаружил кошелек, пачку салфеток, записную книжечку в
кожаном переплете и — к своему огромному удивлению и удовольствию —
деревянный крючок для чистки копыт. Ключ от комнаты Келси был заперт на
молнию
в маленьком боковом кармашке, где, кроме него, хранился тюбик
натуральной губной помады, миниатюрный флакончик духов (Гейб не удержался и,
отвинтив крышку, понюхал) и двадцатидолларовая банкнота.
Что ж, именно эти вещи и должны были быть в сумочке у такой женщины, как
Келси.
Он сунул ключ в карман брюк и вышел в коридор бесшумно, притворив за собой
дверь.
У комнат Наоми Гейб остановился и постучал. Не успел он опустить руку, как
дверь отворилась — на пороге стоял Моисей. Тренер выглядел усталым и
озабоченным, но, увидев Гейба, улыбнулся и протянул руку.
— Поздравляю. Извини, что не сделал этого раньше... Твой Дубль отлично
справился.
— У него были сильные соперники. — Гейб покачал головой. — Не
так бы я хотел выиграть...
— Да... — Моисей хлопнул его по плечу и проводил в гостиную. — Нам
всем было тяжело, а когда мы узнали в чем дело, так стало еще хуже.
— Значит, никаких новостей пока нет?
— Официальное расследование идет полным ходом, но
Ивы
обязательно
предпримут свое собственное расследование. — Глаза Моисея холодно
сверкнули. — Пока мне известно только одно — кто-то очень хотел, чтобы
эта лошадь умерла. Для нас это большая потеря.
— Все, что я смогу.., я или кто-нибудь из моих людей — вам достаточно
будет только сказать. Мне не меньше вашего хочется узнать, кто это сделал...
— Гейб увидел, что дверь спальни отворилась и невольно повернул голову. В
гостиную вышла Наоми.
Если бы она была боксером, то про нее можно было сказать, что после
вчерашнего нокаута она вполне оправилась и пребывает в полной боевой
готовности. По лицу ее, во всяком случае, нельзя было заметить ровным счетом
ничего. Ни следа пережитого, никаких признаков горя, вчерашней
незащищенности, хрупкости... Наоми была одета в темно-бордовый костюм —
единственный из всех, что были у нее с собой, который мог сойти за траурный;
лицо не выдавало никаких чувств, кроме сосредоточенной решимости.
Как и предвидел Гейб, Наоми восстала из пепла.
— Я рада, что ты пришел. — Наоми подошла к нему, обняла за шею и
прильнула щекой к щеке. — Нам обоим придется нелегко. — Она чуть-
чуть отодвинулась от него, но рук не расцепила. — Уже появились самые
разные слухи, в том числе и о том, что ты можешь быть в этом замешан. Я
хочу, чтобы мы объединили свои силы — Я тоже.
— Мне очень неприятно то, что случилось, неприятно и обидно, Гейб.
Обидно за себя, за тебя, за скачки вообще... И все-таки нам придется как-то
улаживать этот вопрос. Я только что назначила пресс-конференцию и хочу,
чтобы ты тоже на ней был.
— Где и когда?
— Сегодня в полдень на ипподроме. — Наоми улыбнулась и погладила
его по щеке. — Мне кажется, это важно, чтобы пресс-конференция
состоялась именно там. Горди мы заберем домой сразу после того, как получим
подробный отчет о вскрытии...
Наоми ненадолго замолчала, потом решительно выдохнула воздух и добавила:
— Впрочем, в ближайшее время пресса все равно не оставит нас в покое.
Скачки на приз Прикнесс на носу, это неизбежно породит новые домыслы и
слухи. — Ее взгляд стал жестким. — Ты должен выиграть их, Гейб.
Так будет лучше для тебя и для всех нас.
— Именно это я и собираюсь сделать. Наоми удовлетворенно кивнула.
— Я намерена позвонить Келси примерно через час — пусть поспит. Вчера
ей пришлось очень нелегко, и мне не хотелось бы нагружать ее снова.
