Жанр: Любовные романы
Отчаянный шантаж
...ли на это полное право.
Тщательно заготовленная речь Сибил совершенно вылетела из ее головы.
— Я не понимаю, почему все члены этой семьи не хотят меня слушать, не
хотят принимать мои искренние извинения... Я вела себя недостойно...
— Господи, если вы читаете лекции таким тоном, — с восхищением
заметила Анна, — ваша публика наверняка сидит по стойке
смирно
.
Однако я отвечу на ваш вопрос. Видимо, потому, что мы сами часто ведем себя
недостойно. Я бы пригласила вас присесть, но понятия не имею, от каких
сюрпризов могут пострадать ваши элегантные брюки.
— Я не намеревалась оставаться надолго, — поспешно заговорила
Сибил.
— Вы не видели свое лицо, — более мягко сказала Анна, — когда
Сет смотрел на вас, вспоминая вашу первую встречу. Но я видела, Сибил. Я
видела, что вас привело сюда не только чувство долга. Должно быть, Глория
больно ранила вас, когда забрала Сета шесть лет назад.
— Я больше не вынесла бы это, — прошептала Сибил, стараясь
подавить предательские слезы. — Я не смогла бы вынести это еще раз.
— Вам и не придется, — тихо сказала Анна. — Я просто хочу,
чтобы вы знали: я хорошо понимаю. По роду своей работы я каждый день
сталкиваюсь с несчастными людьми. Избитые женщины и дети, отчаявшиеся
мужчины, никому не нужные старики. Они мне небезразличны, Сибил, мне
небезразличен каждый из тех, кому я пытаюсь помочь. — Анна
вздохнула. — Однако, чтобы помогать, я должна оставаться объективной,
хладнокровной. Если вкладывать в каждого всю свою душу, то я долго не
выдержу. Я просто измучаюсь и быстро сгорю.
— Да, я понимаю. — Сибил с удивлением почувствовала, как
напряжение покидает ее. — Конечно, вам нужно сохранять дистанцию.
— С Сетом все было по-другому с самого начала, — продолжала
Анна. — С самой первой минуты я почувствовала, что меня непреодолимо
тянет к нему. Я много думала об этом и искренне верю теперь, что нам было
предназначено свыше стать частью жизни друг друга. Ему было предназначено
стать частью этой семьи, как и мне.
Сибил, желая продолжить этот волнующий их обеих разговор, опустилась на
подлокотник дивана.
— Я хотела сказать вам... вы так естественны с ним. Вы и Грейс. Так
добры. Вы необходимы ему. Его отношения с братьями — совсем другое дело.
Мужское влияние очень важно для каждого мальчика, однако то тепло и ласка,
что даете ему вы и Грейс, тоже жизненно необходимы.
— Вам тоже есть что дать ему... — с мягкой улыбкой сказала Анна. —
Сет во дворе. Восторгается своей лодкой.
— Я не хочу расстраивать его. Я лучше поеду.
— Вчерашнее бегство было объяснимо и простительно. — Анна с
вызовом посмотрела в глаза Сибил. — Сегодняшнее — нет.
— Должно быть, вы очень хорошо выполняете свою работу.
— Я чертовски хорошо выполняю свою работу, — уточнила Анна. —
Поговорите с ним. Если мне все-таки удастся выбраться из кресла, я заварю
свежий кофе.
Легко сказать,
поговорите
. А собственно, почему ей должно быть легко,
думала Сибил, шагая по лужайке к мальчику, сидевшему в новенькой лодке и
явно грезившему о дальних плаваниях.
Глупыш, увидевший ее первым, навострил уши и с громким лаем бросился к ней.
Сибил подавила порыв отшатнуться, протянула руку, надеясь остановить пса, но
Глупыш, пригнув голову, проскользнул под ее ладонью, принимая оборонительный
жест за ласку.
Его шерсть была такой шелковистой, морда — такой забавной, а глаза — так
полны обожания, что Сибил расслабилась и улыбнулась:
— Ты настоящий глупыш, ведь правда? Пес сел и толкал ее лапой, пока
Сибил не нагнулась и не пожала ее. Удовлетворенный, Глупыш бросился обратно
к настороженно наблюдавшему за ними Сету.
