Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...ы в усмешке.
- Может быть, я этого и добиваюсь. А где та серебристая французская лиса, вокруг
которой ты обычно вертелся?
- Мари-Клэр. Она придет, - Леклерк пожевал мундш тук своей трубки, а Люк закурил
сигару, - Красивая женщина, да. На костях есть мясо, а в сердце - огонь, - он усмехнулся, и
трубка задрожала у него в зубах. - Богатая вдова - это божий дар одинокому мужчине. У нее
есть драгоценности. Ax , - он поцеловал кончики пальцев и вздохнул. - Вчера вечером я
держал в руке ее кулон с опалом. Десять карат, mon ami , может быть, двенадцать, вокруг -
дюжина небольших брильянтов... Но ты и все остальные - вы заставляете меня чувствовать
себя виноватым при одной мысли украсть их у нее. Так что завтра я прошепчу ей " adieu " и
она поедет домой в Монреаль со своим опалом и брильянтами, и кольцом с рубином
восхитительной формы, и прочими многочисленными сокровищами, которые разбили мое
сердце. Я похитил лишь ее добродетель.
Развеселившись, Люк положил руку на плечо Леклерку:
- Иногда, mon ami , этого достаточно, - он перевел взгляд на главный вход в зал.
Там стояла Роксана, а первый помощник капитана целовал ей руку. Само по себе то,
что он был высоким, загорелым и греком, уже показалось Люку неприятным. Но эта обида
переросла в оскорбление, когда Роксана засмеялась низким грудным смехом.
Ее платье было скорее коротким сверкающим аквамариновым лоскутком. Если не
считать тонких бретелек, то руки и плечи Роксаны оставались совершенно обнаженными.
Спины у этого платья тоже не было. Вообще сзади было довольно мало материала - он
возникал на бедрах уже ниже талии и дразняще заканчивался, далеко не доходя до коленок.
Разогретая полуденным солнцем кожа светилась бледным золотом на фоне
призрачно-голубой ткани. Ее волосы были собраны украшенной драгоценными камнями
заколкой так, что хотелось их освободить и полюбоваться на струящийся каскад огня.
- Ничего у нее не выйдет.
- Э?
- Я знаю, чего она добивается, - выдохнул Люк, - но это не сработает, - он развернулся
и быстро ушел к бару, чтобы утешиться порцией неразбавленного виски. Леклерк,
посмеиваясь, остался стоять на месте.
- Уже сработало, mon cher loup . Волк попался в капкан к лисице.
Два часа спустя Роксана стояла в тени за сценой, ожидая своего первого выхода. В
представлении по случаю окончания круиза участвовали все. Нувели, со своей стороны, тоже
решили потрясти публику.
Макс и Лили выступили с одним из вариантов "Расчлененной Женщины". В тот
момент, когда Лили была опять собрана вместе и предстала перед публикой для поклонов, на
сцену выбежал Люк. Ему предстояло развлекать зрителей шуточками и разными фокусами.
Объясняя, что сейчас он продемонстрирует публике освобождение из наручников из
запертого сундука, Люк вызвал из зала двух добровольцев в ассистенты и принялся
незаметно чистить их карманы, к восторгу наблюдавших со стороны зрителей.
Движение руки - и вот он раскачивает над головой ничего не подзревающего
ассистента только что украденные у того часы. Отвлекая осмотром наручников обоих
сбитых с толку добровольцев. Люк вытаскивал практически у них из-под носа их
бумажники, ручки и даже мелочь из карманов.
- Значит, когда мы их закроем, в моем распоряжении будет тридцать секунд, Гарри? -
он улыбнулся стоявшему рядом невысокому очкарику. - Я могу звать тебя Гарри?
- Конечно.
- Ну, Гарри, я попрошу тебя засечь время. У тебя есть секундная стрелка на часах?
- Да, да, - доброжелательный Гарри поднял руку, показывая запястье, и тотчас же
резко нахмурился.
- Он действительно молодец, правда? - прошептала Дори из-за плеча Роксаны.
Заканчивая этот номер. Люк раздал глуповато ухмылявшимся добровольцам их
имущество. Оркестр заиграл бойкую мелодию.
