Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
...зывается на
людях.
Ной застегнул браслет и вдохнул вызывающе пряный аромат ее духов.
- А она действительно никуда не выходит?
- Наша Лив вся в работе. - Она засмеялась и тряхнула головой, искусно
продемонстрировав роскошные черные кудри. - А я больше люблю отдыхать!
- Не сомневаюсь. - Ной все еще держал в руке запястье Линды и дружески улыбался,
когда дверь позади открылась.
Он тут же забыл про существование Линды. Забыл про книгу. И чуть не забыл
собственное имя.
В Оливии ничто не бросалось в глаза. Она стояла в дверях, одетая в скромное голубое
платье, прикрывавшее куда больше, чем красное платье Линды. Но заставлявшее думать о
том, что находилось под тонкой материей. Ее распущенные прямые волосы падали на плечи
дождем того же цвета, что и крохотные сережки в ушах.
Он уже знал, что должен будет придвинуться как можно ближе, чтобы уловить ее
запах. Губы Оливии были не накрашены, глаза не подведены.
"Нет, она явно больше не ребенок, - подумал Ной. - И слава богу".
- Потрясающе выглядишь.
Она подняла бровь и скользнула взглядом по Линде.
- Я только возьму жакет.
Оливия стремительно повернулась и вошла в квартиру, уверенно ступая красивыми
длинными ногами.
Злиться не на что, сказала себе девушка, схватив жакет и сумку. Нет причины для этого
грызущего чувства досады. Она бы и не узнала, что Ной флиртует с Линдой, если бы не
следила за его машиной, как влюбленный подросток. Если бы не подкралась к двери, не
стала смотреть в глазок за тем, как он подходит к ее двери.
И нечего было расстраиваться из-за того, что она два часа мучилась, пытаясь найти
подходящее платье и выбрать нужную прическу. Это ее проблемы. И ее трудности.
Она устремилась к двери и чуть не врезалась в Ноя.
- Извини. Давай помогу. - Он взял у Оливии жакет и оказался достаточно близко,
чтобы ощутить ее запах. Запах был божественным. Просто божественным.
- Я не хотела мешать.
- Чему мешать? - Ной помог ей надеть жакет и позволил себе вдохнуть аромат ее
волос.
- Вам с Линдой.
- С кем? Ах, да! - Он засмеялся, взял ее за руку и повел к двери. - Ее не назовешь
застенчивой, правда?
-Нет.
- Ты закончила свой доклад?
- Да, почти.
- Отлично. Теперь ты можешь рассказать мне о плесени все.
Эта реплика развеселила Оливию. Ной не отпускал ее руки, пока не довел до машины.
А когда Оливия садилась, провел ладонью по ее волосам и спине.
Ее сердце застучало и провалилось вниз.
Ной нашел итальянский ресторан, достаточно уютный, чтобы не напугать ее. На
скатертях нежно-персикового цвета в подсвечниках мерцали тонкие белые свечи. Негромкие
разговоры посетителей перемежались смехом. В воздухе витали соблазнительные запахи.
Ной оказался приятным собеседником. Он был первым мужчиной (кроме
родственников), который во время обеда по-настоящему интересовался ее учебой и
дальнейшими планами. А потом она вспомнила его мать.
- Она все еще борется за охрану природы?
- Еще как! Со всеми конгрессменами на "ты". Она никогда не успокоится. Кажется,
сейчас у нее на уме бедственное положение мустангов... Ты позволишь мне отведать это?
- Что? - Она посмотрела на грибное ассорти. - Ах, да. Конечно.
Когда она попыталась положить кусочек себе на тарелку, Ной взял запястье Оливии и
поднес ее руку к губам. Увидев, что он пристально смотрит на нее, Оливия ощутила жар
внутри.
- Просто объедение.
- В тропических лесах много съедобных грибов.
- Ага. Может быть, я как-нибудь приеду, и ты покажешь их мне.
- Я... Мы надеемся создать при базе отдыха натуралистический центр. Там будут
читать лекции и учить отличать съедобные грибы от несъедобных.