Мальчик остался в лодке, только дернул веревку, и маленький треугольный
парус заколыхался.
— Привет.
— Привет. Ты уже выходил на ней в залив?
— Не-а. Мы с ребятами хотели, только Анна не разрешила. — Сет
дернул плечом. — Побоялась, что мы потонем.
— Но ты, как я слышала, отлично повеселился.
— Да, было здорово. Только Анна разозлилась.
Джейка вырвало в ее машине. Дерьмо... — Сет осекся и опасливо оглянулся на
дом, хотя Анна не могла его услышать. — В общем, я решил поболтаться
здесь, пока она не успокоится.
— По-моему, очень разумно. Они оба уставились на воду, не зная, что
сказать. Сибил первая прервала неловкое молчание:
— Сет, я вчера не попрощалась с тобой. Мне не следовало так поступать. Он снова дернул плечом.
— Все нормально.
— Я не думала, что ты помнишь меня. И то время, когда приезжал в Нью-
Йорк.
— Мне казалось, что я все выдумал. — Было очень трудно смотреть
снизу вверх, и Сет вылез из лодки, сел на причал, свесил ноги. — Иногда
мне это снилось: игрушечная собака и все остальное... Она не говорила о вас,
и я решил, что все выдумал.
— Иногда... — Сибил решилась и села рядом с ним, — иногда мне тоже
так казалось. Собака до сих пор у меня.
— Вы ее сохранили? — изумился Сет.
— Это все, что осталось от тебя. Я очень привязалась к тебе. Я понимаю,
что ты не поверишь, но это так. Я не хотела...
— Из-за нее?
— Отчасти. — Честность, уж это она могла ему предложить. —
Сет, Глория никогда не была доброй. В ней всегда таилась какая-то темная
сила. Как будто она могла быть счастливой, только когда все вокруг были
несчастны. Я не хотела снова впускать ее в свою жизнь. Я собиралась приютить
ее на день-два, потом устроить вас обоих в приют для бездомных, —
призналась Сибил. — Таким образом я выполнила бы свой родственный долг
и ничего не изменила бы в привычном образе жизни.
— Но вы этого не сделали.
— Сначала я выдумывала всякие отговорки. Еще один день. Еще один. А
потом призналась себе, что разрешаю Глории оставаться, потому что хочу
удержать тебя. Если бы я нашла ей работу, помогла бы снять квартиру,
наладить жизнь, ты бы остался рядом. Я никогда... ты — единственный...
Признание давалось ей нелегко, Сибил сделала глубокий вдох, собралась с
силами.
— Ты любил меня. Ты первый человек в моей жизни, который полюбил меня.
Я не хотела тебя терять, а когда потеряла, то не решалась бороться за тебя,
а отступила, вернулась к своей прежней жизни. Я больше думала о себе, чем о
тебе. Я хотела бы хоть немного искупить свой эгоизм.
Сет отвернулся от нее, уставился на свои ноги, болтающиеся над водой.
— Фил сказал, что она звонила и вы велели ей поцеловать задницу.
— Ну, не совсем такими словами, — уточнила Сибил.
— Но вы это имели в виду, да?
— Думаю, да. — Сибил чуть не улыбнулась, хотя ей было не до
улыбок. — Да.
— У вас одна мать, но вроде как разные отцы?
— Да, правильно.
— А вы знали моего отца?
— Я никогда с ним не встречалась.
— Нет, я не об этом. Кто он был? Она всегда называла разных парней,
разные имена, болтала всякое дерьмо... глупости, — поправил себя
мальчик. — Просто интересно, вот и все.
— Я только знаю, что его имя Джереми Делотер.
Он сбежал очень скоро после того, как они поженились, и...
— Поженились? — Сет быстро повернулся к Си-бил. — Она никогда
не была замужем. Она просто дурила вас.
— Нет. Я видела свидетельство о браке тогда, в Нью-Йорке. Глория
думала, что я смогу помочь выследить твоего отца. Она хотела подать иск на
алименты.
— Может быть. Но это неважно. Я просто думал, что она взяла имя какого-
нибудь парня, который жил с ней немного. Если он связался с ней, то
наверняка был полным неудачником.
— Я могу нанять частного детектива, — предложила Сибил. —
Уверена, что мы найдем его, но на это потребуется время.
