Жанр: Любовные романы
Сила Трех
...ивое?
— Никто, — буркнула Рипли, сделала глоток, обожгла язык и
выругалась.
— Ты надулась, как мышь на крупу, еще утром, когда вернулась из
спортивного зала.
— Я не дуюсь. Это ты дуешься.
— Я размышляю, — поправил он. — Иными словами, уединюсь и
пытаюсь найти решение конфликта или выход из сложной ситуации. А человек,
которой дуется, напоминает кипящий котелок, ко-торый вот-вот взорвется и с
ног до головы забрызгает того, кто окажется рядом. Поскольку в данный момент
такая опасность угрожает именно мне, я испытываю вполне естественный интерес
к тому, что кипит в этом котелке.
Рипли повернулась к нему и возмущенно фыркнула:
— В жизни не слышала большей глупости!
— Ага... — Зак погрозил ей пальцем. — Начинается. Ты хочешь
сорвать зло на мне. Скажи, кто тебя разозлил, и мы вместе надерем ему
задницу.
Следовало отдать брату должное, он всегда умел рассмешить ее, даже в худшие
времена. Рипли подошла к письменному столу и села на угол.
— Ты знаком с этим занудой Буком?
— Яйцеголовым из Нью-Йорка? Да. Мы познакомились вчера, когда он шел по
поселку пешком и тащил свое барахло. По-моему, симпатичный малый.
— Симпатичный! — Рипли фыркнула. — Ты знаешь, зачем он
приехал?
Зак только хмыкнул в ответ. Достаточно было одного упоминания имени
Макаллистера Бука, чтобы он понял причину гнева сестры.
— Рип, мы сталкиваемся с такими вещами на каждом шагу. Нельзя жить на
острове Трех Сестер и ничего не замечать.
— Это совсем другое дело.
— Может быть. — Зак нахмурился, встал и вновь наполнил
чашку. — От того, что случилось с Нелл прошлой осенью, у человека могут
полезть глаза на лоб. Дело не в том, что она, образно выражаясь, воскресла
из мертвых, не в том, что этот чокнутый ублюдок Ремингтон избивал ее, когда
они были женаты, и даже не в том, что он напал на ее след и хотел убить.
— Он ударил тебя ножом, — вполголоса сказала Рипли, вспомнив
окровавленную рубашку брата, которая в тени деревьев казалась черной.
— Это вызвало шумиху в прессе, — продолжил Зак. — Скандал был
грандиозный. Но все как-то утихомирилось.
— Мы замяли дело.
— Да, мы старались. Старались изо всех сил, — подтвердил Зак.
Тодд остановился рядом и погладил сестру по щеке. Он знал, что в ту ночь
Рипли нарушила данную себе клятву. Она взялась за руки с Майей и
использовала скрывавшуюся в ней силу, чтобы спасти его и Нелл.
— И все же многое вышло наружу, — тихо сказал он. — Слухи,
выдумки, лепет сумасшедшего. Этого было достаточно, чтобы привлечь интерес.
Тебе следовало ждать продолжения.
— Я и ждала, — кивнула она. — Чего-то вроде наплыва
любопытных туристов. Но этот Бук — человек серьезный. Ему верят. Конечно,
многие назовут его чокнутым, но многие прислушаются. Кроме того, Майе может
прийти в голову поговорить с ним и принять участие в его опытах.
— Да, может. — Он не стал делиться с сестрой уверенностью в том,
что Нелл тоже согласится на предложение Бука. У них уже был разговор на эту
тему. — Рип, это ее право. А ты имеешь право поступить по-другому.
Рипли хмуро уставилась в свою чашку.
— Он выиграл у меня час.
— Что?
— Этот хитрый сукин сын заставил меня утром заключить пари. Я проиграла
и теперь должна потратить час на участие в его дурацких экспериментах.
— Ничего себе... Как тебя угораздило?
— Не хочу говорить об этом, — пробормотала она.
Но Зак уже и сам все понял.
— Сегодня утром ты ходила только в спортивный зал, верно? Я слышал, что
он стал членом клуба здоровья. Значит, вы столкнулись там?
