Жанр: Любовные романы
Ровно в полдень
...еще один час.
31
Дункан стоял у бутика рядом с Фином.
— С ними все в порядке. Никто не ранен. Фиби все время втягивает его в
разговор, подбрасывает ему то одну тему, то другую. Ей-богу, не знаю, как
она это делает.
— Прошло уже почти четыре часа.
— Я знаю.
Со своего места Дункан мог видеть снайперов — в распахнутых окнах, в дверных
проемах, на крышах домов. Что, если они откроют огонь? Вдруг пуля попадет в
Ма или в Лу?
Он устало присел на корточки.
— Если бы речь шла о деньгах... Бог ты мой, если бы дело было только в
деньгах, я бы...
— Я знаю. — Фин присел рядом с ним. — Я знаю, Дунк.
— Фиби... она все время наводит его на разговор о заложниках,
спрашивает, как они себя чувствуют, уговаривает его отпустить хоть несколько
человек. Еще она спросила, не может ли он назвать нам их имена, но он
заявил, что ему нет дела до этих людей. Уж не знаю, к лучшему это или к
худшему.
— Это тянется уже слишком долго.
— Возможно. Возможно, ты и прав, — он сжал руку Фина. —
Позаботься об остальных, а я вернусь в бутик, посмотрю, что еще можно
сделать.
Несмотря на кондиционеры, воздух в бутике был жарким и влажным. Дверь
постоянно открывалась — входили и выходили все новые копы, так что уличная
жара понемногу просочилась внутрь. Кожа Фиби блестела от пота. В отчаянной
попытке сохранить хоть немного прохлады она постаралась как можно выше
поднять волосы, заколов их на самой макушке.
Сейчас она стояла перед демонстрационной доской, в очередной раз изучая
схему ювелирного магазина. Теперь на этой схеме появились красные крестики —
своего рода метки. Достаточно передвинуть Уолкена в одно из этих мест, чтобы
в дело вступила группа захвата.
— Наши эксперты побывали у задней двери, — сообщил ей
Гаррисон. — Они думают, что смогут разминировать ее, не задев при этом
систему сигнализации.
— Они не могут знать этого наверняка.
— Они вполне уверены в своих силах.
— Это потому, что им надоело ждать. Вы не хуже меня знаете, что все они
устали, все хотят действовать. В этом и состоит опасность длительных
переговоров. Мне нужно еще немного времени. Скоро ему придется выводить
заложников в туалет, вот тут-то мы и попытаемся обернуть ситуацию в свою
пользу.
— Сержант Микс хочет знать, что с его сыном.
— Я понимаю, — Фиби отерла лицо бумажным платком. — Скажите
ему, я попытаюсь выяснить это во время очередных переговоров.
— Если вам не удастся выманить его из этого угла в течение следующего
часа, я распоряжусь, чтобы наши занялись взрывным устройством. Вы знаете, он
не намерен выходить оттуда живым. Убрать его раньше — единственный способ
спасти заложников.
— Я вытащу его из угла, пусть даже это займет чуть больше времени.
— Если это займет слишком много времени, вы можете совершить ошибку.
Вот почему вы работаете в команде. Сами вы рано или поздно устанете и
совершите ошибку.
— Он очень надеется на то, что я ошибусь. Но дело не только в этом. У
него есть какая-то цель. И пока он не осуществит задуманное, он не будет
убивать заложников. До тех пор, пока это не произошло, они в полной
безопасности.
Выходя из бутика, Гаррисон столкнулся в дверях с Дунканом. Фиби в удивлении
вскинула брови, когда увидела в руках последнего несколько пакетов с едой.
— Я подумал, что вам стоит немного перекусить.
Даже мысль о еде вызвала у нее тошноту. Тем не менее ей действительно стоило
подкрепиться — это могло удержать ее от возможной ошибки.
— Ты мой спаситель.
Дункан поставил сумки на стол, так что полицейские сами могли выбрать себе
еду. Затем он снова повернулся к Фиби:
— Чья очередь звонить?
— Я позволю ему проявить инициативу.
— Прекрасно. — Дункан помассировал ей плечи. — Я звонил твоей
маме. Дома все в порядке, только они немного беспокоятся за тебя. Все сейчас
только и говорят что о происшествии в ювелирном.