— Я не хочу. — Голос Сета звучал равнодушно. — Я просто
спросил, знали ли вы его, вот и все. У меня теперь есть семья.
Он поднял руку и обнял тыкающегося в его подмышку Глупыша.
— Да, есть. — Сибил уже хотела подняться, но тут ее внимание
привлекло что-то белое. Из-за деревьев вылетела огромная цапля, заскользила
почти над самой водой и исчезла за выступающими в залив деревьями, оставив
лишь легкую дрожь в воздухе.
Как красиво, думала Сибил, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в
сердце. Прекрасное место, прекрасный дом. Убежище для страдающих душ, для
мальчишек, которым необходим хотя бы один шанс, чтобы стать настоящими
мужчинами. Она не сможет поблагодарить Рэя и Стеллу Куин за все, что они
сделали, но она может выразить свою благодарность, отступив и позволив их
сыновьям вырастить Сета.
— Ну, мне пора.
— Этот набор, что вы мне подарили, просто класс.
— Я рада, что тебе нравится. У тебя настоящий талант.
— Я пробовал немного порисовать углем вчера вечером.
Сибил замерла.
— Да? И как успехи?
— Ничего у меня не вышло. — Сет повернулся к ней. — Может, вы могли бы показать мне?
Сибил несколько секунд смотрела на воду, понимая, что он не спрашивает. Он
предлагает. Кажется, и ей предоставляют шанс.
— Да, я могла бы показать тебе.
— Сейчас?
— Почему бы и нет? — Сибил изо всех сил старалась, чтобы голос —
не дай бог — не задрожал. — Я могла бы показать тебе сейчас.
— Здорово.
Глава 19
Филип и сам бы понял, что виноват. Зря он так набросился на Сибил, даже если
и считал, что она должна была немедленно сообщить ему о звонке Глории.
Праздник, не праздник, но она могла бы отвести его в сторонку и все ему
рассказать... И все равно он не должен был нападать на нее и тут же бежать
со всех ног.
Однако его тоже надо понять. Он не выспался, был раздражен, взвинчен. Первую
часть ночи мучился из-за нее, а вторую — из-за себя. Неужели он должен был
плясать от счастья, когда понял, что безнадежно влюблен? Влюблен впервые в
жизни.
Но Филип готов был признать, что вел себя не лучшим образом. Он даже готов
был сделать первый шаг: предложить ей в знак примирения шампанское и розы.
Филип сам собрал корзину. Две бутылки хорошо охлажденного
Дом Периньон
,
два хрустальных бокала (гостиничные стаканы — оскорбление для такого
шампанского), крекеры и черная белужья икра, которую он прятал в пустой
картонке из-под низкокалорийного йогурта, так как точно знал: никто из его
семьи до йогурта не дотронется.
Он выбрал бледно-розовые розы и положил их сверху.
Может, Сибил и поупрямится немного, но он извинится, признает свои ошибки, и
какая женщина устоит перед шампанским и цветами? Он смягчит ее, наговорит
хороших слов, а самое главное — даст выговориться ей. Он не успокоится, пока
не поймет как следует, что же из себя представляет доктор Сибил Гриффин...
Филип бодро постучал в ее дверь и нацепил на лицо добродушную улыбку. Да,
приветливость и обаяние непременно сделают свое дело.
За дверью послышались шаги, в глазке мелькнула тень... шаги стали удаляться.
Она решила показать характер? Ради бога!
Филип постучал снова.
— Сибил, открой. Я же знаю, что ты дома. Я хочу поговорить с тобой.
Как он обнаружил в следующий момент, тишина бывает разной: просто тишина и
ледяная тишина.
"Ладно. Прекрасно, — подумал Фил, хмуро глядя на запертую
дверь. — Я тоже упрям.
Он поставил корзину у двери и отправился к черному ходу. Для того, что он
задумал, мудрее было не выходить из отеля через вестибюль.
— Здорово же ты ее разозлил, сынок? — заметил Рэй, шагая вниз по
лестнице рядом с Филом. Филип ошалело уставился на него.
— Боже милостивый. В следующий раз просто пристрели меня на месте.
Смерть от пули не так позорна, как смерть от разрыва сердца в моем возрасте.
