Жанр: Любовные романы
Отчаянный шантаж
...а закрыла глаза, наслаждаясь наступившей
тишиной. — Но это ненадолго.
— Чем-нибудь помочь?
Отрицательно покачав головой, Анна передала Сибил полную кружку кофе.
— Думаю, все готово. Этан приедет с минуты на минуту. И с потрявающим
сюрпризом. — Анна подошла к окну, выглянула в сгущающиеся
сумерки. — Надеюсь, у вас крепкий желудок. Меню составлял подросток на
свой вкус. Сегодня на ужин пицца-пепперони, картошка, жаренная в арахисовом
масле, домашний пломбир с помадкой, орехами и фруктами и потрясающий
шоколадный торт.
— Нас всех увезут в больницу, — не подумав, отреагировала Сибил и
виновато моргнула: невежливо критиковать меню, когда тебя пригласили в
гости.
—
О Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!
— Анна расхохоталась
и тут же понизила голос до громкого шепота:
— А вот и Этан. — На плите что-то грохнуло. — Грейс, ты
обожглась?
— Нет-нет. — Натянуто улыбнувшись, Грейс подобрала шумовку. —
Я... ах... мне надо бежать... помочь Этану.
— Хорошо, но... — Грейс уже прошмыгнула в заднюю дверь. —
Нервничает, — пробормотала Анна, зажигая уличный фонарь. — Скоро
стемнеет. — Она помешала брошенную без присмотра картошку и выключила
плиту. — О, боже, как мило! Видите?
Не в силах преодолеть любопытство, Сибил подошла к окну и увидела стоящую на
причале Грейс и выпрыгивающего из маленькой лодки Этана.
— Лодка. Маленькая парусная лодка.
— Десять футов в длину. Плоскодонка. — Анна улыбалась во весь
рот. — Парни тайком от Сета строили ее около старого дома Этана.
Арендаторы разрешили им воспользоваться сараем.
— Они сами построили эту лодку для Сета? — не поверила Сибил.
— Как только удавалось урвать свободный час. О, ему понравится.
Господи, а это еще что?
— Что?
— Это, — ответила Анна, пристально глядя в окно. Грейс что-то
взволнованно говорила, сцепив руки. Этан молча слушал, затем наклонился к
жене. Он обнял Грейс, зарылся лицом в ее волосы. Грейс засмеялась, обвила
руками его шею.
— Да! Конечно... — Казалось, волнение Грейс передалось Анне. —
Она... точно! Она беременна! Она только что ему сказала. Я уверена. Вы
только посмотрите! — Анна сжала плечо Сибил. — Разве не прекрасно?
Слившись в один силуэт. Этан и Грейс замерли на пристани в последних
отблесках дня.
— Я стала такой сентиментальной. — Анна оторвала кусок бумажного
полотенца и промокнула глаза. — О господи. — Она вздохнула. —
Я думала подождать с малышом год-другой, но теперь точно не смогу столько
ждать. Не после этого. Я так ясно вижу, как Кэм, когда я... — Анна оборвала
свои излияния и закончила, смеясь сквозь слезы:
— Простите.
— Ничего. Так чудесно, что вы радуетесь их счастью, что вы сами
счастливы. Анна, теперь это особенно интимный праздник, я должна уйти.
— Не трусьте. Вы уже здесь и разделите с нами все ужасы несварения
желудка и прочих событий сегодняшнего вечера.
— Я просто думаю... — Больше Сибил ничего не успела сказать. Дверь
распахнулась, и улыбающийся во весь рот Этан внес улыбающуюся во весь рот
Грейс.
— Анна, у нас будет ребенок! — объявил Этан срывающимся от
волнения голосом.
— Я не слепая. — Анна поцеловала сначала Грейс, потом Этана, потом
обняла их обоих. — Я не отрывалась от окна. Поздравляю! Я так
счастлива.
— Ты будешь крестной матерью. — Этан с явным усилием отвернулся от
Грейс и поцеловал Анну. — Без тебя мы не зашли бы так далеко.
— Считай, что уже расплатился. — Анна снова прослезилась, и в этот момент появился Филип.
— Что происходит? Почему Анна плачет? Господи, Этан, что случилось с
Грейс?
