Жанр: Любовные романы
Рискованные мечты
...яя позы. — Это происходит оттого, что твоя фотокамера давно заменила
тебе голову.
— Ладно, Хил, не нужно переходить на личности. Поднимайся с кресла, и
пойдем в зал заседаний, ты будешь там председателем правления.
— Председательшей, — шутливо поправила она, со стоном поднимаясь.
Остаток фотосессии прошел утомительно. Ларри не устраивало освещение, и он
возился добрых полчаса, пока наконец не остался доволен. Проведя еще час под
раскаленными лампами, Хилари чувствовала себя такой же свежей, как целый
день пролежавший на солнце лист салата, и несказанно обрадовалась, когда
Ларри объявил, что на сегодня работа окончена.
Выходя из здания, она поймала себя на том, что отыскивает взглядом
спортивную фигуру Брета, и огорчилась, нигде его не увидев. И тут же ужасно
рассердилась на себя. Она прошла пешком несколько кварталов, вдыхая свежий
осенний воздух и пытаясь избавиться от эмоций, которые всколыхнул в ней
высокий мужчина с жесткими серыми глазами. Это всего лишь физическое
влечение чистой воды, рассуждала Хилари, засунув руки в карманы и позволив
ногам нести себя все дальше и дальше по оживленному тротуару. Физическое
влечение вспыхивает сплошь и рядом, оно пройдет, как проходит любое вирусное
заболевание.
В конце концов Хилари решила, что ей необходимо отвлечься. Нужно что-то
такое, что сможет вытеснить его из ее головы и направить мысли снова по
пути, который она избрала для себя. Успех в профессии, независимость,
защищенность — вот первоочередные задачи. Сейчас не до романтических
глупостей. Когда придет время обзавестись семьей, она, конечно, выберет
человека, ни в чем не похожего на Брета Бардофа, — безопасного, который
не станет действовать ей на нервы и постоянно смущать. И кроме того,
напомнила Хилари себе, несмотря на охватившее ее глубокое уныние, его
интерес к ней абсолютно неромантический. Он явно отдает предпочтение
пышнотелым и рыжеволосым девицам.
На следующее утро съемка возобновилась, и снова в редакции
Моды
. Сегодня
Хилари, одетой в темно-синий жакет и более светлую длинную юбку, предстояло
изображать простую служащую. Сессия должна была состояться в приемной Брета,
к большой радости его секретарши.
— Не могу выразить, до чего мне все это интересно, мисс Бакстер! Я
просто чувствую себя ребенком, которого привели на цирковое представление.
Хилари улыбнулась девушке, глаза которой блестели от предвкушения.
— А я часто чувствую себя дрессированным слоном, и называйте меня
просто Хилари.
— А я Джун. Но для вас все это — самое обычное дело. — Она
покачала головой, отчего ее легкие каштановые волосы разлетелись во все
стороны. — А для меня — настоящее волшебство! — Она перевела
взгляд на Ларри, привычно поглощенного аппаратурой. — Мистер Ньюман
настоящий ас, правда? Как он ловко управляется с объективами и лампами.
Какой интересный мужчина. Он женат?
Хилари рассмеялась:
— Разве что на своем
никоне
.
— Ой! — Джун улыбнулась, но тут же нахмурилась. — А как вы с
ним... я хочу сказать... в каких вы отношениях?
— Хозяина и рабыни, — ответила Хилари, которая, кажется, впервые
увидела в Ларри привлекательного мужчину, вполне пригодного для роли
брачного партнера. Она оглянулась на умоляющее личико Джун и улыбнулась
соображению, которое пришло ей на ум. — Знаете старинную присказку —
путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Так вот вам мой совет. Путь к
сердцу
этого мужчины лежит через объектив. Спросите его
про относительную апертуру или диафрагменное число.
В этот момент из своего кабинета вышел Брет и, увидев Хилари, лениво
улыбнулся.
— А вот и лучшая подруга мужчины — исполнительная секретарша.
Не обращая внимания на тяжелые удары сердца, Хилари ответила как можно
беспечнее:
— Сегодня никаких корпоративных резолюций. Меня понизили в должности.
