Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
... которая несет золотые яйца, - вмешался Кобб и захихикал
над своей остротой.
- Конечно нет, особенно, если ее можно медленно зажарить живьем.
- А при этом он будет платить и дальше, - Кобб налил себе еще виски.
- Да, только не так, как ты думаешь, - Сэм улыбнулся Коббу и спустил курок.
Звук выстрела в маленькой комнате был похож на взрыв. Люк ощутил, как эхо
пронеслось сквозь него, словно он был не человеком, а гулким туннелем. Потрясенный, он
смотрел, как Кобб пошатнулся, на лице у него появилось изумленное выражение, а из
аккуратной черной дырочки, внезапно возникшей на лбу, хлынула кровь.
Стакан с виски упал на пол первым и покатился, не разбившись, по яркому турецкому
ковру. И Кобб свалился, как подрубленное дерево.
- Это было проще, чем я думал, - рука Сэма дрогнула, но скорее от возбуждения, чем
от волнения. - Намного проще.
- Боже, - Люк хотел было вскочить, но отяжелевшее тело не слушалось его. Он встал
медленно, как человек, идущий по воде против течения. Комната, словно карусель,
закружилась вокруг него, а яркий, окровавленный ковер взлетел к нему навстречу.
Люк медлено приходил в себя. Голова была, как в тумане. Звук грохотавших внутри
барабанов доносился глухо, будто из-за ватных затычек.
- ...и в самом деле выносливый парень, - откуда-то из мглы звучал голос Сэма. - Не
думал, что ты так быстро тридешь в себя.
- Что? - шатаясь. Люк кое-как встал на четвереньки. Ему пришлось побороть мощный
приступ тошноты, только потом он осмелился поднять голову. И тогда он увидел мертвенно
бледное лицо Кобба. - О, Боже! - Люк вытер пот со лба. В голове у него гудело, и он
чувствовал сильную слабость, но уже достаточно пришел в себя, чтобы заметить, что
перчаток на руках не было.
- И никакой благодарности? - спросил Сэм. Он опять сидел за столом. Когда Люк смог
толком посмотреть на него, то увидел, что у Сэма был уже другой пистолет. - Но ведь он
превратил твою жизнь в ад, разве не так? Теперь он мертв.
- Ты даже глазом не моргнул, - Сэм, пушка, комната - все раскачивалось, пока Люк
пытался вернуть себе способность трезво мыслить. - Ты пристрелил его... хладнокровно... и
даже глазом не моргнул...
- Благодарю. Запомни, я могу сделать то же самое с тобой - или с Максом, или с Лили.
Или с Роксаной.
Нет, он не станет умолять его вот так, стоя на четвереньках. Сморщившись от боли,
Люк выпрямился. Ноги дрожали, прибавляя унижение к ужасу.
- Чего ты хочешь?
- То, что получу. Сейчас я могу позвонить в полицию и сказать, чте вы с Коббом
вломились ко мне в дом, а я работал и засиделся в кабинете допоздна. Я застал вас врасплох,
ты выхватил револьвер. Потом вы поругались между собой, и ты пристрелил Кобба.
Воспользовавшись суматохой, я достал свою пушку. Кстати, вот она.
И он помахал снятым с предохранителя пистолетом двадцать пятого калибра. Ему
очень хотелось нажать на курок, ужасно хотелось опять ощутить этот толчок власти и силы.
Но это "было слишком быстро. Слишком быстро, слишком бесповоротно.
- Второй незарегистрирован, откуда взялся - непонятно. Только теперь на нем остались
твои отпечатки пальцев. Тебя обвинят в убийстве, и, учитывая ваши отношения с Коббом,
сомневаюсь, что тебе удастся выкрутиться.
И он широко ухмыльнулся. Человек, ослепленный собственным сиянием.
- Это наш первый сценарий, - продолжал он. - Полагаю, мы разыграли бы его, как по
нотам. Но он нравится мне меньше, чем второй, потому что мне тоже придется в нем
участвовать. По второму ты просто забираешь тело и избавляешься от него. А потом
уходишь.
- Ухожу! - стараясь сохранить ясность ума, Люк провел рукой по волосам. - Просто
ухожу?