- Вы молодцы. Вы были просто великолепны. Теперь можете отдохнуть. И не
расстраивайтесь, - он подмигнул, протягивая Гарри галстук, который так же ловко снял с его
шеи. Потом Люк как бы желая помочь, оправил на Гарри рубашку, суетливо одернул
пиджак, рукава.
- Что он делает? Изображает из себя лакея? - спросила Дори.
- Смотри, смотри.
Люк все одергивал, приглаживал, поправлял, затем в последний раз сердечно ударил
добровольного ассистента по плечу. Когда Гарри повернулся, чтобы спуститься со сцены,
Люк схватил его рубашку сзади за торчащий воротничок и быстро дернул вверх.
Нежно-голубая рубашка Гарри осталась у него в руках, а тот в недоумении таращил глаза на
обнажившуюся под пиджаком голую грудь.
- Вот это да! Как он это делает? Как он вытащил рукава из-под пиджака?
Роксана смеялась, как смеялась всякий раз, когда Люк показывал этот необычный
фокус.
- Извини, профессиональный секрет, - она еще раз усмехнулась и вышла на сцену.
Следующий номер они делали вместе с Люком. Это была красивая и быстрая дуэль
двух фокусников-профессионалов. Они стояли в двух концах сцены, костюм Роксаны - как
зеркальное отображение костюма Люка: черный приталенный смокинг с блестящими
лацканами. В этом номере точное чувство времени было так же необходимо, как и ловкость
рук. Различные предметы появлялись и исчезали у них в руках, то вдруг их становилось
много, то они меняли цвет и размеры.
В завершение Люк выжал все, что мог, из своего обещания показать номер с
освобождением. Он долго и льстиво упрашивал Роксану быть его ассистентом. Та
отказывалась.
- Давай, Рокси, что же ты ставишь меня в неловкое положение перед всеми этими
милыми людьми.
- Сделай это сам, Каллахан. Я помню, что было в последний раз.
Разводя руки, Люк повернулся к зрителям:
- Ну, она исчезла на несколько часов. Но в конце концов я ее вернул.
- Нет!
- Ну, дай мне шанс, - она опять покачала головой, и он театрально вздохнул. - Ладно,
тогда просто подержи для меня занавес.
Роксана изучающе посмотрела на него подозрительными, прищуренными глазами.
- Ты хочешь, чтобы я только подержала занавес?
- Ага.
- И никаких шуточек?
- Абсолютно никаких, - он повернулся в сторону публики и наигранно подмигнул.
- Хорошо, я согласна, но только потому, что сегодня собрались такие замечательные
зрители. Знаешь что? Я лучше надену на тебя твои же наручники.
И она со звоном тряхнула наручниками, вызвав взрыв хохота у зала. Люк широко
открыл глаза и беспомощно ощупал свои карманы.
- Очень ловко, Роксана.
- О-о, у меня еще много разных фокусов в рукавах. Давай, иди сюда, Каллахан.
Он протянул запястья, и вновь грянула музыка. Театрально размахивая руками, Роксана
надела на него наручники, щелкнула их и сверху обмотала цепью - для подстраховки.
Потом, открыв крышку, она провезла по кругу сундук, чтобы все могли увидеть, что у него
есть четыре стенки и дно. Люк забрался в сундук, и Роксана, воспользовавшись его
скованными руками, наклонилась и изо всех сил чмокнула в губы.
- На счастье, - затем затолкнула его голову вниз и опустила крышку. Закрутив болты,
она достала из кармана ключик и заперла каждый болт. Встав на крышку сундука, Роксана
опустила со всех четырех сторон белый занавес так, что теперь он закрывал все, кроме ее
головы.
- Считаем до трех, - крикнула она. - Раз. Два. Ее голова исчезла, а взамен появилась
голова Люка.
- Три.
Зал взорвался аплодисментами. Они гремели, не смолкая, и потом, когда Люк отдернул
занавес. Теперь на нем был белый, блестевший серебром смокинг. Он несколько раз
церемонно раскланялся, затем рассеянно повернул голову к сундуку. Оттуда слышался
громкий стук.