— Ничего, Фил. Я в полном порядке. Я счастлива. Я беременна.
— Без шуток?
Филип выхватил Грейс из рук Этана и пылко поцеловал в губы.
— Что здесь творится, черт побери? — прогремел голос Кэма.
Филип обернулся, не отпуская Грейс.
— У нас будет ребенок.
Брови Кэма удивленно выгнулись.
— Вот как? И что думает по этому поводу Этан?
— Очень смешно, — холодно заметил Филип, осторожно ставя Грейс на
ноги.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — заботливо спросил Кэм.
— Я потрясающе себя чувствую.
— Ты и выглядишь потрясающе. — Кэм обнял Грейс, потерся
подбородком о ее волосы. Сибил замигала, изумленная его нежностью. —
Отличная работа, братишка.
— Спасибо. Может, наконец вернешь мне мою жену?
— Я почти закончил. — Кэм чуть отстранил Грейс. — Если твой
муж не будет как следует заботиться о тебе и маленьком Куине, я хорошенько
побью его.
— Мы когда-нибудь начнем есть? — выкрикнул Сет и, затормозив на
пороге, вытаращил глаза. — Почему Анна и Грейс плачут? — Он
осуждающе обвел взглядом всех, включая и Сибил. — Что случилось?
— Это мы от счастья. — Грейс шмыгнула носом и взяла протянутую
Сибил салфетку. — У меня будет ребенок.
— Правда? Здорово! Классно! А Обри уже знает?
— Нет, мы с Этаном расскажем ей попозже. Я схожу за ней. Ты должен кое-
что увидеть. Снаружи.
— Где? — Сет бросился к двери, но Филип ловко преградил ему путь.
— Пока нельзя.
— Что там? Да отойди ты. Господи! Дайте же мне посмотреть, что там.
— Надо бы завязать ему глаза, — вздохнул Филип.
— Может, еще заткнуть рот кляпом? — предложил Кэм.
Этан решил проблему просто: перекинул Сета через плечо, а когда вернулась
Грейс с Обри, он подмигнул, поудобнее ухватил извивающегося Сета и
направился к двери.
— Не смей бросать меня в воду! — Голос Сета звенел от восторга и
ужаса. — Хватит, парни. Вода же холодная!
— Слабак, — фыркнул Кэм.
— Если только попробуете, — предупредил Сет, умудрившись поднять
голову и глядя на всех с восторгом и вызовом, — я утащу за собой по
меньшей мере одного.
— Слышали, слышали. Хвастун!
Когда вся компания собралась на берегу, Филип спросил:
— Готовы? Отлично! Давай, Этан.
— Кошмар! Вода же холодная! — завопил Сет, летя вниз, но обнаружил
под ногами твердую землю, а перед глазами — качающуюся на легких волнах
маленькую деревянную лодку с голубым, как небо, парусом. — Что это?
Откуда?
— Из нашего пота, — ответил Филип.
— Кто... кто покупает?
— Это не на продажу, — невозмутимо сказал Кэм.
— Это... это... — Не может быть, думал Сет, но сердце замирало от
надежды. — Она моя?
— По-моему, только у тебя сегодня день рождения, — напомнил
Кэм. — Хочешь посмотреть поближе?
— Моя? — прошептал Сет с таким восторгом, что у Сибил слезы
навернулись на глаза, горло сжалось. — Моя! — Это он уже
выкрикнул, задыхаясь от счастья и кружась на месте. — Навсегда?
— Ты хороший моряк, — тихо сказал Этан. — У тебя должна быть
своя лодка.
— Вы построили ее для меня? — Взгляд Сета метнулся с лица Этана на
лицо Филипа, Кэма. — Для меня?
— Нет, для другого сопляка. — Кэм наградил Сета легким
подзатыльником. — Ну, что стоишь? Иди, смотри.
— Да, — дрожащим голосом произнес Сет. — Да. Можно влезть в
нее? Можно посидеть в ней?
— Господи милостивый, она — твоя, понимаешь? — Кэм схватил Сета за
руку и поволок к причалу.
— Ну, думаю, это мужские дела, — тихо сказала Анна. — Оставим их на несколько минут.
— Как же они его любят, — прошептала Сибил, глядя на четверых
мужчин, толпящихся на причале. — Кажется, я это только сейчас поняла.
