Жанр: Любовные романы
Рискованные мечты
...кую красавицу мы
вырастили, да, Сара?
Не теряя времени, Хилари принялась помогать матери на кухне. На старой плите
шипели сковороды, наполняя воздух соблазнительными запахами. Хилари слушала,
как мама рассказывает о братьях и их семейных делах, загоняя поглубже внутрь
переполнявшее ее томление. То и дело она дотрагивалась пальцами до синих
сапфиров, сверкавших в ее ушах, и перед ней вставал образ Брета. И
отворачивалась, чтобы мама не заметила набегавших на глаза слез.
В рождественское утро Хилари проснулась только с солнцем и лениво потянулась
в своей старой, еще детской кровати. Накануне она поздно легла и долго не
могла заснуть. Всю ночь ворочалась и смотрела в темный потолок. Брет не
выходил у нее из головы, как ни старалась она изгнать его оттуда. Его образ
разрушал все преграды, как камень стекло. Она отчаянно, мучительно хотела
оказаться рядом с ним.
Сейчас при утреннем свете Хилари снова устремила взгляд на потолок.
Ничего
не поделаешь, — безнадежно осознала она. — Я люблю его.
Люблю и... ненавижу за то, что он не отвечает мне такой же
любовью. Да, его влечет ко мне, он и не делает из этого секрета, но желание
— это не любовь. Как же это случилось? Куда пропала моя защита? Он такой
высокомерный, — принялась перебирать Хилари его недостатки в надежде
найти спасительную лазейку из своей тюрьмы. — Вспыльчивый, властный,
чересчур самоуверенный. Почему же все это не имеет значения? Почему я не
могу перестать о нем думать даже на пять минут? Сегодня же Рождество, —
напомнила она себе и покрепче зажмурилась, борясь с навязчивым
вторжением. — Не дам Брету Бардофу испортить мне этот день
.
Она откинула одеяло, встала, надела шерстяной халат и вышла из спальни.
В доме утренняя тишина уже уступила место праздничной суете. Все собрались у
наряженной елки, и в течение часа слышались радостные восклицания, шуршание
упаковочной бумаги, звуки поцелуев. Позже Хилари выскользнула из дому в
старой рабочей куртке отца. Под ботинками поскрипывал тонкий ледок. В
воздухе чувствовался вкус зимы, тишина покрывала все вокруг своим мягким
пологом. Отец был в амбаре, и Хилари машинально принялась привычными
движениями помогать ему отмерять зерно, словно делала это только вчера.
— Все-таки фермерша еще жива в тебе, — шутливо сказал отец, и при
этих словах Хилари остановилась и серьезно посмотрела на него:
— Кажется, да.
— Хилари, детка, — произнес он мягко, заметив выражение ее
глаз, — что случилось?
— Сама не знаю. — Она тяжело вздохнула. — Иногда Нью-Йорк
кажется мне таким тесным. Возникает чувство, что ты заперта.
— Мы думали, ты там счастлива.
— Я счастлива... была... и есть, — поправилась она и
улыбнулась. — Это очень оживленное, беспокойное место, где каких только
людей не встретишь. — Она словно наяву увидела перед собой
пронзительные серые глаза и лицо с решительными чертами... — Но иногда
мне так не хватает тишины, спокойствия, искренности. Такая вот я
глупая. — Она покачала головой и зачерпнула новую порцию зерна. —
В последнее время я что-то часто скучала по дому. Я как раз закончила один
очень интересный проект, но он отнял слишком много сил. — Не проект, а
человек, подумала она.
— Хилари, если ты несчастна, если тебя что-то гнетет, я хотел бы тебе
помочь.
На мгновение ей захотелось прижаться к отцовскому плечу и выплакать все свои
сомнения и разочарования. Но к чему обременять отца своими заботами? Что он
сможет поделать с тем, что дочка полюбила человека, который видит в ней лишь
временное развлечение, изделие массового спроса, способное повысить
популярность журнала? Разве возможно объяснить, что несчастна она оттого,
что ее любимый без особого труда завладел ее сердцем и разбил его, даже не
подозревая об этом? Все эти мысли промелькнули в ее уме, и Хилари покачала
головой и снова улыбнулась:
— Все это пустяки. Наверное, я просто переутомилась. Пойду-ка покормлю
цыплят.
