Жанр: Любовные романы
Сила Трех
... все люди хотят говорить, а чувство собственного
достоинства, осторожность или нежелание отвечать — всего лишь дымовая
завеса. Чем непригляднее или страннее предмет разговора, тем больше им
хочется болтать.
Нужно было только проявить настойчивость, терпение, а иногда сунуть в ладонь
сложенную вчетверо двадцатидолларовую банкноту. На интервью он собаку съел,
и даже не одну.
Он смотрел на скалы у скоростного шоссе номер один, где отчаявшаяся женщина
инсценировала собственную смерть. Картина была живописная — море, небо,
утесы. Он представлял себе черно-белые фотографии, запечатлевшие эту драму.
Статья в каком-нибудь паршивом журнале его больше не прельщала. Из этого
можно было сделать настоящий бестселлер.
Семена честолюбия дали первые всходы после посещения Ремингтона.
Странно,
что это не пришло мне в голову раньше, — думал Хардинг. — Я сам не
понимал, до какой степени желаю славы и богатства
.
Другие делали это на каждом шагу. Превращали собственный опыт или дурацкое
хобби в бестселлеры в глянцевых обложках. А он чем хуже?
Зачем тратить время и умение на дешевые журнальные репортажи? Зачем бегать
за Ларри Кингом, упрашивая его дать интервью, если можно сделать так, чтобы
Ларри Кинг сам пришел к нему?
Внутренний голос, о существовании которого он и не подозревал, проснулся и
не уставал нашептывать ему:
Куй железо, пока горячо
.
Именно это он и собирался сделать.
Собрав крупицы информации, слухи и неопровержимые факты из полицейских
отчетов, он пошел по следу Элен Ремингтон, ныне Нелл Ченнинг-Тодд.
У него состоялась интересная беседа с человеком, который утверждал, что
продал ей подержанный велосипед, когда она, видимо, была совсем на мели.
После этого он задал несколько вопросов служащим автовокзала в Кармеле и
убедился, что такой велосипед там видели.
Элен Ремингтон начала свое долгое путешествие, нажимая на педали голубого
велосипеда с шестью скоростями.
Хардинг представил себе, как она поднималась и спускалась по холмам. На ней
был парик — в одних отчетах говорилось о рыжем, в других — о черном. Сам
Хардинг склонялся в пользу брюнетки. Вряд ли она хотела бросаться в глаза.
Хардинг потратил больше двух недель, идя по ложному следу и возвращаясь
обратно, пока не сорвал куш в Далласе, где Нелл Ченнинг снимала номер в
дешевом мотеле и работала по договору в какой-то забегаловке.
Девицу, поделившуюся с ним подробностями, звали Лайдамэй. Во всяком случае,
так гласила табличка, пришпиленная к ярко-розовому лифу форменного платья.
Она работала официанткой тридцать лет и считала, что поданным ею кофе можно
было бы заполнить Мексиканский залив. Дважды была замужем, пинками выгнала
обоих ленивых ублюдков и вновь свободна.
У нее был дрессированный кот по кличке Снежок и техасский акцент, такой
резкий, что им можно было гранить алмазы.
Она ничуть не возражала против беседы с репортером. И не стала отказываться
от двадцати Долларов
за доставленные хлопоты
. Лайдамэй сунула бумажку
именно туда, куда следовало, — в объемистый бюстгальтер.
Типаж был классический: обесцвеченные волосы, фонтаном падавшие на плечи,
расплывшееся тело, голубые тени, нанесенные на веки до самых бровей. Хардинг
тут же начал гадать, кто мог бы сыграть эту роль в фильме, поставленном по
его книге.
— Я говорила Тайдасу — это наш шеф, — что в этой девушке было что-то странное, необычное.
— Что вы имеете в виду?
— Ее взгляд. У нее был взгляд кролика, который боится собственной тени.
Она всегда следила за дверью. Конечно, я сразу поняла, что она в
бегах. — Лайдамэй решительно кивнула и вынула из кармана передника
пачку
Кэмела
. — Мы, женщины, всегда чувствуем такие вещи. Мой второй
муж пару раз пытался колотить меня. — Она выдохнула облако дыма. —
Ха! Я сама надавала ему по заднице. У мужчины, который поднимет на меня
руку, должна быть хорошая медицинская страховка, потому что он наверняка
проведет несколько дней в больнице.
