Жанр: Любовные романы
Сестры конкеннан 1-2.
...одолжать: его губы
запечатали ей рот.
У нее перехватило дыхание, она не сразу сумела его восстановить, вцепилась ему в
плечи, а он продолжал кружить ее. Ей было нестерпимо жарко - от кружения, от его губ.
Когда он наконец остановился, верчение продолжалось - в ее голове, в сердце.
Мелькнула сквозь завесу желания и быстро исчезла ошеломившая ее заново мысль, что
она тоже хочет его, что Мерфи не оставляет ей иного выбора, как любить его.
- Нет, этого не будет, - пробормотала Шаннон и, словно обретя новые силы,
оторвалась от него.
Волосы ее растрепались, в широко раскрытых глазах еще не погасло возбуждение. Он
видел, как на ее шее пульсирует венка, а щеки горят, словно на них расцвели пунцовые
цветки.
- Пойдем со мной в постель, Шаннон, - задыхаясь, тихо проговорил он хриплым
голосом. - Господи, как же ты мне нужна! Каждый раз, как ты уходишь, во мне появляется
пустота и охватывает безумный страх, что больше я не увижу тебя. - Каким-то отчаянным
движением он снова прижал ее к себе, зарылся лицом в волосы. - Не могу видеть, когда ты
уходишь от меня!
- Не говорите всего этого! - Она крепко зажмурила глаза. Внутри нее шла непрерывная
борьба с самою собой. - Лечь в постель достаточно просто, но что после этого?
- После этого все должно быть по-другому. Уверенности в его голосе не было. Он
отпрянул от нее, безвольно опустил руки.
- Я слишком много кручусь вокруг вас, да? Знаю, что иногда веду себя глупо,
навязчиво. Но, когда вы рядом, я почти ничего не соображаю.
- Дело не в вас, Мерфи. Дело во мне и в том, что вы напридумывали о нас. Я тоже веду
себя не лучшим образом, знаю это. - Она попыталась глубоко вздохнуть, но ей не удалось: в
груди по-прежнему теснило. - Поэтому надо сделать вот что... - Она попыталась придать
голосу решительность. - Мы не должны больше видеться. - Ей стоило огромных усилий не
опускать глаз, но она сумела выдержать его взгляд. - Так будет легче для нас обоих, -
продолжала она. - И вообще я как можно скорее уеду домой.
- Это бегство, - спокойно сказал Мерфи. - А вы уверены, что, убегая от меня, сможете
убежать от себя?
- Но это моя печаль. Я должна вернуться.
Ярость, появившаяся в его глазах, затмила в них страх. Не отводя от нее взгляда, он
опустил руку в карман куртки, рывком вытащил оттуда какой-то предмет, кинул на стол.
Еще до того, как она опустила глаза и посмотрела, что там, в душе у нее все замерло.
Потом она увидела медный кружок с вытисненной на нем фигурой коня. Пряжка... вернее
брошь, так как сзади была застежка. Она не разглядела булавку, но знала: она там есть.
Должна быть. Ведь этой пряжкой был застегнут дорожный плащ на том мужчине. На
мужчине из ее сна.
Мерфи увидел, как она побледнела. Ни кровинки в лице. Ее пальцы потянулись к
медному кружку, но не взяли его, а боязливо отдернулись, сжавшись в кулак.
- Что это?
- Вы знаете что. - Она медленно покачала головой, и он произнес с нарастающим
исступлением: - Не лгите себе! И не лгите мне!
Перед ее глазами была сейчас темная шерсть плаща и на ней - пряжка. Эта самая
пряжка. И сверкали дождевые капли. Редкие дождевые капли.
- Откуда вы это взяли? - чуть слышно спросила она пересохшими губами.
- Нашел. Посреди того каменного круга. Когда еще был мальчишкой. Я уснул там с
этой штукой в руке, и тогда вы приснились мне в первый раз. Я уже говорил вам об этом.
Она не могла отвести глаз от пряжки - ее тусклый блеск казался ярче самых
ослепительных солнечных лучей.
- Это невозможно, - выдохнула Шаннон.
- Все было так, как я рассказываю. Возьмите. Он поднял медный кружок со стола,
протянул ей.
- Я... я не хочу.
В голосе у нее звучал страх.
