Жанр: Любовные романы
Ровно в полдень
..., чувствуя, как горячий шар в груди начал
понемногу растворяться.
— Вот ты и ошибся.
— Я уже сказал, допрос окончен.
— Вот и чудесно, — Лиз встала со своего места. Офицер Микс, вы
арестованы.
Из комнаты допросов Фиби направилась прямо в свой кабинет. Заперев за собой
дверь, она сделала то, к чему раньше прибегала лишь в крайних случаях, а
именно плотно закрыла все жалюзи. Затем осторожно присела на стул.
Тело ее сотрясала странная дрожь.
Что ты хочешь, — мысленно сказала
себе Фиби, — как-никак эмоциональное потрясение
. Ей пришлось выдержать
настоящий стресс, и это не лучшим образом сказалось на ее физическом
состоянии. По-хорошему, следовало бы принять таблетки, но они всегда вгоняли
ее в сон. Уж лучше ограничиться небольшим количеством успокоительного.
Потянувшись за пузырьком, она обратила внимание на то, как сильно дрожат у
нее руки.
Да, горячий шар в груди растворился, но за это ей пришлось заплатить немалую
цену.
Она не отозвалась на стук в дверь, подумала только:
Уходите, дайте мне
побыть одной хотя бы пять минут
.
Но дверь распахнулась, и в комнату вошла Лиз.
— Извини. Ты в порядке?
— Если честно, то меня трясет.
— Там этого не было заметно.
— Он смотрел на меня, смотрел мне прямо в глаза. Он ничуть не сожалел о
том, что избил меня. Единственное, чего ему хотелось, — сделать мне еще
больнее.
— Это его и выдало, — заметила Лиз. — Даже адвокат не смог
помешать. Арни просто утратил над собой контроль. И когда это дойдет до
суда...
— Лиз, мы обе знаем, что это никогда не дойдет до суда.
Лиз присела на край стола.
— Ладно, пусть так. Думаю, они договорятся. Наше управление, прокурор —
никто не хочет публичного разбирательства. Вдобавок даже с учетом того, что
произошло на допросе, дело это немного шаткое... Впрочем, у нас достаточно
оснований, чтобы обвинить Микса, так что его адвокат наверняка захочет пойти
на мировую. Нет никаких сомнений в том, что Арни разжалуют и он потеряет
свой жетон. Тебе этого достаточно, Фиби?
— Думаю, да. И спасибо тебе за все.
— Ты и сама сделала немало, чтобы довести это все до конца.
— Послушай-ка, — сказала Фиби, заметив, что Лиз собирается
уйти, — я знаю тут один уютный бар — ирландский паб на Ривер-стрит. Я
бы хотела пригласить тебя туда на кружечку пива. Только не сейчас, а через
несколько дней — когда мое лицо позволит мне наконец показаться на людях.
— Договорились. Позвони, когда будешь готова. Пока, Фиби.
На нижнем этаже здания Арни мерил шагами свою камеру. Они все-таки
арестовали его. Трижды никчемный адвокат!
И все эти проклятые сучки. Нападение, побои, сексуальные домогательства. Они
решили засадить его — и все потому, что эта идиотка не смогла стерпеть
несколько синяков, которые она, видит бог, полностью заслужила.
Но это у них не пройдет. Упрятать его в тюрьму? Как бы не так.
Он резко повернулся на звук открываемой двери. Слова уже готовы были
сорваться у него с языка, но при виде отца, который предостерегающе покачал
головой, Арни лишь мрачно промолчал.
И только когда охрана ушла, его прорвало:
— Они пытаются пришить мне это чертово дело. Неужели она думает, что
сможет засадить меня в тюрьму, опозорив предварительно перед коллегами? Эта
сучка...
— Сядь. И заткнись.
Арни сел, однако слова продолжали литься из него потоком.
— Вдобавок они привлекли к этому девицу из прокуратуры. Чертовы девки,
это они все устроили. О чем, скажи на милость, думает Чак? — в
раздражении поинтересовался Арни, имея в виду прокурора. — Почему он не
закроет это идиотское дело?
— Были выдвинуты официальные обвинения, и теперь он намерен отпустить
тебя под залог.
