Жанр: Любовные романы
Сестры конкеннан 1-2.
...тешал меня, говорил, как всегда в таких случаях, о
вечной жизни, о вознаграждении, которое получат мои родители на небесах, поскольку были
настоящими католиками и хорошими людьми.
Она крепче прижалась к Мерфи, как бы в последний раз, затем отстранилась.
- Он хотел, конечно, утешить меня, тот священник, и это ему удалось, наверное. Но
совсем ненадолго. То, что сказали вы, - она опять слегка улыбнулась, - почему-то помогло
больше.
Мерфи ответил с полной серьезностью:
- По-моему, вера - это когда умеешь помнить. И воспоминания должны приносить
облегчение душе, а не ранить ее еще сильнее. - Он осторожно вытер большим пальцем
остатки слез на ее щеке. - Вам лучше? Я могу еще побыть с вами. Или схожу за Брианной.
- Нет, все в порядке. Спасибо. Он поцеловал ее в лоб.
- Тогда пейте чай. Я подолью горячего. И не тревожьте себя мыслями о Нью-Йорке,
пока не почувствуете, что готовы к нему.
- Неплохой совет. Я рада, что вы появились, Мерфи. Не исчезайте опять надолго.
Ладно?
- Буду все время поблизости. - Он снял шапку с вешалки. - Вы придете снова на поле?
Хочу увидеть ваши картины при ярком солнечном свете.
- Приду. - Он был уже в дверях, когда Шаннон его окликнула. Мерфи остановился.
- Нет, ничего...
- Лучше сказать сразу, - посоветовал он с усмешкой, - чем ходить вокруг да около.
- Я хотела... Я вижу, как вы все здесь дружны. Сначала казалось, даже слишком. Меня
раздражали такие отношения, они выглядели чересчур навязчивыми. Но потом, потом я
поняла. Если бы то, что случилось у меня, произошло не в Америке, а здесь... Там я себя
ощущала такой одинокой. Хотя у меня немало знакомых. Но тут, я знаю, было бы
по-другому.
- Мы были бы с вами, - заверил Мерфи. - Как же иначе? Это обязанность друзей. Даже
не обязанность, не то слово, а, как бы это сказать, необходимость.
- Так я и думаю.
Эти слова она сказала как бы себе и потом посмотрела на Мерфи долгим взглядом -
таким долгим, что он почувствовал неловкость и даже вытер рукой подбородок: уж не
осталось ли на нем следов от рулета?
- Что? - спросил он наконец.
- Ничего. Так... - Она рассмеялась. - Куча всяких мыслей.
Несколько озадаченный, он вернул ей улыбку и сказал:
- Значит, скоро увидимся. Да, вы придете все-таки на наше сейли? На вечеринку?
- Неужели думаете, пропущу ее?! Не надейтесь!
Глава 15
Из дома Мерфи слышалась музыка, когда Шаннон подъехала туда с Брианной и ее
семейством. Понадобилась машина, потому что Брианна набрала неимоверное количество
еды и еще был ребенок, так что пешком они всего бы не дотащили.
Что сразу поразило Шаннон возле дома, это обилие всех видов транспорта,
уставленного в один ряд вдоль дороги.
- Дом набит битком, - удивилась она, помогая Брианне вынимать из машины сумки и
пакеты.
- О, на машинах только те, кто издалека. Многие прибыли на своих двоих. Грей,
осторожней с кастрюлей! Ты прольешь бульон.
- Если б у меня было три руки... - проворчал он.
Они вошли в дом, и Шаннон удивилась еще больше: казалось, население всего
графства Клер заполнило помещение. Прежде чем она сделала несколько шагов, ее уже
познакомили с десятком людей и еще столько же, если не больше, приветствовали ее издали.
Из гостиной неслись звуки флейт и скрипок, там уже танцевали. Тарелки с едой плыли
в поднятых руках идущих, стояли на коленях у сидящих. Стаканы с напитками передавались
из рук в руки.
Еще больше народа набилось в кухню, где кувшины, тарелки, блюда, стаканы
теснились на столах и шкафчиках. Здесь уже начала хозяйничать Брианна, а ее малышкой
занимались по очереди опытные мамаши и бабушки.