- Она со мной уже больше половины моей жизни. - Теперь Мерфи говорил гораздо
спокойнее. Он положил пряжку обратно в карман. - Пусть будет у меня и дальше. - Он
помолчал. - Что касается вас, Шаннон, нет никакой необходимости ускорять свой отъезд.
Побудьте еще с вашими сестрами. Я не стану больше докучать вам, как раньше, не буду
просить делать то, чего вам не хочется. Даю слово.
И он его сдержит. Она понимала это, потому что уже достаточно хорошо узнала его
самого. Знала и сожалела, что заставила, сама того не желая, дать обещание. Сейчас ей
захотелось, чтобы он взял его обратно. А еще - выплакаться.
- Вы мне нравитесь, Мерфи, - тихо сказала она. - Я не хочу вас огорчать.
Впрочем, он был уже так спокоен, что она засомневалась, о каком огорчении может
идти речь.
То, что он сказал, подтверждало ее сомнение.
- Я взрослый человек и могу себя контролировать. Так что не беспокойтесь обо мне.
Она планировала уйти от него холодной и спокойной, с непреклонным решением -
прекратить всяческие встречи. Вместо этого ей хотелось снова прижаться к нему и чтобы он
держал ее в своих объятиях и не отпускал.
- Я не хотела бы терять вашей дружбы, - нерешительно сказала она. - Мне кажется, я
стала привыкать.
Он улыбнулся.
- Вам не грозит это. Вы никогда ее не потеряете. Пускай вас не беспокоит подобная
мысль.
Она ушла и на обратном пути думала, почему, в самом деле, не хочет - или не может -
окончательно разорвать их отношения. А еще думала о своих странных - неужели вещих? -
снах.
И никакого спокойствия в душе не было. Полный сумбур, и снова захотелось плакать.
Глава 14
Мерфи решил почистить конюшню. Он любил работать, это всегда было частью его
жизни; кроме того, хорошо знал по собственному опыту, что физический труд и пот снимают
тяжесть с души.
Однако сейчас этот способ не слишком помогал.
Тем не менее он продолжал усердно вонзать лопату в устланный соломой настил и
загружать тачку смесью соломы с навозом.
- Вечно в трудах. Словно пчела!
В дверях конюшни возникла Мегги. Она улыбалась, но напрасно ее глаза искали на его
лице ответную улыбку. Ее не было и в помине. И это ей совсем не понравилось.
- А ты чего бездельничаешь? - откликнулся Мерфи, не прекращая работы. - Слышу,
печь у тебя гудит.
- Моя работа не убежит. - Она подошла ближе к нему. - Я не приходила вчера, чтобы
дать тебе отдышаться. Поняла по виду Шаннон, когда та вернулась после встречи с тобой,
что что-то неладно. Или, может, я ошибаюсь?
- Я сделал все, что мог, чтобы она чувствовала себя спокойно.
Он сдвинул тачку, перешел к следующему стойлу.
- А как насчет твоего спокойствия, Мерфи? - Она положила руку ему на спину и не
отняла ее, когда он недовольно дернулся. - Вижу и знаю, что ты к ней испытываешь, и не
могу спокойно переносить, когда ты так расстроен.
- Тогда будет лучше, если ты пойдешь по своим делам, а меня оставишь убирать
дерьмо. Да отойди ты, черт возьми, иначе я забрызгаю тебя навозом.
Но Мегги ухватилась за рукоятку лопаты, заставила Мерфи прекратить работу и
повернуться к ней.
- Вот так-то лучше. - Мегги довольно потерла руки. - Теперь я, по крайней мере,
увидела твое лицо, а не только задницу. Давай поговорим, Мерфи, о важных вещах.
- Мне сейчас не до гостей.
- С каких это пор ты стал считать меня гостьей?
- Отстань, Мегги! - Он пристально посмотрел на нее. - Мне ни к чему твоя жалость, я
не хочу сочувствия, а также советов. Иди откуда пришла.
Она уперла руки в бока и не двинулась с места.
- Если думаешь, твои грубые слова и еще более грубое поведение подействуют на
меня, ты ошибаешься, парень.
Конечно, он этого не думал, зная, что ее не переспоришь, если она что-то решила, а
потому счел за благо изменить поведение.
- Извини, Мегги Мэй, - мягко сказал он. - Но мне правда неохота беседовать. Хочу
побыть один.