— Таковы пути делового мира, — понимающе кивнул он. — Сегодня
ты руководишь в роскошных апартаментах, завтра строчишь письма в машбюро.
Закон джунглей, что поделаешь!
— Все готово, — объявил Ларри. — Где же Хилари? — Он
оглянулся и увидел наблюдавшие за ним три пары глаз. — Здравствуйте,
Брет. Привет, Хил. Начнем?
— Ваше желание закон для меня, о господин тридцать пятого
миллиметра, — сказала Хилари, выходя вперед.
— Вы печатать-то можете, Хилари? — бодро осведомился Брет. —
Я подкинул бы вам пару писем, чтобы убить сразу двух зайцев.
— Извините, мистер Бардоф, — ответила она, позволив себе
полюбоваться его улыбкой, — но у нас с машинистками долговременное
соглашение: я не посягаю на их территорию, а они на мою.
— Ничего, если я посмотрю немного, мистер Ньюман? — спросила
Джун. — Я не помешаю. Меня очень увлекает фотография.
Ларри рассеянно кивнул, а Брет, удивленно взглянув на секретаршу, вернулся в
свой кабинет, обронив на ходу:
— Джун, через полчаса вы мне понадобитесь. Захватите бруклинский
контракт.
Сессия быстро завершилась — Ларри и Хилари работали споро и профессионально.
Она следовала указаниям фотографа и часто угадывала нужный настрой еще до
наставлений. Спустя некоторое время Джун тихонько исчезла за тяжелой дверью,
ведущей в кабинет Брета. Ни Ларри, ни Хилари ее исчезновения даже не
заметили.
Еще через какое-то время Ларри опустил фотокамеру и уставился в одну точку.
Хилари выжидающе молчала, зная по опыту, что это еще не конец, а только
пауза, во время которой в голове художника зреет новая идея.
— Я хочу закончить чем-то таким... — бормотал он, глядя сквозь
Хилари, словно она была нематериальна. Но вот его лицо озарило вдохновение.
Взгляд сфокусировался. — Знаю! Поменяй ленту в машинке.
— Ты шутишь? — Хилари с сомнением уставилась на свои ногти.
— Нет, будет здорово. Давай же.
— Ларри, — терпеливо возразила она, — я не имею ни малейшего
представления, как это делается.
— Хотя бы сделай вид, — настаивал Ларри.
Хилари со вздохом села за стол и принялась разглядывать машинку.
— А ты когда-нибудь жал пшеницу? — пробормотала она, рассчитывая
отсрочить выполнение приказа. — Увлекательное занятие, кстати.
— Хилари, — строго сдвинул он брови.
Еще раз горько вздохнув, она уступила артистическому темпераменту Ларри.
— Я правда не знаю, как она открывается. — Хилари наугад потыкала
в клавиши. — Ведь она должна открываться?
— Там снизу должна быть такая кнопка или рычажок, — терпеливо
наставлял Ларри. — У вас в Канзасе что — никогда не видели печатных
машинок?
— Наверное, все-таки видели. Моя сестра, например... Ой! —
вскрикнула она, просияв, как ребенок, сумевший сложить головоломку, когда
рычажок наконец нащупался. Откинув крышку, Хилари сосредоточенно уставилась
на внутреннее устройство. — Скальпель, — потребовала она, проводя
пальцем по обнажившимся клавишам.
— Действуй дальше, Хил, — скомандовал Ларри. — Изобрази, что
умеешь это делать.
Хилари уже увлеклась заданием и с энтузиазмом набросилась на черную ленту,
пропущенную сквозь всевозможные направляющие детали. Сосредоточенно наморщив
гладкий лоб, она забыла о фотоаппарате и полностью отдалась задаче
извлечения ленты из машинки. Чем усерднее она крутила катушку, тем длиннее
становилась лента, а потом и вовсе зажила собственной жизнью. Хилари
рассеянно провела рукой по щеке, оставив на ней черную полосу. Под ее
пальцами быстро рос сумбурный клубок. Уже догадавшись, что обречена на
поражение, она с усмешкой выставила спутанную ленту напоказ для Ларри, давая
ему сделать финальный снимок.
— Жуть, — ответил он на ее улыбку, опуская фотоаппарат. —
Классический случай профнепригодности.
