Жанр: Любовные романы
Рискованные мечты
...нова с жадностью завладели ее губами, его рука под свитером отыскала ее
грудь.
Хилари вся горела от неизведанного прежде желания и отвечала на
прикосновения его губ и рук со страстью, которую в себе и не подозревала.
Вот пальцы Брета коснулись ее живота, но когда Хилари почувствовала, что он
пытается расстегнуть ей брюки, то попробовала освободиться. Он не обратил на
это никакого внимания и продолжал неистово целовать ее губы, а потом покрыл
шею обжигающими поцелуями.
— Брет, не надо. Пожалуйста, нет!
Он оторвался от ее шеи и взглянул в ее ставшие бездонными глаза, огромные от
страха и желания. Он тяжело дышал. Хилари в смятении поняла, что решение
продолжать дальше или прекратить будет принадлежать только ему.
— Хилари... — пробормотал он и снова нагнулся к ее губам, но она
отвернулась и уперлась ему в грудь:
— Нет, Брет, довольно.
Он выдохнул и отодвинулся от нее, встал, вытащил из оставленного на столике
золотого портсигара сигарету. Хилари села, обхватив колени руками, и
опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.
— Я уже понял, что вы очень многогранная натура, — сказал он, с
силой выдохнув облачко дыма. — Но не подозревал в вас жеманства.
— Это не жеманство! — воскликнула уязвленная грубостью тона
Хилари, вскидывая голову. — Вы несправедливы. Только потому, что я
попросила остановиться... — Ее голос дрогнул. Она была смущена и
растеряна и испытывала нелогичное желание снова оказаться в его объятиях.
— Ну вы же не ребенок, — снова заговорил он со злостью, отчего у
Хилари задрожали губы. — Что бывает обычно после такого поцелуя? После
того, как женщина позволяет мужчине так себя трогать? — Глаза его стали
совсем темными от едва сдерживаемого гнева.
Хилари, не подозревавшая о том, насколько далеко способен завести его крутой
нрав, сидела молча.
— Ты хотела меня так же, как я тебя! Может быть, хватит играть в игры?
Мы оба знали, что это неизбежно случится. Ты взрослая женщина. Хватит
строить из себя невинную девочку.
Его слова попали в цель, и предательский румянец залил ее щеки прежде, чем
она успела потупиться, чтобы скрыть мучительную неловкость. Брет ошеломленно
смотрел на нее, гнев боролся в нем с изумлением.
— Господи, у вас что — никогда не было мужчины?
Хилари закрыла глаза от унижения и упрямо молчала.
— Как же это могло случиться? — спросил он с недоверчивой
усмешкой. — Как женщина в двадцать четыре года и с вашей внешностью
умудрилась сохранить целомудрие?
— Это было не слишком трудно, — пробормотала она, избегая
встречаться с ним взглядом. — Я, как правило, не захожу так
далеко. — И она неловко пожала плечами.
— Надо предупреждать мужчин о том, что вы невинны, не дожидаясь, пока
зайдете далеко, — едко посоветовал он, с сердцем гася окурок в
пепельнице.
— Может, мне вообще на лбу написать
девственница
во избежание
недоразумений? — вспыхнула Хилари, оскорбленно вскидывая подбородок.
— Вы знаете, что гнев вам к лицу, — сказал он невозмутимо, однако
в голосе звенела сталь. — Так что следите за собой, а то как бы я снова
не попытался изменить ваш статус.
— Не думаю, что вы опуститесь до того, чтобы взять женщину
силой, — выговорила Хилари.
Брет снял со стула пальто, потом, помедлив, повернулся к ней, поднял ее на
ноги, прижал к себе и не отпускал до тех пор, пока она не перестала
сопротивляться и бессильно не прильнула к нему.
— Не надейтесь на это, — зловеще произнес он, легко толкая ее
обратно на диван. — Я обычно добиваюсь, чего хочу. — Он
неторопливо оглядел ее гибкое тело, задержался на дрожащих губах. — Не
обольщайтесь. Я мог бы овладеть вами прямо сейчас и без всякого насилия,
но... — Он шагнул к двери. — Но я подожду.