— Да, да, да! — Рипли слезла со стола и начала расхаживать взад и
вперед. — Кто же знал, что он плавает как рыба? Ну ладно, если бы речь
шла о спринте. Там у него было бы преимущество за счет роста. Но мы плыли
двести метров вольным стилем...
— Заплыв? — изумился Зак. — Ты проиграла ему заплыв?
— Я сказала, что не хочу говорить об этом. Я сбилась с ритма, только и
всего. — Она резко повернулась и посмотрела на брата исподлобья. —
Смеешься?
— Еще бы. Теперь ясно, почему ты дуешься.
— Лучше помолчи. Не знаю, что он хочет доказать за час. Со всеми его
дурацкими регистраторами энергии и датчиками поля. Это напрасная трата
времени.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться. И на сколько он тебя обогнал?
— Замолчи, черт побери!
Она решила покончить с этим как можно скорее, как с пломбированием зуба. Но
все же пошла пешком, оставив патрульную машину Заку, потому что это могло
немного отсрочить ее появление на сцене.
Когда она свернула к желтому коттеджу, было уже совсем темно. Свет новой,
только что родившейся луны был бессилен рассеять тьму. Ее тоненький серпик
едва виднелся. С утра выпало еще восемь сантиметров снега, но к вечеру
облака рассеялись. Небо было ясным, звездным и высасывало из воздуха
последние остатки тепла. Мороз, острый как бритва, безжалостно резал
неприкрытую кожу.
Рипли шла быстро, освещая путь фонариком.
Увидев в луче
ровер
Мака, она покачала головой. Даже не удосужился
откопать машину. Типичное поведение чокнутого профессора, рассеянного и
непрактичного.
Она, топая, поднялась по ступенькам и постучала в дверь кулаком, обтянутым
шерстяной перчаткой.
Мак тут же открыл. На нем был серый свитер, знавший лучшие дни, и сильно
поношенные джинсы. Рипли ощутила безошибочно узнаваемый аромат сваренного
Нелл ячменного супа с говядиной. Этого было достаточно, чтобы у нее потекли
слюнки.
— Привет. О господи, какой мороз! Градусов тридцать с лишним. — Он
сделал шаг в сторону, пропуская Рипли, и выглянул наружу. — Как, без
машины? Пешком? Вы с ума сошли!
Она обвела взглядом оборудование, которым была забита маленькая гостиная.
— Вы сами сошли с ума, если живете в такой тесноте.
— Для вечерней прогулки слишком холодно. — Он взял в ладони ее
руки в перчатках и начал растирать.
— Вы даром тратите время, — буркнула изумленная Рипли.
— Нужно проверить. — Его тон больше не был непринужденным и
добродушным, но разил как пуля. Это заставило Рипли внимательно
присмотреться к собеседнику.
— Вы когда-нибудь видели обморожение?
— Честно говоря... эй! — Бук стащил с нее перчатки и начал
осматривать пальцы, заставив Рипли отпрянуть.
— Несколько лет назад я был с группой в Непале. Один из студентов
проявил беспечность. — Он согнул ее пальцы, не обращая внимания на
сопротивление. — И остался без двух пальцев.
— Я не беспечна.
— Отлично. Давайте пальто.
Рипли снимала пальто, шарф, шерстяную шапочку, стеганую куртку и по очереди
передавала, ему.
— Теперь я убедился, что вы действительно не беспечны. — Он
осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, куда все это положить.
Рипли волей-неволей улыбнулась.
— Можно на пол.
— Нет, лучше все же на кровать, — решил Мак и по узкому проходу
между своими чудовищными аппаратами понес ее вещи в спальню.
— Вы боитесь темноты? — крикнула она вдогонку.
— Что?
— У вас горят все лампочки.
— Серьезно? — Он вернулся. — Я всегда забываю их выключать.
Сегодня я купил пол-литра супа Нелл, но едва притронулся к нему. Не
хотите? — Он секунду подождал и все понял. — Время на еду в
обещанный час не входит.
— Я не голодна, — быстро ответила Рипли, но тут же пожалела о
своих словах.
— Ну что ж, тогда я поем позже. А сейчас к делу. Где я его
оставил? — Он похлопал себя по карманам и осмотрелся. — Ах
да. — Его диктофон лежал рядом с монитором. — Сначала я хочу
зафиксировать основные сведения о вас, а потом...