— Спасибо, друг, и, если ты напечатаешь эти снимки, я подам на тебя в
суд.
Бросив клубок на машинку, она протяжно вздохнула:
— Только ты сам объяснишь Джун, как произошла катастрофа. Я совсем
выдохлась.
— Это видно, — раздался сзади голос Брета, и Хилари, повернувшись
в кресле, увидела, как он и Джун созерцают дело ее рук. — Если когда-
нибудь раздумаете быть моделью, держитесь подальше от канцелярской работы.
Вы просто стихийное бедствие.
Хилари хотела заспорить, но, бросив взгляд на беспорядок, который она
сотворила, только беспомощно захихикала.
— Ларри, выручай. Нас застукали с поличным.
Брет мгновенно оказался рядом и осторожно поднял руку Хилари.
— Вот они — следы преступления. — Другой рукой он взял ее за
подбородок и неожиданно приветливо улыбнулся, отчего сердце Хилари
вынужденно совершило серию кульбитов. — И даже на прелестном личике мы
находим улики.
Хилари стряхнула с себя томную слабость и уставилась на руки.
— Господи, и как меня угораздило? Они отмоются когда-нибудь? —
спросила она Джун, которая тут же заверила ее, что вода с мылом прекрасно
помогут ее горю. — Ну, тогда я поскорее смою все улики и поэтому
оставляю тебя... — кивнула она Ларри, — искупать вину. —
Используй все свое красноречие, старик, — шепнула она Ларри, а Джун
одарила своей знаменитой улыбкой.
Брет шагнул вперед, чтобы открыть ей дверь, и несколько метров прошел рядом
с ней по коридору.
— Устраиваете личную жизнь моей секретарши, Хилари?
— Кто знает, — ответила она загадочно. — Не все же Ларри
общаться с пленками и объективами.
— А как насчет вас, Хилари? — Вопрос прозвучал мягко, и, так же
мягко взяв Хилари за локоть, он развернул ее к себе лицом.
— Меня? У меня есть все, что мне нужно, — выговорила она, чувствуя
себя бабочкой на булавке под его прицельным взглядом.
— Неужели все? — повторил он, удерживая ее взгляд. — Как
жаль, что у меня срочная встреча, а то мы могли бы обсудить это более
детально. — Он вдруг быстро притянул ее к себе, скользнул губами по ее
губам и обворожительно улыбнулся. — Идите умойтесь — вы сейчас жуткая
грязнуля. — И, отвернувшись, зашагал по коридору, а Хилари осталась
стоять с чувством непонятного разочарования.
Вторая половина дня у нее была свободна, и Хилари посвятила его походу по
магазинам — проверенный способ усмирить взвинченные нервы. Но в памяти снова
и снова всплывали тот мимолетный поцелуй (хотя настоящим поцелуем его трудно
было назвать) и улыбка в серых глазах. Ее губы все еще ощущали теплое
дуновение, и чувства никак не могли успокоиться.
Холодный порыв ветра, ударивший в лицо, вернул Хилари к реальности. Обзывая
себя несчастной фантазеркой, она поймала такси. Надо спешить — сегодня она
договорилась поужинать с Лизой.
Только в начале шестого она добралась домой и свалила покупки на стул в
спальне. Дверь она из-за Лизы не стала закрывать на щеколду и, пройдя в
ванную, наполнила ванну горячей душистой водой, чтобы полежать в свое
удовольствие минут двадцать. Едва она вылезла из ванны и завернулась в
полотенце, как в дверь позвонили.
— Лиза, входи! Ты немного рано, или это я замешкалась. — Она
обернула полотенце вокруг себя наподобие саронга и вышла из ванной, овеянная
ароматом земляники. — Я буду готова через минуту, просто немного
засиделась в ванне. Знаешь, у меня ступни... — И остановилась как
вкопанная, потому что вместо маленькой белокурой Лизы перед ней стоял
высокий худощавый Брет Бардоф.
— Откуда вы взялись? — выговорила Хилари, с трудом обретая дар
речи.
— Сейчас или вообще? — спросил он, улыбаясь ее замешательству.
— Я подумала, что это пришла Лиза.
— Я так и понял.
— Что вы здесь делаете?
