Жанр: Любовные романы
Опасные тайны
...прижала к себе.
Откуда, недоумевала Келси, всем телом ощущая, как быстро бьется сердце ее
матери, откуда взялась эта любовь?
Неужели возможно, чтобы она все время была здесь и ни разу не прорвалась на
поверхность?
- Прости, - пробормотала Наоми, опуская голову и отступая на шаг. - Пойду,
выправлю документы на владение.
Мне пора... - выдавила она и, не оглядываясь, заспешила прочь.
Келси осталась стоять посреди дороги. Она никак не могла разобраться в
самой себе, в своих чувствах, не говоря уже о
том, чтобы понять женщину, которая когда-то подарила ей жизнь.
- Просто не знаю, что мне делать! - вырвалось у нее.
- Как - что? Ступай чистить лошадь. - Моисей передал ей повод и добавил: -
Все в порядке, Кел. Ты отлично
справилась.
ГЛАВА 13
Дни шли за днями, но Келси не замечала их стремительного течения. У нее
была теперь своя лошадь, было увлечение
удивительным и загадочным мужчиной и вновь пробудившийся интерес к матери,
которую она начинала любить.
Келси не ожидала, что полюбит Наоми. Она рассчитывала, что мать вызовет в
ней главным образом любопытство,
возможно, даже уважение, однако общаться изо дня в день с такой женщиной, как
Наоми, - женщиной с таким воспитанием
и с таким жизненным опытом, - и не запутаться в своих чувствах к ней оказалось
невозможно.
А на то, чтобы подумать как следует, у Келси физически не хватало времени.
Приближались скачки на приз Блюграсс
Стейкс, служившие преддверием дерби - одного из важнейших событий сезона, и обе
фермы - "Три ивы" и "Рискованное
дело" - буквально бурлили. Так что Келси кидала навоз и тайно мечтала о том, как
годика через два ее красавица Чена
выйдет на площадку победителей дерби, одетая в расшитую красными розами
чемпионскую попону.
В частности, сегодня она должна была сделать первый шаг навстречу своей
заветной цели.
Сбоку от тренировочной дорожки в "Трех ивах" соорудили стартовый бокс -
точное подобие ипподромных стартовых
ворот. Зима была уже далеко позади, но утренний воздух оставался прохладным, и
Келси нервно куталась в вязаный
шерстяной жакет, искренне надеясь, что ее волнение не передастся Чене.
Кобыла чистых кровей рождается для того, чтобы нестись по дорожке и
побеждать, напомнила себе Келси. Но, сколько
бы чемпионской крови ни текло в жилах Чены, она никогда не будет первой у
финишного столба, если не научится
достаточно резво вылетать из стальной клети стартовых ворот. И сегодня должен
был состояться первый урок.
- Я слышал, что у тебя здесь появилась соперница, - подошедший Гейб
погладил кобылу по носу, и Чена прижала
уши, сторожко кося на него глазом. Потом, видимо узнав опытную и ласковую руку,
она успокоилась и, выпрямив уши,
шагнула к нему.
- Я знаю. - Движением собственника Келси взялась за недоуздок рукой. -
Давненько тебя не было видно.
- Соскучилась?
- Не особенно. - Келси небрежно пожала плечами и подумала, что она, слава
богу, еще не начала униженно
дежурить у телефона. Пока не начала.
- Дубль теперь тренируется по полной программе.
Напускное безразличие Келси мгновенно куда-то испарилось, и она схватила
Гейба за руку.
- Правда? Как это здорово, Гейб! Я очень, очень рада.
Гейб воспользовался случаем и ущипнул ее за кожу на костяшках пальцев.
- Так ли ты запоешь, когда он выиграет дерби!
- Все свои деньги я поставлю на Горди, - заявила Келси и подумала, что
сердце ее тоже на стороне гнедого красавца.
- Впрочем, я, может быть, поставлю некоторую сумму на то, что Дубль придет
вторым.
- Мы решили послать его на скачку в Кинленде. Джеми хочет устроить ему
серьезное испытание перед Блюграсс
Стейкс.
- И ты тоже поедешь? - небрежно бросила Келси.