— У тебя сильное сердце, — усмехнулся Рэй. — итак, она не
желает с тобой разговаривать?
— Она со мной поговорит, — мрачно заявил Филип.
— Решил подкупить ее шипучкой? — Рэй ткнул большим пальцем туда,
где осталась корзина с шампанским.
— Всегда срабатывает.
— Цветы — это правильно. Мне обычно удавалось задобрить твою мать
цветами. Еще быстрее получалось, когда я признавал свои ошибки, ползал на
коленях.
— Я не собираюсь ползать перед ней на коленях, — упрямо сказал
Филип. — Она виновата не меньше меня.
— Дело вовсе не в том, виновата она или нет. — Рэй подмигнул
сыну. — И чем скорее ты это поймешь, тем скорее окажешься с ней в
постели в знак примирения.
— Господи, папа! — Фил провел ладонью по лицу. — Я не
собираюсь разговаривать с тобой о сексе.
— А почему бы и нет? Не в первый раз. — Рэй вздохнул. —
Насколько я помню, мы много и откровенно разговаривали с тобой о сексе. Я
сам купил тебе первые презервативы.
— Это было давно, — сказал Филип. — Теперь я все знаю.
Рэй шагнул с последней ступеньки и расхохотался.
— Не сомневаюсь. Но в данном случае секс — не главный мотив. Конечно,
для нас, мужчин, секс — движущая сила, так уж мы устроены, однако ты
дергаешься потому, что с той девушкой у тебя не только секс, а любовь.
— Я не люблю ее, — заупрямился Филип. — Точно не люблю. Это
просто... влюбленность.
— Тебе всегда было трудно любить. Я имею в виду твоих женщин. —
Рэй вышел в ветреную ночь, застегнул до подбородка
молнию
спортивной
куртки, усмехнулся. — Как только начиналось что-то серьезное, ты
начинал трусить и давал отбой. Похоже, на этот раз все обстоит иначе.
— Сибил — тетя Сета, — раздраженно пояснил Филип, обходя здание
гостиницы. — Если она собирается стать частью его жизни, частью нашей
жизни, я должен в ней разобраться.
— Сет — только одна из причин. Ты орал на нее утром, потому что
испугался до смерти.
Филип остановился, расставив ноги, словно врос в землю, и внимательно
посмотрел на отца.
— Во-первых: я не верю, что стою здесь сейчас и спорю с тобой. Во-
вторых: мне кажется, что, когда ты был жив, то гораздо меньше лез в мою
личную жизнь, чем теперь, когда ты умер.
Рэй снисходительно улыбнулся.
— Ну, считай, что я стал шире смотреть на вещи. Я желаю тебе счастья,
Фил. Я не могу уйти, пока не удостоверюсь, что люди, которых я люблю,
счастливы. Теперь я готов двигаться дальше, — тихо добавил Рэй. —
К твоей матери.
— Ты... ты... Как она? Лицо Рэя просветлело.
— Она ждет меня. А она никогда не любила ждать, если ты помнишь.
— Я так сильно скучаю по ней.
— Знаю, сынок. Я тоже. Она будет польщена... Ведь на самом деле ты всю
жизнь искал женщину, похожую на нее. И вот наконец нашел.
Изумленный, потому что это была правда, в которой он не хотел признаваться
даже самому себе, Филип не сразу нашелся с ответом:
— Это не так... Не совсем так.
— Почти так. Ты нашел свою единственную женщину, Фил. Ты идешь в верном
направлении. Ты сегодня прекрасно потрудился с Сетом. И она тоже. — Рэй
поднял глаза на освещенное окно Сибил. — Вы — отличная упряжка, даже
когда тянете в разные стороны. Потому что вы оба любите больше, чем думаете.
— Ты знал, что Сет — твой внук?
— Нет... Не с самого начала. — Рэй вздохнул. — Глория нашла
меня и оглушила новостями. Я даже не подозревал о ее существовании. И вот
она стоит передо мной, кричит, ругается, обвиняет, требует. Я никак не мог
успокоить ее, воззвать к ее здравому смыслу. Не успел я оглянуться, а она
уже помчалась к декану с этой мерзкой историей. Она — несчастная женщина.
— Она — дрянь! — упрямо сказал Филип.