Мак снова прервался и нахмурил брови. Диван был завален старыми папками,
вырезками, книгами, фотографиями и приборами. Два человека не могли бы сесть
в гостиной даже на полу.
— Знаете что? Пойдемте на кухню.
Рипли равнодушно пожала плечами, сунула руки в карманы и пошла за ним.
— Раз уж мы здесь, заодно можно и поесть. — Он взял тарелку и
вдруг застеснялся. — Может быть, передумаете? Мне неловко есть у вас на
глазах.
— Ладно, давайте. А пиво имеется?
— Увы, нет. Зато есть бутылка вполне приличного
Мерло
.
— Сойдет. — Она стояла и ждала; тем временем Мак налил в тарелки
суп и наполнил бокалы.
— Садитесь.
Он устроился напротив, но тут же вскочил.
— Черт побери, еще минутку. Не ждите меня, принимайтесь за еду.
Рипли взялась за ложку, а Мак быстро вернулся в гостиную. Она слышала
бормотание, шелест бумаг и короткий стук; что-то упало на пол.
Он вернулся с блокнотом двумя карандашами и очками в металлической оправе.
Как только Мак надел очки, у Рипли свело низ живота.
О боже, — в который раз подумала она, — у этого зануды невероятно сексуальная внешность
.
— Я буду делать заметки, — объяснил он. — Обойдемся без
диктофона. Как суп?
— Нелл есть Нелл, — просто ответила она.
— Да. — Он начал есть. — Нелл спасла мне жизнь в тот вечер,
когда я забыл о времени. Нашел в холодильнике банку с похлебкой из моллюсков
и чуть не заплакал. Ваш брат — счастливчик. Я познакомился с ним вчера.
— Да, он рассказывал. — Рипли начинала понемногу успокаиваться.
Они беседуют, а время идет... — Эти двое без ума друг от друга.
— Да, мне тоже так кажется... Сколько вам лет?
— Что?
— Ваш возраст. Я хочу записать.
— Черт побери, не понимаю, какое это имеет значение. В прошлом месяце мне исполнилось тридцать.
— Какого числа?
— Четырнадцатого.
— Стрелец. Вы знаете, в какой час родились?
— Никогда не интересовалась. — Она подняла бокал. — Кажется,
мать говорила, что это случилось в восемь вечера, после того как она
шестнадцать часов парилась в Долине Теней или что-то в этом духе. Зачем вам
это?
— Введу данные в компьютер и составлю ваш гороскоп. Если хотите, дам
вам копию.
— Вот чушь-то!
— Думаю, вас ждет сюрприз. Вы родились на острове?
— Да. В нашем доме. При этом присутствовали врач и акушерка.
— Когда-нибудь сталкивались с паранормальными явлениями?
Рипли терпеть не могла лгать. От этого у нее всегда сжималось горло.
— С какой стати?
— Вы помните свои сны?
— Конечно. Не далее как вчера мне приснился Гаррисон Форд с павлиньим
пером в волосах и бутылкой тростникового масла в руке. Как по-вашему, что
это значит?
— Сигара иногда бывает просто сигарой, что бы там не говорили
психоаналитики, а сексуальные фантазии иногда означают просто
неудовлетворенное желание. Сны у вас цветные?
— Да, конечно.
— Всегда?
Она пожала плечами.
— Черно-белое — для фильмов Богарта и художественной фотографии.
Знаменитый американский киноартист.
— Когда-нибудь видели пророческие сны?
Она чуть не ответила утвердительно, но вовремя прикусила язык.
— До сих пор не видела, но не теряю надежды.
Он сменил тактику.
— У вас есть хобби?
— Хобби? Что-то вроде стегания одеял или наблюдения за птицами? Нет.
— Что вы делаете в свободное время?
— Не знаю. — Она чуть не закорчилась, но сумела взять себя в
руки. — Занимаюсь всякой ерундой. Смотрю телевизор. Хожу в кино. Иногда
плаваю под парусом.
— Фильмы Хэмфри Богарта... Какой из них ваш самый любимый?