- Я всегда бываю там, где бывает мой жеребец, включая площадку для
победителей на Черчил-Даунз. - Гейб
погладил Келси по волосам точно таким же жестом, каким только что гладил кобылу.
- Хочешь составить мне компанию?
Келси отвернулась, чтобы поправить подпругу седла.
- Я собираюсь выйти на площадку для победителей вместе с Наоми.
Гейб дернул ее за волосы.
- Я имею в виду поездку в Кинленд. Сама подумай - почти двое суток мы с
тобой будем более или менее одни. -
Он придвинулся ближе и принюхался. От Келси пахло лошадьми, и этот запах,
смешиваясь с ее собственным ароматом весны
и листьев лимона, составил такой букет, что у Гейба едва не закружилась голова.
- Мне просто очень интересно, сколько раз мы успеем трахнуться за одну
короткую загородную поездку.
Келси почувствовала, как мускулы ее бедер превращаются в мягкий воск и
только что не текут.
- А что, - с трудом выговорила она, - у тебя есть личный рекорд?
- Нет, но будет, - пообещал Гейб и, не отрывая взгляда от ее лица,
наклонился вперед, чтобы сжать зубами ее
нижнюю губу. - У тебя чудный ротик, - проговорил он, заметив расширившиеся
зрачки Келси.
- Оставь девочку в покое! - Моисей, стараясь казаться сердитым, несильно
толкнул Гейба в плечо. - А ты, Келси,
чем брататься с конкурентами, лучше бы занялась делом.
Келси вздернула подбородок и поправила на голове шляпу.
- Я вполне способна управиться и с тем, и с другим, - заявила она
высокомерно и повернулась к лошади. Моисей
подставил руки и помог ей сесть в седло.
- Не будь слишком самоуверенной, - проворчал он.
- Просто я знаю свои силы, - поправила Келси и, демонстративно
отвернувшись от обоих мужчин, направила Чену к
стальному боксу.
Передняя дверца бокса тоже была открыта, чтобы лошадь не боялась войти в
узкий решетчатый тоннель. Тем не менее
у самого входа Чена тряхнула головой и попыталась свернуть в сторону. Как поняла
Келси, для того, чтобы еще раз уточнить
диспозицию.
- Но-но, балуй! - проговорила она строго. - Пока что я здесь главная. К
тому же ты, наверное, не хочешь опозорить
нас обеих?
Последовали легкий нажим коленом, легкое движение поводом, и лошадь
послушно вошла в бокс, ак только они
оказались внутри, Келси остановила Чену, а Моисей закрыл передние воротца.
- Ну, как ты себя чувствуешь? - обратилась Келси к лошади. - Не дрожи,
малышка. В любом случае тебе не
придется оставаться здесь долго. Самое лавное начнется, как только ты вырвешься
на дорожку.
Она сделала знак Моисею, стартовые ворота открылись, и они медленно
выехали из бокса, затем попарили упражнение
еще раз.
- У нее хорошие руки, - заметил Моисей.
- Верхом она еще больше похожа на Наоми, - отозвался Гейб и, засунув руки
в карманы, подумал, что существует
тысяча куда более интересных способов провести утро, чем торчать здесь и
любоваться, - как Келси тренирует кобылу. Но
он почему-то не смог припомнить ни одного. - Как они, ладят? - поинтересовался
он, кивнув в сторону бокса.
- Помаленьку. Начало было не слишком удачное, но Келси делает успехи. Я бы
сказал, что первый поворот они уже
прошли.
- Наоми возлагает на эту лошадку большие надежды.
- И еще большие надежды она возлагает на свою дочь. - Моисей бросил взгляд
на секундомер, чтобы заметить
время, и повернулся к Гейбу. - Я знаю, что у девчонки есть отец, но он сейчас
далеко, поэтому я, пожалуй, возьму на себя
ответственность предупредить тебя. Будь поосторожней, парень. Поиграл и бросил -
с Келси этот номер не пройдет. К тому
же, если ты ее обидишь, Наоми будет очень неприятно.