— Ничего не скажешь, здорово, — Арни с отвращением вскинул
руки. — Меня суют в тюрьму по этому гребаному делу, а выйти отсюда я
могу только под залог. К черту, па. Я могу потерять полицейский жетон. Нужно
связаться с отделом внутреннего расследования, пусть они займутся
Макнамарой. Ты же знаешь, это все происки Мак-Ви. Из-за этой парочки я и
попал сюда.
Микс-старший выслушал эту тираду со сжатыми губами.
— Ты попал сюда потому, что не смог вовремя заткнуться — совсем как
сейчас. А теперь я хочу спросить у тебя кое-что. Только между нами. Я спрошу
один раз, и ты ответишь мне правду. Не вздумай солгать. Если я пойму, что ты
лжешь, то сразу развернусь и уйду, так что дальше ты будешь выпутываться
сам, без моей помощи.
Раздражение мгновенно исчезло с лица Арни, превратившись сначала в растерянность, а затем и в страх.
— Бога ради, папа.
— Это ты напал на нее, Арни? Смотри мне в глаза. Это ты сделал?
— Я...
— Не вздумай лгать.
— Она отстранила меня. Использовала меня как козла отпущения. Ты же сам
учил меня, что никому нельзя давать спуску. Если тебя пнули, пни в ответ.
Микс мрачно смотрел на сына.
— Я что, учил тебя бить женщину? Я учил тебя этому, парень?
— Я не мог оставить все как есть. Я...
Резкий удар по лицу заставил его умолкнуть на полуслове. Арни, набычившись,
смотрел на отца влажными от слез глазами.
— Я что, учил тебя нападать на офицера полиции, да еще со спины? Я
хотел, чтобы ты стал
мужчиной, черт возьми, а не
прятался на лестнице и не бросался с кулаками на женщин. Ты — позор не
только нашей семьи, но и нашей профессии.
— Если на тебя наезжают, дай сдачи — и как следует. Так ты меня учил.
Так я и поступил.
— Если ты не видишь разницы, говорить тут уже бесполезно.
Микс устало поднялся на ноги.
— Я постараюсь сделать для тебя то, что пока еще в моих силах. Ты мой
сын, и я сделаю это для тебя, для твоей матери, для моего внука. Но с
работой тебе придется распрощаться. И если бы я мог тут что-то изменить, то
все равно бы не стал.
— Но как же ты сможешь гордиться нашей фамилией, если твой сын уже не
будет полицейским?
— Не знаю. Я вытащу тебя отсюда — все, что я могу для тебя сделать. Что
потом — не знаю.
— Мне казалось, что и ты так поступил бы на моем месте.
— Только этого не хватало. Охрана! — крикнул он и вышел, оставив
своего сына в одиночестве.
К воскресенью Фиби решила снять повязку. Она уже успела устать от нее,
устать от лекарств и от синяков. Иногда ей хотелось поплакать и пожаловаться
на жизнь, однако приходилось сдерживаться — чтобы не огорчать еще больше
своих близких. И от этого она тоже устала.
И все же после душа она чувствовала себя не так уж плохо — особенно когда
удержалась от искушения взглянуть на себя в зеркало. Она даже умудрилась
надеть халат, не затратив на это слишком больших усилий. Вдохновленная
такими успехами, Фиби решила, что сможет не только выдержать субботний ужин,
но и посидеть со своими близкими часиков до десяти — пока силы не покинут ее
окончательно.
Стоило Фиби вернуться в спальню, как в ту же минуту в дверях показалась ее
невестка.
— Тук-тук, — сказала Джози с ослепительной улыбкой. — Как
чувствует себя пациент?
— Весьма признательна, но я вычеркнула себя из списка недееспособных.
— Прости, но последнее слово тут за мной. Снимай халат.
— Ради бога, Джози.
Джози снова сверкнула ослепительной улыбкой. Она была маленького росточка,
да и весила всего ничего. Но за этой ангельской внешностью скрывалась
натура, способная посрамить медсестру Рэдчед.
— Снимай халат, дорогуша, или я пожалуюсь твоей маме.
— Это угроза?
— Само собой.
— Ну, подожди, я сбегу от вас в Атланту, сниму там квартиру и не
оставлю обратного адреса.
И все же, несмотря на ворчание, Фиби сбросила халат.