- Именно, но только не возвращаешься обратно в Новый Орлеан. Ты не встречаешься с
Нувелями. Ты, в прямом смысле, исчезнешь, - Сэм быстро и диковато загоготал. -
Абракадабра! - от этого звука Люк почувствовал, что его шею сзади словно бы сжали чьи-то
холодные пальцы.
- Ты сошел с ума.
- Тебе было бы приятно так думать, правда? - спросил Сэм, сверкая глазами. - Да, ты
хотел бы так думать, потому что я побил тебя, все-таки побил тебя!
- Все это... - действие наркотика еще не кончилось, и голос Люка звучал невнятно. Он
говорил медленно и осторожно, чтобы убедиться, что сам себя понимает. - Ты придумал все
это, убил Кобба, только чтобы отыграться?
- Тебе это кажется неразумным? - Сэм откинулся на спинку кресла, поворачиваясь на
нем то налево, то направо. - Возможно, и мне так казалось бы... если бы я был на твоем
месте, - он вновь резко подался вперед и ощутил внезапное удовольствие, когда Люк
вздрогнул и сжался. - Но видишь, я не на твоем месте. Здесь я командую. И ты сделаешь все
в точности так, как я скажу. А если не сделаешь - тебя арестуют за убийство, а я прослежу,
чтобы по делу о грандиозном грабительстве Максимилиана Нувеля было открыто следствие.
Если только мне не покажется более привлекательным просто убить его.
- Он подобрал тебя на улице.
- И туда же вышвырнул обратно, - улыбка на лице Сэма превратилась в презрительную
гримасу. - Не жди от меня великодушия, Каллахан - особенно, когда ты желаешь положить
на вторую чашу весов свое собственное.
- Почему ты просто не убьешь меня?
- Я предпочитаю, чтобы ты надрывался, зарабатывая на жизнь, в каком-нибудь
проклятом Богу городишке. По ночам ты будешь видеть потные сны про Роксану и мужиков,
которыми она заполнит свою жизнь, потеряв тебя - путеводную звезду, светившую ей
столько лет. Не пытайся обмануть меня, Каллахан. Ты исчезнешь, или Нувелям придется
платить всю оставшуюся жизнь. И не думай, что ты можешь сейчас уехать, а через несколько
недель вернуться. Возможно, ты ускользнешь от петли, но тогда я туго затяну ее вокруг шеи
Макса - это я тебе обещаю. У меня есть все необходимые доказательства, чтобы осудить его.
Они здесь, в сейфе, который тебе так и не удалось открыть.
- Тебе никто не поверит.
- Да? Мне, преданному слуге общества с незапятнанной репутацией? Человеку,
который сам себя вытащил из ада улиц? Который, хоть и чувствовал некое снисхождение к
старику, не смог больше скрывать известные ему факты? И который, учитывая все признаки
старческого маразма, будет просить о заключении бывшего мага не в тюрьму, а в клинику
для душевнобольных?
От этих слов страх превратился в лед - в острые ледяные копья, ранившие до крови.
- Ты не посмеешь так поступить с Максом.
- Все зависит от тебя. Твой ход, Каллахан.
- Сила в твоих руках, - он чувствовал, что вся его жизнь, как песок, утекала сквозь
пальцы. - Я исчезну, Уайат. Но ты никогда не сможешь быть уверен, что я не вернусь. И
однажды я вернусь.
- Забери с собой своего приятеля, Каллахан, - он махнул рукой в сторону Кобба. - И
помни обо мне каждый свой день в аду - помни обо мне!
24
Люк знал, что это безумно рискованно, но ему было наплевать на любой риск. Он
оставил "седан" на стоянке и центральным лифтом из холла поднялся прямо в свою комнату.
Войдя, он вытащил "Джека Дэниела" из бумажного пакета, поставил на тумбочку и замер,
уставившись на бутылку.
Он долго смотрел на нее и только потом открутил крышечку. Наклонив горлышко, он
сделал три больших глотка, чтобы огонь притупил остроту его страданий.
Это не сработало. Он уже знал по горькому опыту из своей юности, что алкоголь не
может свести на нет душевную боль - разве что примирить с ней. Но попытаться стоило.