- Сюда, Шаннон! - Брианна помогла ей разгрузиться от сумок, объяснила
присутствующим, что они видят перед собой человека, не знающего, что такое "сейли", и
никогда не бывавшего на нем.
- Держи крепче, девушка, - одна из женщин протянула Шаннон тарелку с закусками. -
Будешь прохлаждаться - останешься без еды. Все умнут до крошки.
- Дайте ей пива!
- И вина!
- Вся деревня сейчас тут. Тим О'Малли закрыл пивную и сам пожаловал сюда! Верно
мы говорим, Элис? Твой парень отбил всех посетителей у Тима!
Шаннон посмотрела на женщину, к которой только что обратились. У нее была
молодая фигура, кофейного цвета волосы, глаза - точь-в-точь как у Мерфи.
- Мой парень, боюсь, умрет от голода, - сказала она со смехом. - Сунули в руки
скрипку и не отпускают. Дайте ему хоть кусочек хлеба. - Увидев Брианну, она спросила: - А
где же ваш ангелочек? Мы столько о ней говорим.
- Он здесь, этот ангел, - вмешался Грей. - Совсем недалеко. Пойдемте, отведу вас.
Только сначала познакомьтесь с нашей гостьей из Америки. Мисс Шаннон Бодин. Миссис
Бреннан.
- Рада видеть вас, миссис Бреннан, - Шаннон торопливо проглотила кусок пирога.
Надо бы еще что-го сказать? Но что? - Мерфи много говорил о вас. Он вас очень любит.
- Спасибо. Я сама чувствую это. А вы живете в Нью-Йорке и зарабатываете на жизнь
как художник?
-Да.
На более пространный ответ Шаннон была неспособна. Вместо слов она отпила пива из
бутылки, которую ей вручили вместе с едой.
И тут на кухню с шумом ворвалась Мегги, и Шаннон готова была расцеловать ее как
свою спасительницу.
- Мы опоздали, - энергично объявила Мегги, - и Роган будет во всем винить меня.
Поэтому говорю заранее: я не выбирала туалеты, а должна была окончить работу. Пока печь
не остыла. - Она плюхнула Лайама на свободный стул. - Голодна как зверь! О, миссис
Бреннан, вас я хотела увидеть в первую очередь!
Мать Мерфи прорвалась навстречу Мегги из гущи гостей с распростертыми объятиями.
- Господи, такая же шумная, как в детстве! Дай я тебя поцелую!
- Сделаете это после того, как вручу вам подарок. Роган, неси его сюда.
С кружкой пива в одной руке и большим пакетом в другой к ним подходил Роган.
Шаннон, воспользовавшись суматохой, решила ретироваться, чтобы не беседовать с матерью
Мерфи. Зачем? И о чем? Им обеим нечего сказать друг другу.
Но невесть откуда взявшийся Грей преградил ей путь.
- Куда ты, трусиха?
- Пусти меня.
- Ни за что!
Шаннон увидела, как Элис Бреннан начала разворачивать темно-коричневую бумагу, в
которую Мегги завернула свой "сюрприз". Окружавшие разразились криками одобрения,
когда перед их глазами предстала картина, изображавшая Мерфи.
- Ну точно как в жизни! - восхищенно воскликнула миссис Бреннан. - И, глядите, как
повернул голову! Вылитый Мерфи! Лучшего подарка мне и не надо, Мегги. Не знаю, как и
благодарить тебя.
- Благодарите только за то, что передала его вам. А рисовала не я, а Шаннон. Вон она
стоит!
Все головы как по команде повернулись в указанном направлении.
- Как у вас хорошо получилось, милая! - с чувством произнесла Элис. - Вы так верно
его изобразили! А лошади какие! Как настоящие!
Пока Шаннон думала, что ответить, в круг ворвалась невысокая черноволосая
женщина.
- Что там у тебя, ма? Покажи! - крикнула она. - Ух ты! Это наш Мерфи со своими
лошадками!
- Их всех нарисовала вот она. Шаннон Бодин. Женщина тут же повернулась к ней.
- А, вот вы какая! А меня зовут Кейт, я его сестра и рада с вами познакомиться. Знаете,
вы ведь первая, за кем он по-настоящему стал ухаживать.