В карих глазах Джози мелькнуло сочувствие, однако голос ее прозвучал четко и
отрывисто:
— Синяки почти исчезли. Бедро выглядит намного лучше. Но вот плечо,
должно быть, еще побаливает.
— В общем, да.
— А как насчет свободы движений?
— Знаешь, я очень рада, что среди моих лифчиков оказалось несколько
таких, которые застегиваются спереди. Впрочем, двигаюсь я сейчас намного
свободнее.
Осторожно взяв ее руки, Джози повернула их ладонями вверх. По правде говоря,
именно эти ранки болели больше всего.
— Запястья выглядят вполне прилично.
— На самом деле все время саднят, и очень здорово. Ну что, могу я
наконец позаботиться о своем целомудрии?
Джози подхватила халат и помогла ей одеться.
— Какие-нибудь проблемы с глазом? Видишь хорошо?
— Тут все в порядке. Предваряя следующий вопрос: голова теперь болит
реже и не так сильно. Да и челюсть в основном нормально. Я уже могу нажимать
на нее — правда, очень осторожно. В общем, все не так уж плохо.
— Ты быстро выздоравливаешь. Все потому, что ты еще молода и в хорошей
физической форме.
— Должна же быть хоть какая-то польза от этих тренажеров. Слушай, Джо,
тебе совсем не нужно тратить свое время только на то, чтобы зайти и
осмотреть меня.
— Тебе просто повезло. На самом деле я пришла сюда так рано, чтобы
поучиться у Авы печь лимонный пирог. Она как раз готовит его сегодня — как-
никак любимый десерт Дейва. Слушай, что мешает ей взять этого парня в
оборот?
— Хотела бы я знать. — Фиби подошла к шкафу, чтобы достать оттуда
нижнее белье. — Сейчас они оба свободны — но это первый раз за долгое
время. Вообще-то Дейв развелся уже два года назад, но они с Авой по-прежнему
изображают двух преданных друзей.
— Слушай, а почему бы нам не устроить для них свидание вслепую? К
примеру, ты говоришь ему, что у тебя есть кое-кто на примете, а я говорю то
же самое Аве, а потом они встречаются...
— И мы обе получаем по первое число — за то, что вмешиваемся не в свое
дело.
Джози вздохнула.
— То же самое сказал мне Картер. Что ж, я даю им еще шесть месяцев, а
затем беру всю ответственность на себя. Помочь тебе одеться?
— Да нет, я справлюсь.
— Слушай, только между нами, — наблюдая за тем, как Фиби
одевается, Джози решила, что та и в самом деле стала двигаться намного
свободнее. — А как ты вообще себя чувствуешь — не физически, а
морально?
— Все в порядке. Мне известны симптомы посттравматического стресса.
Было несколько неприятных снов. Но это естественно.
— Обычно стресс так и рвется наружу, если ты вынужден прятать эмоции,
чтобы не потревожить близких.
— Я знаю, как избавиться от неприятных эмоций. Не тревожься за меня. На
следующей неделе я возвращаюсь к работе. Это поможет мне справиться со
стрессом.
— Ну, хорошо. Позвони, если вдруг понадобится помощь.
Чтобы доказать себе и своим близким, что дела идут на лад, Фиби постаралась
одеться с некоторой тщательностью. Ярко-голубой цвет рубашки взбодрил ее
настолько, что она решила потратить некоторое время на макияж. Начав
краситься, она понемногу вошла во вкус, особенно когда увидела, что с
помощью косметики можно сделать синяки не такими заметными.
К тому моменту, когда она наконец спустилась вниз, в кухне уже было полно
женщин. И Фиби ничуть не огорчилась, когда ее отправили во двор — погреться
на солнце вместе с Картером и Карли.
— Мама! — бросилась к ней девочка. — Мы играли, и я была
круче!
— Вот оно что.
— Это нечестная игра, — попытался оправдаться Картер.
— Он всегда так говорит, когда проигрывает, — пояснила
Карли. — Хочешь поиграть с нами?
— Прости, детка, но я пока не готова. Давай подождем до следующей
недели и тогда посмотрим, кто будет круче. Лучше иди попрактикуйся.
— Пойду выпью лимонаду, хорошо? Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы
обыграть дядю.
И Карли, ехидно улыбнувшись Картеру, устремилась к дому. Фиби со вздохом
опустилась на скамью, кольцом окружавшую маленький фонтанчик.