Он все еще чувствовал запах Кобба. Пот, кровь и зловоние смерти словно бы пристали
к его коже. Какая же эта была омерзительная работа: перетащить на себе мертвое тело и
сбросить его в реку.
Он желал Коббу смерти. Да, Бог свидетель, как страстно он хотел, чтобы тот умер. Но
раньше Люк не знал, какой смерть бывает внезапной, жестокой и беспощадной.
Люк не мог забыть, как Сэм выстрелил - так легко, так небрежно, словно забрать
чужую жизнь было так же просто, как сыграть в покер. Он сделал это не из ненависти, не
ради наживы или ослепляющей страсти. Он сделал это бездумно, как маленький ребенок,
который ломает домик из кубиков. Только потому, что в сложившейся ситуации Кобб был
более полезен ему мертвым, чем живым.
Моя жизнь, думал Люк, тяжело, как старик, опускаясь на кровать. Все эти годы он
считал, что сам хозяин своей жизни. Но это была неправда. Кто-то все время стоял за сценой,
дергая за веревочки и насмехаясь над тем, как он жил, старался, добивался...
Все - из-за извращенного чувства ревности и раздутой обиды за сломанный нос. Любой
посторонний, будь он в тот вечер в кабинете с дубовыми панелями и кожаными креслами,
увидел бы, что Сэм был не просто амбициозен, не просто хладнокровен. Он был безумен. Но
из свидетелей его безумия в живых остался только один человек.
Что он мог сделать? Люк с силой потер ладонями глаза, чтобы прогнать из них картину
убийства и прикинуть, что его ожидало.
Он вломился в частный дом. Если бы полиция знала, где искать, они нашли бы след, а
след привел бы прямиком к Нувелям. Если бы Люк пришел в полицию со своей запутанной
историей шантажа и убийства, то кому они поверили бы? Вору, или добропорядочному
гражданину?
Он был готов рискнуть. Хотя Люк и не был уверен, что смог бы перенести тюремное
заключение и не сойти с ума, но был готов рискнуть. Тем не менее, оставалась вероятность,
что Сэм захочет осуществить и остальные угрозы. Отправить Макса в приют для
умалишенных, разорить Лили, обесчестить Роксану. А может быть, убийство покажется
Сэму более привлекательным, и он убьет их - убьет из револьвера с отпечатками пальцев
Люка.
От этой мысли его охватила такая паника, что он бросился к телефону и быстро набрал
номер. Его пальцы судорожно сжимали трубку. Она ответила сразу же, точно ждала его
звонка.
- Алло... Алло? Кто это?
Он мог видеть ее так ясно, будто они находились в одной комнате. Она сидит в
постели, трубка прижата к уху, на коленях раскрытая книга, на экране телевизора мелькает
черно-белое кино.
Потом этот образ исчез, растаял, как дым, потому что Люк знал, что никогда больше ее
не увидит.
- Алло? Люк, это ты? Что-нибудь не... Он медленно и спокойно положил трубку. Он
сделал выбор. Ответить ей, все рассказать - значило сохранить ее и видеть, как она страдает.
Но если уйти от нее, не проронив ни слова, ни вздоха, то она станет просто ненавидеть его и
будет в безопасности.
Качаясь, словно уже напился, он встал, взял бутылку и улегся обратно на кровать.
Виски не облегчит его страданий, но возможно, он хотя бы заснет.
Утром, свежевыбритый и загримировавшийся, Люк выписался из отеля и направился в
аэропорт. Он хотел жить. Хотя бы для того, чтобы убедиться, пусть издалека, что Сэм
оставил Нувелей в покое. И может быть, для того, чтобы потянуть время, подождать,
понаблюдать и придумать подходящую месть.
В голове у него еще не было ни плана полета, ни даже направления. Хоть он любил
летать, но его жизнь была теперь пуста, как оставленная в номере бутылка.
- Он должен был вернуться еще несколько часов назад, - потирая вспотевшие ладони,
Роксана мерила шагами рабочий кабинет отца. - Что-то случилось. Он не должен был лететь
один.