Вскоре пришли гости, в доме зазвучали веселые голоса, детский смех.
Привычные дела и любовь родных помогли заполнить мучительную внутреннюю
пустоту.
Когда праздник отшумел и в комнатах осталось лишь эхо, Хилари долго сидела в
гостиной одна, медля перед тем, как подняться в спальню. Она свернулась в
клубочек в кресле и смотрела на мерцающие огоньки елки, невольно гадая, как
провел этот день Брет. Тихо отпраздновал его вдвоем с Чарленой? Или шумно и
весело в загородном клубе? Но теперь он наверняка сидит у камина, а Чарлена,
переодевшись в красивый новый пеньюар, уютно устроилась у него на коленях?
Ее пронзила боль, острая, как отточенная стрела. Терзаясь от ревности и
отчаяния, Хилари пыталась отогнать мучительное видение. Но оно не желало
исчезать.
Праздники пролетели быстро. Это были славные дни, и Хилари с благодарностью
погрузилась в умиротворяющий домашний уклад. Канзасские ветры унесли с собой
добрую толику ее печали. Она подолгу гуляла по пологим холмам, любовалась на
засеянные озимыми поля, кружилась, раскинув руки. Городским жителям не
понять этого, размышляла она. В элегантных квартирах с видом на асфальт и
бетон не испытать восторга от единения с природой. Она удивленно
всматривалась в горизонт... Земля неукротима, вечна. Раньше на этих равнинах
жили индейцы, переселенцы, фермеры. Приходили и уходили, жили и умирали, а
земля оставалась. Уйдет и она, Хилари, придет новое поколение, а пшеница все
так же будет колыхаться под ярким летним солнцем. Щедрая и изобильная земля
дает все, что нужно для жизни, год от года родит акры зерна. А в ответ
просит только честно трудиться.
И я люблю ее, — думала Хилари, — люблю трогать ее руками и
ощущать под босыми ногами летом. Люблю ее сытный чистый запах. Наверное, в
глубине души я по-прежнему остаюсь деревенской девчонкой, несмотря на всю
мою благоприобретенную утонченность...
Она повернула в сторону дома.
Как же быть дальше, что делать? У меня карьера, у меня свое место в Нью-
Йорке. Мне двадцать четыре. Хорошо ли будет сдаться, вернуться сюда
насовсем? Нет!
Она энергично тряхнула головой, и черные волосы взметнулись водоворотом
вокруг лица. Нужно вернуться и продолжать делать то, что она умеет. И Хилари
решительно заглушила тихий голосок, уверявший, что это решение внушено одним
из жителей Нью-Йорка.
Едва она вошла в дом, как зазвонил старый телефон, висевший на стене.
Сбросив пальто, Хилари сняла трубку:
— Алло?
— Алло, Хилари?
— Брет? — Она и не представляла, что при звуках этого голоса ее
боль вернется к ней так стремительно.
— Хорошее начало! — услышала она знакомый смешок и прижалась лбом
к стене. — Как дела?
— Прекрасно, просто прекрасно. — Она силилась нащупать под ногами
островок спокойствия. — Я не ожидала, что вы позвоните. Какие-то
проблемы?
— Проблемы? — Она поняла по голосу, что он улыбается. —
Неразрешимых, по крайней мере, нет. Я решил напомнить вам о Нью-Йорке.
Никому не хочется, чтобы вы позабыли вернуться.
— Я не забуду. — Она набрала в легкие воздуха и придала голосу
оттенок делового интереса: — Вы придумали для меня еще какую-нибудь работу?
— Придумал? Да, можно сказать, я придумал кое-что. — Он чуть
помедлил. — Не терпится вернуться к работе?
— Да, очень. Не хочется простаивать.
— Ну, понятно.
Разве ты можешь что-то видеть со своего олимпа?
— подумала она с тоской.
— Мы что-нибудь подыщем, когда вы вернетесь. Глупо не использовать ваши
таланты, — проговорил он как-то рассеянно, словно в голове у него уже
складывался новый проект.