Лицо Гейба мгновенно окаменело. Когда он наконец заговорил, в его голосе
не слышалось ни обиды, ни гнева, который
он вдруг почувствовал. Единственной эмоцией, которая прозвучала в его следующем
вопросе, было, пожалуй, легкое
любопытство.
- А тебе кажется, - проговорил он, - что я обязательно должен ее обидеть?
Моисей вытащил из нагрудного кармашка Гейба сигару и сунул в карман своей
рубахи.
- Не делай такое непроницаемое лицо, парень. Мои предки улыбались под
пытками, когда твои предки еще жили в
пещерах и питались сырым мясом. Мне никогда ничего не кажется. Вы хорошо
смотритесь вместе.
Он на мгновение отвел взгляд, чтобы посмотреть, как идут у Келси дела.
- Просто не забывай думать, прежде чем что-либо решать. Никогда не знаешь,
кому придется вытаскивать из волос
солому после того, как двое покувыркаются в сене.
Губы Гейба затрепетали и сложились в неуверенную улыбку.
- Какому народу принадлежит сия мудрость? - спросил он. - Тому, который
улыбался под пытками, или тому,
который был изгнан из собственной страны?
- Просто не гони галопом к столбу, парень. У нее тоже есть сердце. -
Моисей раздраженно отвернулся и побрел по
траве к стартовому боксу, чтобы сделать Келси какие-то замечания.
Да, сердце у нее есть, подумал Гейб, глядя, как Келси внимательно
прислушивается к советам тренера. И сердце, и
голубая кровь.
Многие люди, знавшие Гейба, безусловно, согласились бы, если бы им кто-то
сказал, что сердца у него нет вовсе. И уж
никто никогда не подумал бы, что в его жилах течет голубая кровь аристократов.
Но это не останавливало Гейба раньше, не
остановит и теперь. Во всяком случае, он решил это твердо.
Огромное количество женщин с готовностью закрыли бы глаза на эти изъяны
его происхождения и воспитания.
Многие и закрывали. Многие, подумал Гейб, раздраженно дернув плечами, слишком
многие не обратили бы ни малейшего
внимания ни на его пьянчугу-отца, ни на пребывание в тюрьме, ни на свойства его
характера, которые заставляли Гейба во
имя азарта ставить на карту все. Но, глядя на то, как Келси направляет свою
лошадь между стальными решетчатыми
стенками имитации стартовых ворот, он подумал, что все эти женщины ему ни к
чему. Гейб твердо знал, что ему нужна
только одна женщина. Одна-единственная. Эта.
Солнце становилось все ярче, и Гейб достал из кармана солнечные очки. Дело
шло к обеду, и ему пора было
возвращаться к себе на ферму, к своим собственным заботам, но он никуда не
уходил, с несвойственным для себя терпением
дожидаясь, пока Келси закончит.
Наконец она спешилась и, взяв Чену под уздцы, поцеловала ее в щеку, а
затем протянула кобыле морковку.
- Чена сегодня молодец, - проворковала она. - Чена ни капельки не боялась.
Чена у нас умница, хорошая лошадка.
- Я хочу встретиться с тобой сегодня вечером.
- Что? - Все еще прижимаясь щекой к бархатной шкуре лошади, Келси
повернулась к нему.
- Я приглашаю тебя. На ужин, в кино, на танцы, покататься на машине -
выбирай. Это свидание, - уточнил Гейб,
видя, что Келси задумчиво его разглядывает и не собирается отвечать. - Мне
только недавно пришло в голову, что не следует
пренебрегать этим старинным ритуалом.
- Свидание? - Келси, казалось, задумалась еще глубже. - То есть ты заедешь
за мной, мы вместе поедем в какоенибудь
заведение, сделаем там, что все делают, а потом ты проводишь меня домой и
постоишь под балконом?
- Примерно так, - согласился Гейб.
- Ну что же, в принципе я согласна. - Келси приподняла голову. - Но
необходимо внести некоторые коррективы.
Завтра мне нужно вставать в пять, поэтому свидание придется перенести на самый
ранний вечер. Я не прочь побывать в кино,
скажем, на семичасовом сеансе, а потом можно заглянуть в ресторан и слопать по
пицце. Ну, как тебе мой план?