— Вы о чем-нибудь расспрашивали ее?
— Зачем пугать карасиков? — Лайдамэй фыркнула и выпустила из
ноздрей облако дыма, которое сделало бы честь дракону. — Она
предпочитала помалкивать. Ничего не скажу, она делала свою работу исправно и
всегда была вежлива.
Леди, — сказала я Тайдасу, — эта Нелл —
леди. У нее на лбу Написано
. Тонкая как тростинка, короткая стрижка, волосы
выкрашены паршивой темно-русой краской. Но класс есть класс, тут уж ничего
не попишешь.
Она сделала еще одну затяжку и взмахнула сигаретой.
— Я ничуть не удивилась, когда увидела ее в теленовостях. Узнала сразу,
хотя на экране она была ухоженная и светловолосая. Я сказала Сьюзен — мы со
Сьюзен работаем в одну смену, — так вот, я сказала:
Сьюзен, глянь-ка в
телевизор
... Он вон там, за стойкой, — добавила она для сведения
Хардинга. —
Это же та самая малышка Нелл, которая несколько недель
работала у нас в прошлом году
, — говорю я Сьюзен. Она чуть из штанов
не выпрыгнула, но я нисколько не удивилась.
— И сколько она у вас проработала?
— Около трех недель. Однажды она просто не вышла в свою смену. С тех
пор о ней не было ни слуху ни духу. Скажу вам по секрету, Тайдас тогда
здорово разозлился. Эта девушка умела готовить.
— Кто-нибудь разыскивал ее? Проявлял повышенный интерес?
— Ничего подобного. Тем более что она носу не высовывала с кухни.
— Как вы думаете, Тайдас покажет мне ее договор о найме?
Лайдамэй сделала последнюю затяжку и посмотрела на Хардинга сквозь облако
голубого дыма.
— Попытка — не пытка, — усмехнувшись, сказала она.
Знакомство с документами Нелл обошлось Хардингу еще в двадцать долларов, но
зато он точно установил дату ее увольнения. С этими сведениями,
подкрепленными знанием ее финансового положения, Хардинг отправился на
автовокзал.
Он проследил путь Нелл до Эль-Пасо, там чуть не потерял след, но все же
нашел человека, который продал ей машину.
Хардинг день за днем шел по ее маршруту, попутно снова и снова перечитывая
статьи, интервью, заявления и комментарии, опубликованные после ареста
Ремингтона.
Она работала в закусочных, гостиничных ресторанах, кафе и первые шесть
месяцев бродячей жизни редко останавливалась где-то дольше, чем на три
недели. В ее поведении не было ни капли здравого смысла.
В том-то и дело
, — думал Хардинг.
Она устремлялась то на юг, то на восток, затем пересекала собственный след и
снова ехала на север. Но в конечном счете Нелл неуклонно продвигалась на
восток.
Хотя он не слишком верил в россказни Лайда-мэй о ее сверхпроницательности,
но вскоре обнаружил, что во всех его интервью с нанимателями и коллегами
просматривалась общая черта.
Нелл Ченнинг действительно была леди.
Кем она была еще, Хардингу предстояло выяснить самому. Он не мог дождаться,
когда встретится с ней лично. Но до того следовало закончить историю Ивена
Ремингтона.
Нелл, не догадывавшаяся, что находится под колпаком, радовалась выходному
дню и хорошей погоде. Шел февраль, в воздухе пахло приближавшейся весной,
стало тепло, и можно было ходить в одном легком жакете.
Она гуляла с Люси вдоль берега и подумывала сходить в поселок и купить какой-
нибудь пустячок для собственного удовольствия. То, что она могла позволить
себе такие мысли, было настоящим маленьким чудом.
В данный момент ей вполне хватало пляжа, моря и большой черной собаки. Пока
Люси развлекалась, гоняя чаек, Нелл сидела на песке и смотрела на волны.
— Скажи спасибо, что у меня хорошее настроение, иначе я бы тебя
оштрафовала. Почему собака без поводка?
Нелл посмотрела на присевшую рядом Рипли.
— Тогда оштрафуй заодно и себя. Когда вы с Люси утром уходили на
пробежку, никакого поводка на ней не было.