Если бы Грей снова не удержал ее, Шаннон наверняка убежала куда глаза глядят. Но
этого не получилось, и она ответила, запинаясь от растерянности и раздражения:
- Вы... Это совсем не так... - Под безжалостно-доброжелательными взглядами
присутствующих она закончила тоном полной безнадежности: - Мы просто друзья!
- Самое безопасное, когда за тобой очень ухлестывают, это подружиться, -
глубокомысленно изрекла Кейт. - По себе знаю. А вы не могли бы как-нибудь на днях
нарисовать моих детей? Прошу Мегги, но она не хочет.
- Я уже объясняла тебе сто раз - я художник по стеклу, - сказала та. - И вообще не
приставай к человеку. Она все свои картины подрядилась отдавать Рогану.
- Ничего я не подрядилась! - в отчаянии воскликнула Шаннон. Господи, что они все к
ней пристали!
- Вот видишь! - Кейт торжествующе взглянула на Мегги. - Значит, она не будет
задаваться, как некоторые, и нарисует, что просят. - Она снова обратилась к Шаннон: - Я
приведу их всех, когда и куда скажете.
- Отстань от девушки, Кейт, - вмешалась мать. - Лучше признайся, какую новость ты
принесла нам всем. Я сразу увидела по твоему лицу!
- Верно! Совсем забыла. Знаете, кто там сейчас у входа? Никогда не догадаетесь. Мейв
Конкеннан собственной персоной!
Послышались удивленные возгласы:
- Вот это да!
- Она не бывала на наших сейли лет двадцать!
- Наверно, это к снегу!
- Или к землетрясению!
Брианна и Мегги обменялись взглядами и дружно двинулись к выходу.
- Надо найти для нее тарелку, - деловито сказала Брианна.
- И присмотреть, чтобы она ни с кем не затеяла свары, - добавила Мегги. - Пошли с
нами, Шаннон, ты так благотворно повлияла на нее прошлый раз.
- Ну... я не знаю... зачем?
Но Мегги схватила ее за руку и потащила за собой. Что это ее сегодня, словно
какой-нибудь манекен, переставляют с места на место?
- Удивительно, что музыка не перестала играть, - говорила Мегги, пока они шли. -
Значит, наша мать не добралась еще до музыкантов.
- Мегги! - одернула ее Брианна. - Зачем ты так? - Они уже входили в гостиную. -
Боже! - воскликнула Брианна.
Это был возглас крайнего и радостного удивления, потому что она увидела: их мать
сидит на стуле у стены с Лайамом на коленях, и что самое удивительное - ее нога отбивает
ритм в такт веселой музыке! Весьма возможно, эти движения совершались бессознательно,
но важен сам факт. И что на лице не написано отвращение или хотя бы неприятие.
Сплошные чудеса, да и только!
Лотти Салливан тоже была здесь - кружилась в танце с таким же пожилым и
полноватым кавалером, как она сама.
Однако на Шаннон появление Мейв Конкеннан не произвело такого ошеломляющего
впечатления, как на остальных. Она вообще сразу же забыла о ней, потому что увидела
Мерфи. Тот стоял на другом конце комнаты со скрипкой, прижатой к плечу, глаза
полузакрыты, быстрые пальцы левой руки движутся по струнам.
Он тоже заметил Шаннон, расплылся в улыбке и подмигнул, а потом с новой силой
принялся водить смычком, а игроки на волынке и аккордеоне усердно помогали ему.
- Что они играют? - спросила Шаннон у Бри-анны.
- Называется рил святого Стивена, - ответила та, - наш хороводный танец.
Невозможно устоять, верно? У меня ноги сами собой танцуют!
- Вот и давай удовлетворим их желание, - сказал внезапно появившийся, как джинн из
бутылки, Грей. - Пошли.
И он увлек ее на середину комнаты.
- Как легко и красиво она танцует, - не могла не восхититься Шаннон, наблюдая за
Брианной.
- Могла бы стать танцовщицей, обернись все по-другому, - сказала Мегги. - Ну,
молитесь за меня, я пошла!
Она направилась туда, где сидела мать.
- Ну и дела! - услышала Шаннон голос рядом с собой. Это произнесла мать Мерфи. -
Мейв Конкеннан сидит рядышком с Мегги на вечеринке, держит на коленях внука, и нога у
нее танцует! И даже вроде улыбается, если меня глаза не подводят.