— Это как раз то, чего ему хотелось, — она устало опустила голову
на плечо Дункану. — Обо мне уже давно так никто не заботился. А вдруг я
привыкну к твоей заботе?
— Вот и замечательно.
— Как там Фин и остальные?
— Они испуганы. Я — нет. — Оба они знали, что это неправда, но так
им было легче. — Я знаю, что тебе удастся вызволить их оттуда.
— Что ты слышишь в его словах?
— Он все время крутит, хитрит, говорит то одно, то другое. И все же...
— Все же?
— В этом проглядывает несомненное удовлетворение собой.
— Ты прав. Ты действительно умеешь слушать.
Спина у Ма Би болела, в висках пульсировало. Милашка Пэтси давно перестала
плакать. Она свернулась калачиком на полу, положив голову на колени Ма.
Время от времени заложники перешептывались, но захвативший их человек не
обращал на это никакого внимания.
Некоторые дремали. Должно быть, им хотелось верить, что все происходящее — не более чем дурной сон.
— Фин, наверное, страшно напуган, — тихонько сказала Лу. —
Ливви. Главное, чтобы он ничего не говорил Ливви. Не хочу, чтобы она
боялась. О, Ма, моя девочка.
— С ней все в порядке. Тебе это хорошо известно.
— Почему он ничего не делает? Когда он решится хоть что-нибудь
предпринять?
— Не знаю, детка. Но я намерена кое-что сделать. Я намерена сходить в
туалет.
У остальных это заявление вызвало одобрительный шепот.
— Давай я спрошу, — предложила Лу.
— Нет уж, лучше я. Может, с пожилой женщиной он обойдется повежливее.
Мистер! — обратилась к нему Ма, прежде чем Лу успела возразить. —
Эй, мистер! Некоторым из нас надо бы сходить в туалет.
Они уже обращались к нему прежде, но он их просто проигнорировал. Однако на
этот раз он обернулся и взглянул на Ма пустыми глазами.
— Прошло уже несколько часов, — напомнила ему она. — Хорошо
бы отвести нас в туалет, если, конечно, вы не хотите увидеть здесь большую
лужу.
— Придется еще потерпеть.
— Но...
Он поднял пистолет.
— Если я пущу в тебя пулю, вряд ли тебя будет волновать проблема
туалета. Так что заткнись.
У него был свой, заранее спланированный график. Перерыв должен был
состояться через три часа после начала переговоров. Именно в это время
заложникам следовало посетить туалет — всем по очереди. Но он забыл об этом,
а сейчас уже пора было сделать очередной звонок. Пусть ждут до следующего
перерыва — или мочатся под себя.
К черту.
— Что, если я запрошу десять миллионов долларов? — поинтересовался
он у Фиби.
— Тебе нужны десять миллионов, Джерри?
Только послушайте ее — камень и тот бы растаял
.
— Допустим.
— Прекрасно. А что я получу взамен?
— Можешь надеяться, что я не пристрелю кого-нибудь из заложников.
— Боюсь, Джерри, что это негативный ответ. Ты же знаешь, как мы
работаем. Я бы попыталась достать тебе десять миллионов. Но начальство
потребует что-то взамен — что-то конкретное и весомое.
— Допустим, за эту сумму я мог бы отпустить всех женщин.
— Я достаю тебе десять миллионов, а ты взамен отпускаешь женщин? Что ж,
об этом стоит поговорить.
— Я думаю.
— Еще один важный момент, Джерри. У тебя в руках — раненый заложник. Ты
сам сказал, что ранил Арнольда Микса.
Он взглянул на Арни. На лице у того запеклась кровь, рот был заклеен липкой
лентой, а к телу прикреплено взрывное устройство.
— Да уж, этот парень знавал лучшие деньки.
— Прежде чем я начну вести переговоры о деньгах, мне нужно убедиться,
что Арнольд Микс жив и раны у него неопасные. Ты же знаешь, кто его папа.
Мне приходится считаться с ним.
— Ублюдок жив.
— Я признательна тебе за то, что ты это подтверждаешь. Но мне хотелось
бы лично поговорить с ним. Если я скажу начальству, что слышала его голос,
они охотнее пойдут мне навстречу в вопросе о деньгах.