— Пришел вернуть вам это. — Он протянул ей тонкую золотую
ручку. — Кажется, она ваша. Здесь выгравированы инициалы
X. Б.
.
— Да, моя, — подтвердила, нахмурившись, Хилари. — Наверное,
выпала из сумки. Но не стоило так беспокоиться. Я забрала бы ее завтра.
— Я подумал, что вы ее хватились. — Он скользнул взглядом по ее
полуобнаженному телу, задержался на ногах, потом остановился на
груди. — Тем более что мой труд окупился сторицей.
Хилари окинула себя взглядом и залилась краской, а его глаза заискрились
сдерживаемым смехом.
— Я сейчас вернусь, — пробормотала она, выбегая из комнаты.
В спальне она впопыхах натянула шоколадные велюровые брюки и кремовый
мохеровый свитер, быстро провела щеткой по волосам и проворно подкрасилась —
самую малость.
Глубоко вздохнув, она вернулась в гостиную, стараясь сделать спокойное лицо,
хотя от спокойствия была очень далека.
Брет удобно расположился на диване и курил с видом хозяина.
— Извините, что заставила вас ждать, — вежливо сказала Хилари,
борясь с замешательством. — Вообще-то это мило, что вы сами решили
вернуть мне ручку.
Он протянул ей ручку, и она положила ее на столик красного дерева.
— Можно мне... вы хотите... — Тут она с досадой закусила губу,
сознавая, что быстро утрачивает самообладание. — Хотите выпить? Или,
может быть, вы спешите?..
— Нет, я не спешу, — ответил он, словно не замечая, что при этих
словах она слегка нахмурилась. — Мне, пожалуйста, чистого виски, без
воды и соды. Если у вас найдется, конечно.
Хилари помрачнела.
— Может быть. Надо посмотреть.
Она вернулась в кухню, открыла шкафчики, где держала спиртное. Брет вошел
следом за ней.
Обернувшись, Хилари отметила, что с его появлением ее маленькая кухня стала
еще меньше. Его близость смущала и будоражила.
Хилари снова стала просматривать полки и словно видела затылком, как он
небрежно прислонился к холодильнику, сунув руки в карманы.
— Вот! — Она наконец торжествующе потрясла бутылкой. —
Шотландский!
— Сгодится.
— Я сейчас достану бокал. Лед положить? — Она откинула назад
волосы. — Ах да, вы же сказали...
— Бармен из вас, однако, никакой. — Он взял у нее бокал и бутылку и сам налил себе виски.
— Я не особенно увлекаюсь алкоголем... — пробормотала Хилари.
— Как же, помню, ваш предел — две рюмки. Может быть, сядем? — Он с
привычной раскованностью взял ее за руку, и слова протеста замерли у Хилари
на губах. — Очень приятная квартирка, — проговорил он, когда они
расположились на диване, — светлая, уютная, веселая. Говорят, квартира
дает представление о хозяине.
— Говорят...
— Гостеприимство — хорошая черта, но все же не годится оставлять дверь
незапертой. Это вам Нью-Йорк, а не Канзас.
— Я кое-кого ждала.
— А пришел нежданный гость. — Он заглянул ей в глаза. —
Представьте, что могло случиться, если бы кто-то другой вошел и увидел вас,
прикрытую одним только полотенцем?
Хилари опустила глаза, не в силах бороться с краской смущения.
— Дверь лучше держать на запоре. Не каждый мужчина оставил бы вас
невредимой, как я.
— О, всемогущий император! — вырвалось у Хилари прежде, чем она
успела прикусить язык, и его глаза зловеще сощурились. Он быстрым движением
притянул ее к себе, но наказание, которое он ей готовил, пришлось отложить,
потому что зазвонил телефон. С облегчением вскочив, Хилари поспешила
схватить трубку.
— Лиза, привет! Ты где?
— Ой, извини, Хилари. — Ее подруга явно запыхалась. — Тут
случилось такое... Ты не обидишься, если я сегодня не приду?
— Ну нет, конечно, но что именно случилось?
— Марк пригласил меня с ним поужинать!
— Так ты послушалась моего совета и сделала ему подножку?
— Что-то вроде того...