- Вы, наверное, давно с ней знакомы, миссис Бреннан?
- Чуть не с пеленок! Во всяком случае, много лет. И знаю - чего уж теперь скрывать! -
как она испортила всем жизнь. И Тому, и себе, и девочкам. Но, кажется, сейчас успокоилась
немножко. Дай-то бог!
Шаннон молча кивнула. Она по-прежнему чувствовала стеснение в обществе этой
женщины.
- Вы уж простите мою дочку, - продолжала миссис Бреннан, - за ее болтовню на
кухне. Она всегда сначала ляпнет, а потом думать начинает.
- Ну, что вы, все в порядке, - пробормотала Шаннон. - Просто, что услышала, то и
сказала.
- Значит, простили? - улыбнулась миссис Бреннан. - А вот и другая моя дочь, Эйлин, и
ее муж Джек. Вы познакомитесь с ними?
Шаннон познакомилась не только с ними, но и с другими сестрами Мерфи, с его
братом, а также с многочисленными племянниками, племянницами и двоюродными
братьями. У нее распухла голова от обилия имен и от добрых пожеланий, а рука онемела от
пожатий.
И почти каждый из этой семьи считал своим долгом принести ей что-нибудь на тарелке
или в бутылке, а Кейт, ни на секунду не умолкая, щебетала ей прямо в ухо.
Время летело быстро, музыка делалась - или ей казалось? - все громче, воздух все
жарче. Взрослые ели, пили, бродили, танцевали. Дети с гиканьем носились между ними; те,
что помладше, постепенно засыпали у кого-то на руках.
Царила атмосфера неподдельного веселья, благодушного флирта, полной отдачи
танцам и музыке. И все это - естественно, непринужденно, раскованно. Люди чувствовали
себя как рыба в воде - это сразу было видно. Они, не задумываясь и не мудрствуя лукаво,
щедро отдавали дань традициям.
"Это бы все запечатлеть на холсте, - подумала Шаннон. - Только как лучше - в ярких,
броских тонах или в мягких, пастельных? И как быть с голосами, с музыкой? Каким образом
их выразить? А без них картина будет неполной".
Ох, как чудесно спела старинную балладу о любви древняя миссис Конрой! И ничего,
что у нее такой надтреснутый голос - зато сколько подлинного чувства!
Шаннон смеялась вместе со всеми над разудалой пьяной песенкой, спетой веселым
пожилым толстяком; с замиранием сердца следила, как Брианна и Кейт исполнили какой-то,
как ей показалось, немыслимо сложный танец. И вместе со всеми хлопала так, что
покраснели ладони, когда музыка прекратилась и музыканты объявили, что намерены
отдохнуть.
К ней подошел Мерфи.
- Не очень скучно?
- Наоборот! Так здорово! Угощайтесь. - Она протянула ему свою тарелку. - У вас не
было ни минуты, чтобы поесть. Все для народа!
Он усмехнулся.
- Зато честно заработал сандвич с ветчиной.
- На чем вы еще умеете играть, кроме скрипки и концертины?
- На всем понемножку... Видел, вас крепко атаковала моя семья?
- Как их много! И все вращаются вокруг Мерфи, как планеты вокруг солнца, да?
Он засмеялся, затем подмигнул и сказал:
- Пришло время и для нас с вами потанцевать. Видите, другие музыканты уже спешат
на смену? Он взял ее за руку, но она покачала головой.
- Нет, Мерфи, я уже объясняла нескольким любезным джентльменам, что с
удовольствием наблюдаю за танцующими, но сама так не умею. Все эти жиги, рилы, они не
для меня.
- Ничего, научитесь. - Он настойчиво вел ее в центр зала. - Сейчас они заиграют
обычный вальс, я попросил их.
Она в ужасе взглянула на него.
- Вальс? В жизни его не танцевала. Он захохотал.
- Вы шутите.
- Ни капельки! Его почти не танцуют в тех клубах, где я бываю. Лучше я посижу, а вы
идите.
- Не бойтесь. Я покажу вам. - Его рука обняла ее за талию. - Положите руку мне на
плечо. Вот так.
- Я знаю позу, - сказала она с обидой. - Не совсем же я идиотка. Но что касается
шагов, всех этих па...
Он уже повел ее в танце, и она, невольно опустив голову, стала смотреть на ноги.