- Оп! Кое-что забыл, - он щелкнул пальцами, и в пальцах возник ключ. Отперев
сундук, он снял болты и откинул крышку.
- Ловко, Каллахан. Очень ловко!
Он только усмехнулся, наклоняясь вниз и доставая из сундука Роксану. Она тоже была
в белом смокинге, но теперь ее руки были скованы наручниками и цепями. Люк поклонился
в последний раз с Роксаной на руках и понес ее за сцену.
- Готова? - прошептал он.
- Почти. Давай.
Он повернулся обратно, к продолжавшейся овации. Он все так же держал ее, только
теперь ее руки были свободны, а его - в наручниках.
- Могла бы быть на несколько секунд побыстрее, - сетовал он, опуская Роксану на пол
перед ее костюмерной. - Во время фокусов ты все время немного отставала.
- Нет, это ты немного спешил, - она улыбалась, потому что почувствовала, как сильно
билось его сердце, когда он нес ее за сцену. - Может, подеремся, Каллахан?
- Нет, черт побери. Просто разберись со временем.
- Уже разобралась. Мое время пришло, - прошептала она, когда он отвернулся.
Роксана очень надеялась, что не ошиблась. Господи, она нервничала, как кошка, но -
или сейчас, или никогда. Уже в пятый раз она смотрелась в зеркало. Ее волосы были искусно
начесаны, глаза - чуть-чуть подкрашены. Длинное платье из шелка цвета слоновой кости
нежно облегало все изгибы тела. Роксана побрызгала в воздух духами и затем прошла сквозь
облако летучего аромата. Наконец, она решилась. Девушка вышла из каюты, направляясь
вниз по коридору и через холл к каюте Люка.
Он тем временем разделся, оставшись в одних серых плавках, и пытался уснуть. Лежа в
постели. Люк обдумывал варианты нового номера с освобождением.
Он только хмыкнул, услышав стук в дверь. Люк рассеянно наблюдал, как дверь
открывалась, и вдруг вытаращил глаза от изумления, он увидел Роксану.
- Что такое? Что-то случилось?
- Не думаю, - она прислонилась спиной к двери. Это движение было не столько
провокационным, сколько ей хотелось обо что-то опереться и унять предательскую дрожь в
ногах. Она щелчком закрыла замок. - Я хочу разобраться со временем, - проговорила она,
идя к нему через комнату. Он вскочил и набычился, готовый оттолкнуть ее. Но Роксане было
достаточно прикоснуться ладонью к его обнаженной груди, чтобы враждебность развеялась,
а Люк вздрогнул.
- Ты был прав, - она широко распрямила пальцы над его громыхающим сердцем. Это
ощущение придало ей смелости, безрассудства и желания, - насчет времени. Мне уже давно
надо было поторопиться.
Он чувствовал, что его нервы натягивались и дребезжали, как резко выжатые тормоза.
От нее пахло грехом.
- Я занят, Роксана, и уж слишком поздно для загадок.
- У тебя уже есть ответ на эту загадку, - с низким, беззаботным смешком она
скользнула ладонями вверх по его груди, к плечам, ощущая пальцами, как напряжены его
мышцы. - Что произойдет, если оставить мужчину и женщину вдвоем ночью, в маленькой
комнате?
- Я сказал... - но быстрым движением она накрыла его рот своим. Он ничего не мог
поделать: в ответ все его существо метнулось к ней навстречу, как тигр метнулся бы к двери
клетки. Но он сможет удержаться от продолжения.
Люк молился Господу Богу, чтобы смочь.
- Вот, - она обожгла его губы своими один раз, другой, потом отвела голову назад и
улыбнулась в его глаза: - Я знала, что у тебя есть ответ!
Ему это не просто далось, но он спокойно опустил руки и отстранился.
- Все, игра закончилась. Мне еще надо поработать.
Быстрая и острая, как от удара стилетом, боль пронзила ее сердце. Ладно, подумала
Роксана, пусть ей будет больно, пусть она вся изойдет кровью, но без драки не отступится.
По совету Дори она вышла на сцену в роли соблазнительницы. И черт ее побери, если она
покажет ему, как сама напугана!