— Просто сегодня утром поводок был невидимый. — Рипли обхватила
руками согнутые колени. — Ну и денек! Я бы не возражала против сотни
таких.
— Я тебя понимаю. Сама не смогла сидеть в четырех стенах. Список дел у
меня длиной с руку, но я все равно сбежала.
— Такая погода еще продержится.
— Дай-то бог.
Видя, что Нелл не сводит с нее глаз, Рипли сдвинула темные очки на кончик
носа и поглядела на невестку поверх оправы.
— Что?
— Ничего. Ты выглядишь... как сытая кошка, — наконец нашла
подходящее слово Нелл. — Последние две недели я тебя почти не видела,
но когда мы встречались, физиономия у тебя была до невозможности веселая.
— Ну и что? Жизнь — хорошая штука.
— Ага, как же... Просто ты часто встречаешься с Макаллистером Буком.
Рипли провела пальцами по песку, оставив на нем извилистый след.
— Это вежливый способ спросить, сплю ли я с ним?
— Нет. — Нелл немного подождала, а потом негромко выдохнула: — Это
так?
— Нет. Пока нет. — Довольная Рипли откинулась и уперлась локтями в
песок. — Как ни странно, прелюдия доставляет мне большее удовольствие,
чем я рассчитывала. Я всегда думала: если хочется танцевать, то иди и
танцуй. Но...
— Романтические отношения — это тоже танец. Взгляд Рипли стал жестким.
— Я не говорила, что у нас роман. Роман — это сердечки, цветочки и
глупо вытаращенные глаза. Просто мне с ним интересно, вот и все, разумеется,
когда он не гоняется за привидениями. Он объездил весь мир и бывал в таких
местах, о которых я и не слыхивала. Он даже знал, как называется столица
Лихтенштейна. Подумать только... Тебе известно, что он закончил университет
в шестнадцать лет? — продолжила Рипли. — Это кое-что значит. Но
нос не задирает. Любит кино и бейсбол.
— Иными словами, он не интеллектуальный сноб, — наслаждаясь
собственной ученостью, откликнулась Нелл.
— Ага. Похоже, мозг у него такой вместительный, что там есть место и
для теории относительности, и для
Босоногой леди
. Кроме того, у него
великолепная фигура, плавает он как рыба, но иногда путается в собственных
ногах. Это делает его еще милее.
Нелл открыла рот, собираясь что-то сказать, но Рипли ее перебила.
— Конечно, он совершенно чокнутый, но руки у него приделаны неплохо.
Починил мои наушники, которые я собиралась выбросить. А вчера... — Тут она
увидела широкую улыбку Нелл и нахмурилась. — А теперь что?
— Ты сражена.
— Ай, брось. Это еще что за слово? — Она насмешливо
фыркнула. — Сражена. О господи!
— Слово самое подходящее. По-моему, это чудесно.
— Нелл, не садись на своего любимого конька. Мы просто встречаемся.
Потом займемся сексом, будем продолжать встречаться и поддерживать дружеские
отношения, если он не станет приставать ко мне со всей этой чушью о ведьмах.
Потом он вернется в Нью-Йорк, напишет свою книгу, статью или как там это
называется. Не обольщайся.
— Говори, что хочешь. Но за те несколько месяцев, которые я прожила на
Сестрах, ты ни с кем не проводила столько времени и не была такой
счастливой.
— Ну и что? Он нравится мне больше, чем кто-нибудь другой. — Рипли
выпрямилась и пожала плечами. — А его тянет ко мне больше, чем к кому-
нибудь другому.
— Сражена наповал, — пробормотала себе под нос Нелл.
— Ой, замолчи...
— Приведешь его обедать?
— Что?
— Пригласи его пообедать у нас. Сегодня.
— Зачем?
— Затем, что я приготовлю любимое блюдо Зака, и этого блюда будет
много.
— Неужто жаркое по-новоанглийски? — У Рипли тут же потекли слюнки.
— Я думаю, Мак по достоинству оценит домашнюю еду. Он наверняка по
горло сыт ресторанными блюдами и моими разогретыми полуфабрикатами. —
Нелл встала и отряхнула песок с брюк.