- Мерфи...
- Иди, старуха, прошу тебя. Я очень благодарен, что ты пришла и предлагаешь
помощь. Но я не готов ее принять, понимаешь? Хочу сам зализать свои раны. Так что будь
умница и уходи.
Растерявшись от его слов, а это бывало с ней нечасто, она сделала единственное, что
посчитала возможным: привстала на цыпочки и прижалась щекою к его щеке.
- Обещай прийти ко мне, если будет нужно, Мерфи. Сразу!
- Конечно, какой разговор!
Когда она ушла, он снова вонзил лопату в навоз и долго сыпал ругательства неизвестно
в чей адрес, пока не почувствовал, что ему уже просто не хватает слов.
Он трудился до самого вечера, до полной темноты, пока не заболели мышцы,
достаточно привычные к тяжелой работе. И только тогда разрешил себе пройти в дом,
умыться, переодеться и закусить холодным сандвичем с бутылкой пива.
Он подумывал уже лечь спать, хотя было довольно рано, когда через заднюю дверь
кухни проникли новые визитеры. На этот раз все мужского пола: Роган, Грей и Конкобар.
- Прибыли с особым заданием, - заговорщически доложил Грей, хлопнув его по спине
и подходя затем к шкафу с посудой.
- Заданием? - без особого интереса переспросил Мерфи, погружая руку в шерстистый
загривок пса. - О чем это вы?
- Нам поручено развеять твое плохое настроение, старина. - С этими словами Роган
поставил на стол бутылку. - И запрещено возвращаться домой, пока приказ не будет
выполнен.
- Да что вы все, ей-богу... - начал Мерфи, но Грей не дал ему договорить.
- Бри и Мегги не спят, не едят - волнуются за тебя уже второй день.
- Нечего за меня волноваться. Я собирался лечь спать.
- Ты не можешь этого сделать! Какой ирландец повернется задом к двум приятелям и
бутылке виски? - Грей был вне себя от возмущения. - Даже самый захудалый янки этого
никогда не позволит себе! Уж можешь мне поверить.
- Ну, если так... - Мерфи оценивающе взглянул на бутылку. - Значит, решено
напиться?
- Именно так, - подтвердил Роган. - И одобрено женщинами, которые совершенно
справедливо рассудили, что напиваться - чисто мужское дело. Итак...
Он отвернул пробку и щедро плеснул виски в бокалы, подставленные Греем. Затем
поднял свой.
- Наше здоровье!
Мерфи поскреб подбородок, издал глубокий вздох.
- И пускай все идет в одно место! - пробормотал он, осушил первый бокал залпом и с
треском поставил его на стол. - Не понимаю, почему вы принесли всего одну бутылку?
- Вот это нормальные речи! Грей налил всем по второму разу.
Когда содержимое бутылки уменьшилось больше чем наполовину, Мерфи
почувствовал, что наконец-то от сердца немного отлегло. Он понимал, это временно, и глупо
таким образом пытаться избавиться от плохого настроения. Но ему хотелось сейчас быть
глупым.
- Скажу откровенно, - не вполне твердым языком проговорил Грей, откидываясь на
спинку стула и принимая сигару, предложенную Роганом. - Совершенно откровенно. Я
никогда не пьянею. Это ужасно.
- Нет, пьянеешь, - не согласился Роган. - Я сам видел.
- Ты не мог видеть, - с достоинством возразил Грейсон, - потому что был в дымину
пьян. - Найдя это очень смешным, он залился хохотом. Потом сделался донельзя серьезным
и продолжал: - Что я хочу вам сообщить по секрету - сегодня мне никак нельзя напиваться.
Даже немного. Потому что я хочу... тсс... хочу переспать со своей женой. О, спасибо! - Он
поднял бокал, в который Мерфи только что плеснул новую порцию. - Хочу наверстать
упущенное. Понятно? - Он выпил, закурил и деловито спросил у Рогана: - Ты что-нибудь
знаешь - как долго женщине нельзя после родов? Тут существуют разные мнения. И я хотел
бы услышать насчет самого короткого срока. Можешь мне помочь?
- Могу, - уверенно сказал тот. - С точностью до одного дня.