- Это не очень-то хорошо срабатывало, когда мне было двенадцать, - она шагнула
ближе, из света в тень, продуманно загоняя его в угол, - а теперь совсем не получается. Ты
смотришь на меня, - ее губы искривились, как у ведьмы, властной и самоуверенной
улыбкой. Она шагнула еще ближе, так, что он невольно выбросил вперед руки, чтобы их тела
не соприкоснулись. - Я кожей чувствую, как ты смотришь на меня, когда я прохожу мимо. Я
почти что слышу, что ты тогда думаешь, - ее глаза были двумя темньми, глубокими морями,
и он уже тонул. Когда она говорила, ее голос окутывал его, как туман. - Ты думаешь: как бы
это было между нами, - она прикоснулась к его подбородку, проведя длинными пальцами по
щеке. Все, что он чувствовал и чего желал, переполнило его мозг и перелилось, как из чаши,
в бушевавшую кровь. - И я тоже. Ты думаешь: как это было бы - обладать мной и сделать со
мной все те удивительные вещи, которые ты хочешь сделать. И я тоже.
Он едва мог дышать. Каждый его вдох был насыщен ее ароматом, и Люк подумал, что
еще немного, и он просто взорвется. Если это и было влечение, то значит, он никогда не
испытывал его раньше, никогда не представлял, в какие горячие цепи Роксана сможет так
умело поймать его. Попался, попался, вертелось у него в уме. Попался в клетку
невозможных желаний, и единственным выходом была его собственная ослабевающая воля.
Свет лампы блестел на ее волосах. Не успев подумать, он поднял руку и сжал их в
раскаленный кулак.
- Ты не знаешь, что я хочу сделать. Если бы ты знала, ты убежала бы, крича от страха.
Она всем телом наклонилась вперед со страстностью, которая была сильнее страха.
- Я не убегу. Я не боюсь.
- Ты вообще не понимаешь, что такое страх, - но он-то понимал. Отпустив ее волосы,
Люк оттолкнул ее прочь одним судорожным движением. - Я не такой, как твои доверчивые
мальчики из колледжа. Рокс. Я не буду миндальничать, обещать и говорить только о том, что
тебе понравится. У меня внутри то, откуда я пришел, тот мир живет во мне, хоть и не
показывается на поверхности, - в его взгляде она прочитала что-то странное: отвращение,
сожаление, гнев? Роксана не успела понять, как все исчезло. - Так что будь послушной
девочкой и беги отсюда.
Она почувствовала, как в горле защипало от слез, но не опустила голову, а глаза
остались сухими.
- Я никогда не была послушной девочкой. И никуда не уйду.
Он вздохнул с такой веселой безнадежностью, что она вздрогнула.
- Рокси, ты ставишь меня в такое положение, что я просто вынужден тебя обидеть, -
осторожно переставляя хрупкие, точно стеклянные ноги, он приблизился к ней и погладил ее
по голове. Он знал, что и пощечина показалась бы ей сейчас менее обидной. - Понимаю, что
ты постаралась отлично выглядеть в этой сцене совращения, но... Я и в самом деле польщен,
что ты так мной увлеклась.
- Увлеклась? - прошептала она. По ее злобному взгляду Люк понял, что выбрал
правильный путь.
- Очень мило, и спасибо тебе за это, но мне это совершенно не интересно. Ты не моего
типа, малышка, - он небрежно прислонился к тумбочке. - Ты симпатичная, и я не буду
утверждать, что за все это время, пока мы работаем вместе, мне не приходили в голову
разные интересные фантазии, но давай вернемся на землю.
- Ты... - от внезапной острой боли она чуть не упала на колени. Он отказывался от
нее. - Ты говоришь, что не хочешь меня.
- Вот именно, - он кивнул и взял с тумбочки сигару. - Я не хочу тебя, Роксана.
Она чуть было не поверила ему. Его голос был таким мягким, понимающим, так
необидно извинявшимся. Его взгляд, ранящий, как бритва, казался веселым и немного
удивленным, а на губах играла едва заметная улыбка. Она чуть было не поверила ему. Но
увидела, что его руки так крепко сжаты в кулаки, что даже костяшки побелели. Сигара уже
была смята и раздавлена.