— Конечно, поесть он любит. Нелл, ты ведь не станешь сводничать,
правда?
Нелл широко раскрыла невинные голубые глаза.
— Конечно, нет. Пригласи его на половину седьмого и сообщи, если это
время ему не подходит.
Она хлопнула в ладоши, подзывая Люси, и пошла домой.
За оставшееся время нужно было многое успеть.
— Не применяю я никаких чар!
Майя наклонила голову и улыбнулась, а Нелл сердито уставилась на
картофелину, с которой срезала кожуру.
— Тогда почему ты попросила меня прийти и обсудить планы на сегодняшний
обед? — спросила Майя.
— Потому что я восхищаюсь твоим вкусом, — буркнула Нелл.
— Брось.
— Потому что ты знаешь Рипли лучше, чем я.
— Уже лучше. Давай дальше.
— Ну ладно... — Нелл яростно схватила следующую картофелину, как будто
это был ее личный враг. — Никаких чар. Это было бы неправильно... или
нет? — покосившись в сторону, спросила она.
— Да, неправильно, — подтвердила Майя. — Во-первых, никто из
участников вечеринки на это согласия не давал. Во-вторых, вмешиваться в
чужую личную жизнь непозволительно.
— Знаю. — Нелл понурилась, но только на мгновение. — Даже с
лучшими намерениями? — Она сформулировала это как вопрос, а не как
утверждение, хотя прекрасно знала ответ. — Видела бы ты ее... Она такая
счастливая! Она просто бредит им.
— Помощник шерифа Тодд бредит? — Майя хмыкнула. — За такое
зрелище никаких денег не жалко.
— Да, бредит, и это восхитительно. Я просто хотела немного подтолкнуть
ее. Не с помощью чар, — быстро добавила она, не дав Майе раскрыть
рта. — Обычный дружеский семейный обед. Неужели нельзя добавить к этому
совсем чуть-чуть, чтобы помочь ей понять, что к чему? Чтобы на несколько
сантиметров снизить высоту препятствия?
— А если в этот момент они поймут то, что должны понять, и почувствуют
то, что должны почувствовать? Ты уверена, что... подтолкнешь их в правильном
направлении?
— У меня скулы сводит от твоей практичности... Хуже всего, что ты
права. Но трудно не пользоваться тем, что может помочь.
— Сила — дело тонкое. Иначе она бы ничего не стоила. Ты сама
любишь, — сказала Майя, — и поэтому все видишь в розовом свете. Но
не каждой паре суждено пережить то же, что вам с Заком.
— Слышала бы ты, как она говорила о нем, пока не опомнилась. —
Нелл покачала головой, продолжая чистить овощи. — Она влюблена в него
по уши, но не понимает этого.
При мысли о том, что подруга ее детства влюбилась, Майя ощутила удовольствие
и легкую зависть.
— Но если Рипли поймет это, если ты поможешь ей понять, что происходит,
она вполне может прекратить все отношения с Маком. Это на нее похоже.
— Черт побери, ты опять права... А, кстати, что ты думаешь о Маке? Ты
общалась с ним больше, чем я.
— Думаю, что он очень умный, проницательный и преданный своему делу. Он
не заставляет Рипли принимать участие в его исследовании, поскольку понял,
что она упряма как осел. И поэтому ходит вокруг нее кругами. — Майя
подошла к вазе с конфетами и стала рыться в ней. — Шоколад — моя
смерть.
— Это расчетливость. — Нелл поставила чайник на плиту. — Если
он использует ее...
— Подожди... — Майя подняла палец и прожевала конфету. — Конечно,
использует. Но это не всегда плохо. Она отказывается разговаривать с ним на
эти темы, поэтому он действует по собственному усмотрению. Нелл, если она не
хочет признавать свой дар, то почему он должен идти у нее на поводу?
— Он проводит с ней время, играет на ее чувствах... Это нечестно.
— Я так не думаю. Для этого он слишком хорошо воспитан. Кроме того, он
замечательный человек.
Нелл вздохнула:
— Да. Я с тобой согласна.
— По-моему, его влечет к Рипли, несмотря на ее упрямство, раздражительность и плохой характер.
Нелл кивнула:
— Ты права. Ты же любишь ее, несмотря ни на что.