- Прекрасно, старик. Но Мерфи мы ничего не скажем, верно? Это будет наш секрет. И
я буду сегодня трезвым как стеклышко.
- Слишком поздно надумал, - сказал Мерфи и гулко захохотал в свой бокал.
- Думаешь, мы не знаем, что тебя гложет? - Грей с силой ударил Мерфи по плечу. -
Тебе нужна женщина. Просто необходима. Скажешь, нет?
Мерфи натужно засмеялся, глотнул еще виски.
- Это не так уж трудно.
- Ну, конечно. - Грей опять задымил сигарой. - Но уж если вляпаешься, то вляпаешься.
Скажи, я неправильно говорю, Суини?
- Вернее некуда! К тому же она рисует, как богиня. Мерфи тупо взглянул на него.
- Вы о ком? Впрочем, догадываюсь. Не совсем же я дурак, верно, ребята? - Он снова
неестественно засмеялся. - Из моего несчастья хочешь сделать свою выгоду? Так, Роган?
Все вы, дельцы, такие.
Роган снисходительно улыбнулся.
- Люблю открывать таланты. Это моя профессия. Осенью устроим ее первую выставку
здесь у нас. Она еще об этом ни сном ни духом, и вы не болтайте. Договорились? За
будущую выставку!
Они дружно выпили.
- А знаете, - продолжал Роган, - что она объяснялась с Мейв Конкеннан?
- Ну да? - с восхищением воскликнул Мерфи. - Вошла в клетку с тигром?
- Почти. Она ей что-то высказала, и та пришла к выводу, что Шаннон очень разумная
женщина. И не стала ни скандалить, ни обижаться. Даже сама пошла в дом посмотреть
детей.
- Молодец девушка! За это нужно тоже выпить! - Переполненный восхищением и
любовью, Мерфи снова наполнил бокалы. - У нее твердая голова и мягкое сердце. Я должен
сейчас же пойти и сказать ей об этом! Только сначала выпью для храбрости.
Он так и сделал, поднялся, решительно направился к двери.
- Проводить тебя? - спросил Грейсон.
- Не надо. - Мерфи безнадежно махнул рукой и вернулся на свое место за столом. - Я
ведь дал обещание не приходить, не видеть ее. Ох, как мне тошно! - Не вполне твердой
рукой он опять налил себе до самых краев и опорожнил бокал. - Не знаю, что бы делал без
вас, без лучших моих друзей!
- Он прав, - согласился Грей. - За это и нам выпить не грех. Наливай, Роган! И давай
вернемся к главному вопросу: когда можно после рождения ребенка начинать делать нового?
Ты, помнится, обещал мне все расставить по полочкам.
Роган наклонился к Мерфи, сказал громким шепотом:
- Он такой ненасытный мужчина, страшно делается.
- Хватит вам! - закричал Мерфи. - Довольно о женщинах! Пожалели бы того, кто
рядом с вами так страдает!
- Мерфи прав. Поговорим о другом, - согласился Грей. - Я слышал, - обратился он к
хозяину дома, - твой лучший конь вот-вот должен дать потомство?
- Конь - это мужчина, - глупо улыбаясь, сказал Роган. - Пора бы уже знать. А
потомство приносит кобыла.
- Ты прав, мой друг. Интересно, а когда ей можно снова?
- Опять за свое, Грей? Перемени тему. Сегодня мы приобрели очень неплохую
скульптуру из конмаррского мрамора. Обнаженная женщина.
- Роган! - закричал Грей. - У тебя одно на уме!
И все дружно захохотали.
Благополучно докончив бутылку, гости, будучи настоящими друзьями, довольные тем,
как выполнили свою важную миссию, уложили Мерфи в постель и расстались.
Не видеть ее, находиться вблизи и в то же время не видеть, - что может быть
мучительней? Даже постоянная работа не могла отвлечь его от печальных мыслей. Это -
днем, а вечера и ночи были еще хуже. Немного утешала мысль, что он обрекает себя на такие
мучения - ради нее.
Интересно, почему всегда считалось, что принесение жертвы успокаивает душу?
Кому-то, может, и успокаивает, но ему - нет. Ни на вот столько!
Окончательно осознав это и выдержав пять дней, показавшихся пятью столетиями,
Мерфи отправился к Брианне, и там, на заднем дворе, первой, кого он увидел, была Шаннон.