Она на несколько мгновений опустила глаза, зная, что ей нужно ровно столько, чтобы в
них появился блеск триумфа.
- Но что ж, хорошо, Люк. Я попрошу только об одном...
Он спокойно вдохнул, наслаждаясь облегчением. Не волнуйся, Рокс. Я никому ничего
не скажу.
- Не в этом дело, - она вздернула голову, и безграничная власть ее красоты стерла
облегченную улыбку с его лица. - Вот, о чем я должна тебя попросить - докажи это!
Она выпрямилась и развязала пояс платья.
- Прекрати! - он выронил раздавленную сигару и попятился. - О Боже, Роксана, ты
думаешь, что ты делаешь?
- Просто показываю то, чего ты не хочешь, как сам сейчас заявил, - не сводя с него
взгляда, она спустила плечики, и матовый шелк мягко соскользнул на пол. Под ним
оказалась тонкая шелковая рубашка того же нежного цвета слоновой кости, украшенная
кружевом. Он пытался дышать спокойнее; но с ее плеча соблазнительно упала тонкая
бретелька. - Если ты говоришь правду, то тогда, что в этом особенного? Или?..
- Оденься, - его голос звучал теперь сипло, как у пьяного. - Убирайся отсюда. Неужели
у тебя нет гордости?
- Ой, этого добра у меня сколько угодно, - и гордость Роксаны была отомщена: в
глазах Люка она ясно читала беспомощное желание. - Кажется, чего мне сейчас не хватает,
так это стыда, - она шагнула к нему в шелесте шелка. - Сейчас, - шептала она, обвивая его
шею руками, - у меня, кажется, не осталось ни капли стыда, - потянувшись вверх, она
легонько укусила его за нижнюю губу. Он застонал, а Роксана тихо засмеялась: - Ну-ка,
скажи еще раз, что тебе это совершенно не интересно, - она приоткрыла свои трепещущие
губы, прижавшись к его рту. - Скажи еще раз.
- Черт тебя побери. Рокс, - он вновь запустил руки в ее волосы и сжал кулаки. - Этого
ты хочешь? - он бросил ее в сторону, так, что она ударилась о тумбочку, и жадно впился в ее
рот. - Ты хочешь увидеть, что я могу с тобой сделать, что я могу тебя заставить делать? -
часть его все еще надеялась выжить, отказаться, оттолкнуть ее прочь. - Ты хочешь, чтобы
тобой попользовались и бросили?
Она запрокинула голову.
- Попробуй!
Он выругался, он бранил и ее, и себя всякий раз, когда отрывал губы от ее губ. В нем
бушевала ярость, даже когда он потянул ее к кровати, и они вместе рухнули на покрывало.
Без любви, без нежности он мял ее тело руками, разрывая шелк, раня плоть и ненавидя сам
себя за дрожь возбуждения, которая пронизывала его тело при каждом ее стоне или всхлипе.
Теперь они оба попадут в ад, мелькнуло у него в голове. Но сперва, Господи, их ждала
быстрая, горячая гонка через рай.
Сквозь путы желаний и страхов она почувствовала его злость. И его страстность. Он
солгал, подумала она, вскрикнув, когда его рот жадно стиснул ее грудь.
О, как же он солгал!
Она запустила пальцы в его волосы. Ее била дрожь. Только это была правда, этот
отчаянный, захватывающий вихрь ощущений был правдой. Все остальное - иллюзии,
притворство, обманы...
Он поднял голову и посмотрел в ее глаза, чувствуя себя бездыханным и избитым. Но
каким-то образом весь его гнев исчез, словно фокусник в клубе дыма.
Под ним дрожало ее тело, точно готовая к гонке безукоризненная машина. Он мог
управлять ею, это-то он понимал, но боялся, ужасно боялся, что не справится, и они сорвутся
в пропасть, разобьются, сгорят.
Понимая, что пропал, он тихо прижался лбом к ее лбу.
- Рокс, - прошептал он, нежно поглаживая ее плечи.
Без тени сомнения она крепко обняла его.
- Слушай, Каллахан: если ты сейчас остановишься, то мне придется тебя убить.
Люк засмеялся, но смех не снял напряжения, распиравшего его изнутри.