Настал черед Гейба задуматься. Он не ожидал, что Келси предпочтет подобную
программу. Впрочем, так или иначе, им
было пора узнать друг друга получше.
- Итак, семичасовое кино и пицца. Принимается. Я заеду за тобой в шесть. -
Он легко приподнял двумя пальцами ее
подбородок и с рассеянным видом чмокнул в щечку.
- Эй, Слейтер! - крикнула она ему вслед. - Почему ты не спрашиваешь, какой
фильм я хотела бы увидеть?
Гейб не остановился, но оглянулся через плечо:
- Для взрослых.
- Это на первом-то свидании? - Келси засмеялась. - Интересно, кем ты меня
считаешь?
- Женщиной, - отозвался Гейб. - Моей женщиной.
Келси перестала смеяться.
В пиццерии оказалось полным-полно подростков и никакой романтики. Именно
этого и хотела Келси. Небрежней, то и
дело напоминала она себе. Небрежней и легче. Избегай напряженных ситуаций,
которые потребуют серьезных решений, и
попробуй выяснить, чем живет Габриэл Слейтер.
- Мне здесь нравится, - объявила она, устраиваясь в отдельном кабинете,
где на столе лежали бумажные
итальянские салфеточки, раскрашенные в красный, белый и зеленый цвета. - Я уже
почти забыла, что может существовать
какая-то другая жизнь, никак не связанная со скачками или с лошадьми.
- Нечто в этом роде случается со многими из нас. - Гейб вытянул ноги. Он
испытывал какое-то извращенное
удовольствие от пребывания в забегаловке, где стены были украшены яркими
плакатами с изображением надкушенных пицц
и кальзони. - Ты быстро привыкла к новому образу жизни, как будто всю жизнь так
жила.
- Это одно из моих достоинств. Или недостатков - смотря с какой стороны
посмотреть. Что бы я ни делала, я всегда
отдаюсь новому занятию целиком. Иначе зачем тратить время впустую? - Отдыхая,
Келси положила ноги на сиденье скамьи,
на которой сидел Гейб. - Только так можно добиться славы - или потерпеть
крушение и сгореть к черту!
- Так вот что тебе нужно, Келси. Слава... Келси улыбнулась.
- Я часто путаю славу и удовлетворение. - Она поглядела на подошедшую
официантку, потом снова на Гейба. -
Выбирай. Я так голодна, что могу съесть что угодно.
- А я нет, - парировал Гейб и обратился к официантке: - Принесите нам,
пожалуйста, маленькую...
- Большую! - поправила его Келси.
- ... Большую пиццу с грибами и красным перцем и две "пепси".
- Весьма разумный выбор, - заметила Келси, когда официантка отошла. - Я бы
даже сказала - консервативный.
Что несколько не сообразуется с ультрамодернистской и в высшей степени
нетрадиционной архитектурой одного известного
мне дома на холме...
- Я люблю знать, что я ем, - отозвался Гейб и подумал, что эту привычку,
должно быть, выработала в нем вся его
предыдущая жизнь, в которой было слишком много борьбы за объедки и отбросы. -
Кстати, о большой пицце... Разве час
назад, пока мы были в кино, ты не слопала два пакета воздушной кукурузы?
Келси, улыбаясь, принялась играть золотой цепочкой, которая висела у нее
на шее.
- Воздушная кукуруза не считается. Это просто необходимое приложение к
фильму - как, например, оркестровка
музыкального сопровождения.
- А там была оркестровка? Я что-то не заметил.
- Я особенно не прислушивалась. - Келси пожала плечами. - Мне больше
нравятся фильмы, в которых много
действия. Однажды я сама написала сценарий - для курсов, на которых я тогда
занималась. Борьба добра со злом на фоне
роскошных сцен автомобильных погонь и перестрелок. Я получила за него высшую
оценку.
- И что ты с ним потом сделала?
Келси начала рассеянно постукивать ногой в такт мелодии, доносящейся из
музыкального автомата.