Глава 4
В течение следующих недель сессии проходили безо всяких осложнений. Ларри
был очень доволен состоянием дел и принес Хилари пачку рабочих снимков,
чтобы она могла взглянуть на плоды их совместных трудов.
Хилари просмотрела снимки с профессиональной объективностью и признала, что
они превосходные, возможно, лучшие из всего, что сделал Ларри. В выборе
ракурсов, освещения, светофильтров чувствовалась рука гения. Вдобавок к
этому Хилари великолепно умела перевоплощаться. Фотографии уже положили
начало исследованию женской природы. Пройдена была примерно половина пути.
Если и дальше все пойдет гладко, они имели все шансы закончить проект даже
раньше намеченного. Журнал со снимками должен был появиться в киосках в
начале весны.
Продолжить сессии намечалось после Дня благодарения. Хилари была рада
передышке, позволившей не только отдохнуть от работы, но и не встречаться с
человеком, завладевшим ее мыслями и проникшим в ее сны.
Когда они снова увиделись после того вечера, Хилари ожидала, что оба они
испытают чувство неловкости, но Брет поздоровался с ней как ни в чем не
бывало, и на миг она даже решила, что ей просто приснились его поцелуи. Он
ни словом не заикнулся об их совместном ужине и страстных поцелуях в ее
квартире и держал себя с ней по-прежнему: сохраняя деловой стиль отношений,
окрашенный легкой нотой насмешливости.
Но Хилари было вовсе не легко по его примеру демонстрировать равнодушие
после того вечера из-за тех чувств, которые он в ней разбудил. Внешне она
была абсолютно спокойна, в то время как внутри у нее все бурлило. Ларри
время от времени делал ей замечания за излишне хмурый вид, но тут же и
забывал об этом, не находя, впрочем, в ее поведении ничего необычного.
Стоя у окна в своей квартире, Хилари думала, что на душе у нее так же уныло,
как на улице. Ноябрь подходил к концу, небо затянули свинцовые тучи,
придавшие городскому пейзажу мрачное очарование. Деревья успели облететь и
стояли голые и беззащитные, газоны пожухли.
Хилари внезапно затосковала по дому, ей захотелось оказаться на родной
ферме, увидеть золотистые пшеничные поля... Она подошла к стерео и поставила
на вертушку альбом Денвера. И сразу вспомнила, как на этом самом месте стоял
Брет. Она словно почувствовала на себе тяжесть его тела, и ею овладело
мучительное желание, вытеснившее воспоминание о доме. Внезапно она осознала,
что испытывает к Брету гораздо более сильное чувство, чем простое физическое
влечение. Она включила проигрыватель, и комнату заполнила нежная мелодия.
Хилари напомнила себе, что в ее планы не входило влюбляться, тем более в
такого человека, как Брет. Этот путь принесет ей только горе и унижение. Но
она не могла заставить замолчать внутренний голос, шептавший, что уже
слишком поздно. Она опустилась в кресло и погрузилась в глубокое уныние.
В День благодарения, после праздничного ужина с Лизой и Марком, Хилари
вернулась домой поздно. Ужин был роскошным, но она скрывала отсутствие
аппетита прежней отговоркой — необходимостью следить за фигурой. Ни на
минуту она не забывала о том, что не должна выдавать свое смятение, и
старалась выглядеть радостной и довольной. Закрыв за собой дверь квартиры,
Хилари облегченно вздохнула и позволила себе расслабиться. Но не успела она
снять пальто, как зазвонил телефон.
— Алло! — проговорила она устало.
— Алло, Хилари? Недавно вернулись?
Ему не нужно было называться. Хилари сразу же узнала Брета и обрадовалась,
что по телефону он не сможет услышать, как сильно забилось ее сердце.
— Здравствуйте, мистер Бардоф. — Она заставила себя говорить
равнодушно. — Вы всегда звоните своим служащим в столь позднее время?
— Вы, кажется, не в настроении? — произнес он невозмутимо. И
одновременно с волнением она испытала раздражение оттого, что он был так
хладнокровен. — Хорошо прошел день?
— Прекрасно, — солгала она. — Только что вернулась из
ресторана — ужинала там с другом. А у вас?
— Волшебно. Я очень люблю индейку.