Отсюда она могла не только любоваться розами, но и вдыхать их чудный запах.
Прислушиваясь к тихому пению птиц, Фиби смотрела на ромашки и тимьян,
пробивавшиеся в трещинах между плитами. Вокруг маленького бассейна для птиц
цвели нежные фиалки.
Здесь, на небольшом пространстве дворика, Ава создала нечто вроде личного
святилища, воздух которого был напоен ароматом оливковых деревьев.
— Боже, как хорошо сейчас на улице!
— А Джози не против, чтобы ты сидела здесь?
— Да нет, все в порядке.
Картер сел рядом на скамью, осторожно обнял Фиби одной рукой.
— Что поделаешь, мы все еще беспокоимся за тебя.
Фиби склонила голову ему на плечо.
— Нам всем пришлось нелегко, но больше уже нечего бояться.
— Я в свое время долго не мог оправиться от пережитого страха.
— Ты же был тогда совсем еще ребенком.
— В принципе это не играет никакой роли, и ты сама это прекрасно
понимаешь. Ты присматривала за мной тогда, а потом еще долгие годы защищала
меня от нападок тетушки Бесс.
— Старая ведьма... Конечно, не очень-то благодарно с моей стороны, если
учесть, что сами мы сидим в ее милом дворике, пока другие готовят на кухне
пироги и прочие вкусности.
— Это дворик Авы, — возразил Картер.
— Ты прав, — с улыбкой заметила Фиби. — И даже в то время,
когда здесь властвовала тетушка, это все равно был дворик Авы. Только
подумай, какой она была молоденькой — гораздо моложе, чем мы теперь, —
когда начала работать здесь. Кажется, ей только-только исполнилось двадцать
два. А ведь она с этим справилась, смогла выстоять перед тетушкой Бесс.
— Тебе тогда вообще было двенадцать. И ты до сих пор присматриваешь за
нами. Она знала, что ты не сможешь уехать отсюда — из-за мамы. Она могла бы
оставить этот дом маме, после всего, что та для нее сделала. Но она
предпочла повесить его на тебя. Фактически заперла тебя здесь.
Не было смысла отрицать то, что являлось неприкрытой правдой. Но день
сегодня был так хорош, что Фиби не хотелось предаваться горьким
воспоминаниям.
— Заперла в этом чудесном доме, где моя дочь живет как в раю. И это ты
называешь жертвой?
— Это и есть жертва. Мне ты позволила уйти отсюда.
— Не слишком далеко, — она крепко сжала его руку. — Не думаю,
что мне удалось бы справиться с этим, если бы ты был где-то далеко.
Улыбнувшись, он коснулся губами ее волос.
— Думаю, я бы очень скучал... Но я хочу сказать тебе кое-что. Я и не
знал, как сильно я хочу уехать отсюда, пока действительно не нашел себе
другое жилье. Но у тебя-то вообще не было шанса.
— Ну почему? Я ведь тоже немало пожила на стороне. Сначала колледж,
потом Квантико. Потом это неудачное замужество. Я рада, что вернулась сюда.
И что мне нравится больше всего, так это то, что я могу сидеть здесь, пока
три другие женщины готовят субботний ужин.
— Это потому, что повар из тебя весьма паршивый.
— Ну почему паршивый? Скажем так, ненадежный.
— Ненадежный до ужаса.
Рассмеявшись, она толкнула его в бок.
— Кто б говорил. Тебе достаточно войти в кухню, чтобы еда подгорела.
— Вот для таких, как я, и придумали доставку пиццы на дом. Ну а тебе
достаточно правильно разыграть карты с этим богатым парнем, чтобы навсегда
избавить себя от необходимости готовить. Наверняка у него есть целый штат
поваров.
— Только послушайте его, — она еще сильней пихнула Картера в
бок. — Разыграть мои карты. К тому же вряд ли он успел обзавестись
штатом поваров.
Тут она на мгновение нахмурилась. Вообще-то откуда ей знать? Может, у него и
в самом деле была прислуга.
— Смотрю, он опять прислал тебе цветы. Такое чувство, что в гостиной их теперь несколько тысяч.
— Всего-то большой букет сирени. И как же чудесно он пах!
— Похоже, ему нравится делать красивые жесты.