— Ладно.
Положив телефон, он нагнулся и сорвал ленту со рта Микса. Тот взглянул на
него налитыми кровью глазами.
— Ну-ка, поздоровайся с Фиби, — Уолкен сунул телефон к уху Микса,
одновременно ткнув пистолетом ему в челюсть. — Скажи ей: привет, Фиби.
Я — тот трусливый ублюдок, который как следует попинал тебя на лестнице.
Повторяя эту фразу, Арни смотрел на Уолкена взглядом, в котором одновременно
читались ярость и страх.
— Что он с тобой сделал? — спросила Фиби. — Насколько
серьезно ты ранен?
Арни облизал пересохшие губы.
— Она хочет знать, что со мной.
— Так скажи ей, недоумок.
— Он ударил меня пистолетом по лицу. Скорее всего, у меня сломана
челюсть. Я в наручниках, а еще ко мне привязана эта чертова бомба.
— Она с таймером? Скажи...
— Довольно, — заявил Уолкен. — Поговорим о десяти миллионах.
— Ты хочешь десять миллионов за освобождение заложников.
— За освобождение одних лишь женщин.
— За освобождение женщин. А сколько их там, Джерри?
— Одиннадцать. Меньше миллиона за человека. Неплохая сделка.
— Одиннадцать женщин, которых ты отпустишь в том случае, если получишь
десять миллионов?
— Хватит попугайничать. Я знаю, как это делается.
— Тогда ты должен знать, что у меня куда больше шансов достать тебе
деньги, если ты сделаешь первый шаг. Отпусти кого-нибудь из заложников прямо
сейчас, и я вывернусь наизнанку, чтобы достать тебе десять миллионов.
— К черту десять миллионов. Пусть будет двадцать.
— Ты решил поиграть со мной, Джерри?
У него вырвался смешок.
— Знаешь, Фиби, я ведь подумывал о том, чтобы убить тебя. Думал об этом
тысячи раз.
— Так почему же ты до сих пор не сделал этого?
— Я продумал тысячи способов. Например, пуля в голову. Но это было бы
слишком просто. Или схватить тебя, как Роя, и проделать с тобой то же самое,
что и с ним. Но я не люблю повторяться. Избить тебя до смерти или похитить,
а потом медленно убивать? Но тогда рано или поздно для тебя все будет
кончено — совсем как для Анжелы. А ты этого не заслуживаешь. Не хочешь
прийти сюда? Если сделаешь это, я их всех отпущу — всех до единого.
— Ты же знаешь, мне не позволят это сделать.
— Ты войдешь в магазин — семнадцать человек останутся жить.
— Ты действительно предлагаешь мне этот обмен? Или опять решил поиграть
со мной?
— Все это пустые разговоры. Ты никогда так не сделаешь.
— А если?
— Тебе не позволят. Думаешь, я идиот? Я же помню, как это бывает.
— Все так, но ты забыл о том, что среди заложников сын сержанта Микса и
он ранен. Микс мог бы надавить на начальство. Так ты серьезно, Джерри?
Хочешь поменять меня на заложников?
— Я подумаю. В любом случае сначала тебе предстоит сделать еще кое-что.
— Что именно?
— Ты должна выступить перед телекамерами. Рассказать им о том, как ты
убила Анжелу Брентайн. Рассказать о том, что ты виновна в ее смерти. Пусть
знают, что для тебя было важно произвести эффект, а не спасать чьи-то там
жизни.
— Ты хочешь, чтобы я обратилась к прессе, Джерри? Рассказала им о
смерти Анжелы Брентайн?
— Ты повторишь им слово в слово то, что я тебе продиктую — и только
тогда, когда я тебе об этом скажу. А потом мы поговорим о деньгах и о
заложниках.
Он повесил трубку.
Не успела Фиби встать, как Дункан буквально сдернул ее со стула:
— Если ты и в самом деле решишься на этот обмен, я запру тебя в этой
комнате и продержу здесь до тех пор, пока ты не придешь в себя.
— Ты ведь и сам думал о чем-то подобном.
— Там женщина, которая заменила мне мать. К черту — я не собираюсь с
тобой спорить. Ты и близко не подойдешь к этому магазину.