— Я просто уверена, что вы найдете что-то выгодное для нас
обоих, — предположила Хилари, старательно подражая его деловому тону.
— Вы вернетесь в конце недели?
— Да, второго числа.
— Я с вами свяжусь. Пока не берите на себя никаких обязательств. —
Это прозвучало как приказ. — Вы снова предстанете перед объективом,
если того желаете.
— Хорошо. Я... Спасибо, что позвонили.
— На здоровье. И до встречи.
— Да. Брет... — Хилари лихорадочно искала, что бы еще сказать ему,
чтобы немного продлить разговор и хотя бы еще раз услышать, как он
произносит ее имя.
— Что?
— Нет, ничего. — Зажмурившись, она ругала себя за
ненаходчивость. — Так я буду ждать вашего звонка.
— Договорились. — Он чуть помедлил и сказал с непривычной
мягкостью: — Желаю хорошо повеселиться дома, Хилари.
Глава 6
Первое, что сделала Хилари, вернувшись в Нью-Йорк, — это позвонила
Ларри. На звонок ответил женский голос.
— Простите, я, наверное, ошиблась номером, — пробормотала
удивленная Хилари.
— Хилари? — перебил ее голос. — Это я, Джун.
— Джун? — растерялась Хилари, но тут же спохватилась: — Как дела?
Как провели праздники?
— И то и другое потрясающе. Ларри сказал, что вы ездили домой. Хорошо
отдохнули?
— Да. Дома всегда приятно побывать.
— Я сейчас позову Ларри.
— Ой, наверное, не стоит...
Но Ларри уже взял трубку. Хилари принялась извиняться и предложила
перезвонить позднее.
— Не валяй дурака, Хил, Джун просто помогает мне рассортировать мои
старые фотографии.
А их отношения развиваются со скоростью света, раз Ларри позволил Джун
трогать свои драгоценные фотографии!
— Я позвонила только сказать, что вернулась, — проговорила
она. — На случай, если что-то еще подвернется.
— Э-э-э... так тебе надо позвонить Брету, — рассудил Ларри. —
Срок контракта-то вашего еще не истек. Почему ты ему не позвонила?
— Я ему говорила, что вернусь второго, — ответила Хилари как можно
равнодушнее. — Он знает, как меня найти.
Прошло несколько дней, прежде чем Брет позвонил Хилари. Это время она почти
никуда не выходила из дому из-за сильного снегопада, обрушившегося на город.
Время от времени снег сменялся ледяным дождем. Это вынужденное
затворничество после канзасского приволья плохо отразилось на ее нервах, и
теперь Хилари глядела в окно на заснеженные тротуары с нарастающей тоской.
Как-то вечером, когда с неба сыпался дождь вперемешку со снегом и градом,
Лиза зашла к подруге поужинать и поболтать. Хилари на кухне резала салат,
когда зазвонил телефон. Руки у нее были мокрые, и она попросила Лизу взять
трубку.
Лиза ответила строгим, официальным голосом:
— Это резиденция мисс Хилари Бакстер. У телефона Лиза Макдоналд. Мисс
Бакстер подойдет, как только вытащит руки из салата.
— Лиза! — со смехом вбежала в комнату Хилари. — Тебе просто
ничего нельзя доверить.
— Все в порядке, — громко произнесла Лиза, протягивая ей
трубку. — Это всего лишь жутко сексуальный мужской голос.
— Ну спасибо, — от души поблагодарила ее Хилари, беря трубку. — Ты сослана на кухню!
Лиза, шутливо надувшись, удалилась, а Хилари поднесла трубку к уху:
— Алло, не обращайте внимания, моя подруга любит подурачиться.
— Наоборот — это был самый интересный разговор, который я слышал за
целый день.
— Брет? — Только сейчас Хилари поняла, как жаждала услышать его
голос.
— С возвращением в асфальтовые джунгли, Хилари. Как там Канзас?
Она так и видела, как на его лице появляется ироническая усмешка.
— Прекрасно, — пробормотала она. — Все было просто прекрасно.
— Очень толковый ответ. А Рождество хорошо встретили?