- Для него это не первое дело, моя дорогая, - Макс поднял ярко раскрашенную коробку
с высокой, до пояса, скамьи, и под ней оказалась отрубленная голова Мышки с дьявольской
усмешкой на устах. - Он знает, что делает.
- Он не зарегистрировался в аэропорту.
- Это не самое главное, - Макс нажал на кнопку пульта управления, спрятанного у него
в рукаве, и голова издала долгий, протяжный стон. Другая кнопка - и глаза посмотрели
влево, вправо, рот искривился. - Отлично, отлично! Совсем как живой правда?
- Папа, - чтобы привлечь его внимание, Роксана поставила коробку обратно, на
голову. - У Люка неприятности. Я это знаю.
- Откуда ты это знаешь? - он выключил пульт управления.
- Потому что никто не слышал о нем с тех пор, как он улетел отсюда прошлой ночью.
Потому что он должен был вернуться к шести утра, а сейчас уже почти полдень. Потому что,
когда я позвонила в аэропорт, чтобы спросить про Джона Кэррола Брейкмана, мне сказали,
что он записал свой вылет в план, но так и не появился.
- Очевидные причины. Настолько же очевидные, как и то, что голова все еще под этой
коробкой, - своим старым театральным жестом Макс подхватил коробку со скамьи, Голова
исчезла, а вместо нее оказалась пышная цветущая герань. - Я учил тебя не принимать
очевидное за правду.
- Но это же не фокус, черт лобери, не магический трюк! - она резко отвернулась. Как
он мог играть в игры, когда Люк где-то потерялся? Макс положил руку ей на плечо, и она вся
напряглась.
- Он умный, находчивый мальчик, Рокси. Я понял это с первого раза, когда его увидел.
Он скоро вернется. Ему в ответ она буркнула его же слова:
- А ты откуда знаешь?
- По картам, - чтобы отвлечь и развеселить Роксану, Макс вытащил из кармана колоду
и взмахом развернул ее. Но негибкие пальцы не смогли удержать развернутый веер. Максу
показалось, что карты внезапно ожили, чтобы ликующе выпрыгнуть у него из рук и
броситься по полу врассыпную. Полными ужаса глазами он смотрел, как они разлетались по
комнате.
Роксана ощутила пронзительную боль в его сердце так же явно, как и в своем
собственном. Она присела, чтобы собрать колоду и быстро проговорила, прогоняя
жутковатую тишину:
- Я знаю, что Люк иногда что-нибудь меняет, но не так, - она проклинала карты,
проклинала возраст, проклинала себя за то, что никогда не сможет заменить Максу эту
потерю. - Тебе не кажется, что мне надо полететь туда и поискать его?
Он молча смотрел на пол, хотя карты уже исчезли, спрятанные у Роксаны за спиной.
Вот они есть, вот их уже нет. Но Макс знал самое лучшее волшебное заклинание. Он просто
перестал сражаться и удерживать свой разум в настоящем. Когда он перевел взгляд обратно
на свою дочь, в его глазах была улыбка - мягкая и покорная улыбка, от которой у Роксаны
сильно защемило сердце.
- Если хорошо поискать, если искать долго-долго, то всегда найдешь то, что хочешь.
Ты знаешь, что очень многие считают, что на свете существует несколько философских
камней? Но они попались в ловушку очевидного!
- Папа, - Роксана протянула к нему свободную руку, но Макс покачал головой, за
тысячи миль от своей дочери, стоявшей рядом со слезами на глазах.
Внезапно он схватил книгу и хлопнул ею по ней с такой силой, что Роксана
подскочила. В его глазах больше не было улыбки, только страсть и отчаяние.
- Я уже почти отыскал его! - он поднял вверх кипу своих заметок и встряхнул ими. -
Когда я найду, когда он будет мой... - успокоившись, он осторожно уложил бумаги обратно
на стол и пригладил их своими больньми пальцами. - Тогда вся магия мира будет здесь,
правда?
- Да, конечно, - она подошла к нему и обняла, прижавшись щекой к его щеке. - Папа,
пойдем наверх.
- Нет, нет, беги одна. Мне еще надо поработать, - Макс сел, жадно погружаясь в
старинные секреты старинных книг. - Скажи Люку, пусть позвонит Лестеру, - отсутствующе
добавил он. - Я хочу удостовериться, что новые осветительные приборы уже установили.