— Ой, Лиза! — воскликнула Хилари. — Ты не шутишь?
— Ну нет, — призналась она. — Мы просто оба несли книги и
налетели друг на друга. Получился роскошный кавардак.
— Могу представить, — засмеялась Хилари. — Это более стильно, чем нападение в гараже.
— Так ты не обидишься?
— Неужели ты думаешь, что я ставлю пиццу выше истинной любви? —
ответила Хилари. — Смелей вперед, и желаю хорошо провести время.
Увидимся.
Она положила трубку и встретила любопытный взгляд Брета.
— Давно я не слышал такого интересного разговора.
Хилари с улыбкой поведала ему о любовных затруднениях подруги.
— И вы решили, что самое лучшее будет, если парень упадет ниц к ее
ногам?
— Это все же заставило его обратить на нее внимание!
— Зато ваш ужин расстроился. Вы, кажется, сказали — пицца?
— Мой секрет раскрыт, — сказала Хилари, усаживаясь в кресло
напротив него. — Надеюсь, вы никому не выдадите, но я — пиццеманка.
Если я регулярно не получаю пиццу, у меня начинается ломка. Зрелище не из
приятных.
— Нельзя допустить, чтобы вы изошли пеной! — Он быстрым движением
поставил пустой бокал на столик. — Идите за пальто, я, так и быть, вас
побалую.
— Ох, но это вовсе не обязательно, — испуганно пробормотала
Хилари.
— Только, ради бога, не начинайте все заново! Берите пальто, и
пошли, — скомандовал он, поднимая ее с кресла. — Я и сам не
откажусь перекусить.
Она автоматически послушно надела замшевый плащ, а он — свое коричневое
кожаное пальто.
— Ключи не забудьте, — напомнил он, поднимая щеколду и пропуская
ее вперед.
Вскоре они сидели в маленьком итальянском ресторанчике, на который указала
Хилари. Столик был накрыт традиционной клетчатой скатертью, а в винной
бутылке горела свеча.
— Итак, Хилари, что вы будете?
— Пиццу!
— Это я уже знаю. А что-то кроме?
— Я не хочу перебарщивать. Распуститься очень легко.
— А немного вина?
— Не уверена, что мой организм справится. — Подумав, она пожала
плечами. — Ладно, ведь живем только раз.
— Как это верно! — Он подозвал официанта и сделал заказ. — Но
между прочим... — продолжил он, когда они остались одни, — вы
выглядите так, словно уже жили раньше. Вы в прошлой жизни были индейской
принцессой! Готов спорить, что в детстве вас звали Покахонтас.
— У многих хватало ума этого не делать, — ответила Хилари. —
Однажды я сняла за это скальп с одного мальчишки.
— Да что вы говорите? — заинтересованно подался вперед Брет,
подперев ладонями подбородок. — Пожалуйста, расскажите.
— Хорошо, если сможете переварить такую кровавую историю за ужином.
Она откинула назад волосы и невольно приняла такую же, как у него, позу.
— Был такой парень, Мартин Коллинз. Я была в него безумно влюблена, а
он выбрал Джесси Винфилд, миленькую блондиночку с томными глазами. Я просто
бесилась от ревности. Я в одиннадцать лет была долговязой, костлявой, одни
глаза да локти. Как-то я встретила их и очень расстроилась, потому что он
нес ее портфель и еще крикнул:
Даю голову на отсечение, это же Покахонтас!
Именно насмешка все и решила. Я придумала план мести. Сбегала домой за
маленькими ножницами из маминой коробки для шитья, раскрасила лицо ее лучшей
помадой и вернулась караулить жертву. Подкралась к нему сзади, уловила
подходящий момент. Прыгнула как пантера на добычу, прижала его к земле и
стала кромсать его волосы. Он вопил что есть мочи, но я не знала пощады.
Подоспели мои братья и оттащили меня, и он убежал, как жалкий бледнолицый
трус, домой, к мамочке.
Брет расхохотался, запрокинув голову.
— Меня наказали, конечно. — Хилари подняла рюмку, в которую Брет
подлил вина во время ее рассказа. — Но дело того стоило. Мартин
несколько недель ходил в шапке.