— Да, очень хорошо. — Призывая к себе все спокойствие, которое при
звуке этого голоса стремительно ее покидало, Хилари быстро спросила: — А как
вы? Как у вас прошли праздники?
— Замечательно, хотя наверняка не так бурно, как у вас.
— В любом случае по-другому.
— Но они уже позади. Я вообще-то звоню по поводу этих выходных.
— Выходных? — механически повторила Хилари.
— Как вы отнесетесь к поездке в горы?
— В горы?
— Вы прямо как попугай, — хмыкнул он. — У вас не
запланировано никаких важных дел на субботу-воскресенье?
— У меня... ну...
— Боже, вы на редкость интеллектуальный собеседник! — сказал он с
нарастающим раздражением.
Хилари проглотила комок в горле и попыталась собраться.
— Нет, ничего важного. Я...
— И отлично! — перебил он. — Вы на лыжах катались когда-
нибудь?
— Где, в Канзасе? Кажется, для лыж нужны горы.
— Ну да, — рассеянно подтвердил он. — Впрочем, не важно. У
меня появилась идея — сделать снимки очаровательной барышни, резвящейся на
снегу. У меня домик в Адирондаке, недалеко от озера Джордж. Это будет
подходящим фоном. Мы совместим работу с отдыхом.
—
Мы
? — пробормотала Хилари.
— Нет причин пугаться, — насмешливо заверил он. — Я заманиваю
вас в глушь не для того, чтобы совратить, хотя в этой идее и есть интересные
аспекты... — Он интригующе замолчал, но тут же рассмеялся. — Я
просто чувствую сквозь телефон, как вы краснеете.
— Очень смешно! — пробормотала Хилари, бесясь оттого, что он так
легко ее разгадывает. — Я как раз вспомнила, что в выходные у меня
важная встреча, так что...
— Нет, стойте! — снова перебил он, на этот раз безапелляционным
тоном. — Наш контракт в силе. Я еще два месяца имею на вас права. Вы
хотели работать, я и предлагаю вам работу.
— Да, но...
— Освежите в памяти наш договор, если необходимо, и ничего не
планируйте на выходные. И расслабьтесь, — продолжал он, потому что она
молчала. — Вы будете надежно защищены от моих низменных поползновений,
потому что Ларри и Джун едут с нами. А позже к нам присоединится Бад Льюис,
мой руководитель художественного отдела.
— А... — протянула Хилари неопределенно, сама не зная, успокоило ее это или разочаровало.
— Я... в смысле журнал... предоставит вам лыжи и костюм. Утром в
пятницу в полвосьмого я за вами заеду. Соберите вещи и будьте готовы.
— Да, но... — Хилари смотрела на замолчавшую трубку в смятении и
досаде. Он даже не дал ей возможности задать вопросы, привести веский
аргумент для отказа. Положив трубку, она повернулась в полном
замешательстве.
— Что случилось? У тебя такой остолбенелый вид, — удивилась Лиза,
выглянув из кухонной двери.
— В выходные я еду в горы, — медленно, словно не веря себе,
проговорила Хилари.
— В горы, вот как? — повторила Лиза. — С обладателем этого
чарующего голоса?
Хилари показала ей язык и постаралась ответить как можно равнодушнее:
— Это, можно сказать, служебная поездка. Звонил Брет Бардоф. Там будет
еще полно всякого народу, — добавила она.
Утро пятницы выдалось ясным и холодным. Хилари накануне сложила вещи, как ей
было велено, и допивала вторую чашку чаю, когда зазвенел дверной звонок.
— Доброе утро, Хилари, — поздоровался с порога Брет. — Готовы
к покорению неизведанных дебрей?
Сам он, в короткой дубленке, плотных вельветовых джинсах и ботинках на
толстой подошве, выглядел вполне к этому готовым. Он скорее казался заядлым
путешественником, а не хладнокровным лощеным бизнесменом, к которому она
привыкла. Крепко сжав дверную ручку, Хилари приняла независимый вид и
пригласила его войти.
Заверив его, что уже собралась, Хилари пошла отнести чашку в кухню и взять
из шкафа пальто. Она натянула пальто поверх свитера с джинсами, на голову
надела вязаную темно-коричневую шапочку. Брет молча наблюдал за ней.