Картер, прищурившись, кивнул в сторону кухни:
— Если б ты видела, как Джози посмотрела на меня, когда увидела этот
букет. Парни, которым нравятся делать красивые жесты, вынуждают других
парней поступать так же. И теперь мне придется принести домой цветы — как
если бы я сам об этом думал.
— И ты еще рассчитываешь на мое сочувствие? Тебе и в самом деле
следовало об этом подумать.
— Всего лишь пару дней назад я принес домой ее любимые панини и бутылку
недорогого вина и думал, что могу рассчитывать на ответную признательность.
И если бы не этот лес сирени...
— Семейное счастье за бутылку дешевого вина? Ну, знаешь...
— А что в этом плохого? — ухмыльнулся Картер. — Ладно, бог с
ними, с миллионами. Я виделся с ним только раз, но он понравился мне куда
больше Роя.
— Вряд ли это о многом говорит. Рой-то тебе вообще никогда не нравился.
— И кто оказался прав?
Фиби со вздохом закатила глаза.
— Ты. Ты был прав. И хватит об этом. В конце концов, именно этому
ублюдку я обязана своим сокровищем, — она кивнула в сторону двери,
откуда как раз выбегала Карли.
— Мама! Дядя Дейв пришел!
Стоило Фиби увидеть его лицо, как она тут же все поняла.
— Картер, я хотела бы переговорить с Дейвом наедине, — сказала
она, вставая со скамьи. — Ты не мог бы увести Карли домой?
— Конечно. Привет, Дейв.
Они не стали пожимать руки или хлопать друг друга по плечу, как это делают
многие мужчины. Вместо этого они обнялись.
Именно так, — подумала
Фиби, — обнимаются при встрече отец с сыном
.
— Ты должен извинить нас с Карли, — заметил Картер. — Я
намерен доказать этой девчонке, кто из нас лучший спец по играм.
— Да ну? — с вызовом воскликнула Карли и устремилась к дому.
— Ты сегодня лучше выглядишь, — начал Дейв.
— Мне уже говорили. Что случилось?
— Они все-таки заключили сделку. Я хотел рассказать тебе сам. Знаешь,
на нас здорово давили, прокурор и прочие...
— Это неважно, — Фиби снова опустилась на скамью. — До чего
они договорились?
— Он отстранен от работы. Это без вопросов. Еще его признали виновным в
угрозе действием...
— Угроза действием, — повторила она. Надо сказать, Фиби готовила
себя к чему-то подобному, и все же...
— Микс условно освобожден на поруки. Еще ему присудили двадцать часов
общественных работ.
— А как насчет того, чтобы сто раз написать на доске:
Обещаю быть
хорошим мальчиком
?
— Прости, Фиби, — присев рядом, он виновато сжал ее руку. — Я
знаю, дрянная сделка. Они хотят все замять. Но тебе необязательно
соглашаться с этим. Если захочешь самостоятельно начать дело, я тебя
поддержу. И не только я. Многие в департаменте думают так же.
— Не хочу втягивать своих в это дело. Мама... Как они с этим справятся?
Закрыв глаза, она вновь и вновь повторяла себе, что не все сделки бывают
честными — и с этим уже ничего не поделаешь.
— Он сделал то, что сделал. И все, чье мнение имеет для меня какое-то
значение, знают об этом. — Сделав глубокий вдох, она снова взглянула
Дейву в глаза. — В любом случае копом ему больше не быть. Остальное не
так уж важно. По крайней мере, мне от них больше ничего не нужно.
— Ты приняла это куда лучше, чем я.
— Нет. Мягко говоря, я не в восторге от такого решения. Но я смогу с
этим жить. Сейчас мы сядем за стол и будем есть лимонный пирог,
глазированный десерт и еще много чего вкусного. А Арни Микс? Что ж, он еще
долго будет пережевывать собственную отставку.
Она кивнула:
— Да, я смогу с этим жить.
Фаза переговоров
Разрываться между любовью и долгом.
Даже спустя столько лет после своей первой сделки Дункан по-прежнему считал
деловые встречи чем-то странным. Его отпугивали такие вещи, как ношение
строгих костюмов, необходимость однообразных презентаций товара, беседы с
одним и тем же набором слов, пробные заказы и т. д. и т. д.