- Счет тоже знаете, надеюсь?
- Мерфи! Не издевайтесь!
- Тогда - раз, два, три. Раз, два, три. На два и три быстрее. Ага, уже пошло!
Молодчина!
Ей нравилось все больше - сам танец, объятия. Однако она не приняла поощрения:
- Не хвалите меня. Я довольно тупая ученица. Со мной надо много заниматься.
- Мне совсем не трудно обнимать вас.
- Мерфи! Мы же договорились. И не глазейте на меня так!
- Я не могу иначе, когда танцую вальс. Так полагается. - Он несколько раз прокрутил
ее вокруг их общей невидимой оси. - Чтоб вы знали: самое первое правило в вальсе -
смотреть друг другу прямо в глаза. Тогда голова не закружится.
"Может, оно и правда так, - подумала Шаннон, - но только в том случае, если глаза, в
которые смотришь, не такие глубокие, абсолютно синие и не с такими длинными
ресницами".
- У вас ресницы совсем как у девчонок! - не удержалась она.
- Да, помню, мы с сестрами в детстве спорили, у кого длиннее, и мерили их школьной
линейкой.
У нее кружилась голова - от танца, от выпитого пива, от его рук, от его глаз. Шаннон
была как в полусне.
- Какие удивительные глаза. - Кто-то словно говорил это вместо нее. - Я вижу их,
когда сплю. И не могу не думать о вас, Мерфи. Почему так? Стараюсь - и не могу.
Внутри у него все застыло, он как будто перестал слышать. Тишина. Потом снова
прорвались звуки музыки, голоса. Он ощутил свое тело и прижатое к нему другое... ее - всю,
от головы до ног.
Она, вероятно, тоже не могла не почувствовать его состояние. Как он весь напрягся.
- Дорогая, - сказал он с беспомощной усмешкой, - честное слово, я делаю все, чтобы
выполнить обещание, которое вам дал, но...
- Знаю. - Кажется, она произнесла это довольно громко. Но разве есть сейчас кто-то в
этой комнате, помимо них двоих? И разве музыка играет не исключительно для нее и для
него? - И, что касается вас, вы никогда не нарушите вашего слова, верно?
Показалось ли ему, что она искушает его, или так оно и было? Он прижал ее еще
крепче. Если такое было возможно.
- Раньше за мною подобное не водилось, - ответил он на ее вопрос. - Но не вводите
меня в грех. Уж не хотите ли сами, чтобы я не сдержал обещания?
- Не знаю... ничего не знаю. - Она закрыла глаза, ее голова упала ему на плечо. - Я не
отвечаю за свои слова, за то, что делаю. Мне нужно сесть, подумать. Я не могу нормально
думать, когда вы прикасаетесь ко мне!
Опять последние слова она почти выкрикнула, забыв, что они здесь совсем не одни.
- Вы уже сделали свое дело, Шаннон, - ответил он ей тихо. - Свели меня с ума. - Он
перестал танцевать, ослабил объятия. - И я скажу вам вот что. - Он уже вывел ее из круга
танцующих и шел с ней вдоль одной из стен комнаты в поисках свободного места. - Вот что
я скажу. Теперь дело за вами. Я не буду ни о чем больше спрашивать вас. Ни о чем просить.
И причина тут не в гордости. Просто теперь ваша очередь решать.
Да, тут не гордость - Шаннон была мысленно согласна с ним. Тут скорее честь. Такое
же старинное слово, как "ухаживание". Если не старше.
- Хватит тебе увиваться за девушкой! - Толстяк О'Малли хлопнул Мерфи по плечу. -
Спой что-нибудь для нас.
- Я занят, Тим.
- Совсем он не занят! - Шаннон постаралась улыбнуться как можно непринужденней. -
Правда, Мерфи, спойте. Я никогда не слышала, как вы поете.
Поддерживая просьбу, она положила руку на его плечо.
- Ну, раз публика настаивает. Что бы вы хотели?
- Вашу любимую. Которая для вас больше всего значит.
- Ладно. Только не исчезайте.
- Куда же я исчезну?
В ее тоне была какая-то смиренная безнадежность. Или ему почудилось?
Мерфи отошел от нее, и вскоре рядом появилась Брианна.
- Ну, как тебе твое первое сейли? - спросила она.