— Ну-ка хватит, — приказал Сайкс. — Она не собирается менять
себя на заложников. Мы так никогда не делаем, — он мрачно взглянул на
Фиби. — Это вам не Голливуд.
— Вы купились на это, — Фиби ткнула пальцем сначала в Дункана,
затем в Сайкса. — Вы хорошо знаете правила, и все же вы купились на
это. Готова спорить, что и он мне поверил. Он не ожидал, что я приму его
предложение. Рассчитывал поиздеваться надо мной, и тут я неожиданно сбила
его с толку. Прежде он думал лишь о том, как бы убедить меня выступить перед
прессой. Я должна была согласиться — или отказаться. В любом случае на этом
все было бы кончено. Но теперь он размышляет над тем, не стоит ли ему
переиграть сценарий. И мы должны это использовать. Вот только каким образом?
— Пусть он сделает первый шаг.
— Точно. Пусть сначала отпустит хоть кого-то из заложников — до моего
отказа или согласия выступить перед прессой, поскольку после этого у него
будут развязаны руки. Поиграем с ним. Сделаем вид, что я очень хочу сделать
заявление, но начальство против. Я хочу войти в ювелирный, но мне не
разрешают. Я делаю все для того, чтобы он получил то, что требует. И я
разочарована тем, что на это уходит так много времени. До настоящего момента
он следовал определенному плану, — тут Фиби взглянула на Винса.
— Полагаю, да. А, вы пытаетесь прокрутить ситуацию. Представить
возможные изменения. Что ж, Джерри любит... как бы это сказать? Порядок. Да,
именно порядок. Импульсивным его не назовешь. Он привык продумывать все до
конца.
— Именно этим он сейчас и занят. Пытается понять, что ему делать
дальше. Поначалу он намеревался взорвать себя и заложников, предварительно
ославив меня в прессе. Беда лишь в том, что я при этом оставалась жива. И
теперь он думает, не стоит ли поменять меня на заложников. Эти люди ничего
для него не значат, тогда как для меня они — самое главное. На это и был его
расчет. Однако сейчас он борется с искушением прихватить на тот свет и меня.
— Он устал, — заметил Дункан. — Это слышно по его голосу.
Наверняка он понимает, что и ты устала. Это значит, что развязка близка.
— Ты прав. Не зря же он предложил мне выступить перед прессой. Это и
должно было стать началом конца. Теперь же я подкинула ему новый материал
для размышлений.
— В магазине какое-то движение, — объявил Сайкс, вслушиваясь в то,
что ему говорили по телефону. — Самого Уолкена не видно, однако
заложник — судя по всему, владелец магазина — развязывает двух женщин. Одна
из женщин, черная, средних лет, направляется к задней части комнаты.
— Это Ма Би, — в тревоге прошептал Дункан. — Должно быть, это
она.
Ма действительно направлялась в ванную комнату. Она шла медленнее, чем
обычно, — даже немного ковыляла, хотя это и ранило ее гордость.
Он запретил ей запирать дверь в туалет, и это стало серьезным оскорблением
для ее чувств. Тем не менее она с облегчением опорожнила мочевой пузырь,
посматривая вокруг в поисках оружия.
Ма прекрасно понимала, что этот человек хочет убить их. И если бы она смогла
хоть немного ранить его перед смертью, ей было бы легче умирать.
Но здесь не было ничего твердого. Разве что флакон с жидким мылом. Однако он
был слишком легким, чтобы запустить им в голову этому человеку. Вдобавок
мужчина все время держал пистолет возле уха охранника.
Возвращаясь на свое место, она опустила глаза, как если бы ей и в самом деле
было страшно.
— Меня зовут Беатриса, или просто — Ма Би.
— Заткнись и иди на свое место.
— Я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы отпустили меня в
туалет первой...
— Если не заткнешься, то станешь последней, кто там побывал.
Ma покорно села на место, но даже за эту минуту ей удалось увидеть, что у
него есть еще один пистолет — не говоря уже о том оружии, которое лежало в
одном из ящиков. Более того, ей показалось, что она заметила детонатор.
— Должно быть, он отпускает их в туалет, — заметил Сайкс. —
Всех по очереди. Первая заложница вернулась. Она... наши сообщают, что она
сигналит им из магазина! Три пистолета, ружье, детонатор, в правом заднем
углу раненый охранник. Там же находится плохой парень.
