Жанр: Любовные романы
Замкнутый круг
...о между ними происходит? Вчерашней ночью, когда
они лежали в одной постели, у Келси не было никаких сомнений на сей счет. И
никакие мысли не помешали ей разбудить его на рассвете, чтобы заняться
неторопливым и спокойным сексом.
Возможно, во всем виновата ее неизменная, словно раз и навсегда высеченная в
камне, шкала ценностей, ее непримиримый максимализм в восприятии хорошего и
плохого, черного и белого, равно как и гипертрофированное чувство долга и
ответственности. Если бы не это, разве могла бы Келси позволить Наоми питать
какие-то надежды, сама толком не зная, как долго она пробудет на ферме?
Разве завела бы она любовника, разве наслаждалась бы близостью с ним, если
никто из них даже шепотом не произнес
люблю...
?
Да, наверное, она слишком непреклонна и упряма. Если человек не способен
радоваться самым простым и естественным вещам, не пытаясь искать за ними
скрытый смысл, то что можно сказать о его характере? Или сегодняшняя хандра
Келси хотя бы отчасти объясняется тем, что ее бывший муж снова женится и,
быть может, в эти самые минуты, пока она вплетает цветы в лошадиную гриву,
как раз приносит клятвы любви и верности? Те самые клятвы, которые он
однажды уже нарушил?
Хватит об этом думать, перебила Келси сама себя. Все это в прошлом; ей же
надо глядеть вперед, благо она чувствовала, что больше не плывет по течению.
У нее появилась цель, и вместе с ней — множество вопросов, на которые она
хотела бы найти ответы. Логика подсказывала Келси, что начинать следует с
самого начала — с событий двадцатилетней давности, и она уже твердо решила,
что в понедельник утром первым делом позвонит Чарльзу Руни и попросит его о
встрече.
Когда они выходили в паддок, дождь в очередной раз прекратился, и сквозь
разрывы в облаках проглянули лучи нежаркого солнца, осветившие мокрые крыши
и падающие с карнизов капли. Водосточные трубы музыкально журчали, а
дождевая вода растекалась по земле, превращая ее в грязь.
Прикрыв глаза рукой, Келси исподтишка бросила взгляд на Боггса. За две
недели, прошедшие после дерби, он сильно постарел и казался незащищенным и
растерянным. Келси знала, что его назначили конюхом Прилива не только за его
профессиональные качества, но и для того, чтобы помочь ему скорее оправиться
после гибели Горди.
— Дождь нам на руку, — сказала она Боггсу, надеясь хоть немного
развеять его печаль. — Прилив любит мокрую дорожку.
— Добрый жеребец, — отозвался Богге, растерянно потрепав чалого
Прилива по шее. — Спокойный и добрый. Может быть, сегодня он
преподнесет нам сюрприз.
— По последним данным, на нас ставят пять к одному.
Боггс пожал плечами. Размеры ставок его не волновали.
— Он не много бегал в этом году, поэтому люди не знают, на что он
способен. Как бы там ни было, он заканчивал гонку в призах чаще, чем
оставался в битом поле. Если его попросить, он пройдет как надо.
Но не как Горди. Боггеу не нужно было произносить это вслух — Келси и так
поняла его.
— Тогда я попрошу его. — Келси подошла к жеребцу и, встав возле
его головы, потянула за уздечку так, чтобы заглянуть коню в глаза. Они
показались ей мудрыми и, как верно подметил Боггс, добрыми.
— Ты ведь побежишь, маленький? Так быстро, как только можешь?..
Молодец, зайчик, вот увидишь, как все будут рады...
— Ты не просишь его выиграть? — Наоми неслышно подошла сзади и
положила руку на плечо Келси. Этот внешне обыденный жест почему-то особенно
трогал обеих, и, прежде чем ответить, Келси на мгновение замерла,
наслаждаясь ласковым и дружеским прикосновением.
— Нет, — сказала она наконец. — Иногда победа бывает не так
важна, как стремление победить. — Оборачиваясь к Наоми, она заметила
Рено, печально стоявшего в сторонке. Его рука все еще была в лубке, а
осунувшееся лицо казалось бледным и изможденным.
— Встретимся в ложе через пару минут, — бросила она и поспешила к
жокею.