— Вы позвонили, чтобы поговорить о еде, или была и другая цель? —
спросила она излишне резко, представив Брета вдвоем с Чарленой за изысканным
ужином в романтической обстановке.
— Да, мне кое-что пришло в голову. Прежде всего я хотел бы отметить с
вами праздник, если у вас еще сохранилась та бутылочка виски.
— Э-э... — От неожиданности у нее перехватило горло. Она
откашлялась и выговорила с трудом: — Нет... то есть да. Виски у меня
остался, но уже поздно, и, кроме того...
— Страшно? — спокойно подсказал он.
— Нет, конечно, — огрызнулась она. — Просто я устала. И уже
ложусь спать.
— Неужели?
Она поняла, что он улыбается.
— Честное слово. — Хилари рассердилась на себя, почувствовав, что
краснеет. — Вам обязательно все время смеяться надо мной?
— Простите. — Но все-таки извинению недоставало
убедительности. — Но вы так настойчиво требуете серьезного к себе
отношения... Хорошо, я не стану посягать на вашу выпивку. Сегодня, —
добавил он после небольшой паузы. — Увидимся в понедельник. Спокойной
ночи, Хилари.
— Спокойной ночи, — пробормотала она, вешая трубку. И тут же
горько раскаялась. Обведя комнату взглядом, она страстно захотела, чтобы он
пришел сюда, заполнил пустоту своим волнующим присутствием. Хилари тяжело
вздохнула и дернула себя за волосы. Даже если бы она знала его телефон, все
равно не решилась бы перезвонить и пригласить его.
Нет, лучше избегать его, насколько возможно. Если она хочет преодолеть свое
безрассудное увлечение, лучшее лекарство — держаться от Брета на расстоянии.
Без поощрения с ее стороны она скоро ему надоест. Чарлена подходит ему
гораздо больше, продолжала Хилари растравлять свою рану. Куда ей
конкурировать с этой искушенной особой, сноровка не та. Чарлена наверняка и
по-французски говорит, и в винах толк знает, и ее не развозит после одного-
единственного бокала шампанского...
В субботу Хилари договорилась пообедать с Лизой, надеясь немного развеяться.
В модном ресторане было многолюдно. Высмотрев сидевшую за маленьким столиком
Лизу, Хилари махнула рукой и направилась к ней через зал.
— Прости, что опоздала, — извинилась девушка, раскрывая
меню. — Пробки просто жуткие, я долго не могла поймать такси. Нет,
определенно зима на носу. Здесь довольно прохладно.
— Правда? — удивилась Лиза. — А мне кажется, что уже весна
наступила.
— Это у тебя от любви в голове все перепуталось. Но если ум и
помутился, зато все остальное выглядит чудесно. Ты просто светишься, —
добавила Хилари.
Лицо Лизы озарила счастливая улыбка, и тоска Хилари немного рассеялась.
— Мне кажется, что я не хожу, а летаю. Наверное, я тебе надоела своим
идиотски счастливым видом?
— Что ты, мне так нравится видеть, как ты сияешь.
Подруги заказали обед и принялись дружески болтать.
— Мне бы надо завести подругу в бородавках и с крючковатым
носом, — сказала вдруг Лиза.
Хилари не донесла вилку до рта:
— Не поняла!
— Только что сюда вошел потрясающий красавчик. Но на меня даже не
взглянул, словно я невидимка. Смотрит только на тебя.
— Наверное, он просто высматривает знакомых.
— Одна его знакомая как раз гирей висит у него на руке, — ответила
Лиза, откровенно разглядывая вошедшую пару. — Но все его внимание
нацелено на тебя! Нет, не оборачивайся, — прошипела она, когда Хилари
хотела повернуться. — Ну и ну, он направляется прямо к нам! Прими
естественный вид.
— Это ты вертишься как на иголках, — усмехнулась Хилари.
— Подумать только, Хилари, нам никак друг от друга не спрятаться.
Знакомый голос заставил Хилари вздрогнуть от неожиданности, она вскинула
глаза и увидела усмехающегося Брета.
— Здравствуйте, — выговорила она странно придушенным голосом,
мимолетно взглядывая на его рыжую спутницу. — Здравствуйте, мисс
Мейсон, приятно снова встретиться.