Она стояла возле мольберта в старом испачканном красками свитере, который носила
еще в колледже, в потрепанных, порванных на коленках джинсах. И похожа была на
неземное существо. Несмотря на вполне земную одежду.
Прижав кончик кисти к губам, она, прищурившись, оглядывала свою работу и,
казалось, ничего не видела и не слышала из происходящего вокруг. Но Мерфи понял по едва
уловимым движениям ее глаз и руки, держащей кисть, что она почувствовала его
присутствие. Еще до того, как повернулась к нему.
Мерфи не произнес ни слова. Язык у него словно прирос к гортани. Преодолевая
ощущение неловкости, он подошел ближе и стал разглядывать картину, стоявшую на
мольберте.
Она изображала гостиницу с задней стороны: искрящиеся каменные стены, раскрытые
окна, цветы и зелень, гостеприимно распахнутая дверь кухни.
Шаннон совсем не хотела откладывать кисть, но раз уж пришлось, то взяла в руки
тряпку и начала тщательно ее вытирать, чтобы чем-то занять руки.
- Ну, и что вы думаете? - спросила она, кивая на картину.
- Мне нравится. - Он тщетно подыскивал еще какие-нибудь слова и не находил их. -
Она закончена?
- Да. Только что.
- Очень здорово. - Мерфи чуть не выронил коробку с яйцами, которую нес для
Брианны. - Здорово, - повторил он.
- Я уже поняла. - С легкой улыбкой Шаннон повернулась, чтобы начать собирать
кисти и тюбики с краской. - Вы были очень заняты все время?
- Я? Да... - Она заглянула ему в лицо, и в голове у Мерфи все смешалось. - Да...
занят, - повторил он и, разозлившись на самого себя, добавил с неоправданной горячностью:
- Вот, принес Брианне. Здесь яйца. Она просила. - Рискуя выронить их, он снова взмахнул
коробкой.
- Яйца, - Шаннон чересчур пристально уставилась на картонную коробку. - Вижу.
После чего наступило молчание.
Со своего обычного места на кухне Брианна видела обоих. "Только посмотрите на
них, - сказала она
самой себе. - Ведут себя совсем как дурачки. Надо помочь, а то до вечера простоят там,
словно статуи в парке".
- Эй, Мерфи! - приветливо крикнула она. - Принес то, что обещал? Тащи сюда и
попробуй рулет, который я сделала. По новому рецепту.
- У меня... - начал он, но Брианна уже скрылась в недрах кухни. Он в замешательстве
посмотрел на Шаннон. - Может, отдадите ей коробку, а я... У меня много дел.
- Мерфи! - Надо наконец прекратить эту ерунду, сказала самой себе Шаннон. Все
равно из этого ничего не выйдет, пока я здесь. Только прибавит неловкости. - Мерфи! - Она
положила руку ему на рукав, почувствовала, как напряглось его тело. - Вас не было тут
около недели, но я знаю, как привыкли вы все часто видеться друг с другом. И я не хочу, не
имею права быть препятствием.
Он опустил глаза на ее руку, потом посмотрел в лицо.
- Я думал, будет лучше, если я... Вы же сами говорили.
- Сожалею об этом. Я не должна была, не имела права. Мы ведь остались друзьями,
так? Он продолжал смотреть на нее.
- Вы не гуляли по полям все эти дни.
- Да. Думала, так будет лучше, и тоже раскаиваюсь в этом. - Ей хотелось добавить, но
она не осмелилась, что все эти дни ей не хватало его. - Вы очень разозлились на меня?
- На себя больше. - Он уже вернулся к жизни. Ее глаза, в которых можно было
прочесть просьбу о прощении, враз исцелили его. - Хотите рулет по новому рецепту? -
спросил он, повеселев.
Она не сразу улыбнулась.
- Да... пожалуй.
Когда они вошли на кухню, Брианна облегченно вздохнула.
- Спасибо, Мерфи. - Она взяла у него из рук коробку с яйцами. - Они мне нужны для
блюда, которое я готовлю к нашей вечеринке. Видел уже новую картину Шаннон?
-Да.
Он снял шапку, повесил на вешалку у двери. Брианна сочла нужным для разрядки
ситуации заговорить вновь:
- Рецепт этого рулета мне дала немка, что жила у нас на прошлой неделе. Шаннон ее
помнит, верно? Миссис Метц. У которой голос как иерихонская труба.