— Я знала, что увижу тебя здесь, — приветствовала она Рено. —
И очень рада.
— Вот... — Рено грустно улыбнулся. — Не смог усидеть дома.
Он и вправду твердо решил остаться дома, ибо меньше всего ему хотелось, как
говорят жокеи,
стоять с палочкой
— то есть наблюдать с трибуны за тем, как
другие сражаются за победу и берут призы.
— Думал, посмотрю по телевизору, но... В общем, опомнился я только в
такси, на полпути к ипподрому.
— Ничего, скоро ты снова будешь в седле. Странная судорога исказила
лицо жокея, и он поспешно отвернулся от Келси, от дорожки, от лошадей.
— Не знаю, хватит ли у меня смелости, — глухо пробормотал
он. — Этот конь заслуживал лучшего, а я...
— И ты тоже, — тихо сказала Келси. Санчес покачал головой.
— Я всю жизнь мечтал о победе на дерби. Можно переменить дюжину
лошадей, выиграть дюжину скачек, но дерби только одно. И оно уже в прошлом.
— На будущий год состоится еще одно дерби, — напомнила
Келси. — Дерби проводится каждый год.
— Не знаю, захочу ли я еще раз пытать счастья. — Жокей поглядел
через плечо Келси, и лицо его вдруг застыло. — Ну ладно, удачи вам
сегодня, — быстро попрощался он и отошел. Келси обернулась.
Лейтенант Росси заметил поспешное бегство Санчеса и мысленно занес его в
свою записную книжечку. Келси, похоже, тоже не выказывала особенной радости
при его появлении, однако такой пустяк не мог смутить лейтенанта. Подойдя к
ней, он сказал:
— Пасмурный сегодня денек.
— Минуту назад мне казалось, что погода начинает проясняться.
Росси улыбнулся, показывая, что понял намек.
— Я тут решил прогуляться и, может быть, получить дружеский совет
насчет исхода сегодняшней скачки.
— Вряд ли у вас что-то получится, лейтенант. — Келси повернулась и
медленно пошла к конюшне. Она знала, что от полицейского так просто не
отделаться, и на лице ее появилось выражение усталой покорности
судьбе. — Вы чересчур похожи на копа.
— Профессия накладывает свой отпечаток, мисс Байден. Так вот, насчет
совета... Я не считаю себя великим знатоком лошадей, но ваш сегодняшний
жеребец показался мне слишком маленьким. Я прав?
— Так и есть — его рост составляет всего четырнадцать ладоней. Но вы,
наверное, пришли сюда не для того, чтобы говорить о лошадях?
— Вот и ошиблись, мисс Байден. Именно о лошадях я и намерен с вами
побеседовать. — Он протянул ей пакетик арахиса и, когда Келси
отрицательно качнула головой, выбрал себе орех покрупнее и громко хрустнул.
— Я предпринял кое-какие исследования, и мне сказали, что существует
довольно много способов умертвить лошадь, не оставив следов. Некоторые из
них довольно жестоки.
— Да, я знаю.
Хотя лучше бы мне этого не знать, подумала Келси. Мэтт Ганнер долго
отнекивался, но, когда она загнала его в угол и потребовала ответов на свои
вопросы, сдался и выложил все, что ему было известно. Можно было убить
лошадь, загнав ее в лужу и поднеся к носу два провода, соединенных с
контактами аккумуляторной батареи. Убийство, совершенное этим жестоким и
хитрым способом, иногда можно было и не распознать, если только ветеринар не
заметит в ноздрях следов от ожогов. Но еще хуже был способ, когда в ноздри
коню вставляли шарики от пинг-понга. Лошади не умеют дышать ртом, и
вытолкнуть шарики им тоже не под силу. В результате несчастное животное
погибало долгой, мучительной смертью от удушья.
— Но ваш жеребец Гордость Виргинии, — продолжал между тем
Росси, — был не просто убит. Он был убит на глазах миллионов
телезрителей и болельщиков. Тот, кто это сделал, сильно рисковал, а
преступники, как правило, не склонны подвергать себя излишней опасности. Вот
я и подумал, что это было сделано с умыслом, с дальним, так сказать,
прицелом. И кто-то, несомненно, что-то на этом выгадал, заработал. Скажите,
мисс Байден, кому было выгодно публично скомпрометировать вашу мать?