Она открыла было рот, чтобы напомнить Максу, что бывший менеджер "Волшебной
Двери" ушел на пенсию и уехал в Лас-Вегас еще три года назад. Но вместо этого опять
крепко сжала губы и кивнула:
- Хорошо, папа.
Кое-как одолев лестницу, она отправилась разыскивать Лили.
Роксана нашла ее во дворе, где Лили кормила голубей хлебными крошками.
- Леклерк сердится, что я это делаю, - она бросила пригоршню раскрошенного хлеба в
воздух и засмеялась, глядя, как голуби толкаются и дерутся. - Они измажут нам весь двор.
Но они такие лапочки, так смешно поворачивают головки и смотрят своими черными
глазками.
- Лили, что случилось с папой?
- Случилось? - рука Лили замерла внутри целлофанового пакета. - Он ушибся? - она
повернулась и бросилась бы к дому, если бы Роксана не остановила ее.
- Нет, он не ушибся. Он внизу, в кабинете, читает свои книги.
- 0-ох, - с явным облегчением Лили прижала руку к сердцу. Она сомневалась, что
сердца голубей могли биться быстрее. - Ты меня напугала.
- Я и сама напугана, - спокойно отозвалась Роксана, и нерешительная улыбка Лили
дрогнула. - Он болен, да?
Вначале та ничего не ответила. Потом из светло-голубых глаз исчезло обычное
беспомощное и мечтательное выражение. Теперь ее взгляд казался твердым и решительным.
- Нам надо поговорить, - Лили обняла Роксану за талию. - Пойдем сядем.
И она повела Роксану к металлической скамейке, под прозрачную тень дуба. В
маленьком фонтанчике журчала вода, словно где-то рядом ручей бежал по гальке.
- Дай мне минуточку, солнышко, - Лили села, крепко сжимая кисть Роксаны одной
рукой, а другой продолжая кидать крошки птицам. - Я люблю это время года, -
пробормотала она. - Не потому, что мне не нравится жара, как здесь бывает... Но просто
весной, ранней весной происходят чудеса. Расцветают нарциссы и гиацинты, проростают
тюльпаны. На этом дереве есть гнездо, - она посмотрела вверх, но ее улыбка казалась
тоскливой и немного потерянной. - Каждый год одно и то же. Они всегда возвращаются.
Птицы, цветы. Я могу приходить сюда, садиться и смотреть. И знать, что что-то останется
здесь навечно.
Голуби ворковали у их ног. Из-за ограды доносился непрерывный шум проезжавших
мимо машин. Грело солнце, легкий бриз шелестел в нежной, молодой листве. Где-то рядом,
во Французском Квартале, флейтист играл старинную ирландскую мелодию. "Парнишка
Дэнни". Роксана узнала ее и вздрогнула - это была песнь о смерти и разлуке.
- Я заставила его пойти к врачу, - Лили растирала руку Роксаны, успокоившись сама и
теперь успокаивая ее. - Макса всегда можно уговорить, только надо запастись терпением.
Они взяли анализы и обследовали его. Потом я уговорила его пойти туда еще раз, и они
опять обследовали его. Он не лег бы в больницу, поэтому им пришлось сделать все за один
раз. И я... ну, я не настаивала. Я тоже не хотела, чтобы он ложился в больницу.
У Роксаны тяжело застучало в висках. Ее голос звучал отрешенно, как будто и вовсе не
ее:
- И что они делали?
- Много всего. Так много, что я даже сбилась со счета. Они подсоединяли к нему
какие-то приборы и изучали графики. Брали кровь и попросили его пописать в пробирку.
Делали рентген, - она пожала плечами, потом они безвольно поникли. - Может, я
неправильно поступила, Рокси, но я попросила их сказать мне, что они нашли. Не хотела,
чтобы они сказали Максу, если что-то не так. Я знаю, что ты - его дочь, его кровь, но я...
- Ты все сделала правильно, - Роксана положила голову к Лили на плечо, -
Совершенно правильно, - ей понадобилась минута, чтобы набраться храбрости: - Что-то
плохо, да? Ты должна мне сказать, Лили.