- А сама как полковой командир, - засмеялась Шаннон. - По утрам выстраивала всю
свою команду - трех детей и мужа - и проводила инспекцию и инструктаж.
- Зато выглядели все с иголочки. Попробуйте рулет и скажите честно ваше мнение.
Но дегустация была прервана телефонным звонком.
- Я возьму трубку, - сказала Шаннон, она стояла рядом с телефоном. - Отель
"Терновник". - Она помолчала, лицо у нее выразило крайнее удивление - Тод? Это ты? Да,
я. - Она засмеялась. - По-ирландски я еще говорю не очень хорошо, извини.
Мерфи, скривив губы, уселся за стол.
- Тод, - пробурчал он свирепо, обращаясь к Брианне. - Это имя такое или кличка?
- Перестань! - Она толкнула его в бок. - Что ты себе позволяешь?
Шаннон тем временем продолжала говорить:
- Да. Все превосходно. Прямо как в фильме "Местный герой". Помнишь? С Бертом
Ланкастером. Да. Да. Что делаю? Гуляю и ем. Ем и гуляю. И еще рисую.
- Господи, Шан! - голос Тода в трубке звучал удивленно и сочувственно. - Тебе не
осточертело там?
- Нет. Совсем нет.
- На тебя непохоже. Когда вернешься?
- Точно не знаю. - Она крутила в руках телефонный шнур. - Наверно, через пару
недель.
- Но ты ведь и так торчишь там около месяца! Неужели правда? Она продолжала
вертеть шнур. Ей так не показалось. Верно, Тод ошибается.
- У меня три недели отпуска. И еще за свой счет. - Она не то оправдывалась, не то
говорила с вызовом - сама не могла понять. - Как там дела у вас?
- Как всегда. Нормальный сумасшедший дом. Тебе там хорошо, в ирландской тиши. А
на нашу контору обрушились Гольфстрим и Тайтус.
Она не без труда вспомнила эти фамилии заказчиков. Тайтус, кажется, тот, для
которого она делала рекламу автомобильных покрышек.
- Гольфстрима можешь взять себе, Тод.
- Почему бы нет? Ты не думаешь, надеюсь, что я хочу подсидеть тебя?
- Не думаю, Тод.
- У нас уже готовятся к осенне-зимней кампании, Шан. Начальство не забыло и тебя.
Мы все ждем твоего возвращения. А я особенно.
Она ощутила легкий укол в висок - примета приближения головной боли,
- У меня еще дела, Тод. Мои, личные.
- Понимаю. Тебе нужно обрести почву под ногами. Но я скучаю без тебя. Слышишь,
Шаннон? У нас не все ладилось последнее время, я был не очень внимателен, знаю. Мы
обсудим это и вернемся к прежним отношениям.
- Ты по-прежнему смотришь тот занудный сериал?
- Перестань, Шан. Позвони мне денька через два и сообщи номер рейса и время
прилета. Я встречу тебя в аэропорту, мы раздавим бутылочку и забудем обо всем плохом.
- Я вернусь, Тод. Спасибо, что позвонил.
- Не задерживайся, прошу тебя. И не забывай, что у любого начальства короткая
память.
- Учту это. Пока.
Вешая трубку, она обнаружила, что шнур совсем запутался у нее между пальцами. Его
пришлось разматывать.
- Это из Нью-Йорка, - смущенно сказала она, не оборачиваясь к Брианне и Мерфи. -
Приятель с работы. - Прежде чем повернуться, она проверила, все ли у нее в порядке с
выражением лица, и попыталась изобразить на нем улыбку. - Ну, как новый рецепт?
- Попробуй сама. Лучше с чаем. - Брианна поставила перед ней кружку. Ей хотелось
чем-то утешить Шаннон, она чувствовала, что телефонный разговор вывел ее из равновесия,
но совершенно не представляла, как это сделать. И тут до нее донесся детский крик. Или ей
показалось? - По-моему, это Кейла, - обеспокоенно сказала она.
И поспешила к дочери, оставив Мерфи одного на поле битвы.
Шаннон не притронулась к рулету, у нее пропал всякий аппетит.
- В бюро ждут не дождутся моего возвращения, - сказала она с усмешкой, не поднимая
глаз от стола.