— Понятия не имею, — машинально откликнулась Келси и вдруг
остановилась. Подобное предположение, исходящее из уст лейтенанта, могло
означать только одно: в его глазах Наоми из подозреваемой сделалась
жертвой. — А вы серьезно думаете, что кто-то пытался скомпрометировать
ее? — спросила она с неподдельным интересом.
— На мой взгляд, эта версия заслуживает внимания, — спокойно
сказал Росси. — Правда, жеребец был застрахован на большую сумму,
однако, насколько мне известно, в
Трех ивах
нет никаких серьезных проблем
с наличностью. В перспективе этот жеребец мог принести значительный доход
хотя бы как производитель, так что у вашей матери, которая широко известна
своим трезвым и в высшей степени деловым подходом к вопросам бизнеса, вряд
ли могли быть корыстные мотивы для совершения данного преступления. Остается
Слейтер...
— Он не имеет к этому никакого отношения! — с горячностью перебила
Келси.
— Ваш ответ продиктован личными чувствами, — возразил Росси,
скрыв, что именно такого ответа он от нее и ожидал. — Так что давайте
ненадолго отвлечемся от ваших симпатий и антипатий и проанализируем всю
ситуацию хладнокровно. Вам, должно быть, известно, что для того, чтобы
расследовать убийство — любое убийство, — нужно выяснить, кому оно было
выгодно. Надеюсь, вы не станете отрицать, что мистер Слейтер очень хотел
выиграть дерби и, возможно, заработать на тотализаторе большие деньги. Но
дело-то как раз в том, что это печальное событие бросает тень на него самого
и на его победу. Вот я и спрашиваю себя, стоило ли одно другого? Насколько
мне известно, его жеребец скорее всего и так был бы первым, так зачем же ему
понадобилось, извините, самому себе наплевать в кашу? Да еще на глазах у
стольких людей? Лично мне мистер Слейтер показался довольно умным человеком.
— Не личными ли чувствами продиктовано ваше заключение,
лейтенант? — не без иронии осведомилась Келси.
— Отнюдь, мисс Байден. Мистер Слейтер далеко не единственный, кому
гибель вашего фаворита могла принести дивиденды. Есть его тренер, его жокей
— они ведь тоже получают свой кусок призового пирога. Да и любой человек из
тех, кто играет на скачках по-крупному, — был бы не прочь спутать карты
и отхватить куш.
Келси язвительно рассмеялась и оглядела битком набитые трибуны.
— Это, конечно, сужает круг поисков, лейтенант.
— Гораздо больше, чем вы думаете, — парировал Росси и не без
самодовольства поглядел в ту же сторону. — Гораздо больше, коль скоро
это связано с двумя убийствами. Кому Липски доверял — или кого он боялся —
настолько, чтобы подпустить к себе достаточно близко? Может быть, это был
человек, которого он хорошо знал? Работал с ним? Или работал на него? Не
забывайте, мисс Байден, в той гонке было не две лошади, а гораздо больше. Да
и дерби — это не только церемония награждения...
Келси снова остановилась, чтобы посмотреть лейтенанту в лицо.
— Почему вы все это мне говорите?
— Потому что вы — свежий человек. Вы в состоянии увидеть гораздо
больше, чем все остальные. — Росси замолчал, чтобы разгрызть еще один
орех. — И вы — человек не посторонний. Во всяком случае, ваши отношения
с мисс Наоми... Не всем они по душе, Келси поняла, что лейтенант неплохо
осведомлен о ее семейных обстоятельствах. Что ж, следовало ожидать, что он
попытается выяснить подробности ее биографии.
— Это семейные дела, лейтенант. Они не имеют никакого отношения к
убийству.
— Я мог бы рассказать вам десятки любопытных случаев, но ограничусь
лишь тем, что скажу: семейные дела заканчиваются убийством намного чаще, чем
все остальные. Могу показать официальные статистические данные. Я просто
прошу вас быть внимательной.