— Когда-то любила, — бесстрастно ответила Майя. — Чайник
закипел.
— Она дорога тебе. Вы дороги друг другу, что бы между вами ни
произошло. — Нелл отвернулась к плите и не заметила печального
выражения лица Майи.
— Нам все равно придется иметь дело друг с другом. Пока Рипли не
признает собственную сущность и не поймет, что нужно делать, она не станет
такой, как ты. Ты поборола свой страх. А она нет. И я тоже.
— Ты чего-то боишься? — удивилась Нелл и тут же опомнилась. —
Извини, но мне всегда казалось, что ты — образец уверенности в себе.
— Я боюсь чувствовать. Если мое сердце разобьется снова, я этого не
переживу. Лучше жить одной, чем рисковать.
От этого негромкого признания у Нелл сжалось сердце.
— Ты так любила его?
— Да. —
Говорить об этом больно, — подумала Майя. — Как
всегда
. — Безмерно. Теперь ты понимаешь, что подталкивать Рипли
опасно? Макаллистер Бук — часть ее судьбы.
— Ты уверена?
— Да. Заглядывать в будущее — не значит вмешиваться. Они связаны друг с
другом. Но сделать выбор должны они сами.
Спорить с логикой Майи не приходилось. И все же... ничто не мешало Нелл
поставить на стол розовые свечи. Она не заклинала их и не вырезала никаких
символов. А то, что именно розовые свечи использовались для любовных чар,
было простым совпадением.
На подоконнике стоял горшок с розмарином — конечно, только для готовки. И
впитывания отрицательной энергии. Конечно, розмарин тоже используется в
любовных чарах, но это здесь вовсе ни при чем.
В вазе лежал розовый кварц и кристаллы аметиста, усиливающие интуицию.
Но это же не волшебный мешочек...
Нелл поставила на стол фарфор, принадлежавший бабушке Зака и Рипли,
серебряные подсвечники, которые она несколько недель назад отчистила и
отполировала до блеска, кружевную скатерть, подаренную на свадьбу, и
завершила убранство вазой с ландышами, напоминавшими о приближении весны.
Гранатовые черенки бокалов, тоже подаренных на свадьбу, хорошо сочетались с
розовыми свечами и розовыми бутонами на фарфоре...
Нелл так погрузилась в размышления, что вздрогнула, когда сзади остановился Зак и обнял ее за талию.
— Очень красиво. — Муж провел губами по ее волосам. — Я не
видел такого стола с... дай подумать. Нет, не помню. Может быть, никогда.
— Я хочу, чтобы все было идеально.
— Лучше некуда. Запах просто божественный. Когда я шел через кухню, то
чуть не опустился на колени. А почему Рипли тебе не помогает? Это ведь ее
день, верно?
— Я прогнала ее отсюда полчаса назад. Она мне только мешала, как,
кстати, и ты. — Нелл повернулась и быстро поцеловала его.
— Я думал, кто-то должен попробовать канапе, которые ты оставила на
кухне.
— Нет.
— Слишком поздно, — улыбнулся Тодд. — Они великолепны.
— Зак... Черт побери, я их так долго раскладывала!
— Я их рассредоточил, — сказал он, провожая Нелл на кухню. —
Никаких брешей не осталось.
— Ничего не трогай, а то останешься без сладкого.
— Нелл, радость моя, это нечестно.
— Никаких возражений. А теперь дай посмотреть на тебя. — Она
отошла на шаг и смерила его взглядом. — Шериф Тодд, вы просто красавец.
Он зацепил пальцем пояс ее слаксов.
— Подойди поближе и повтори это.
Она едва успела поднять голову, подставляя губы для поцелуя, как в парадную
дверь постучали.
— Это он! — Нелл освободилась и сняла с себя фартук.
— Эй, вернись. Рипли откроет.
— Нет, она не может. Ей нужно привести себя в порядок. — Нелл
махнула ему рукой и устремилась к двери. — Включи музыку!
Мак принес вино и цветы, заслужившие одобрение хозяйки. Нелл заметила, что
во время поглощения закусок, стоявших в гостиной, он трижды коснулся руки
Рипли.
Все было уютно и непринужденно, как она и хотела. Следя за этой парой, она
ощущала тепло внутри. А когда они сели за стол, Нелл мысленно погладила себя
по голове. Ну разве не умница?