- Убрала куда-то, - ответила она, наконец. - Мне не хотелось отсылать его
на киностудию, потому что, если бы ктонибудь
действительно купил мой сценарий, его все равно изменили бы так, что я
вряд ли бы его узнала. Это уже не был бы
мой сценарий, понимаешь? - Она подождала, пока официантка поставит на стол
большие пластиковые стаканы красного
цвета. - Кроме того, я не хотела быть писательницей.
- А кем же?
- Ну, я перепробовала самые разные профессии. Десятки профессий. - Келен
повела плечами и, наклонившись
вперед, взяла со стола пластиковый стакан с "пепси". - Все зависело от моего
настроения в каждую конкретную минуту. Или
от курсов, на которых я в тот момент училась. - По лицу Келси скользнула быстрая
улыбка, которая показалась Гейбу
несколько печальной. - Я ужасно люблю учиться на всяких курсах. Если хочешь
получить необходимый минимум знаний в
какой-нибудь области - обратись ко мне. Я поверхностно ознакомилась с целой
кучей всяких специальных дисциплин,
начиная с программирования компьютеров и заканчивая внутренним дизайном
служебных помещений.
- Ничего удивительного, - небрежно бросил Гейб. - Ведь твой отец -
профессор университета. Знания, знания
превыше всего!
Он поднял свою "пепси-колу" в шутливом тосте.
- Наверное, отчасти ты прав, но только отчасти. Лично я предпочитала
считать, что, попробовав все, я рано или
поздно наткнусь на что-то, что окажется мне по душе.
- Ну и как?
- Удачно. - Келси вздохнула. - Мои домашние, будь они здесь, сразу сказали
бы тебе, что нечто подобное я
говорила и раньше, особенно поступая на очередные курсы кройки и шитья, однако я
чувствую, что на этот раз все гораздо
серьезнее. Кстати, так я тоже говорила не однажды, - смущенно призналась она. -
Но я действительно чувствую, что нашла
что-то. Ничто из того, чем я занималась раньше, не нравилось мне так сильно, и
никогда прежде у меня не было ощущения,
что то, что я делаю - естественное, единственно правильное, настоящее. Господь
свидетель, никогда в жизни мне не
приходилось так вкалывать.
Келси замолчала и поглядела на свои шершавые ладони. За прошедший месяц ее
руки окрепли, и Келси льстила себя
надеждой, что она сама тоже стала сильнее.
- А ты? Ты нашел свое занятие в жизни?
Гейб продолжал смотреть на нее. На мгновение Келси показалось, что, глядя
ей прямо в глаза, он, как в открытой
книге, читает там все ее сокровенные мысли и тайны и угадывает отчаянный, жгучий
голод, который не имеет никакого
отношения к запахам чеснока, грибов и плавленого сыра.
- Возможно.
- Ты всегда так смотришь на женщин?
- Как?
- Так. Мне, например, начинает казаться, что еще немного, и ты набросишься
на меня и начнешь отрывать зубами
большие куски. Начиная с ног и поднимаясь все выше.
Губы Гейба дрогнули и изогнулись в улыбке, но глаза ни капли не
изменились.
- Меня никогда об этом не спрашивали, - отозвался он и, опустив руку на
лодыжку Келси, лежащую рядом с ним на
скамье, начал осторожно ласкать ее. - Но раз уж ты об этом заговорила - я
подумаю. Во всяком случае, это любопытный
способ завершить наш вечер.
Официантка принесла пиццу и две пластиковые тарелочки.
- Приятного аппетита, - заученно проговорила она и сразу же вернулась на
кухню, торопясь исполнить следующий
заказ.
- И все равно мне здесь нравится, - повторила Келси и, осторожно опустив
ноги на пол, придвинулась ближе к столу.
- Но я, кажется, отвлеклась. Мы говорили о твоей ферме. Скажи, Гейб, она дала
тебе то, о чем ты мечтал?
Гейб сосредоточенно орудовал пластмассовым ножом, распиливая пиццу на
несколько кусков. Один из них он положил
на тарелку Келси, другой - на свою.
- Моя ферма меня вполне устраивает.
- Чем?
- Знаешь, дорогая, мне кажется, ты совершила ошибку, когда отказалась от
писательской карьеры. Или от
журналистской.