Грейс прижалась щекой к бархатной щечке Обри.
— Сет тоже их любит.
Горький жизненный опыт не подготовил Сета верить в любовь, устало думала
Сибил, с трудом заставляя себя есть. До глубины души ее потрясло
недоверчивое изумление Сета, охвативший его восторг. Сет вдруг осознал: его
любят так, что поняли самую сокровенную мечту и не пожалели сил, чтобы эту
мечту осуществить.
И мальчику помогли до того, как она, его родная тетя, вошла в его жизнь.
Теперь с ним ничего не случится. Он живет там, где должен жить. А ей здесь
не место. Она не может здесь больше оставаться. Она больше не может это
выносить.
— Мне действительно пора, — сказала Сибил с вежливой
улыбкой. — Я хочу поблагодарить вас за...
— Сет еще не открыл ваш подарок, — прервала Анна. — Пусть
посмотрит, а потом мы попробуем торт.
— Торт! — Обри заколотила ладошками по перекладине своего высокого
стульчика. — Задуем свечки и загадаем желание.
— Обязательно, — подтвердила Грейс. — Сет, проводи Сибил в
гостиную, и вместе откройте подарок.
— Конечно.
— Я купила это в Балтиморе, — смущенно заговорила Сибил, —
так что, если не подойдет или не понравится, Филип сможет обменять на что-
нибудь Другое.
— Хорошо. — Сет вытащил первую коробку, уселся на пол по-турецки и
за секунду разодрал в клочья бумагу, стоившую Сибил стольких мучительных
сомнений.
— Могла завернуть в газету, — с улыбкой шепнул Филип, подталкивая
Сибил к креслу.
— Коробка, — озадаченно протянул Сет.
— Да, но... я сохранила чек. Ты сможешь ее вернуть, если тебе не
понравится.
— Да ладно... — Поймав укоряющий взгляд Филипа, Сет сделал над собой
усилие, хотя ему очень хотелось закатить глаза. — Красивая
коробка. — Он лениво щелкнул медным крючком, откинул крышку... — Черт
побери!
— Тише, Сет, — пробормотал Кэм, боязливо оглядываясь на вошедшую
Анну.
— Господи, вы только посмотрите! Здесь все на свете. Угольные карандаши
и мелки. — Сет уставился на Сибил с тем же изумлением и недоверием, что
так потрясли ее раньше. — И это все мне?
— Здесь все необходимое. — Сибил нервно намотала серебряную цепь
на палец. — Ты так хорошо рисуешь, что я подумала... Ты можешь
попробовать и другое. Во второй коробке есть еще...
— Еще?
— Акварели и кисти, бумага... — Пока Сет энергично сдирал бумагу со
второй коробки, Сибил поднялась с кресла и села рядом с ним на пол. —
Лично я предпочитаю акварель и подумала, что, может, ты захочешь
попробовать.
— Я не умею.
— О, это очень просто. — Сибил перегнулась через Сета, взяла одну
из кистей и пустилась в объяснения. Она сразу же забыла о волнении и
непринужденно улыбнулась ему.
Ее лицо в мягком свете торшера, блеск ее глаз расшевелили память Сета.
— У вас висела на стене картина? Цветы, белые цветы в голубой
вазе? — Он вопросительно смотрел на нее.
Сибил так крепко сжала кисточку, что чуть не сломала ее.
— Да, в спальне. В моей квартире в Нью-Йорке. Одна из моих акварелей.
Не очень хорошая.
— И цветные бутылочки на столике. Очень много, и все разные.
— Бутылочки из-под духов. — Ее горло снова сжалось. — Я когда-
то их собирала.
— Вы разрешали мне спать с вами в вашей кровати. — Сет прищурился,
попытался сконцентрироваться на обрывочных воспоминаниях. Нежные запахи,
ласковый голос, цвета, формы. — Вы рассказывали мне историю... о
лягушке.
Сибил вспомнила, как маленький мальчик, свернувшись калачиком, прижимался к
ней, как его ярко-синие глазенки не отрывались от ее лица, как она
развеивала его страхи сказкой со счастливым концом.
— Ты... когда вы гостили у меня, ты видел плохие сны и боялся засыпать
один.