- Прекрасно.
- У нас не было такого вечера с того времени, как мы поженились с Греем. А когда
возвратились после нашего медового месяца, нам устроили "бейкакс".
- Это еще что такое?
- Старый ирландский обычай. Люди после наступления темноты переодеваются в
разные необычные одежды и заходят к вам в дом. О, Мерфи сейчас будет петь! Интересно,
какую...
- Свою самую любимую.
- Значит, "Четыре зеленых поля".
Мерфи уже начал, и все сразу стихли. Он пел в сопровождении простой свирели.
И снова Шаннон не могла не удивиться. Она и не представляла, что в этой груди, в
этом горле может жить такой голос - чистый, как ручей, естественный, как небо.
Он пел песню о печали и о надежде, об утратах и о рождении вновь. И в помещении
стояла тишина, как в церкви, а все глаза были устремлены на певца.
А в общем, песня была о любви - к Ирландии, к земле, к родным и близким.
Вслушиваясь в песню, Шаннон испытывала те же чувства, что и во время танца - они
были даже сильнее. И главное среди них не возбуждение, нет, но приятие, согласие. И
предчувствие, предвкушение. Все барьеры, построенные ею, рушились внутри нее. Они
беззвучно падали и исчезали, таяли в незатейливой мелодии.
Она была побеждена его голосом. Растворена в нем. В простых, безыскусных словах
баллады. Теплые радостные слезы текли по ее щекам, и она не замечала их.
Когда он закончил, никто не хлопал в ладоши. По комнате прокатился легкий гул,
означавший благодарность, признательность певцу и безымянным авторам слов и музыки.
Глаза Мерфи остановились на Шаннон, после чего он сказал что-то мужчине, который
подыгрывал ему на свирели. Тот кивнул, и вот зазвучала веселая плясовая мелодия. Танцы
возобновились.
Она знала: он понял ее мысли, прежде чем сделал хотя бы один шаг по направлению к
ней. Когда же подошел, она молча встала и взяла руку, которую он протянул.
Они не сразу смогли выйти из дома - чуть ли не каждый останавливал его и хотел
поговорить. Все то время, что они выбирались наружу, Мерфи ощущал, как дрожит ее рука,
и еще крепче сжимал свои пальцы.
Он повернулся к ней, когда они уже были за дверью.
- Ты уверена?
- Да, Мерфи. Но это ничего не изменит. Ты должен понять...
Он поцеловал ее. Неторопливо, ласково, настойчиво. Не выпуская ее руки из своей,
обошел дом, направился в сторону конюшни.
- Сюда? - У нее расширились глаза, она испытала одновременно и смущение, и азарт. -
Но ведь люди так близко! Мы не можем...
Мерфи рассмеялся.
- Игры на сене оставим для другого раза, Шаннон, любовь моя. Я возьму здесь кое-что
с веревки.
- Но куда же мы идем?
Он снял два одеяла, сложил их, перекинул через руку, она вновь ощутила его пальцы на
своем предплечье.
- Идем туда, откуда все началось, - просто сказал он.
Каменный круг! Сердце у нее снова гулко забилось.
- Но как? Там же, в доме, твои гости!
- Не думаю, что наше отсутствие будет замечено. - Он остановился, взглянул на нее. -
Тебя это очень беспокоит?
- Нет. - Она решительно покачала головой. - Совсем не беспокоит.
Они шли через поле. Над ними светила луна - ярким ровным светом.
- Ты любила считать звезды? - вдруг спросил он.
- Не знаю. - Она подняла голову к небу. - Кажется, нет. Не пробовала. Он тихо
засмеялся.
- Дело не в количестве, а в том, что это невозможно. Какое это чудо - небо, звезды,
бесконечность. Когда я гляжу на тебя, у меня такое же чувство. Это - чудо.
Внезапно он схватил ее, поднял над землей и порывисто поцеловал - каким-то совсем
юношеским неумелым поцелуем.
- Можешь ты представить себе, что я несу тебя по темной витой лестнице в комнату с
огромной кроватью, на которой пухлые подушки и розовые простыни с кружевной
оторочкой? Как в книжках.
- Мне ничего не надо представлять. - Она уткнулась лицом, губами в его шею. Внутри
нарастало возбуждение. - Сегодня мне нужен только ты. И ты здесь, со мной.