- Чтобы узнать ответ на вопрос, его нужно сначала задать. - Келси впилась
зубами в пиццу, щедро посыпанную
острым красным перцем и начиненную мягким горячим сыром, грибами и прочим. С губ
ее сорвался сладострастный стон.
- По крайней мере, с большинством людей дело обстоит именно таким образом,
- продолжила она, проглотив
первый кусок. - Или ты не любишь вопросов, Слейтер?
Гейб предпочел не отвечать на этот последний вопрос. Вместо этого он
вернулся к предыдущему.
- Моя ферма устраивает меня потому, что она - моя.
- Так просто?
- Нет, так сложно. Надеюсь, ты не хочешь испортить вечер и заставить меня
рассказывать историю моей жизни? Это
вредно для пищеварения.
- У меня здоровый желудок. - Келси слизнула с большого пальца капельку
томатного соуса. - Мою историю ты
знаешь, во всяком случае - основные ее вехи, мои главные взлеты и падения. Самое
главное, однако, заключается в том, что
я не позволю себе сделать никаких новых шагов, пока не буду знать, с кем,
собственно, я имею дело.
Видя, что Гейб хмурит брови, Келси как ни в чем не бывало склонилась над
своей тарелкой и продолжила трапезу.
- Это не ультиматум и - упаси боже! - никакая не гарантия. Это просто
необходимость. Я нисколько не скрываю,
что меня к тебе тянет и что мне доставляет удовольствие твое общество. Но я тебя
совсем не знаю.
Гейб совершенно отчетливо понимал, что если бы Келси узнала его
подноготную, то все шансы были бы за то, что все
ее теплые чувства к нему претерпели бы существенные изменения. Вероятность этого
была девять из десяти, но ему
случалось играть и в худших условиях. Больше того: если ставка казалась ему
достаточно высокой, он сам, бывало, отчаянно
рисковал, разыгрывая невероятные головоломные комбинации при минимуме шансов на
успех.
- Позволь мне для начала рассказать кое-что о тебе самой. Итак, ты была
единственной дочерью внимательного,
заботливого отца. Тебя одевали, обували, окружали заботой, баловали...
Последнее, по мнению Келси, несколько не соответствовало действительности,
но она не стала ни отрицать этого, ни
уточнять.
- В целом все верно, - признала она. - Пока я росла, я действительно
получала все, чего мне хотелось. Или почти
все. И не только в материальном, вещественном смысле, но и в эмоциональной
сфере. На мой взгляд, все это происходило от
желания отца и бабушки как-то компенсировать мне отсутствие матери. Я же этого
отсутствия не замечала вовсе.
- Большой дом в пригороде, - продолжал Гейб. - Престижная школа, летний
лагерь, уроки балета...
Если он пытался вызвать ее раздражение, то он вполне преуспел. Стараясь
держать себя в руках, Келси перенесла к
себе на тарелочку еще кусок пиццы.
- А также игра на фортепиано, плавание и верховая езда, - закончила она.
- Это - просто часть целого, - отмахнулся Гейб. - Дальше был выпускной
бал, колледж по твоему выбору и - как
вершина всему - замужество. Блестящий молодой человек с блестящими
перспективами, к тому же из хорошей семьи.
- Не забудь также про долгий, утомительный развод, - напомнили Келси. - А
что скажешь ты, Слейтер?
- Ты даже представить себе не можешь, Келси, как все было у меня. Я
расскажу, но ты вряд ли поймешь.
Но Гейб решил, что все равно расскажет ей об этом. Расскажет и посмотрит,
как ляжет карта.
- Не могу сказать, чтобы я ложился спать совершенно голодным, - начал он.
- В те времена денег на еду нам, как
правило, хватало, а если не хватало, я крал или выпрашивал подаяние на улицах.
Из детей обычно получаются хорошие воры
и хорошие попрошайки, - пояснил он, внимательно наблюдая за выражением ее глаз.
- Взрослый скорее обратит внимание
на другого взрослого, чем на ребенка, а что касается попрошайничества, то...
Комплекс вины у взрослых обеспечивает
хорошие сборы малышне.