— Если бы я знал о ней раньше... ну, я бы что-нибудь сделал, а так
увидел, что Глорию уже не спасти, но я мог спасти Сета. Я только взглянул на
него и поверил. И поэтому я заплатил ей. Может, это не правильно, но мальчик
нуждался во мне. Несколько недель ушло на то, чтобы найти Барбару. Я хотел
только подтверждения. Я трижды писал ей, даже звонил в Париж, но она не
желала разговаривать со мной. А потом произошла авария. Все случилось так
глупо, — признался Рэй. — Глория расстроила меня. Я сердился на
нее, на себя, на весь мир, тревожился о Сете и о том, как объяснить это вам
троим, поймете ли вы... Ехал слишком быстро, не следил за дорогой.
— Мы бы поняли и поддержали тебя.
— Я знаю, но на какой-то момент поддался сомнениям, и это тоже было
глупо. Стеллы не стало, у вас троих была своя жизнь, и я затосковал и забыл.
Теперь вы защищаете Сета, и это самое важное.
— Мы почти все сделали. Сибил добавит свой голос, и нам обязательно
дадут постоянную опеку.
— Сибил добавит не только голос, а гораздо больше. Она сильнее, чем
думает. Чем все думают. — Рэй с усмешкой посмотрел на него. —
Кажется, ты хотел забраться наверх?
— Она не оставила мне выбора.
— Надеюсь, ты не потерял свою изумительную ловкость? Может, и к
лучшему. Этой девочке не помешает в жизни пара сюрпризов. — Рэй опять
лукаво подмигнул. — Только будь осторожнее, сынок.
— Надеюсь, ты не собираешься туда со мной?
— Нет. — Рэй хлопнул Филипа по плечу и весело рассмеялся. — В
некоторые вещи отец не должен вмешиваться.
— Хорошо. Но раз уж ты здесь, помоги мне забраться вон на тот первый
балкон, — попросил Филип.
— Конечно. Копы же не могут меня арестовать, правда?
Рэй присел, подсадил Филипа и выпрямился, глядя, как ловко карабкается по
стене сын. И улыбнулся.
— Я буду скучать по тебе, — тихо сказал он, растворяясь в
полумраке.
Сибил с головой ушла в работу. И пусть она поступила глупо и мелочно, не
открыв дверь Филипу, хватит с нее на сегодня эмоциональных потрясений! И
между прочим, он сдался довольно быстро...
Она прислушалась к шуму ветра за окном, стиснула зубы и снова застучала по
клавиатуре компьютера:
"Хотя телевидение, газеты и другие источники информации доступны в
маленьких городках так же, как и в мегаполисах, там, где численность
населения невелика, местные новости явно превалируют над глобальными, жизнь
и поступки соседей кажутся гораздо важнее событий, происходящих за пределами
общины.
Информация передается устно с различной степенью точности. Слухи и сплетни
являются общепринятой формой общения и распространяются с завидной
быстротой..."
Пальцы Сибил замерли, когда до нее донесся шум с балкона.
— Что?..
Филип легко распахнул балконную дверь.
— Замки на этих дверях — одно название. — Он прошел через гостиную
к двери в коридор, открыл ее и забрал свою корзину. — Я решил, что
можно рискнуть, — пояснил он, кладя розы рядом с компьютером. —
Воровство в наших местах большая редкость. Можешь добавить это к своим
наблюдениям.
— Ты вскарабкался по стене? — Сибил наконец обрела дар речи, но
продолжала изумленно таращить глаза.
— И ветер отвратительный. — Филип открыл корзину, вынул бутылку
шампанского. — Я принес выпивку. Хочешь?
— Ты вскарабкался по стене?
Филип ловко открыл вино, тихо хлопнув пробкой.
— Это невозможно... — Сибил никак не могла опомниться. —
Вламываться сюда с шампанским, цветами.
— Но я это сделал. — Фил разлил шампанское по бокалам, наслаждаясь
ее изумлением, очень льстящим его самолюбию. — Сибил, прости за
утренний срыв. — Улыбаясь, он протянул ей бокал шампанского. — У
меня было мерзкое настроение, и я сорвал зло на тебе.
— И теперь просишь прощения, вламываясь в мой номер?