- Рокси, сейчас я смог бы остановиться, только если бы уже был мертв! - он поднял
голову, и она увидела на его лице знакомое выражение сосредоточенности, как перед
сложным фокусом или опасным номером. - Мы перешли черту, Роксана. Я не отпущу тебя
сегодня.
На ее губах медленно расцвела улыбка.
- Слава Богу.
Он покачал головой.
- Ты лучше бы помолилась, - предупредил он ее и наклонил голову для поцелуя.
19
Наконец-то. Это была последняя связная мысль, промелькнувшая в мозгу Роксаны,
когда горячие раскрытые губы Люка прижались к ее губам. Наконец-то.
Другая женщина могла бы захотеть ласковых слов, осторожных движений, нежных
уговоров. Но Роксане все это было не нужно. Любое ее потайное желание, любая
выдуманная фантазия - все становилось правдой под его дикими, властными,
требовательными руками и губами.
Она преподнесла ему самый желанный и редкий подарок, который женщина может
сделать мужчине. Она полностью отдалась на его волю.
В этом была ее сила и ее трумф.
Все желания, лукаво пронизавшие ее душу, в один миг выросли и расцвели, как
пышные маки. Но вместе с ними выросли и страхи, причинявшие теперь такую сильную
боль, что Роксана содрогалась от нее. Она никогда не знала, и даже в самых смелых
фантазиях не могла представить, что будет чувствовать себя такой... такой...
Беспомощной и всесильной. Сумасшедшей и здравомыслящей.
Она опять засмеялась от этого полного упоения, от этой безрассудной, отчаянной гонки
по американским горкам, устремляясь вверх, ныряя вниз на внезапных поворотах, молнией
пролетая по темным, темным туннелям тайных желаний. Она прильнула к нему, но не за
поддержкой, а чтобы убедиться, что он - рядом с ней в этой ужасной скачке.
Каждый вздох, каждый стон лишь усиливал его жажду. Под ним была Роксана, ее
гибкое, подвижное тело дрожало от его прикосновений, ее жадный рот впивался в его, ее
запах гнал остатки сознания из его мозга.
Ему не нужно было больше думать - да он и не смог бы больше думать. Позднее он
вспомнит рассказ Макса о том, как животные ведут себя при случке. Но сейчас Люк был
одним только гигантским желанием - взять то, чего так яростно хотело его тело.
В каюте все еще ярко горел свет, совсем не подходяще для любовников. Они забыли
снять с постели покрывало, и оно казалось жестким и узловатым для голой кожи. Узкая
кровать покачивалась от движения корабля. Но, изогнувшись, Роксана прижалась к Люку, и
ничего больше не было в мире, кроме нее, и она так дерзко себя предлагала...
Ему хотелось большего, ему надо было большего, и он сорвал оставшиеся лохмотья ее
рубашки, чтобы обнажить ее тело все целиком.
Нетерпеливая, спешащая, его рука метнулась вниз, и он нащупал пальцами горячее,
влажное, ждущее. И одним грубым ударом он отшвырнул ее в первый, неистовый оргазм.
Она почувствовала, что ее тело разрывается пополам так же легко, как шелковая
рубашка. Оно дернулось, изогнулось в конвульсиях и взорвалось до того, как ее ум успел
понять, что же произошло. Едва эта волна отхлынула, оставив Роксану ослепленной и
потрясенной, как он опять грубо толкнул ее обратно, жадно терзая влажную, трепещущую
плоть.
Она хотела крикнуть ему: подожди, дай мне прийти в себя и отдышаться. Но он уже
безжалостно тащил ее дальше, и вместо воздуха рыдания бились у нее в легких, а прийти в
себя было невозможно.
Как голодный зверь, он жадно наслаждался ее грудями: кусал, целовал, щекотал
языком - и в ответ глубокое саднящее чувство пронзило ее тело так, что оно затрепетало все,
до мозга костей.
- Пожалуйста, - ее руки искали точку опоры, пальцы сжимали измятое покрывало. -
Пожалуйста, - не стыдясь, опять повторила она вместе со стоном.