— У меня был щенок. — Воспоминания нанизывались одно на другое,
словно бусины на нить. — Вы купили мне щенка.
— Не настоящего, игрушечного. — Слезы подступили к глазам, давние
воспоминания бередили душу. — Ты... у тебя не было ни одной игрушки.
Когда я принесла ее домой, ты спросил, чей это щенок, и я сказала, что твой.
Ты так и называл его —
Твой
. Она не взяла его, когда, когда... я должна
идти.
Сибил вскочила на ноги.
— Простите. Я должна идти.
И, резко развернувшись, бросилась из гостиной.
Глава 17
Сибил не помнила, как добралась до своей машины. Она пришла в себя, только
когда, безрезультатно дергая ручку, поняла, что заперла дверцу. Господи,
какая идиотская городская привычка! Таким привычкам не место в этой милой
сельской местности, как и ей самой не место в этом доме.
В следующий момент Сибил осознала, что выбежала из дома без жакета, сумочки
и ключей от машины. И что она скорее дойдет до отеля пешком, чем вернется и
взглянет в глаза Куинам после абсолютно неприличного эмоционального взрыва.
Услышав шаги за спиной, она резко обернулась и не поняла чувств, нахлынувших
на нее при виде Филипа: то ли облегчение, то ли стыд. Сибил не понимала, что
происходит с ней, что закипает в душе и от чего замирает сердце. Она знала
только одно: надо бежать.
— Прости. Я понимаю, что вела себя бестактно. Мне правда пора. Будь
добр, принеси, пожалуйста, мою сумку. Там ключи. Прости. Надеюсь, я не
испортила... — Тошнотворный комок поднимался к горлу, душил ее. — Я
должна уехать.
— Ты вся дрожишь, — ласково сказал Фил и потянулся к ней, но она
отшатнулась.
— Холодно. Я забыла жакет.
— Сибил, дело не в холоде. Иди ко мне.
— Нет, я уезжаю. У меня мигрень. Я... нет, не трогай меня.
Не обращая внимания на ее слова, Филип крепко прижал ее к себе.
— Все в порядке, малышка.
— Нет, не в порядке. — Ей хотелось кричать. Неужели Фил так слеп?
Так глуп? — Я не должна была приезжать. Твой брат меня ненавидит, Сет
боится. Ты...твои...я...
Господи, как же болит сердце. Невыносимо, а с каждой секундой становится все
хуже и хуже.
— Отпусти меня. Мне здесь не место.
— Ты должна остаться. — И для Фила это были не просто слова. Он
видел, как она и Сет смотрели друг на друга. Он физически ощутил, как
восстановилась связь, порванная шесть лет назад. — Никто тебя не
ненавидит. Никто тебя не боится. Успокойся. — Он прижался губами к ее
виску и готов был поклясться, что почувствовал ее боль.
— Пожалуйста, принеси мою сумку, и я уеду. Дрожь прекратилась, и Филипу
казалось, что он держит в руках мраморную статую, но он будто слышал, как
потрескивает, раскалываясь, мрамор.
Если она немедленно не даст волю своим
чувствам, ей станет плохо
, — подумал Филип и решился подтолкнуть ее:
— Сет вспомнил тебя. Он вспомнил, что ты любила его.
Тупая боль превратилась в острый кинжал и пронзила ее.
— Я не могу больше. Я не могу это выносить. — Пальцы Сибил впились
в плечи Филипа. — Она забрала его. Она забрала его и разбила мне
сердце.
Сибил уже рыдала, крепко обхватив Филипа за шею.
— Я понимаю. Я все понимаю, — прошептал Филип, подхватил ее на
руки, опустился на траву и снова прижал ее к себе. — Поплачь, детка,
давно пора.
Фил укачивал ее, как маленькую, и ее слезы лились горячим потоком на его
рубашку.
Холодная?
— подумал он. Ничего нет холодного в этом сгустке боли
и отчаяния, дрожащем в его руках.
Он не уговаривал ее остановиться, даже когда рыдания сотрясали ее. Он ничего
не обещал ей, не утешал, не предлагал никаких решений. Он прекрасно понимал
пользу этих слез и поэтому просто гладил, укачивал ее, пока она выплакивала
свою боль.