—
Мальтийский сокол
.
— На чем плаваете под парусом?
— На маленькой яхте Зака. — Она постучала пальцами по столу и
задумалась. — Впрочем, я собираюсь купить собственную.
— Собственная яхта — это огромное удовольствие. Когда вы поняли, что
обладаете силой?
— Никогда. — Она выпрямилась и постаралась придать лицу
бесстрастное выражение. — Я не знаю, о чем вы говорите.
— Нет, знаете, но если вы испытываете неловкость, на время оставим эту
тему.
— Я не испытываю неловкости. Просто не понимаю вопроса.
Он положил карандаш, отодвинул тарелку и посмотрел Рипли в глаза.
— Раз так, поставим его по-другому. Когда вы поняли, что вы ведьма?
Кровь бросилась ей в голову, в ушах зашумело, сердце заколотилось как
сумасшедшее. Он сидел спокойно и смотрел на Рипли так, словно она была
подопытным кроликом.
Внутри что-то начало тикать, как бомба с часовым механизмом.
— Что за дурацкий вопрос?
— В некоторых просыпается инстинкт или унаследованное знание. Других
этому учат, как ребенка учат ходить и говорить. Кое-кто обнаруживает это в
период полового созревания. Но подавляющее большинство проживает всю жизнь,
так и не осознав собственного потенциала.
Теперь он обращался с ней, как с туповатой студенткой.
— Не понимаю, с чего вы взяли... Точнее, почему решили, что я... — Она
не собиралась доставлять ему удовольствие, повторяя это дурацкое
слово. — Все эти фокусы-покусы — ваше дело, а не мое!
Заинтригованный Мак широко раскрыл глаза.
— Почему вы сердитесь?
— Я не сержусь. — Она наклонилась вперед. — Хотите увидеть
меня в гневе?
— Не очень. Но могу держать пари: если я сейчас включу свой прибор, он
покажет очень любопытные вещи.
— Я больше не собираюсь заключать с вами пари. И вообще больше не собираюсь иметь с вами дело.
Рипли поднялась. Мак не стал ее удерживать; он продолжал делать заметки.
— За вами еще сорок пять минут. Впрочем, если вы хотите изменить
слову... — Он поднял глаза и встретил ее гневный взгляд. — Могу
предположить только одно: вы боитесь. Я не собирался пугать или расстраивать
вас. Прошу прощения.
— Я не нуждаюсь в ваших извинениях.
Как всегда, Рипли отчаянно сражалась с собственной гордостью. Черт дернул ее
заключить это проклятое пари и принять его условия! Она неохотно села на
место.
Не моргнув глазом Мак продолжал что-то писать.
Похоже, этот зануда заранее
знал, что одержит победу
, — стиснув зубы, подумала Рипли.
— Ладно, пойдем дальше, хоть это и рискованно. Как вы используете свой
дар на практике?
— Мне нечего использовать.
— Вы же не дура. У меня сложилось впечатление, что вы прекрасно знаете
свои возможности. — Мак следил за ее лицом. Она пыталась сохранять
спокойствие. Но за сдержанной внешностью скрывались сильные, даже страстные
чувства.
Ему отчаянно хотелось раскрыть и изучить их. Изучить ее. Но он понимал, что
никогда не получит такую возможность, если восстановит ее против себя.
— Кажется, это болезненная для вас тема. Еще раз прошу прощения.
— Я уже сказала, что не нуждаюсь в ваших извинениях и в предположениях
тоже.
— Рипли... — Он поднял руку и растопырил пальцы. Это был знак
мира. — Я не репортер, собирающий жареные факты. Не зевака, жаждущий
зрелищ, и не новичок, ищущий наставника. Это моя работа. Я обещаю уважать
ваше право на частную жизнь и не упоминать ваше имя в своих документах. Это
не причинит вам никакого вреда.
— Бук, мне нет до этого дела. Поищите себе; другую морскую свинку.
Ваша... работа меня не интересует.
— Другая — это Нелл?
— Оставьте Нелл в покое! — Не успев опомниться, Рипли протянула
руку и схватила его за запястье. — Если вы сунетесь к ней, я разорву
вас на куски!