Тяжело дыша, он содрал со своих бедер ненужные плавки. Кровь стучала у него в
голове, безжалостно колотилась в чреслах. Дрожа, как жеребец, он наклонился к ней,
обхватил ее бедра, приподнял и бросился в глубину.
Она закричала, изогнувшись дугой, когда острая боль разорвала ей все внутри, до
самой окровавленной плоти, как жар разрывает лед. Ее бедра инстинктивно отдернулись,
чтобы избежать боли, а у него вырвался стон.
- О Боже, Роксана, - на лбу у Люка выступили капли пота, он изо всех сил
сдерживался, чтобы больше не шевелиться и не сделать ей опять больно. - О Господи!
Девственница. Он покачал головой в отчаянной попытке прийти в себя, а тело его
вибрировало на лезвии бритвы, между разочарованием и завершением. Она была
девственницей, а он въехал в нее, как грузовик с пьяным шофером.
- Извини. Извини меня, малышка, - бессмысленные и бесполезные слова, подумал, он,
глядя, как по ее щекам скатываются первые слезинки. Он уперся руками, напряг мышцы и
вышел из нее так осторожно, как только смог. - Я больше не сделаю тебе больно.
Ее дыхание судорожно вырывалось из приоткрытых губ. Боль еще была, жгучая боль, и
другая - глубокая, саднящая, затихающая. Но где-то за ними были еще не достигнутые
восторг и упоение. Почувствовав, что он отстраняется, она инстинктивно выгнула бедра.
- Не двигайся, - у него внутри все сжалось в скользящие узлы, когда она потянула его
обратно, к себе. - Ради Бога, не... - он чуть не сходил с ума от струившегося по жилам
наслаждения. - Я сейчас остановлюсь.
Она распахнула глаза и уставилась на него.
- К черту ты остановишься! - сжавшись перед следующей вспышкой боли, Роксана
схватила его за бедра. Ей показалось, что он выругался. Но она уже ни в чем не могла быть
уверена. Потому что боли не было совсем, а только бесконечное, разрывающее, упоительное
наслаждение. И Роксана бросилась в него, чувствуя, как дрожит и вибрирует ее тело, и не
осталось в мире ничего, кроме дикого восторга, что она обрела своего самца.
Он не смог устоять. Его тело предало его волю, и он был благодарен за это Богу. Он
спрятал лицо в ее волосы и позволил ей овладеть своим телом.
Сейчас она казалась сама себе хрупкой, словно стеклянной. Она боялась двигаться из
страха, что разлетится на тысячи сверкающих осколков. Так вот что воспевали поэты,
подумала она. Ее губы лукаво изогнулись. Конечно, это здорово, но Роксана сомневалась,
что она лично стала бы сочинять сонеты об этом событии.
Хотя... Она вздохнула и осмелилась погладить Люка по спине. Как это прекрасно -
лежать и чувствовать, как быстро и тяжело колотится сердце ее любовника рядом с ее
собственным сердцем. Она была бы счастлива остаться вот так, рядом с ним, на долгие
дни...
Но вот он пошевелился. Роксана поморщилась от скрипа кровати. Ей все еще было
немного больно там, где он вошел в нее. Не желая потерять это теплое ощущение близости,
она прильнула к нему, когда он перевернулся на спину.
Нет таких слов, чтобы точно передать, какая же он дрянь, думал тем временем Люк,
глядя в потолок. Он взял ее, как животное, без ласки, без утонченности. Люк закрыл глаза.
Если он сам не подохнет от чувства вины, то его убьет Макс.
Пока же ему надо было кое-что сделать, чтобы исправить то, что он так необдуманно
разрушил.
- Рокс.
- Мммм...
- Это я виноват.
В полудреме, она поудобнее устроила свою голову у него на плече.
- Угу.
- Я не хочу, чтобы ты переживала или чувствовала себя виноватой.
- Из-за чего?
- Из-за этого, - в его голосе зазвенело раздражение. Какого черта она разговаривает так
сонно, так обольстительно, так удовлетворенно? - Это была ошибка, но она не должна все
разрушить.
Роксана открыла один глаз, затем другой. Улыбка, . игравшая на ее губах, сменилась
хмурой гримасой.
...Закладка в соц.сетях