Чарлена скупо кивнула. По ледяному выражению зеленых глаз было ясно, что она
думает как раз наоборот. Возникло некоторое замешательство. Брет
вопросительно вскинул бровь.
— Лиза Макдоналд. А это Чарлена Мейсон и Брет Бардоф, — быстро
пробормотала Хилари.
— Это вам принадлежит
Мода
? — восторженно спросила Лиза, в то
время как Хилари мечтала провалиться сквозь землю.
— Более или менее.
Хилари беспомощно смотрела, как Брет очаровательно улыбается Лизе.
— Я ваша постоянная читательница, мистер Бардоф, — болтала Лиза,
не видя, что глаза Хилари мечут в нее молнии. — Жду не дождусь, когда
наконец выйдет журнал с фотографиями Хилари. Наверняка это будет что-то
потрясающее.
— Для нас это тоже увлекательное переживание. — Он повернулся к
Хилари с вызывающей усмешкой: — Правда, Хилари?
— Да, переживание увлекательное, — небрежно подтвердила она и
заставила себя не дрогнув выдержать его взгляд.
— Брет, — перебила их Чарлена, — пойдем сядем за столик и
дадим девушкам пообедать. — При этом ее глаза скользнули по Хилари и
Лизе словно по пустому месту.
— Приятно было познакомиться, Лиза. До встречи, Хилари.
От его ленивой улыбки у Хилари снова началось привычное сердцебиение. Но она
сумела выдавить из себя:
До свидания
. Она нервно отпила чаю, надеясь, что
Лиза не станет обсуждать эту встречу.
Лиза несколько мгновений смотрела в спину удалявшемуся Брету.
— Ого, — обратила она к подруге округлившиеся карие глаза. —
Ты не говорила, что он такой потрясающий. Когда он мне улыбнулся, я просто
выпала в осадок.
О боже, устало подумала Хилари, неужто Брет на всех женщин действует
одинаково? Вслух же она произнесла с шутливым упреком:
— Как не стыдно! Ведь твое сердце вроде как занято.
— Ну да, — подтвердила Лиза. — Но я ведь женщина. — Она
покосилась на Хилари и продолжала с хитрецой: — Только не говори, что он не
произвел впечатление
на тебя. Мы-то хорошо друг друга
знаем.
Хилари глубоко вздохнула:
— Я не осталась равнодушной к очарованию мистера Бардофа, но на
несколько месяцев вперед мне надо раздобыть противоядие.
— А ты не думаешь, что интерес может оказаться взаимным? В тебе самой очарования хоть отбавляй.
— А ты разве не заметила эту рыжую, которая цепляется за него, как плющ
за забор?
— Хотела бы я ее не заметить, — поморщилась Лиза. — Она явно
ждала, чтобы я встала и присела перед ней. Кто она такая, кстати? Королева
сердец?
— Подходящая пара для императора, — пробормотала Хилари.
— Что-что?
— Так, ничего. Ты закончила? Тогда пойдем. — Не дожидаясь ответа,
Хилари встала, взяла сумку, и подруги покинули ресторан.
В утро понедельника Хилари шла на работу, подставляя лицо первому снегу.
Холодные мягкие хлопья подлетали к ее запрокинутому лицу, чтобы поцеловать
его, и, наблюдая за белым хороводом на фоне свинцово-серого неба, она
испытала радостное волнение. Снег напоминал о доме, катании на санках, играх
в снежки. Медленно ползущий, вязнущий в пробках транспорт не смог испортить
ей настроение, и она прибыла в студию Ларри веселая и оживленная.
— Привет, старичок! Как провел праздники?
Девушка выглядела восхитительно красивой в длинном пальто и меховой шапочке,
натянутой до бровей, раскрасневшаяся от холода и приподнятого настроения.
Ларри оторвался от настройки освещения, чтобы поздороваться.
— Вот что делает первый снег. Ты просто живая реклама зимнего отдыха.
— Ларри, ты безнадежен! — Хилари сняла пальто и
поморщилась. — Обо всем судишь с точки зрения фотографа.
— Издержки профессии. Джун говорит, что у меня потрясающая способность
видеть будущий кадр, — сказал он самодовольно.