— Я ничего не сломал. Кроме того, ты не собиралась открывать дверь, а
цветы просто жаждали попасть сюда. И я тоже. Мир?
Филип вскарабкался к ней по стене. Сибил все еще не могла переварить этот
факт. Никто никогда не совершал ради нее ничего подобного, ничего столь
безрассудного. Она пристально смотрела в его золотистые глаза и потихоньку
смягчалась.
— У меня работа. — Она указала на включенный компьютер.
Видя, что Сибил потихоньку сдается, Филип ухмыльнулся:
— А у меня черная икра.
Сибил забарабанила пальцами по краю клавиатуры.
— Цветы, шампанское, икра. Ты всегда так хорошо экипирован, когда
отправляешься на взлом?
— Только когда хочу попросить прощения и сдаться на милость прекрасной
женщины. Сибил, у тебя найдется хоть капля жалости для меня?
— Полагаю, найдется. Филип, я не нарочно скрыла от тебя телефонный
звонок Глории.
— Я знаю. Поверь мне, если бы я не додумался сам, Кэм вбил бы это в мою
голову.
— Кэм? — Сибил удивленно замигала. — Он меня ненавидит...
— Ошибаешься. Он очень о тебе волновался. Могу я убедить тебя
оторваться от работы?
— Хорошо. — Сибил сохранила файл, закрыла компьютер. — Я
рада, что мы больше не сердимся друг на друга. Это только все осложняет. Я
сегодня днем виделась с Сетом.
— Я слышал.
Сибил сделала несколько маленьких глотков шампанского.
— Вы с братьями убрали дом? Филип жалобно взглянул на нее.
— Давай не будем об этом. И без разговоров кошмары будут преследовать
меня до последних дней жизни. — Он взял ее за руку, привлек на
диван. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Сет показал мне
набросок лодки, с которым ты ему помогла.
— Он молодец, — похвалила мальчика Сибил. — Так быстро все
схватывает. Он умеет слушать очень внимательно. Прекрасно видит детали и
перспективу.
— И я видел твой набросок дома. — Филип потянулся за бутылкой и
подлил ей шампанского. — Ты тоже молодец. Удивляюсь, что ты не стала
художником.
— Я в детстве брала уроки. Рисование, музыка, танцы. В колледже я
немного изучала живопись. — Счастливая оттого, что они помирились,
Сибил откинулась на спинку дивана, наслаждаясь шампанским. — Но это
так, хобби. Я всегда хотела изучать психологию.
— Всегда? — удивился Филип.
— Более-менее. Живопись не для таких, как я.
— Почему?
Вопрос явно застал ее врасплох.
— Это непрактично. Ты что-то говорил о черной икре?
"Ну вот, — подумал Филип, — первый шаг назад. Придется идти в
обход.
Он вынул коробочку с икрой и крекеры, снова подлил Сибил шампанского.
— На чем ты играешь?
— На пианино.
— Правда? Я тоже. — Фил улыбнулся ей. — Мы обязательно
сыграем в четыре руки. Мои родители любили музыку. Мы все на чем-нибудь
играем.
Филип намазал крекер икрой и протянул ей.
— Иногда мы убивали субботние вечера, играя впятером.
— Все вместе? Как чудесно. Я всегда терпеть не могла играть перед кем-то. Так легко ошибиться.
— Ну и что? Никто не отрезал бы тебе палец за фальшивую ноту.
— Но мама расстроилась бы, и это было бы хуже, чем... — Сибил осеклась,
нахмурилась, отставила бокал. Филип тут же воспользовался этим и снова
подлил ей шампанского.
— Моя мама очень любила играть на пианино. Поэтому я и выбрала этот
инструмент. Я хотела разделить с ней ее увлечение. Я так любила ее. Мы все
ее любили, но для меня она воплощала все лучшее, что может быть в женщине. Я
хотела, чтобы она гордилась мной. И когда я видела, что она мной гордится,
когда она говорила об этом, я была так счастлива. Кое-кому за всю жизнь не
удается заслужить родительское одобрение. — Сибил услышала в своем
голосе горечь и тихо рассмеялась. — Я слишком много пью. Шампанское
ударило мне в голову.
— Ничего страшного. Ты — сред
...Закладка в соц.сетях