Когда на крыльце появилась Анна, Филип покачал головой, и Анна ушла в дом,
оставив их одних.
Наконец слезы иссякли, и Сибил обессиленно затихла. Она плохо соображала,
собственное лицо казалось маской.
— Прости, — прошептала она, отстраняясь от Филипа.
— Не извиняйся. Тебе это было необходимо.
— Слезы ничего не изменят.
— Уже изменили. — Филип поднялся, поставил ее на ноги, подтолкнул к джипу. — Залезай.
— Нет, я должна...
— Залезай, — нетерпеливо повторил Филип. — Я принесу твою
сумку и жакет. — Он сам усадил ее на переднее пассажирское
сиденье. — Но за руль тебе сейчас нельзя. — Их взгляды
встретились: его — мрачный и решительный, ее — усталый и смущенный. — И
ты не останешься сегодня ночью одна.
У нее не было сил спорить. Она чувствовала себя опустошенной. Если бы он
довез ее до отеля, она бы сразу нырнула в кровать и заснула. Она бы приняла
таблетку и сбежала от реальности. Ей не хотелось ни о чем думать. Если хоть
часть прежней боли вернется, она не выдержит.
Сибил закрыла глаза, смиренно признавая свое малодушие.
Вернувшись, Филип молча залез в джип, перегнулся через нее и пристегнул ее
ремнем безопасности, завел двигатель. И благословенное молчание продолжалось
всю дорогу.
Сибил не протестовала, когда он вошел с ней в вестибюль, когда поднялся с
ней в лифте, когда открыл ее сумочку, достал ключ-карточку, отпер дверь
номера. Они вошли, и Филип снова взял Сибил за руку, провел прямо в спальню.
— Раздевайся! — приказал он, но Сибил не шевельнулась. Просто
смотрела на него опухшими, покрасневшими глазами. — Господи, я не
собираюсь набрасываться на тебя. За кого ты меня принимаешь?
Фил сам не понимал, откуда взялась эта жаркая вспышка гнева. Может, он
просто не желал видеть Сибил такой: совершенно разбитой и беззащитной? Он
резко развернулся и ушел в ванную комнату.
Через пару секунд Сибил услышала шум льющейся воды, затем Фил вернулся со
стаканом и таблеткой аспирина.
— Проглоти. Раз ты не хочешь сама о себе позаботиться, это должен
сделать кто-то другой.
Вода подействовала как чудодейственный бальзам, словно бы возвращая ее к
жизни. Филип взял у нее стакан, поставил на тумбочку. Сибил подчинилась ему,
словно безвольная тряпичная кукла, и послушно подняла руки, когда Фил стал
стягивать с нее свитер.
— Ты примешь горячую ванну и расслабишься.
Она никак не отреагировала на его слова, не помогала ему, когда он раздевал
ее, и только задрожала, когда осталась голышом, продолжая молча таращиться
на него.
Филип подхватил ее на руки, отнес в ванную комнату, опустил в воду.
Ванна была слишком полной, вода — слишком горячей...
— Сиди. Закрой глаза и расслабься. Ну же! — приказал он так
строго, что она покорно закрыла глаза и тут же услышала, как захлопнулась за
Филом дверь.
Сибил сидела так минут двадцать. Дважды чуть не заснула. Только боязнь
утонуть, правда, довольно смутная, отгоняла сон. И еще страх, что Филип
вернется, вытащит ее из ванны и начнет вытирать. Поэтому в конце концов она
вцепилась в край ванны и с трудом вытянула непослушное тело.
А может, он ушел? Может, ее истерика вызвала в нем отвращение и он ушел? Кто
бы стал винить его?
Однако Филип стоял у балконной двери и смотрел на залив.
— Спасибо. — Ей было неловко, стыдно. Ему тоже, наверное,
неловко. — Прости. Фил резко обернулся.
— Сибил, если ты еще раз извинишься, то я разозлюсь до смерти. —
Он подошел к ней, взял за плечи и приподнял брови, когда она дернулась,
пытаясь освободиться. — Уже лучше, — решил он, растирая ее плечи и
шею, — но не идеально. Ложись. — Фил подтолкнул ее к
кровати. — О господи! Я не думаю о сексе. Я умею сдерживаться, особенно
когда имею дело с женщиной в таком плачевном состоянии. Ложись на живот. Ну
же.