— Молодец Ма, — прошептал Дункан.
— Смотри-ка, сумела столько сообщить нам, — заметил Сайкс, на лице
которого впервые появилась улыбка.
— Сейчас я ему позвоню — пока они ходят туда-сюда. Так ему придется
отвлекаться то на меня, то на них. Попробуем подтолкнуть его к сделке.
Телефон прозвонил три раза, четыре. Она уже забеспокоилась, что он так и не
ответит, но в трубке наконец раздался его голос:
— Я не собираюсь говорить с тобой сейчас.
— Джерри, я лишь хотела сказать кое-что о сделке. Не могу пока обещать
ничего определенного, и все же... Но если ты так настаиваешь, я позвоню тебе
позже.
— Что? Я-то думал, ты собираешься навешать мне лапши на уши — мол,
хочешь сделать заявление, обменять себя на заложников, ну и тому подобная
чушь.
— Я не собираюсь обманывать тебя, Джерри. Все дело в том, что я пытаюсь
спасти этих людей. Я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. Но начальнику
не нравится сама идея выступления перед прессой. Ты же понимаешь, для него
главное — сохранить лицо. И все же я пытаюсь настоять на своем.
— Начальство любит козлов отпущения. Скажи, что, если в течение часа ты
не сделаешь такого заявления, вы потеряете шестнадцать человек.
— Конечно, скажу. Я должна заявить перед камерами о том, что виновна в
смерти Анжелы, и после этого ты отпустишь заложников. Правильно я тебя
поняла?
— Я передумал. Ты должна прийти сюда, и мы уже отсюда передадим твое
заявление — используем один из микрофонов.
— Иными словами, ты хочешь совершить обмен — я вместо заложников?
— Ты должна прийти сюда.
Попрежнему не намерен их отпускать
. — Знаешь, отец Арни настаивает на таком обмене. Этот человек привык
стучать кулаками по столу. Но я действительно хочу поговорить с тобой. И
если беседа один на один поможет изменить ситуацию... Но они хотят, чтобы ты
сделал первый шаг. Сколько ты можешь отдать нам?
Последовало секундное замешательство, и Фиби сразу почуяла ложь.
— Ты приходишь — они уходят. В этом и состоит сделка. Разумеется, если
я соглашусь на нее. Смотреть в пол! Я же сказал, смотреть в пол!
— Прости?
— Это я не тебе.
— Я как раз хотела... подожди-ка, мне тут кое-что принесли.
Она отсоединилась, искренне надеясь на то, что поступает правильно.
— Он не намерен отпускать их, даже если вы согласитесь на
сделку, — заметил Сайкс. — Может, вы не услышали...
— Нет-нет, я услышала. Скажи нашим, пусть готовятся войти в здание — но
только по моему сигналу. Ты прав, — добавила она, обращаясь к
Сайксу. — Он не намерен отпускать никого из них. Но если я смогу увести
его от детонатора, он окажется в зоне досягаемости. Вполне возможно, что им
удастся взять его живым. Но делать это нужно только по моему сигналу.
— Что ты собираешься предпринять? — поинтересовался Дункан.
— Хочу рискнуть. Джерри? Прости, что так получилось, — ты ведь
знаешь, как это бывает. Джерри, у меня есть ее дневник. У меня есть дневник
Анжелы.
— Ты лживая сучка. У Анжелы не было дневника.
— Ошибаешься. Ты же знаешь, я говорю лишь то, что могу доказать. Анжела
была влюблена, но ей некому было рассказать о том, что она чувствовала к
тебе. И она доверяла это своему дневнику. Мерзавец Брентайн ничего не
рассказал нам о нем — как и о твоем кольце, которое было на ней в день
смерти. Ты же знаешь, главное для Брентайна — его репутация. Но мы все-таки
узнали о дневнике, так что теперь он у нас. Анжела... она называла тебя
Ланселотом.
Последовала секундная пауза.
— Прочти его. Прочти его мне — тогда я пойму, что ты не лжешь.
Фиби зашуршала страницами своего блокнота — как если бы листала дневник.