— Вы так много ездили. Где вам понравилось больше всего? —
спросила она Мака.
— Здесь, у вас. Три Сестры — настоящее чудо.
— Народ у нас дружелюбный, — откликнулся Зак.
— Верно. — Мак, резавший жаркое, улыбнулся Рипли. — Во всяком
случае, большинство.
— В последнее время мы перестали есть миссионеров и ученых. —
Рипли подцепила вилкой картофелину. — Во всяком случае, большинство.
— К счастью для меня. Я взял несколько интересных интервью. У Лулу, у
супругов Мейси.
— Ты говорил с Лулу? — прервала его Рипли.
— Лулу была первой в моем списке. Она долго прожила на острове, но
родилась не здесь. Кроме того, она тесно связана с Майей. Меня удивило то,
как легко, даже почти небрежно Лулу относится к метафизике. Она мирится с
даром Майи так же, как другие мирятся с цветом волос ребенка. Для вас это
должно быть по-другому, — сказал он Нелл. — Вы осознали свой дар в
зрелом возрасте.
— Пожалуй, вы правы. — Нелл ничего не имела против таких
разговоров. Более того, интеллектуальная беседа на научную тему доставляла
ей удовольствие. Но тут она заметила, что у Рипли напряглись плечи, и
ощутила сигнал тревоги. — Еще мяса? — весело спросила она.
— Спасибо. Жаркое чудесное. Зак, вы не могли бы выкроить время для
разговора? Мне интересно мнение человека, который прожил здесь всю свою
жизнь и женился на женщине, обладающей уникальным даром.
— Конечно. Время найдется. — Зак тоже заметил реакцию сестры, но
решил, что это ее проблема. — Только вы будете разочарованы.
Большинство местных жителей не слишком часто думают о легендарной истории
острова. Мы предоставляем это туристам, а сами просто живем здесь.
— Именно это меня и интересует. Паранормальное рядом с вами; тем не
менее вы занимаетесь своими делами и налаживаете собственную жизнь.
— Мы нормальные люди, — мягко сказала Рипли.
— Вот именно. — Мак поднял бокал и спокойно посмотрел на
Рипли. — Сила не меняет и не должна менять элементарные человеческие
потребности. Дом, семья, любовь, материальная обеспеченность. Например,
тесные родственные связи между Лулу и Майей основаны не на том, кем является
Майя, а на том, какая она.
Он посмотрел на Зака.
— Я уверен, что вы женились на Нелл не потому, что она ведьма, или
несмотря на это, а потому что она — это она.
— И потому, что она умеет готовить потрясающее жаркое по-новоанглийски, — усмехнулся Зак.
— Это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Сильное чувство укрепляет дар.
Я тоже испытал сильнейшее чувство, когда впервые попробовал приготовленный
Нелл суп, — подхватил Мак.
Зак хмыкнул и долил бокалы.
— Тогда хорошо, что я увидел ее первым.
— Фактор времени очень важен. Если бы Лулу приплыла на остров не
вовремя, она не сыграла бы главную роль в воспитании Майи. А вы, Нелл, если
бы не вошли в книжный магазин как раз тогда, когда уволилась бывшая повариха
кафе, то не познакомились бы с Майей. А ведь это знакомство привело к вашему
знакомству с Заком и Рипли, а опосредованно и со мной.
— Я не имею к этому никакого отношения. — Рипли не повышала голос,
но в нем чувствовались колючки.
— Таков твой выбор, — с готовностью ответил Мак. — Выбор —
еще один важный фактор. Кстати, раз уж ты не хочешь показать мне остров, то
расскажи хотя бы про большой старинный дом в южной части. Пышно украшенный,
большое крыльцо с фронтоном. Других таких я здесь не видел. Стоит над
маленькой бухтой с очаровательным гротом.
— Дом Логанов, — бросила Рипли. — Эта семья, которой
принадлежит гостиница.
— Он как будто пустой?
— Они там больше не живут. Время от времени сдают на лето. А что?
— Ну... Во-первых, место очень красивое. Во-вторых, мои приборы
регистрируют там повышенную активность. — Он заметил, что Рипл
...Закладка в соц.сетях