— Все, я готова. — Почувствовав на себе его пристальный взгляд,
она нервно провела языком по губам. — Так мы идем?
Он кивнул и нагнулся, чтобы взять стоявший у дивана саквояж, и Хилари в свою
очередь сделала то же самое, но тут же, неловко покраснев, выпрямилась. Он с
улыбкой приподнял брови и, взяв ее за руку, повел к двери.
Брет направил свой
мерседес
на север, и вскоре они выехали из города.
Быстро, умело он вел машину вдоль Гудзона и поддерживал непринужденную
беседу. Хилари постепенно расслабилась в теплом салоне, привычное напряжение
незаметно ушло. Когда за окном замелькали маленькие деревушки, Хилари никак
не могла поверить, что они все еще в Нью-Йорке, — ее знакомство с
мегаполисом ограничивалось главным образом Манхэттеном и прилежащими
кварталами. Хилари простодушно высказывала свои соображения. В машине она
сняла с головы шапочку, встряхнула головой, и густые волосы рассыпались по
плечам.
— В Нью-Йорке есть не только небоскребы, — усмехнулся Брет. —
Есть и горы, и поляны, и леса — всего понемногу. Пора расширить ваш
кругозор.
— Для меня Нью-Йорк — это только место моей работы, — призналась
Хилари, поворачиваясь к нему. — Он шумный, деловой, интересный,
конечно, но часто утомительный, потому что всегда в движении и, кажется,
никогда не спит. Поэтому только сильнее ценишь тишину у нас дома в Канзасе.
— Значит, ваш настоящий дом по-прежнему Канзас? — спросил он и
задумался вдруг о чем-то своем.
Хилари, уловив эту перемену в его настроении, нахмурилась и, не отвечая,
принялась разглядывать окрестности.
Они мчались на север, и Хилари, опьяненная новизной и красотой пейзажа,
забыла о времени. Когда вдали промелькнула деревушка Кэтскил, она вскрикнула
от восторга и непроизвольно схватила Брета за руку:
— Смотрите, горы!
Оторвав взгляд от захватывающего дух зрелища, Хилари тепло улыбнулась Брету.
Он улыбнулся в ответ, и ее сердце совершило серию кульбитов. Она снова
отвернулась к окну.
— Наверное, я выгляжу глупо, но, когда с детства видишь исключительно
холмы да пшеничные поля, такие картины... потрясают.
— Почему глупо, Хилари? — мягко проговорил он, и Хилари даже
повернулась к нему, удивленная непривычным тоном. — Вы ведете себя
совершенно очаровательно.
Он взял ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал, отчего по всей руке
пробежали огненные стрелы. Кровь ударила в голову. Она словно в дурмане
подумала, что он опасный человек, очень опасный. Просто необходимо выстроить
против него неприступную оборону. Вот только как? Как бороться одновременно
с ним и с частью самой себя, которая только и мечтает о том, чтобы
капитулировать?
— Я бы выпил кофе, — внезапно сказал Брет, отвлекая Хилари от
самоанализа. — А вы? — повернулся он к ней с улыбкой. — Чаю
хотите?
— Не откажусь, — ответила она небрежно.
Мерседес
въехал в Кэтскил, и Брет притормозил у кафе, открыл дверцу, вышел
из машины, а Хилари быстро последовала его примеру, прежде чем он успел
обойти машину кругом. Она не могла отвести глаз от горной цепи, величаво
царившей над пейзажем.
— Они кажутся больше, чем на самом деле, — заметил Брет. — Их
подножия только на несколько сотен футов выше уровня моря. Интересно
посмотреть, какое у вас будет лицо, если вы увидите Альпы или Скалистые
горы.
Решительно взяв Хилари за руку, он повел ее с холода в уютную теплоту
маленького деревенского кафе. Когда они сели напротив друг друга за столик,
Хилари сняла тесное пальто и уставилась в окно на пейзаж, пытаясь возвести
защитный барьер между собой и Бретом.
— Мне кофе, а даме чай. А как насчет чего-то посущественней, Хилари?
— Что? А, нет... или, может быть, самую малость. — Она вспомнила,
что утром практически не успела позавтракать.