— Ты дарил ей розы — это были ее любимые цветы. Она засушила один
цветок и спрятала его между страниц дневника. Ей нравилось, когда ты готовил
для нее, нравилось смотреть на тебя.
— Прочти. Я хочу слышать ее слова.
— Охотно. Я прочту тебе ее дневник, но ты тоже должен дать мне что-то
взамен.
— Прочти страницу. Если я узнаю ее слова, то отпущу одного заложника.
Фиби почуствовала, что теперь он говорит правду.
— Отпусти пятерых заложников, и я прочту тебе страницу. Она хотела
построить с тобой Камелот. Отпусти пятерых, и я прочту тебе это. А если
отцустишь всех, я найду способ принести его тебе в магазин. Приду сама и
принесу с собой дневник.
— Вынеси его на улицу — туда, где я смогу увидеть его. Никто не выйдет
из магазина, пока я не пойму, что у тебя и в самом деле ее дневник.
— Хочешь, чтобы я вынесла его? Хорошо, я постараюсь это сделать. Но что
ты дашь мне взамен?
— Троих заложников. Неси дневник.
— Ты освободишь троих заложников, если я покажу тебе дневник?
— Живей!
— Хорошо. Сейчас я попытаюсь договориться с нашими. Как только все
будет решено, я позвоню тебе.
— Давай же быстрей!
— Уже иду.
Фиби вскочила со стула, схватила свой сотовый.
— Дайте мне что-нибудь такое, что было бы похоже на дневник. Не слишком
большое. Запомни, — обратилась она к Сайксу. — Сигналом будет
фраза:
Это все, что я могу сделать для тебя, Джерри
.Я произнесу ее лишь в том случае, если пойму, что иного выхода у нас нет.
— Это подойдет? — Дункан протянул ей изящную записную книжку в
переплете из красной кожи, которую он взял с прилавка.
— Замечательно. Надеюсь только, что ей нравился красный цвет.
— Как ты догадалась, что он купится на это? — поинтересовался
Дункан.
— Понимаешь, дневник — это нечто очень личное. Что-то, что принадлежало
самой Анжеле. Он просто не может пренебречь этим, не может пренебречь ее
словами. Так что я рассчитываю как следует поторговаться с ним. Только для
начала мне нужно обговорить все с командиром группы.
— А почему ты думаешь, что он не застрелит тебя в тот же момент, как ты
окажешься перед магазином? — спросил Дункан.
— Ему нужен дневник. Более того, если он сможет взять меня на прицел,
то же самое — но в отношении его — смогут сделать и наши ребята. Как только
он достанет оружие, с ним покончат. Его внимание сейчас отвлечено —
заложники продолжают ходить в туалет и обратно. Неудивительно, что он
отклонился от планов и допустил ошибку. Мы должны использовать это.
Командир, я могу увести его от детонатора.
Она объяснила свой план, после чего надела протянутый кем-то бронежилет.
— Как только он отойдет, я постараюсь удержать его на этом месте. Или,
что еще лучше, попытаюсь подманить поближе к витрине. Как только вы снимете
бомбу с задней двери...
— Это не составит труда. Помните только, если вы подойдете ближе, чем
было запланировано, мы вас оттуда просто утащим.
— Все ясно. — Она повернулась к Дункану. — Ты не можешь пойти
со мной.
— Тогда ты возвращайся ко мне, — он сжал ее руку.
— Договорились, — Фиби взглянула ему в глаза и увидела там
одновременно страх и веру в нее. — Я люблю тебя, — сказала она, а
затем вышла на улицу.
Она знала, что Уолкен — окажись он достаточно проворен — мог бы ее
застрелить. Вероятность такого исхода была небольшая, однако она продолжала
существовать. Поэтому Фиби не стала оглядываться на Дункана — из опасений,
что он разглядит в ее глазах ложь и страх.
Его мать, думала Фиби. Его сестра. А теперь еще и его возлюбленная. Уже
следующие пять минут покажут, вернутся ли они к нему — и если да, то кто
именно.
Вынув мобильный, она позвонила Джерри.
— Я иду к тебе. Приготовь заложников. Ты должен отпустить троих,
Джерри, — таковы условия сделки.
— Я прекрасно знаю, в чем заключает
Закладка в соц.сетях