- Он все забывает, - произнесла Лили дрожащим голосом. - Иногда целыми днями все
в порядке, а иногда он не может сосредоточиться даже при помощи лекарств. Как будто
поезд сходит с рельс. Они сказали, что это заболевание может развиваться медленно, но мы
должны быть готовы к тому, что когда-нибудь он вообще перестанет нас узнавать, - слезы
тихо катились по ее щекам и капали на их соединенные руки. - Он может сердиться,
обвинять нас в том, что мы хотим обидеть его, а может просто выполнять то, что ему скажут,
без лишних вопросов. Он может дойти до угла за пол-литром молока и забыть, как вернуться
домой. Он может забыть, кто он, и если они не смогут это остановить, то однажды он просто
уйдет в себя, и никто из нас не сможет его вернуть.
Это ужасно, поняла Роксана. Намного страшнее, чем смерть.
- Мы... мы найдем специалиста.
- Врач порекомендовал одного специалиста. Я звонила ему. В следующем месяце нам
надо будет отвезти Макса в Атланту, к нему на прием, - Лили достала один из своих
бесполезных кружевных платочков и промокнула глаза. - Пока что он должен изучить
результаты обследования. Эта болезнь называется "синдром Альцеймера", Рокси, и она не
лечится.
- Значит, мы найдем, как ее лечить. Мы не позволим, чтобы такое случилось с
Максом, - она вскочила и, пошатнувшись, упала бы на колени, если бы Лили не удержала ее.
- Солнышко мое, что с тобой? Мне не надо было все это тебе рассказывать.
- Нет, я просто слишком быстро встала, - но в голове у нее все кружилось, желудок
сжался от подступавшей тошноты.
- Ты такая бледненькая. Пошли в дом, выпьешь чая или еще чего-нибудь...
- Со мной все в порядке, - твердила она, пока Лили тащила ее к дому. - Это просто
какой-то дурацкий вирус, - но когда они открыли дверь на кухню, то от аромата густого,
кипевшего на медленном огне супа Леклерка ее бледное лицо позеленело. - Черт побери, -
прошипела она сквозь сжатые зубы. - У меня на это нет времени. И бросилась в ванную, а за
ней следом порхнула Лили. Когда приступ кончился, Роксана настолько ослабела, что даже
не могла сопротивляться, и Лили отвела ее наверх в спальню и уложила в постель.
- Это все нервы, - поставила Лили свой диагноз.
- Это вирус, - Роксана закрыла глаза и взмолилась, чтобы у нее в желудке не нашлось
больше ничего такого, от чего он захотел бы избавиться. - Я думала, все уже прошло. Вчера
после обеда со мной было то же самое. Но вечером я уже чувствовала себя нормально.
Сегодня утром тоже.
- Ну, - Лили сжала ее руку, - если ты говоришь, что тебя тошнит два дня подряд, то не
беременна ли ты?
- Беременна! - от удивления Роксана даже опять открыла глаза. Она хотела было
рассмеяться, но вообще-то подобное предположение не казалось ей смешным. - Беременных
не тошнит после обеда.
- Думаю, нет, - но ум Лили работал. - Ты случайно не пропустила месячные?
- Вот именно, не пропустила, - Роксана почувствовала первый толчок паники и что-то
еще. Это был не страх, нет, а простое и едва уловимое удовольствие. - У меня небольшая
задержка, вот и все.
- На сколько?
Пальцы Роксаны теребили край покрывала.
- На пару недель. Может быть, на три.
- Ой, солнышко! - в голосе Лили чувствовался нескрываемый восторг. У нее в голове
плясали картины маленьких пинеток и детского талька. - Ребеночек.
- Лили, ты торопишь события, - Роксана осторожно прижала руку к животу. Если там
и в самом деле был ребенок, то он рос злючкой. От этой мысли она невольно улыбнулась.
Никто и не ждал, что ребенок Люка будет прирожденным добряком, правда?
- Сейчас есть такие тесты на беременность, которые можно сделать прямо дома. Мы
сразу же все узнаем. Люк с ума сойдет!
- Мы никогда об этом не говорили, - страх медленно возвращался. - Лили, мы никогда
даже не говорили о детях. Может быть, он не захочет...