Бук застыл на месте и перестал дышать. Ее зрачки потемнели и стали почти
черными. От пальцев шел такой жар, что у него дымилась кожа.
— Никому не причинять зла, — наконец вымолвил он. Как ни странно,
его голос звучал ровно. — Это не просто слова. Я следую первому правилу
Ремесла и не причиню зла вашей невестке и вам тоже, Рипли.
Очень медленно, следя за ней как за сторожевым псом, сорвавшимся с цепи, он
поднял руку и накрыл ее ладонь.
— Вы не можете справиться с этим, правда? — Его голос звучал
мягко. — А если можете, то не всегда. — Он дружески сжал ее
руку. — Вы обжигаете мне запястье.
Эти слова заставили Рипли отпустить его. Когда она увидела оставленные ею
красные пятна, ее рука задрожала.
— Я больше не буду. — Она попыталась восстановить дыхание и
подавить этот бешеный выброс энергии. Иначе говоря, снова стать самой собой.
— Держите.
Она не слышала, как он вставал и шел к раковине. Сейчас Мак стоял рядом и протягивал ей стакан воды.
Рипли залпом выпила воду. Ею владел не то гнев, не то смущение. Но какая
разница? Во всем виноват он, этот ужасный человек.
— Какого черта вам понадобилось приезжать сюда и совать нос в чужие
дела?
— Знание истины спасает нас от хаоса. — Голос Мака звучал трезво и
разумно. Рипли захотелось укусить его. — А терпимость и сострадание
делают нас людьми. Отсутствие этих качеств позволяет фанатикам спекулировать
на страхе и невежестве. Именно так они вели себя в Сейлеме триста лет назад.
— Да, ведьм больше не вешают, но это не значит, что мир стал терпимее.
Я не хочу участвовать в вашем исследовании. Это мое последнее слово.
— Хорошо.
И тут Бук заметил, что она очень устала. Устала до изнеможения. Он ощутил
жалость, смешанную с чувством вины.
— Ладно. Знаете, на днях произошла одна очень странная вещь...
Он сделал паузу. Рипли заерзала на стуле и неохотно посмотрела на
Макаллистера.
— Я видел на берегу женщину. Сначала я подумал, что это вы. Те же
глаза, то же лицо. Она была ужасно одинокой и очень печальной. Долго
смотрела на меня, а потом исчезла.
Рипли плотно сжала губы и взяла бокал.
— Может быть, вы выпили слишком много
Мерло
?
— Она хочет искупить свою вину. А я хочу помочь ей сделать это.
— Вы хотите собрать данные! — бросила она ответ. — Хотите
получить законные основания для нового крестового похода. Может быть,
написать книгу.
— Я хочу понять.
Нет, — подумал он, — это не все. Точнее, не! самое главное
.
— Хочу знать, — уточнил он.
— Тогда поговорите с Майей. Она обожает все эти штуки.
— Вы выросли вместе?
— Да. Ну и что?
С этой женщиной куда легче и приятнее иметь дело, когда она держит себя в
руках
, — подумал Мак.
— Я почувствовал, что между вами существует какое-то... э-э...
напряжение.
— Опять же, ну и что?
— Любопытство — главная черта ученого.
— Любопытство сгубило кошку. — К Рипли вращалась ее обычная
насмешливость. — К тому едва ли можно назвать настоящим ученым человека
который разъезжает по миру, играя в охотника за ведьмами.
— Знаете, именно так говорит мой отец, — весело сказал Мак, встал,
собрал грязные тарелки и поставил их в раковину.
— Значит, он разумный человек.
— О да. Я для него — сплошное разочарование, Нет, это
несправедливо. — Бук вернулся и долил вина в бокалы. — Скорее
головоломка, в которой хватает нескольких деталей... Кстати, расскажите мне
о своих родителях.
— Они на пенсии. Отец был шерифом до Зака, мать — дипломированным
бухгалтером. После выхода в отставку они купили трейлер и с тех пор живут на
колесах.
— Объезжают национальные парки?
— Да, но не только. Они наконец-то получили возможность пожить для себя
и напоминают двух подростков во время бесконечных весенних каникул.