—
Джун так говорит? — переспросила Хилари,
приподняв брови.
— Ну да. Я ее немного поучил фотографировать...
— А, понятно, — иронически процедила она.
— Она... очень увлекается фотографией.
— И ее интерес исключительно касается широкоапертурных линз и скорости
вращения обтюратора, — с мудрым видом кивнула Хилари.
— Ладно, Хил, — пробормотал Ларри и принялся устанавливать
объектив.
Хилари тихо подкралась и обняла его.
— Поцелуй меня, хитрец, я же знала, что тебя это не минует.
— Ладно, Хил, — попытался он высвободиться. — Ты зачем так
рано явилась? У тебя целых полчаса в запасе.
— Ты даже помнишь, сколько времени? — Она широко распахнула глаза,
но, встретив его свирепый взгляд, успокоилась. — Просто хотела
взглянуть на снимки.
— Они там. — Он кивнул на свой заваленный всякой всячиной стол в
углу комнаты. — Пойди туда, дай мне все подготовить.
— Да, мой господин. — Хилари покопалась на столе и отыскала пачку
фотографий для
Моды
. Она выудила оттуда одну, сделанную на теннисном
корте. — Вот с этой я хочу копию, — окликнула она Ларри. —
Здесь у меня такой победоносный вид.
Он не ответил, и Хилари, оглянувшись, увидела, что он, как обычно, поглощен
своим делом и, очевидно, забыл о ее присутствии.
— Конечно, дорогая Хилари, — ответила она за него. — Все, что
захочешь. Посмотри только, какая стойка, — продолжала она восторженно,
снова разглядывая снимок. — Превосходная форма и исключительная
собранность. Твое место на Уимблдоне. Хил, ты порвешь их на куски, —
снова вошла она в роль Ларри. — Спасибо, Ларри, ты меня
смущаешь, — ответила она уже от своего лица.
— Вообще-то у тех, кто разговаривает сам с собой, есть хорошие шансы
оказаться в известном учреждении, — услышала Хилари вкрадчивый голос
над самым своим ухом и вздрогнула, уронив фотографию на стол. —
Повышенная нервозность — это тоже нехороший симптом.
Она круто обернулась и оказалась лицом к лицу с Бретом — так близко, что
невольно отступила назад. Он это заметил и обезоруживающе улыбнулся.
— Не надо больше подкрадываться ко мне незаметно.
— Простите. Но вы были так увлечены разговором с собственной
персоной... — Он выразительно пожал плечами.
Хилари невольно улыбнулась:
— Ларри — неважный собеседник, вот и приходится ему помогать. Вот, сами
посмотрите. Он даже не заметил, что вы вошли.
— Ну, тогда я, пожалуй, воспользуюсь его рассеянностью. — Он с
неожиданной нежностью заправил ей за ухо шелковистую прядь волос. Его теплое
прикосновение пронзило Хилари, а пульс опасно участился.
— О, Брет, привет. Давно пришли? — повернулся к ним Ларри.
Хилари тихо вздохнула, сама не зная — с облегчением или разочарованием.
Декабрь тянулся медленно. Дело продвигалось быстрее, чем ожидалось, и похоже
было, что последняя фотосессия завершится до Рождества. Контракт был
заключен по март, и Хилари уже размышляла над тем, чем займется, когда
съемки закончатся и она окажется не у дел. Тогда Брет ее, наверное,
отпустит. Хотя маловероятно. Он не захочет, чтобы она начала работать на
конкурентов до того, как его любимый проект появится в продаже.
Может быть, он сам предложит ей другую работу? Или ее просто ждет небольшой
отдых? Этого хотелось больше, и Хилари сама себе удивилась. Ведь она любит
свою работу. Бывает тяжело, но скучно — никогда! Последующие несколько лет
она собиралась посвятить себя исключительно работе. А потом можно будет
отправиться путешествовать, пожить в свое удовольствие. Когда все устроится,
тогда и наступит время для серьезного романа. Она найдет симпатичного,
надежного мужчину, за которого выйдет замуж. Таков был ее план, и это вполне
разумный план. Но почему-то сейчас он казался ей ужасно скучным...