— Здесь подают потрясающий кофейный торт. — И прежде чем Хилари
успела возразить, он заказал две порции.
— Я обычно не ем такие вещи, — сказала она, нахмурившись, потому
что на самом деле имела в виду половинку грейпфрута.
— Дорогая Хилари, — произнес Брет с выражением безграничного
терпения, — один-единственный кусочек торта едва ли испортит вам
фигуру. Да и в любом случае, — добавил он с бестактной прямотой, —
вам не повредило бы набрать несколько фунтов.
— Вообще-то, — с возмущением вскинула она подбородок, — до
сих пор никто не предъявлял претензий.
— Не сомневаюсь, и от меня вы тоже их не услышите. Я в последнее время
очарован высокими, гибкими женщинами. Хотя, — он протянул руку, чтобы
убрать упавшую ей на лицо прядь волос, — излишняя хрупкость порой
отпугивает мужчину.
Хилари сочла правильным никак не реагировать на эти слова и жест.
— Давно у меня не было такой приятной поездки, — сказала она как
можно спокойнее. — Далеко нам еще ехать?
— Сейчас мы на полпути. — Брет подлил себе в кофе сливок. —
Будем на месте примерно в полдень.
— А остальные как доберутся? Я хочу сказать: они едут все вместе?
— Ларри и Джун приедут вместе. — Он с улыбкой отправил в рот кусок
торта. — Они сопровождают аппаратуру, если выразиться точнее. Я просто
потрясен тем, что он позволяет ей сидеть в одной машине со своей драгоценной
оптикой.
— Неужели? — пряча улыбку, спросила Хилари.
— Полагаете, тут нечему удивляться? Я и сам заметил, что наш
прославленный фотограф оказывает моей секретарше все больше внимания. Он
просто бурно возликовал, когда узнал, что она составит ему компанию в
дороге.
— Когда я звонила ему на днях, он как раз позволил ей разобрать свои
фотографии, — с оттенком недоверия произнесла Хилари. — А это
равносильно помолвке! Если не большему... — Она взмахнула
вилкой. — Мне до сих пор не верится. Ларри — и всерьез увлекся женщиной
из плоти и крови!
— Это иногда случается с лучшими из нас, — согласился Брет.
А как насчет самого Брета? Она избегала смотреть ему в глаза.
Остаток пути Хилари молча любовалась пейзажем, а Брет изредка ронял общие
замечания. Тепло салона и ровная, плавная езда привели ее в состояние
глубокого расслабления. Когда они переехали реку Мохаук, Хилари откинулась
на сиденье и смежила отяжелевшие веки. Низкий бархатистый голос Брета
действовал умиротворяюще, она что-то бормотала в ответ, пока не задремала.
Разбудила ее тряска на неровной дороге, и Хилари беспокойно шевельнулась и
открыла глаза. После секундной растерянности она вернулась наконец к
реальности. Ее голова покоилась на плече Брета! Она резко села и повернула к
нему разрумянившееся после сна лицо.
— Извините! Неужели я заснула?
— Можно и так сказать, — ответил он, глядя, как она приглаживает
растрепавшиеся волосы. — Вы отключились примерно на час.
— На целый час? — удивилась Хилари, пытаясь стряхнуть с себя
остатки сна. — Где мы сейчас? Я много пропустила? — Она жадно
выглянула в окно.
— Все после Скенектади. Мы сейчас на дороге, которая ведет прямо к
моему дому.
— Ох, ну и красота. — Стоило ей увидеть окрестности, как она
проснулась окончательно.
Дорогу, по которой они ехали, обступали покрытые снегом деревья и огромные
валуны. Снег лежал на зелени хвои, а голые ветви искрились льдом. Могучие и
крепкие, сосны величественно возвышались над нетронутым белым покровом.
— Как их тут много! — Она повернулась на сиденье, чтобы заглянуть
в окно со стороны Брета, и задела коленом его бедро.
— Потому что это лес.
— Не смейтесь надо мной! — Она ткнула его кулачком в плечо. —
Для меня все это так ново.
— Да я вовсе не смеюсь, — возразил он, потирая плечо с шутливой
гримасой. — Ваш
...Закладка в соц.сетях