— Собственно говоря... — Гейб смущенно кашлянул и удивился, что по
спине его побежали мурашки. Чтобы вернуть себе уверенность, он с независимым
видом сунул руки в карманы, но наткнулся на ключ от комнаты Келси. —
Келси провела эту ночь со мной, — сказал он небрежно. — Сейчас она
спит. Я как раз иду к ней в номер, чтобы взять кое-что из одежды. Когда она
проснется, я прослежу, чтобы она позавтракала.
В воздухе повисла мертвая тишина. Пять секунд, Десять. Наконец Наоми
облегченно вздохнула.
— Я рада, что ты был с нею. Я рада, что это — ты.
— Возможно, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь, что и впредь это
буду я, и только я.
Наоми приподняла бровь.
— Кажется, я слышу звон обручальных колец! Ты не о браке ли заговорил,
Гейб? — И впервые за последние несколько часов она засмеялась. —
Ага, побледнел! Как это по-мужски!
Гейб продолжал молча смотреть на нее, и Наоми потрепала его по плечу.
— Тебе лучше уйти, пока я не начала задавать тебе другие, еще более
интимные вопросы. Если сумеешь разбудить Келси и привести ее сюда, скажем, к
одиннадцати, то мы вместе отправимся на ипподром. Да, захвати для нее темно-
голубой костюм и коралловую блузку.
Обняв Гейба за плечо, Наоми проводила его до дверей и, закрыв за ним дверь,
привалилась к ней спиной.
— Какими трудными были последние двадцать четыре часа, Мо... И вот как
они закончились! Честное слово — я рада. Как ты думаешь, Келси догадывается,
что он влюблен в нее?
Ни о чем таком Келси не догадывалась. Единственным, что она испытывала в эти
первые минуты после своего пробуждения, была ярость. Гейб не только не
разбудил ее вовремя, но и ушел сам, ушел вместе с ключом от ее номера. И вот
теперь она вынуждена сидеть в его комнате, потому что у нее не осталось
ничего, что можно было бы надеть.
В конце концов она решила принять душ, но холодная вода нисколько не
остудила ее ярости. Закутавшись в махровый халат, висевший на двери ванной
комнаты, и обернув вокруг головы полотенце, она принялась расхаживать по
номеру из спальни в гостиную и обратно.
Сгоряча Келси хотела позвонить Наоми, но сразу отказалась от своего
намерения, ибо не могла придумать никакого удовлетворительного объяснения
тому, как она оказалась в номере Гейба и что случилось с ее одеждой.
Келси как раз была в спальне, когда услышала, что дверь номера открывается.
Вскочив с кровати, Келси ринулась в гостиную, чтобы разом вонзить в Гейба
все свои напитанные ядом стрелы.
— Что ты, черт тебя побери, себе позволяешь? Ох!
Несколько мгновений она и коридорный растерянно смотрели друг на друга. Бой первым нарушил молчание.
— Прошу прощения, мисс. Джентльмен сказал, чтобы я не стучал. Он не
хотел вас будить, поэтому велел мне подать завтрак, пока вы спите.
— Конечно, конечно... Да... Все в порядке, я уже встала, — она с
достоинством сложила руки. — А где этот джентльмен, которого вы
упомянули?
— Понятия не имею, мисс. Он дал мне распоряжение и пошел по своим
делам. Хотите, чтобы я зашел попозже?
— Ни в коем случае! — Келси с вожделением поглядела на блестящий
эмалированный кофейник. У нее разорвалось бы сердце, если бы бой снова его
забрал. — Нет, все в порядке. Извините, если я вас напугала.
Пока коридорный сервировал завтрак, Келси раздумывала, сейчас ли собрать
разбросанные по полу белье и одежду или притвориться, будто она ничего не
замечает. Выбрав последнее, она просмотрела чек и, добавив чаевые, которые,
она надеялась, заставят Гейба пожалеть о своем неджентльменском поступке,
поставила свою подпись.
— Спасибо, мисс. Приятного аппетита. Келси как раз наливала вторую
чашку кофе, когда в номер вошел Гейб.
— Ты свинья! — заявила Келси и сделала большой глоток кофе,
обжигая горло и язык. — Где мои ключи?