Вторую неделю декабря в студии Ларри царило непривычное оживление. Этим
утром здесь звучали голоса, теснились люди. Сегодня центром внимания была не
только Хилари, на съемке присутствовал чудесный восьмимесячный малыш: Хилари
изображала молодую мать.
Часть студии была обставлена как жилая комната. Когда Хилари высвободилась
из рук парикмахера, Ларри в очередной раз проверял свое оборудование. Брет
обговаривал с ним пришедшие в голову идеи для сессии, и она невольно
загляделась на его мускулистую спину.
Но, спохватившись, она предоставила мужчинам дискутировать, а сама пошла
встретить мать и ребенка, который на несколько минут перед объективом станет
ее собственным. При виде малыша Хилари приятно удивилась. Он оказался очень
похож на нее! У Энди, как представила его молодая мать, были темные,
блестящие волосы, а глаза поразительно синие, хотя и не такие глубокие, как
у Хилари. Любой мог поверить в то, что это ее ребенок.
— Вы и не догадываетесь, как трудно было найти похожего на вас
младенца! — сказал Брет, подходя к Хилари, сидевшей в углу комнаты с
Энди на руках. Она смеялась и легонько подбрасывала малыша. Они одновременно
подняли на Брета синие глаза. — Вы можете просто ослепить человека. Вам
двоим надо немного прикрутить лампочки.
— Правда, он красивый? — Хилари с нежностью потерлась щекой о
головку ребенка.
— Хорош, — согласился Брет. — Можно подумать, он на самом
деле ваш.
На синеву набежало облачко, и Хилари потупилась, чтобы скрыть внезапно
нахлынувшую тоску.
— Да, сходство поразительное. Можно начинать?
— Да.
— Ну что, коллега? — Хилари поднялась и посадила Энди себе на
бедро. — Начнем работать?
— Просто поиграй с ним, — велел Ларри. — Веди себя
естественно. Нам нужна абсолютная непосредственность. — Он взглянул в
круглое личико Энди, и тот серьезно посмотрел на него. — По-моему, он
нас понимает.
— Конечно, понимает, — энергично кивнула Хилари. — Он такой
умный.
— Будем надеяться, он не испугается ламп. С детьми обычно можно
работать без перерыва только несколько минут.
И они начали. Две темные головки склонились друг к другу. Хилари принялась
строить на ковре домики из кубиков, а Энди радостно крушил их. Оба увлеклись
игрой и друг другом и совсем не обращали внимания на бегавшего вокруг с
фотоаппаратом Ларри. Хилари, лежа на животе, болтая в воздухе ногами,
воздвигала высокую башню, обреченную на уничтожение. Вот ребенок потянулся к
ней, привлеченный шелковистым локоном. Пухлые пальчики захватили его и
потащили в рот. Хилари перекатилась на спину и подняла ребенка над собой, и
он довольно залепетал, радуясь новой игре. Потом она опустила его себе на
живот, и он сосредоточенно занялся перламутровыми пуговками на ее светло-
зеленой блузке. Хилари наблюдала за ним, и опять на нее нахлынула непонятная
грусть. Она снова подхватила ребенка, зарокотала, изображая самолет, и
принялась кружить малыша, а он завизжал от восторга.
Потом она встала, покружила Энди еще немного и прижала к себе. Внезапно она
поняла — вот то, что ей надо! Свой ребенок, маленькие ручки на шее, ребенок
от любимого мужчины. Она зажмурилась, потерлась щекой о щечку Энди. А когда
открыла глаза, то увидела прямо перед собой пристально устремленные на нее
глаза Брета.
Одно мгновение Хилари смотрела на него, и в это мгновение в ней родилась
спокойная и твердая уверенность, что перед ней — мужчина, которого она любит
и чьего ребенка хочет держать на руках. Она на самом деле уже знала это свое
желание, просто до сих пор отказывалась думать о нем. Но теперь она больше
не хотела себе лгать.
В этот момент Энди дернул ее за волосы и рассеял чары. Хилари поспешно
отвернулась, потрясенная открывшейся ей истиной. Она не хотела этого. Как же
так вышло? Ей требовалось время, чтобы подумать, разобраться в себе. Сейчас
она была захвачена враспло
...Закладка в соц.сетях