Принесли пиццу, и за едой они разговаривали как старые друзья. Хилари бы
никогда не поверила, что такое возможно. Когда был доеден последний кусочек,
Брет откинулся на стуле и серьезно посмотрел на нее:
— Никогда бы не поверил, что у вас такой аппетит.
Хилари улыбнулась. Вино, вкусная еда и непринужденная обстановка заставили
ее расслабиться.
— Я нечасто себе такое позволяю, но, когда это случается, перехожу
всякие границы.
— Вы меня потрясаете. Никогда не знаешь, что от вас ждать дальше. Вы
созданы из противоречий.
— Не потому ли вы меня и наняли, Брет? — Хилари впервые машинально
и добровольно назвала его по имени. — За мою многогранность?
Он, не отвечая, с улыбкой поднес рюмку к губам.
Но когда они вошли в ее подъезд, Хилари снова занервничала. Решив сохранять
невозмутимость, она дольше необходимого шарила в сумочке в поисках ключей,
выигрывая время, чтобы обрести хотя бы видимость спокойствия.
— Хотите... зайти выпить кофе?
Он взял у нее ключи и с улыбкой отпер дверь.
— Я думал, вы не пьете кофе.
— Не пью, но остальное человечество пьет. Так что я держу немного
растворимого.
— Вместе с шотландским виски, — сказал он, заходя в квартиру.
Сняв плащ, Хилари вступила в роль хозяйки:
— Садитесь. Я сию минуту приготовлю кофе.
Он тоже снял пальто, небрежно перекинул его через спинку стула и остался в
темно-синем свитере крупной вязки и джинсах. Хилари снова отметила его
крепкое телосложение и заспешила в кухню.
Там, двигаясь как заводная кукла, она включила чайник, достала из шкафчика
кружки. Поставила на стеклянный поднос маленькую сахарницу, молочник,
приготовила для гостя кофе, а для себя чай. Грациозно поднесла к маленькому
столику, опустила на него нагруженный поднос и улыбнулась с профессиональной
непринужденностью высокому мужчине, который в это время просматривал
коллекцию ее аудиозаписей.
— Недурной подбор, — небрежно одобрил Брет. — И снова в вашем
духе: Шопен, когда хочется романтики, Денвер, когда вспоминается дом. Б.Б.
Кинг, если взгрустнется, Маккартни, когда весело.
— Вы так говорите, словно хорошо меня знаете. — Она испытала
одновременно радость и обиду оттого, что он так легко угадал, в каком
настроении какую музыку она слушает.
— Пока нет, — пожал он плечами, ставя диски на место и неторопливо
приближаясь к ней. — Но я над этим работаю.
Внезапно он оказался очень близко, и Хилари поспешила заговорить о
будничном.
— Кофе остывает, — сказала она, принялась переставлять кружки с
подноса на столик и в волнении уронила ложечку. Они одновременно нагнулись
за ней, и его сильные пальцы сжали ее тонкую руку. При этом соприкосновении
через руку Хилари по всему телу пробежал электрический ток, глаза потемнели.
Она подняла на него взгляд.
Глаза их молча встретились, и она поняла неизбежность того, что должно
сейчас последовать. Она же знала, что все шло к этому, с самого момента их
первой встречи в студии Ларри. Их тянуло друг к другу, и, когда Брет поднял
ее на ноги, она шагнула к нему в объятия, не вдумываясь в причину этого
непреодолимого влечения.
Он неторопливо поцеловал ее, сперва осторожно, потом настойчивее, раздвинул
языком губы, крепче прижал к себе. Она сплела руки на его затылке. Ни с
одним мужчиной она не вела себя так. В мозгу промелькнула мысль, что никто
прежде и не целовал, не обнимал ее так, как он. Но все мысли быстро утонули
в необузданной волне страсти.
Не прерывая поцелуя, он увлек ее на диван, и она не оказала сопротивления.
Он глубоко вдавил ее в подушки весом своего тела, раздвинул ей ноги, не
скрывая желания. Губы его скользнули по ее гладкой шее. И вот по венам
заструился извечный огонь. В ушах отдавались глухие удары, но Хилари не
могла определить, чье это сердце стучит — Брета или ее собственное? Его губы
с
...Закладка в соц.сетях