Может, именно поэтому он так и не решался открыть собственный офис. По
мнению Дункана, само наличие офиса переводило деловые встречи в ранг
неизбежных. А ведь ему пришлось бы еще нанять постоянных сотрудников — с
последующей перспективой раздавать им указания на регулярной основе. А как
насчет того, чтобы читать подробные отчеты подчиненных? И вся эта кипучая
деятельность имеет в качестве результата только одно — новые деловые
встречи. Своего рода порочный круг.
Офис — это кабинеты со столами и распределение должностей. И этим опять же
придется заниматься ему. Но как ему понять, чем отличаются друг от друга все
эти помощники? И еще, например, как правильно: вице-президент по маркетингу
и продажам или же вице-президент по продаже и маркетингу? Короче говоря,
повод для бессонницы.
Финеас уже не раз намекал ему на то, что неплохо бы открыть собственный
офис, но Дункан старался игнорировать эти намеки.
Он любил встречаться с людьми в каком-нибудь из баров или в ресторане. В
крайнем случае в офисе Фина, который был для него эдаким деловым центром.
Вообще Дункан заметил, что встречи на нейтральной территории делают беседу
куда более свободной и непринужденной. Да и те, с кем он встречался, охотнее
шли на контакт за кружкой пива в каком-нибудь баре, чем за стаканом
минеральной воды в зале заседаний.
Он также заметил, что порой бывало куда интереснее — и уж, во всяком случае,
познавательнее — встречаться с человеком на его же территории. Обычно его
собеседники чувствовали себя гораздо более комфортно, если беседа проходила
у них дома, в офисе или же в студии. В свою очередь, это давало Дункану
дополнительную возможность получить именно то, что он хотел или на что
рассчитывал.
В соответствии с этой философией он начал день со встречи, которая
состоялась в одном из центральных кафе; затем отправился в небольшой театр в
южной части Саванны, после чего посетил владельца одного обветшалого дома,
расположенного в историческом районе города.
Он чувствовал, что в каждом случае ему удалось сделать гораздо больше, чем
если бы он собрал все заинтересованные стороны в каком-нибудь скучном офисе
— где сам бы он сидел за столом с одной-единственной мыслью: повторить
подвиг Самоубийцы Джо, выбросившись-таки из окна.
Еще одно дело ждало его на Джонс-стрит, и Дункан рассчитывал, что и здесь
ему повезет не меньше, чем в каждом из предыдущих случаев.
Поначалу он хотел приехать сюда чуть позже — чтобы застать дома Фиби, но
затем решил, что на этот раз лучше ограничиться деловым визитом.
Припарковавшись, он неторопливо пошел вдоль улицы, утопающей в зелени
деревьев.
Ему очень хотелось увидеться с Фиби. И не так, как они виделись в последние
две недели — то есть мимоходом. В то же время он понимал, что такие
случайные встречи во многом идут ему на руку. Все было слишком
неопределенно, чтобы Фиби могла просчитать его линию поведения, и он был
этому только рад.
Впрочем, он и сам порой не знал, что будет делать в тот или иной момент.
Зато он знал — и знал очень хорошо, — что совсем недавно Фиби получила
сильнейшую травму и теперь изо всех сил пыталась с ней справиться. И с его
стороны было бы полным идиотизмом тащить ее на свидание или в постель, когда
она еще нетвердо держалась на ногах.
Впрочем, у Дункана был план. Ему нравилось строить планы — почти так же, как
воплощать их в действительность.
И у него были планы на Фиби.
Но это — позже. А пока он намеревался сделать кое-что еще.
Перед поворотом к дому Макнамаров он обратил внимание на женщину, гулявшую с
маленьким смешным песиком. На собачке был ошейник в красную и белую полоску,
прекрасно сочетавшийся с нарядом самой дамы — ослепительно-белым костюмом и
красными теннисными туфлями.
Как раз сейчас ее собачка в упоении обнюхивала зад пушистого розового
пуделя, которого держал на поводке чернокожий мужчина невероятной толщины.
И в то время как костлявая дама и толстый мужчина мило болтали о чем-то в
тени дуба, безволосая собачка усердно пыталась взобраться на розового
пуделя.
Боже, — подумал Дункан, — я люблю этот город
.
Позвонив в дверь дома, он приготовился ждать, пока ему откроют
...Закладка в соц.сетях