- Многие люди оказываются в таком положении, когда они вынуждены просить
милостыню, - осторожно заметила
Келси. - В этом нет ничего зазорного.
- Ты говоришь так, потому что тебе ни разу не приходилось просить. Или
брать. - Гейб погремел льдом в своем
стакане, но пить не стал и поставил стакан на место. - По ночам я слышал, хотя и
старался не слушать, как в соседней
комнате дерутся, как плачет мать, как соседка зарабатывает себе на хлеб насущный
в постели с каким-нибудь проходимцем. В
случае удачи я просыпался в той же постели, в какой засыпал, но часто моя мать
будила меня далеко за полночь, и мы
крадучись покидали дом, потому что отец опять проиграл или пропил деньги,
отложенные на то, чтобы заплатить за аренду.
Келси попыталась воочию представить себе ту картину, которую он нарисовал
ей. Выходило нечто мрачное.
- Так где же ты вырос?
- Нигде. Это могло быть в Чикаго, в Рено или Майами. Зимой мы старались
задержаться где-нибудь на юге, поскольку
теплая погода стоит долго и ипподромы завершают сезон намного позже, чем на
севере. Где угодно, лишь бы был ипподром.
Все места выглядели для меня одинаково, потому что отовсюду нам приходилось
бежать тайком, под покровом ночи.
Разумеется, мой старик продолжал утверждать, что мы просто переезжаем и что он
работает над очередным своим проектом,
который принесет нам целую кучу денег. Моя мать драила общественные туалеты,
чтобы мы не голодали, а он забирал
большую часть ее заработка и проигрывал на скачках, в карты, на тараканьих бегах
и даже на том, как далеко прыгнет чертов
кузнечик. Ему было плевать, во что и с кем спорить - лишь бы можно было помахать
купюрами перед чьим-то носом и
прикинуться важной шишкой...
Гейб говорил совершенно спокойно, без злости, и только горечь нет-нет да
проглядывала в его взгляде.
- Кроме всего прочего, отец был не прочь смухлевать, передернуть,
смошенничать. Он был довольно ловок, и по
большей части такие штучки сходили ему с рук, но я помню несколько случаев,
когда моя мать с трудом наскребала
необходимую сумму, чтобы расплатиться с его партнерами, которые иначе переломали
бы ему пальцы. Она любила его...
Гейб подумал, что это-то как раз и было самой горькой пилюлей, которую ему
пришлось проглотить.
- Многие женщины любили Рика Слейтера...
Он занялся пиццей, словно пытаясь доказать себе, что все это больше не
имеет для него значения.
- ... А он любил причинять им боль. Многие женщины уходили и возвращались
только для того, чтобы еще раз
получить кулаком в лицо. И самое странное, что они гордились своими разбитыми
губами и черными кругами под глазами
так, словно это были медали или какие-то другие знаки отличия. Моя мать была как
раз из таких. Если я пытался помешать
отцу, он начинал лупцевать нас обоих, а мать ни разу не поблагодарила меня. Она
только повторяла, что я ничего не
понимаю... И она была совершенно права, - неожиданно прибавил Гейб. - Я до сих
пор этого не понимаю.
- Неужели ты не мог никуда пойти? Найти какое-нибудь убежище, обратиться в
социальные службы, в полицию,
наконец...
Гейб только взглянул на совершенные черты породистого, аристократического
лица Келси и подумал о ее безупречном
воспитании, въевшемся в плоть и кровь.
- Некоторых людей обязательно заносит в самые грязные и темные углы,
Келси. Иначе не может быть. Так работает
система.
- Но так не должно быть. Это... это неправильно.
- Чтобы получить помощь, нужно верить в нее, искать, обивать пороги и
иметь достаточно мужества, чтобы просить
о ней. Моя мать ничего этого не сделала бы. Большую часть времени она смотрела в
землю, ничего не ждала, ничего не
просила.
Теперь уже Келси смотрела на него, не отрываясь, и в ее взгляде смешались
сожаление и ужас.
- Но ты же был ребенком! Кто-то же должен был... что-нибудь предпринять.
- Я бы такого человека не поблагодарил. Меня с детства приучили плевать
...Закладка в соц.сетях