Не столько эти слова, сколько тон, которым они были сказаны, помогли Маку
понять, что Тодды были крепкой и счастливой семьей. Можно было не
сомневаться: ее неконтролируемые выбросы энергии не были связаны с семейными
ссорами.
— Вы работаете вместе с братом.
— Очень тонкое наблюдение.
Похоже, она окончательно пришла в себя.
— Я познакомился с ним вчера. Вы не слишком похожи. — Он оторвался
от своих записей. — Если не считать глаз.
— Все гены красоты в нашей семье достались Заку. Мне ничего не
осталось.
— Вы присутствовали При аресте Ивена Ремингтона, когда Зак был ранен.
Ее лицо снова окаменело.
— Хотите прочитать полицейский отчет?
— Я уже знаком с ним. Судя по всему, ночь выдалась не из легких. —
Не будем форсировать события, решил он. — Вам нравится быть копом?
— Иначе я этим не занималась бы.
— Рад за вас. А почему
Мальтийский сокол
? — продолжал спрашивать
Мак.
— Что?
— Мне интересно, почему вы выбрали именно этот фильм Богарта, а не,
скажем,
Касабланку
.
Рипли покачала головой, собираясь с мыслями.
— Не знаю. Может быть, потому что
Касабланка
— это игра, а
Сокол
—
работа. В этой картине торжествует справедливость.
— Я всегда думал, что Илза и Рик после войн поженились, а Сэм Спейд так
и остался сам по себе... Какая музыка вам нравится?
— Что?
— Музыка. Вы сказали, что любите заниматься физическими упражнениями
под музыку.
— Какое это имеет отношение к вашей работе?
— Вы же не хотите участвовать в моем исследовании. Раз так, мы могли бы
использовать оставшееся время, чтобы лучше узнать друг друга.
Она шумно выдохнула и пригубила бокал.
— Вы действительно странный человек.
— Ладно, если так, оставим вас в покое и поговорим обо мне. — Он
откинулся на спинку стула Лицо Рипли сразу стало расплывчатым, и Мак поду
мал о том, что пора сменить очки. — Мне тридцать три года, и я очень
богат. Второй сын в семье Буков. Моя семья всегда специализировалась на
юриспруденции. А я еще в детстве увлекся сверхъестественным: его историей и
влиянием на культуру и общество. Это заставило родителей обратиться к психо-
логу, и он заверил, что мое поведение — особа форма мятежа.
— Они потащили вас к психиатру, потому что вам нравились привидения?
. — Знаете, если четырнадцатилетний мальчик становится студентом
университета, кто-то всегда вызывает к нему психиатра.
— Четырнадцатилетний? — Рипли поджала бы. — Да, это необычно.
— Скажем так: в этом возрасте редко бегают на свидания. — Увидев,
что у Рипли дрогнул в усмешке уголок рта, Мак обрадовался. — Я
направлял первые проявления сексуальной энергии на науку и личные интересы.
— Иными словами, налегали на книги.
— Да. Когда мне исполнилось восемнадцать, родители махнули на меня
рукой и отказались от мысли пристроить в какую-нибудь из семейных фирм.
Достигнув совершеннолетия, я стал самостоятельно распоряжаться своими
деньгами и получил возможность заниматься тем, чем мне хочется.
Рипли нагнула голову. Любопытство брало свое.
— А романы у вас были?
— Пару раз. Я знаю, что испытывает человек, когда его изо всех сил
подталкивают к тому, чего он не хочет или к чему не готов. Говорят, со
стороны виднее. Может быть, иногда это и верно. Но это не значит, что другие
люди имеют право делать выбор за вас.
— Не поэтому ли вы позволяете мне соскочить с крючка?
— Это одна из причин. Вторая заключается в том, что вы скоро
передумаете. Не сердитесь, — быстро сказал он, увидев, что Рипли вновь
поморщилась. — Когда я приехал сюда, то подумал, что буду работать с
Майей. Но вместо этого работаю с вами... по крайней мере, на первых порах.
— Почему?
— Потому что мне хочется кое-что узнать. Ну что ж, условия пари выполнены. Я отвезу вас домой.
— Я не передумаю.
— Ничего, мне не жаль даром потраченного врем
...Закладка в соц.сетях