— Я достаточно внимательна, лейтенант. — Келси остановилась, не
желая, вести Росси дальше к конюшням, чтобы Наоми не увидела его и не
расстроилась. За считанные минуты до старта это было бы ни к чему. — А
теперь, если позволите, я хотела бы присоединиться к моей матери. У нас
много дел.
— Удачи вам! — Лейтенант взмахнул рукой, достал из пакета еще один
орех, с видимым удовольствием положил его в рот и разгрыз. Что-то
подсказывало ему, что расколоть Келси Байден будет гораздо труднее.
Келси вошла в бокс как раз в тот момент, когда конюхи начали седлать
лошадей.
— Я уж думала, ты не придешь, — сказала Наоми.
— Я кое-кого встретила, — пробормотала Келси и перевела взгляд на
Гейба. Быть здесь — как это похоже на него, подумала она. Стоять с ними,
вместо того чтобы присматривать за своим вороным, как делали это другие
владельцы. Взяв его за руку, Келси быстро ее пожала. — Как насчет
дополнительной ставки, Гейб?
— Ты все еще должна мне за первый раз, — напомнил он.
— Тогда пусть будет двойная ставка. Дело того стоит. — Келси
поднесла к глазам бинокль и стала внимательно рассматривать выходящих на
старт лошадей.
— Итак, твой вороной будет первым у столба и выиграет у ближайшего
преследователя примерно два корпуса. Трек сильно размок, но я уверена, что
время Дубля будет не больше минуты и пятидесяти восьми секунд. Наш жеребец
придет третьим с результатом две-двенадцать.
Гейб удивленно приподнял бровь. От такого пари не отказался бы ни один
мужчина. Так ли, эдак ли, здесь не проиграешь, решил он.
— Раздался стартовый выстрел. Дубль и его жокей с самого начала
совершили стремительный бросок и захватили лидерство. Келси даже подумала,
что оба — и конь, и всадник — чувствовали, что им необходимо доказать. Кроме
того, Дубль был настоящим чемпионом, крэком экстракласса, который не
нуждался в понуканиях и кнуте, чтобы, оставив позади группу, стрелой лететь
к финишу. На первом повороте он был впереди уже на полкорпуса, в то время
как арканзасский гнедой и алый кентуккиец отчаянно боролись за второе место.
И снова Келси забыла обо всем, наблюдая за перипетиями борьбы. Прижимая к
глазам бинокль, она мысленно торопила участников скачки, видя только их —
залепленных грязью могучих бойцов и их застывших в стременах всадников, а не
трагическое падение Горди, которое, как она опасалась вначале, будет еще
долго преследовать ее.
Вот только туман и дождь, мелкий и по-осеннему холодный, смазывали картину,
заставляя окружающее расплываться. Да, это, конечно, только дождь...
Между тем Дубль выигрывал уже целый корпус. Красно-белые бинты на его ногах
давно стали желтовато-бурыми от грязи; жокей на стременах был похож на
летящий по ветру плюмаж ярких перьев на спине скакуна, и Келси неожиданно
для себя засмеялась громким и счастливым смехом.
И в этот момент от основной группы отделился Прилив, отделился столь
неожиданно, что у Келси захватило дух. Напрягая все силы, он выбрасывал
вперед длинные сухие ноги, пожирая пространство и взрывая копытами раскисшую
мокрую землю. И столь велика была его жажда борьбы, славы, победы, что он
начал нагонять ведущую тройку.
Между тем Дубль продолжал наращивать свое преимущество, и толпа на трибунах
ревела, подбадривая его нестройными пронзительными криками. В этом шуме
утонули все остальные звуки, включая и громовой топот копыт, и Келси
казалось, что громче уже и быть не может, но тут Прилив стремительным
броском вырвался на третью позицию, и трибуны грянули так, что у Келси чуть
не лопнули барабанные перепонки.
Да, это был боец! До финиша оставалось совсем немного — пройти последний
поворот и короткий отрезок прямой до столба — и Прилив понесся во весь опор,
понемногу нагоняя лидеров.
— Боже мой, мама! Ты только посмотри на него!
— Я вижу... — Слезы смешивались на лице Наоми с дождевой водой, и она
крепко обхватила Келси за талию.
Скачка финишировала. Букет огненно-черных лилий достался вороному Дублю, но
Прилив сумел обогнать арканзасского жеребца и был у столба вторым.