— Вот они. — Гейб вынул из кармана ключ, потом повесил на спинку
стула ее темно-голубой костюм. — Кажется, я ничего не забыл. Ты
удивительно организованный человек, Келси, — косметика, зубная щетка,
тюбик с пастой. Между прочим, у тебя роскошное белье. Вот... — Он протянул
ей шелковое лонжере цвета морской волны. — Надевай. Мне показалось, что
это прекрасно сочетается с костюмом.
Келси выхватила у него из руки изящную тряпочку.
— Ты рылся в моих вещах!
— Я просто хотел принести тебе что-нибудь из одежды. Твоя мама посоветовала взять этот костюм.
— Моя... — Келси заскрежетала зубами. О господи, дай мне
терпения! — Ты заходил к Наоми?
— О, она вполне оправилась и готова ринуться в бой. В двенадцать на
ипподроме состоится пресс-конференция с ее участием. И твоим... Как кофе,
ничего? — Гейб налил себе полчашки. — В одиннадцать мы пойдем к
Наоми, а оттуда отправимся на Черчил-Даунз. Все вместе. Ей хотелось, чтобы
ты надела этот синий костюм, но, поскольку Наоми ничего не сказала про
белье, я выбрал то, что мне понравилось.
— Она сказала тебе, что именно мне надеть? — Келси набрала в
легкие побольше воздуха и медленно выдохнула через нос. — Значит, она
знает, где я? Ты ей рассказал?
Гейб подсел к столу и снял с тарелки серебряную крышку, под которой обнаружилась яичница с беконом.
— Я рассказал ей, что эту ночь ты провела со мной. — Он быстро
глянул на нее. — Тебя это волнует?
— Нет, но... — Сдавшись, Келси прижала руку к виску. — Голова
кружится.
— Сядь и поешь как следует — тебе сразу станет лучше.
Когда она послушалась, Гейб протянул руку и крепко взял ее за запястье.
— Отныне мы вместе. Понятно?
Келси посмотрела на их сцепленные руки. Гейб имел в виду не пресс-
конференцию, не только пресс-конференцию, и они оба это понимали. Снова
риск, подумала Келси, но подняла глаза и встретилась с ним взглядом:
— Да, понятно.
Глава 2
— Ты не говорил, что собираешься прикончить лошадь, — проворчал
Канингем, вытирая влажный лоб. В последнее время он слишком много потел —
потел перед телекамерами, выдавливая из себя улыбку; потел на праздничных
вечеринках, когда незнакомые люди хлопали его по плечам и покупали ему
выпивку; потел лежа в собственной постели, когда, глядя в высокий потолок,
снова и снова воспроизводил в памяти последний отрезок дистанции
Кентуккийского дерби.
Ему очень хотелось победить, но он благоразумно удовлетворился вторым
местом, вот только цена этого успеха... Цена превзошла все его ожидания.
— Ты не говорил, — повторил Канингем, чувствуя, как липнет к спине
рубашка и как мерзкая, липкая влага стекает в углубление у основания
позвоночника. — Ты обещал, что Горди дисквалифицируют, чтобы у Шебы
появился шанс на призовое место.
— Ты сам не захотел вдаваться в подробности. Ты предоставил это
мне, — напомнил ему Рик Слейтер, который стоял у окна со стаканом
дорогого бурбона и любовался видом, открывавшимся с верхнего этажа шикарного
отеля. Теперь он мог себе это позволить. Это и многое другое.
— И ты получил то, что хотел. Твоя кобыла заняла на дерби второе место,
так что теперь никто не посмеет назвать тебя старым пустобрехом, никто не
посмеет шептаться за твоей спиной.
— Ты должен был только устроить так, чтобы жеребца дисквалифицировали.
— Я и устроил. Разве это не успех? — Рик ухмыльнулся. —
Чедвик осталась с носом, да к тому же и попала под подозрение вместе с моим
щенком. Зато ты, Билли-бой, вышел из переделки сухим. — Он вернулся к
столу и, плюхнувшись в кресло, взял из вазочки засахаренный миндаль. —
Давай говорить откровенно, приятель. Разве ты не хотел, чтобы все, что мы
спланировали, обратным концом ударило и по Гейбу? По-моему, ты с самого
начала был не прочь поквитаться с ним за то, что пять лет назад он отнял у
тебя твою ферму, да еще и опозорил на весь штат.