Сибил вытянулась на кровати и не смогла подавить стон, когда его пальцы
начали разминать ее спину.
— Ты же психолог, не я, — напомнил ей Филип. — Что бывает с
человеком, который постоянно подавляет свои чувства?
— В физическом или эмоциональном отношении?
Ее вопрос слегка развеселил Фила. Он оседлал ее и принялся массировать как
следует.
— Я сам скажу, что бывает, док. Головные боли, изжога, тошнота. А если
вдруг плотину прорывает, поток — слишком мощный и сносит все на своем пути.
Филип рывком стянул халат с ее плеч.
— Ты сердишься на меня.
— Нет, Сибил, не на тебя. Расскажи мне о том времени, когда Сет жил у
тебя.
— Это было давно.
— Ему было четыре года, — подсказал Филип, чувствуя, как она снова
напряглась. — Ты жила в Нью-Йорке. В той же квартире, что и сейчас?
— Да. К западу от Центрального парка. Тихий район. Безопасный.
"Престижный, — мысленно добавил Филип. — Ничего ультрамодного
или богемного для доктора Гриффин.
— Пара спален?
— Да. Вторую я использую как кабинет. Филип почти явственно увидел ее
опрятную, удобную, красивую квартиру.
— Сет спал в ней?
— Нет. Ту комнату забрала Глория. Мы укладывали Сета в гостиной на
диване. Он был совсем маленький.
— В один прекрасный день они просто объявились на твоем пороге?
— Да, примерно так. Я не видела Глорию несколько лет. Я знала о Сете.
Она звонила мне, когда муж бросил ее. Время от времени я посылала ей деньги.
Я не хотела ее видеть. Я никогда не говорила ей прямо, чтобы она не
приезжала, но я не хотела ее видеть. Она такая неуживчивая...
разрушительница.
— Но она приехала.
— Да. Как-то днем я вернулась с лекции, и Глория ждала около дома. Она
была в ярости, потому что швейцар не впустил ее, не позволил подняться в мою
квартиру. Сет плакал, а Глория визжала. Это было... — Сибил
вздохнула. — Типично, я полагаю.
— Но ты впустила ее?
— Я не могла поступить иначе. У нее ничего не было. Только рюкзачок за
спиной... и маленький мальчик. Глория умоляла разрешить ей пожить у меня
некоторое время, сказала, что приехала на попутных машинах, что у нее нет ни
цента. Когда мы вошли в квартиру, она разревелась, а Сет заполз на диван и
заснул. Должно быть, он был совершенно измучен.
— Сколько они оставались у тебя?
— Несколько недель. — Ее сознание стало расползаться,
раздваиваться между прошлым и настоящим. — Я хотела помочь ей найти
работу, но она сказала, что сначала ей необходимо как следует отдохнуть.
Потом она сказала, что по дороге, в Оклахоме, водитель грузовика изнасиловал
ее. Я знала, что она лгала, но...
— Но она — твоя сестра, — подсказал Филип.
— Нет-нет. Если честно, то надо признать, это давно перестало что-то
значить для меня. Только Сет... он почти не умел говорить. Я ничего не
понимала в детях, но купила книгу, и там было написано, что в его возрасте
это уже отклонение.
Филип еще раз подумал, как это в ее духе — купить нужную книгу, изучить ее,
пытаясь разобраться во всем, разложить все по полочкам.
— Сет бродил по квартире, как маленький призрак. Как тихая маленькая
тень. Когда Глория исчезала на целый день и оставляла его со мной, он
немного оттаивал. А в первую же ночь, как она не вернулась домой, ему
снились кошмарные сны и он кричал во сне.
— И ты пустила его в свою кровать и рассказала ему сказку.
— О принце-лягушке. Эту сказку рассказывала мне няня. Сет боялся
темноты. Я в детстве тоже боялась темноты. — Голос Сибил становился все
тише, речь — медлительнее. — Когда мне было страшно, я всегда хотела
спать с родителями, но мне не разрешали... Я подумала, что небольшое
отступление от правил малышу не повредит.
— Конечно. — Филип мысленно увидел маленькую темноволосую девочку,
дрожащую в темноте. — Конеч
...Закладка в соц.сетях