— Он сделал это! — Келси выпустила из рук бинокль на ремне. —
Молодец, малыш!
Она бросилась к Наоми и крепко обняла мать, громко смеясь от радости.
— Никто из нас даже не мог себе представить, что так будет! Никто из
нас не верил!.. — Келси выпустила Наоми и, повернувшись к Гейбу,
повисла у него на шее. — Поздравляю! А какое время? Какое время показал
Дубль?
Гейб протянул ей секундомер и улыбнулся, когда Келси нетерпеливо выхватила
его у него из рук. Секундомер показывал одну минуту и пятьдесят семь минут с
четвертью.
Она снова засмеялась, не обращая внимания на дождевую воду, которая стекала с мокрых волос на лицо.
— Габриэл Слейтер, вы только что выиграли Прикнесс — второй бриллиант
всеамериканской Тройной Короны. Какие ваши дальнейшие планы? Вы отправитесь
праздновать победу в Диснейленд или?..
— Я поеду в Бельмонт, — Гейб улыбнулся и, подхватив Келси,
закружил ее в воздухе и поцеловал. — Мы поедем в Бельмонт!
Внутри помещения клуба Рик Слейтер улыбнулся экрану монитора, на котором
появилось изображение его сына и Келси, и одним глотком прикончил почти
полстакана выдержанного виски. Красивая пара, подумал он. Двадцать лет назад
такую же пару могли бы составить он сам и Наоми, если бы эта сучка не
слишком задирала нос.
Эта мысль промелькнула в его затуманенном алкоголем мозгу и исчезла. У него
было о чем подумать, кроме этой смазливой мордашки, и было что праздновать.
Десять из ста тысяч долларов, которые ему удалось выдоить из Канингема, он
поставил на Дубля и теперь был весьма доволен выигрышем.
Во всяком случае — пока...
— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я... — Негромко хлопнув
пробкой, Келси ловко открыла шампанское. Она уже выпила несколько бокалов
легкого, искристого вина в номере у Наоми, но до конца вечера было еще
далеко.
— Я намерена прикончить всю бутылку, — заявила она. — И,
возможно, стану совсем пьяная.
Гейб сидел в кресле, по обыкновению вытянув перед собой скрещенные ноги. Он
мечтал о долгом горячем душе для двоих, но теперь решил, что это может
подождать. Ему было любопытно, какие еще признания могут сорваться с язычка
Келси после бутылки шампанского.
— Ты же знаешь — я не употребляю спиртного, но это не помешает мне
любоваться тем, как ты напиваешься, — заметил Гейб.
— Да, и напьюсь! — решительно сказала Келси, наливая первый бокал
и разглядывая золотистые пузырьки, которые устремились к поверхности со дна
высокого и узкого бокала. — Между прочим, я еще ни разу в жизни не
напивалась до положения риз. Пару раз я была близка к этому, но мне всегда
удавалось вовремя остановиться.
Она отпила большой глоток и экспансивно взмахнула рукой, чудом не расплескав
остатки шампанского.
— Воспитание, черт его дери! В клубе нельзя надраться, потому что
пойдут разговоры. На вечеринке тоже нельзя сорваться с цепи — станешь
предметом сплетен и пересудов. — На этот раз она взмахнула
бутылкой. — Байдены не могут себе этого позволить!
— А что они могут себе позволить?
— О-о... Много чего. Байдены обязаны служить примером для подражания,
вызывать уважение, восхищение, а для этого необходимы порядочность и
безупр.., безупречное поведение.
Келси закрыла один глаз, поскольку окружающее начинало понемногу двоиться, и
наполнила свой бокал.
— Ну и черт с ними со всеми, — закончила она решительно. —
Пусть почешут языки. Мы ведь победили, верно? Я до сих пор не могу
поверить...
— Да, победили. — Гейб улыбнулся ей. Келси стояла на ковре
босиком; ее волосы наконец высохли и приобрели цвет бледного золота.
— Все наши были просто подавлены, — продолжила она. —
Конечно, они старались не падать духом, но это было не так-то легко. Я
встретила Рено в паддоке... Знаешь, у меня чуть сердце не разорвалось на
него глядючи... — Она вздохнула и, сделав глоток шампанского, решила, что ей
нравится стоять посреди вращающейся комнаты. Не выпуская из руки бокала,
Келси дважды повернулась вокруг собственной оси, стараясь ускорить это
восхитительное вращение.