- Он ждет вас, - поправил ее Мерфи и уточнил,
когда она взглянула на него: - Тод хочет, чтобы вы скорее вернулись.
- Он взял на себя часть моей работы, пока я в отъезде. У него и своей хватает.
- Он ждет вас как манны небесной, - повторил Мерфи.
Вместо ответа Шаннон усердно занялась рулетом. Потом небрежно произнесла:
- Он говорил, что накопилась масса дел. И не все вопросы решены. У нас с ним перед
моим отъездом было жаркое обсуждение.
- Обсуждение, - подхватил Мерфи. - Уж скажите лучше "ссора". Разлад. Она чуть
улыбнулась.
- Нет. Тод не из тех, кто ссорится. Он обсуждает. Он очень цивилизованный человек.
- И сейчас, по телефону, тоже пустился в обсуждение? Потому вы так взволнованы?
- Нет, он просто говорил, что меня ждут на работе. Как можно скорее. И совсем я не
взволнована.
Мерфи осторожно взял ее беспокойные руки в свои, слегка стиснул, заставив взглянуть
ему прямо в лицо.
- Вы предложили мне быть вашим другом, - мягко сказал он. - Я пытаюсь, хочу им
быть. Но я... мне нужно больше знать о вас.
Она молчала - казалось, думала, взвешивала, что говорить и говорить ли вообще.
Потом медленно произнесла:
- Меня многое тревожит. Чем дальше, тем больше. Такого раньше не было, и это
смущает. Раньше я знала, чего хочу и как этого добиться. В этом смысле я в своего отца - он
умел хорошо анализировать. Хотя, боже, что я говорю! Какого отца! - Она отняла свою руку
у Мерфи, заговорила более возбужденно: - У меня все сложилось неплохо, я сама всего
добилась. Работа в престижной рекламной фирме, квартира в хорошем районе Нью-Йорка,
членство в популярном клубе. И в самое последнее время... общение с привлекательным
человеком, моим коллегой. Свободное, ни к чему не обязывающее общение. - Она смотрела
на крышку стола, не на собеседника, произнося все это. - С человеком, который разделял
мои интересы. А потом... - Она снова задумалась. - Потом все как будто рухнуло, уплыло
куда-то. И нет сил восстанавливать...
- Но вы хотите это сделать? - настойчиво спросил он, потому что она долго молчала.
- Не знаю. У меня какой-то провал. Я потеряла почву под ногами. Этот телефонный
звонок напомнил мне о том, кто я и где живу. Но я уже не там, а сама не знаю где. И я не
могу не думать о родителях. Они со мной. Хотя я никогда уже не скажу им "доброе утро"
или "спокойной ночи". Никогда.
Он молча обнял ее, она прижалась лбом к его плечу, ее слезы падали ему на рубашку.
- Хочу, чтобы они были со мной, - всхлипнула она. - Зачем люди умирают? Я даже не
смогла с ними попрощаться. Отец умер, когда меня не было, а мать... Я повысила на нее
голос, а она уже умирала. А я...
- Они не уходят насовсем, - заговорил наконец Мерфи. - Они остаются с нами, в
наших сердцах. Разве не слышите вы порою их голоса, не видите улыбки, движения рук? Не
пьете с ними вместе чай?
Ее рыдания стали затихать. Она подняла заплаканное лицо.
Как хорошо, пришло ей в голову, что она решилась выплакаться. Не стесняясь, вволю.
Глупо столько времени сдерживать слезы, носить в себе, копить.
- Да, - губы ее дрогнули в подобии улыбки, - я недавно завтракала с ними, с моими
покойными родителями. И все было так хорошо.
- Вот видите. Они не покидают нас навеки.
Она устало прикрыла глаза, ее голова склонилась ему на грудь. Ее успокаивало
равномерное биение его сердца, которое стучало ей в ухо. Как все-таки хорошо, когда можно
вот так прислониться и ощутить надежность, умиротворение, и тебе передается уверенность
другого существа.
- Перед заупокойной мессой, - тихо заговорила она, - когда хоронили мать, рядом со
мной был священник. Тот же, кто незадолго перед этим хоронил отца. Мужа моей матери.
Священник был полон сочувствия, он у
...Закладка в соц.сетях