- Не будь глупенькой, конечно, он захочет. Он любит тебя. А теперь оставайся здесь. Я
спущусь вниз и принесу тебе немного молока.
- Чаю, - поправила ее Роксана. - Думаю, мой организм сможет принять немного чаю.
И несколько крекеров.
- А клубнички с маринованной приправой? - она захихикала, услышав в ответ стон
Роксаны. - Извини, любимая моя. Я так взволнована! Сейчас вернусь.
Ребенок, думала Роксана. Почему же ей даже в голову не пришло, что она может
забеременеть? Да и так ли это? Она вздохнула и осторожно перевернулась на бок. Сама
возможность ее не удивляла. И она не жалела о случившемся, хотя все время принимала
противозачаточные таблетки.
Ребенок - ее и Люка. Что он скажет? Что он почувствует?
Для того, чтобы это узнать, надо было его найти.
Протянув руку, Роксана поставила телефон рядом с собой, на кровать, и набрала номер.
Когда Лили вернулась обратно с чаем, сухим тостом и прелестным бутоном пунцовой
розы, Роксана опять лежала на спине и тупо смотрела в потолок.
- Он улетел, Лили.
- Мммм... Кто?
- Люк улетел, - она рывком села на кровати. Даже тошнота не могла заглушить
бушевавших в ее груди чувств. - Я звонила в аэропорт. Он вылетел из Теннесси сегодня
утром в девять тридцать пять.
- В девять тридцать? - Лили поставила поднос на тумбочку. - Но ведь сейчас уже
давно двенадцать. От Теннесси до Нового Орлеана лететь всего час, или что-то в этом роде.
- Он летел не в Новый Орлеан. Мне пришлось долго пререкаться, чтобы узнать его
план полета, но я все-таки узнала.
- Что ты имеешь в виду: не в Новый Орлеан? Конечно же, он полетел сюда.
- Мехико, - прошептала Роксана. - Он полетел в Мехико.
На следующее утро Роксана была уверена в двух вещах. Во-первых, она была
беременна, и во-вторых, человек действительно мог исчезнуть с лица земли. Но то, что могло
исчезнуть, с помощью волшебства можно вызвать обратно. Ведь недаром же она была
волшебницей во втором поколении.
Роксана как раз застегивала сумку, когда в дверь постучали. Ее первая мысль, как удар
молнии, была: это Люк! Она бегом бросилась из спальни в прихожую.
- Где ты... ой. Мышка.
- Извини, Рокси, - его большие плечи опустились.
- Все в порядке, - она собралась с силами и улыбнулась. - Слушай, я уже должна
бежать.
- Я знаю. Лили сказала, что ты летишь в Мехико искать Люка. Я еду с тобой.
- Это очень мило, Мышка, но у меня уже свои планы.
- Я еду с тобой, - он мог быть медлительным, мог быть добряком, но еще он мог
становиться крайне упрямым. - Ты не полетишь в такую даль в таком... в таком
положении, - залпом закончил он и залился темно-красной, свекольной краской.
- Лили уже вяжет пинетки? - и она погладила его по руке, смягчая сарказм. - Мышка,
волноваться не о чем. Я знаю, что делаю, и не думаю, что малыш размером с игольное ушко
может меня остановить.
- Я буду заботиться о тебе. Люку не понравилось бы, если бы я отпустил тебя одну.
- Черт побери, да если бы Люку было не наплевать, он был бы здесь, а не в Мехико, -
выпалила она и тотчас же пожалела о своих словах. Мышка съежился и опустил голову. -
Извини. Похоже, что беременность перепутывает все гормоны, и из-за этого становишься
раздражительной. Я уже заказала себе билет, Мышка.
Но он не собирался уступать.
- Отмени заказ. Мы полетим на своем самолете.
Она хотела было возразить, но только пожала плечами. Может быть, в компании ей
будет веселее.
Следующий приступ загнал Роксану в женский туалет в аэропорту Канкун. Пока ее
рвало, ей пришло в голову, что приступы повторялись в одно и то же время и с одинаковой
продолжительностью. Хоть засекай
...Закладка в соц.сетях