— Сделай это еще раз, — попросил Гейб, которому понравилось
смотреть, как плавно взлетали и опадали за спиной Келси ее пушистые волосы.
— Пожалуйста. — Келси озорно захихикала и совершила еще один
оборот. — Видишь, все мои занятия — в том числе и уроки балета — тоже
пригодились. Они приучили мое тело и мозг к диц.., дисциплине. Погляди на
мое тело — на нем кирпичи можно колоть!
— Я уверен, что найду для твоего тела лучшее применение, —
хладнокровно вставил Гейб.
Келси снова рассмеялась, зная, что ему это вполне по силам и что в самое
ближайшее время он действительно будет проделывать с ее телом самые
удивительные и волшебные вещи.
— Мы говорили о скачках, — напомнила она. — Надеюсь, что
после сюрприза, который устроил сегодня Прилив, Рено немного приободрится.
Ты же сам видел, как радовались Наоми и Моисей. И даже Боггс немного
оттаял... Бедный старый Боггс! Он до сих пор казнит себя за то, что не
удержался и поставил в тот день на Горди, хотя, конечно, Горди погиб не из-
за этого. Просто некоторые люди умеют находить связь между событиями,
которые никак друг с другом не связаны. Вот и Росси тоже из таких...
— Росси?
— Угу. — Келси налила себе еще один бокал, а потом начала
рассеянно расстегивать пуговицы на блузке. — Он тоже был здесь, говорит
— приехал на скачки. Лейтенант говорил со мной... Или, скорее, я с ним.
Похоже, в последнее время он преследует тебя просто как тень, все
высматривает, вынюхивает, ищет подтверждения своим теориям. Знаешь, что он
мне сказал? Что кто-то хотел навредить Наоми. Но почему? Почему кому-то
понадобилось делать ей больно и заставлять людей гадать, не она ли сама все
это подстроила?
Гейб с трудом оторвал взгляд от плавного, совершенного в своей красоте
изгиба ее груди, показавшейся из-под расстегиваемой блузки. Почему-то ему
казалось, что он должен сосредоточиться на словах Келси.
— Росси так думает?
— Кто знает? — Келси небрежно пожала плечами. — Этот тип, по-
моему, никогда не скажет откровенно, о чем он думает на самом деле. Он... Ты
следишь за моей мыслью? — перебила Келси сама себя и, не дождавшись
ответа, промолвила:
— Мне кажется, он специально говорит такие вещи, которые застревают в
голове и начинают сводить тебя с ума. Слава богу, он, похоже, на самом деле
перестал смотреть на Наоми как на подозреваемую.
Она победно улыбнулась.
— Но за тобой, Слейтер, лейтенант пусть вполглаза, но приглядывает!
— Я в этом не сомневался.
— Но только вполглаза... — Келси снова закрыла один глаз, а второй
сощурила, чтобы показать, как Росси приглядывает за Гейбом. — На самом
деле он не думает, что это ты.
— В устах лейтенанта это почти что комплимент. — Гейб снова
сосредоточился на грудях Келси, которые уже почти полностью показались из-
под тонкой шелковой блузки. — Осталось еще две пуговки, дорогая.
— Сейчас, сейчас... Я никогда не устраивала стриптиз ни для одного
мужчины.
— Значит, я буду первым.
Келси ухмыльнулась и, прикрыв глаза, нашарила пуговицу на джинсах.
— Он действует мне на нервы, этот Росси. Из-за него я опять начала
вспоминать все, что случилось на дерби. Как я любовалась лошадьми на
утренней тренировке, как наслаждалась звуками, запахами, всеобщим
возбуждением, даже как разговаривала с Боггсом, пока он развешивал для
просушки бинты Горди... Кстати, он тогда сказал, что видел твоего отца...
— Что?! — Гейб почувствовал, как разогретая представлением Келси
кровь в его жилах неожиданно застыла. — Что ты сказала?
— Боггсу показалось, что он видел твоего отца на Черчил-Даунз. Он
сч
...Закладка в соц.сетях