— Нет, конечно, я не против посадить его в лужу, но...
— Мы оба прекрасно знаем, что у твоей Шебы не было ни одного сраного
шанса выиграть эту гонку, — продолжал Рик. — Особенно если
участвуют такие классные крэки, как Дубль и Горди. Единственное, на что ты
мог рассчитывать, это на третье место, да и то твою дохлятину пришлось бы
лупить кнутом от старта до самого финиша. И это в лучшем случае. Объективно
ее законное место — четвертое или даже пятое. А ведь это не то что второе,
верно?
— Конечно, ты прав, но... — Канингем подумал о яме, которую он сам себе
выкопал.
— Никаких
но
! — Рик с хрустом разгрыз еще один орех, и на лице
его появилось серьезное выражение, свойственное торговцам подержанными
машинами. — Тебе нужен был успех, и я его обеспечил. Откровенно говоря,
я не рассчитывал ни на что, кроме обычной показухи, но твоя девочка
пробежала на одном сердце. Она нарожает тебе чемпионов, — Рик
подмигнул. — Ведь в этом все дело, правда? Теперь ты впишешь Шебу в
племенную книгу породы и будешь ежегодно получать по мешку денег, пока она
будет задирать хвост перед жеребцом.
Это было правдой, чистейшей правдой, но Канингем продолжал обливаться потом.
— Если что-то откроется, я погиб.
— Почему это должно открыться? Я, например, никому не собираюсь
рассказывать о наших с тобой делах. — Рик снова подмигнул. — Разве
что ты проболтаешься той цыпочке, которая ждет тебя в постельке. Некоторые
мужчины просто не способны держать язык за зубами, стоит девчонке пошире
раздвинуть ножки.
— Я ей ничего не сказал и не скажу. — Канингем вытер губы тыльной
стороной ладони.
Да и сама она вряд ли что заподозрит
, — подумал он. Марлу куда больше
интересовало, сколько его денег она может потратить, чем то, откуда они
взялись.
— Вот только другие люди непременно начнут задавать вопросы. Пресса —
так та мне просто прохода не дает.
— Пусть это тебя не удивляет, — Рик покровительственно хлопнул
Канингема по плечу. — Твое дело — делать печальную морду, качать
головой да снимать сливки со своей популярности. Можешь сказать им, что ты
хорошо знаешь Наоми Чедвик и Габриэла Слейтера и что тебе трудно свыкнуться
с мыслью о том, что кто-то из них пал так низко. Я буду тебе очень обязан,
если ты упомянешь Гейба в данном контексте.
Канингем облизал губы и наклонился вперед.
— Что ты собираешься предпринять?
— Ну-ну, Билли-бой, это мой маленький секрет. Меньше знаешь — крепче
спишь, верно? Твое дело — разыгрывать из себя простого парня, которому
повезло отхватить на классификации резвую кобылку и подготовить ее к дерби.
— Через две недели состоится Прикнесс. Рик ухмыльнулся и пошевелил
бровями.
— Не жадничай, приятель. Это довольно опасно. К тому же ты сам
прекрасно знаешь, что эту гонку Шеба может не потянуть.
— Ну, сердца-то у нее хватит. — Канингем мигом забыл о чувстве
вины и обо всех своих страхах, забыл о двух убитых людях и о гнедом жеребце,
упавшем у шестнадцатого столба. — Мне только и надо-то, чтобы Шеба
финишировала в призах.
— Ничего не выйдет. — Рик погрозил ему пальцем. — Даже если
ты заявишь ее, даже если она не сломается на половине дистанции, эта скачка
должна пройти чисто. Иначе кое-кто может начать посматривать и в твою
сторону, Билли-бой, а мне этого совсем не хочется. Кто знает, вдруг у кого-
то хватит ума копнуть поглубже, и тогда... — Он погремел в стакане — уже
пустом — кубиками подтаявшего льда. — Мы больше не сможем быть друзьями
и обделывать наши делишки вместе.
— Но на кону будут большие деньги.
— Тебе нужны еще деньги? Поставь на жеребца из Гейбовой конюшни.
...Закладка в соц.сетях