- Да, здесь. - Он повернул голову, окинул взглядом темное поле. - Мы здесь, с тобой.
Каменный круг застыл под луною, словно в ожидании.
Под мерцающими звездами, под яркой, как свет маяка, луной он нес ее к центру круга.
Стояла полная тишина, только уханье совы время от времени доносилось до них, почти
растворяясь по пути в гробовом безмолвии.
Он поставил ее на землю, расстелил одно из одеял, бросил на него другое. Потом
опустился на колени у ее ног.
- Что ты делаешь?
Еще минуту назад она была спокойна и полна решимости, а сейчас - снова вся
напряглась.
- Я снимаю с тебя туфли.
В самом деле, что может быть проще и натуральней? Но почему в его движениях
столько соблазнительного, даже непристойного?
Он тоже снял обувь, аккуратно поставил возле ее туфель. Когда он приподнимался, его
руки скользнули по всему ее телу - от колен до плеч.
- Ты дрожишь? Тебе холодно?
- Нет. - Разве может быть холодно, когда внутри такое пламя? - Мерфи, я уже
говорила. Я не хочу, чтобы ты думал, что это может значить что-то, кроме того, что значит.
Будет нечестно с моей стороны, если...
С улыбкой он обеими руками обхватил ее лицо, поцеловал в губы.
- Да, да, я знаю. "У красоты свой смысл существованья". Так написал один поэт.
Какой странный человек! В одной руке штурвал трактора, грабли, лопата, в другой -
стихи. И руки, несмотря ни на что, мягкие, нежные.
Он гладил ее плечи, спину, волосы. Его губы были терпеливы и в то же время
настойчивы. Они требовали от нее все большего. И сами давали большее.
Она все еще немного дрожала, вжимаясь всем телом в его тело. Легкий вздох - радости,
удовольствия - вырвался из ее губ. Он ей ответил тем же.
Слабый ветер шелестел в траве. Она воспринимала это как музыку, как песню, которую
трава переняла у Мерфи и сейчас поет сама.
Он слегка отстранился, снял с ее плеч куртку, которую накинул на нее перед выходом
из дома. И опять его руки нежно гладили все ее тело, щеки, волосы.
Она полагала, что неплохо знает приемы и средства, к которым прибегают мужчины на
пути к взаимному и полному наслаждению, но сейчас происходило что-то новое, необычное.
Или ей казалось? Это было какое-то медленное, терпеливое продолжение танца - вальса,
которому он недавно учил ее, а ей оставалось, как и тогда, слушаться его, зная, что все у них
получится, ведь учитель у нее сам Мерфи.
Он осторожно расстегнул пуговицы ее блузки, распахнул полы, прижал ладонь к
маленькой груди. Там, где сердце.
Словно ток прошел по ее телу.
- О, Мерфи!
- Сколько я мечтал об этой минуте! Твоя кожа, ее запах, вкус... - Он начал снимать с
нее блузку. - У меня грубые руки, прости.
- Нет, совсем нет.
Как она дрожит, как откидывает назад голову при самом легком прикосновении к ее
груди, скрытой пока под кружевным лифчиком. Как готовится уступить, сдаться. От этого,
он чувствовал, сходит с ума. Но все откладывал момент - хотя и ощущал его, - когда в его
руках окажутся ее маленькие тугие груди.
Вновь он прижал губы к ее губам, уже откровенно раскрытым, ждущим, как и все ее
тело.
- Я хочу... - бормотала Шаннон. - Хочу тебя больше, чем могла вообразить.
Не спуская с него глаз, она принялась расстегивать ему рубашку, стащила ее с плеч и с
восхищением увидела мускулистое тело, к которому приникла с какой-то почтительной
робостью.
Мерфи расстегнул ей брюки, они заскользили вниз по ее ногам. Поддерживая Шаннон
за руку, он помог ей перешагнуть через них.
Она снова прижалась к нему, но он нежно отстранил ее и покачал головой. Терпение в
любви тоже имеет свои пределы.
- Иди ко мне, - хрипло прошептал Мерфи. - Ложись рядом.
Он бережно опустил ее на одеяло, впился в губы. Его руки касались всего ее тела с
какой-то ужасаю
...Закладка в соц.сетях