- Съедобная плесень . Звучит не слишком аппетитно.
- Вообще-то грибы - это не плесень, а плодовое тело грибкового организма. Так же,
как яблоко является плодом яблоневого дерева.
- Ты не шутишь?
- Когда видишь "кольцо фей", нужно знать, что оно является продолжением плодового
тела грибницы, которая растет в почве, распространяясь, год за годом... - Она осеклась. -
Наверно, тебе это неинтересно.
- Интересно. Мне хочется знать, что именно я ем. А почему их называют "кольцами
фей"? В вашем лесу есть феи?
- Я так думала. Когда я была маленькой, то смотрела на зеленый свет и думала, что,
если сидеть тихо, можно будет увидеть их игры.
Оливия попробовала пасту "Волосы ангела", щедро приправленную креветками и
дольками свежих помидоров.
- В ресторанах всегда кладут больше, чем ты можешь съесть.
- Смотря кто ест. - Ной углубился в "маникотти" - ракушки, наполненные сыром со
специями.
Оливию поразило, как быстро Ной расправился со своей порцией. И в его желудке еще
осталось место для десерта и кофе капуччино.
- Как можно столько есть и при этом не весить сто пятьдесят килограммов?
- Обмен веществ. - Он улыбнулся и положил себе на тарелку изрядную порцию
взбитых сливок с шоколадом. - Такой же, как у моего отца. Это сводит мать с ума. Слушай,
попробуй. Просто объедение.
- Нет, не могу... - Но Ной уже поднес ложку к ее губам, и Оливия поспешно открыла
рот. Густые сливки действительно таяли на языке. - Ум-м... Правда, вкусно.
Ему нужно было слегка остыть. Ее полузакрытые глаза и слегка приоткрытые губы
наводили на мысль о сексе. Ною хотелось прижаться к ее губам и узнать их вкус.
- Давай прогуляемся. - Ной достал ручку, расписался на счете и вынул кредитную
карточку. Свежий воздух, сказал он себе. Нужно глотнуть воздуха, чтобы выкинуть из
головы все эти фантазии.
Однако дурацкие фантазии не исчезли, и когда он привез Оливию домой.
Девушка увидела его глаза, потемневшие от желания и ожидания первого поцелуя, и
ощутила трепет внутри.
- Все было чудесно. Спасибо, Ной.
- Что делаешь завтра?
- Завтра? - В голове было совершенно пусто. - Завтра у меня лекции.
- Нет, завтра вечером.
- Вечером? - Занятия, еще один доклад, еще одна лабораторная... - Ничего.
- Вот и отлично. Тогда в семь.
Сейчас, подумала она. Сейчас он ее поцелует. И тогда она просто взорвется.
- Ладно...
- Спокойной ночи, Лив. - Он только погладил ее руку, чуть сжал трепещущие пальцы и
вышел.
Глава 10
Он повел ее в "Макдоналдс", и она влюбилась в него, когда ела сандвич с тунцом и
жареную картошку, при ослепительно ярком свете ламп, под шумную болтовню детей.
Она забыла данную в детстве клятву никогда-никогда не любить никого так, чтобы
стать беззащитной. Никогда не отдавать свое сердце мужчине.
Просто взошла на чудесную, пустынную и продуваемую всеми ветрами вершину
первой любви.
Она рассказала ему о своих надеждах, описала натуралистический центр, план
которого составила, но еще не делилась им ни с кем, кроме родных.
С ним было легко делиться самой главной мечтой в ее жизни. Он слушал, следил за ее
лицом. И она видела, что это для него важно.
Он был так очарован ею, что отложил всю намеченную на этот день работу - набросок
плана книги, заметки, перечень нужных интервью - ради общения с ней.
Он говорил себе, что времени еще уйма. В конце концов, у него впереди еще почти две
недели. Почему бы не провести первые несколько дней с ней?
Не является ли центр, о котором она говорит с такой страстью, ее попыткой вырваться
из витрины, о которой говорила мать? Или она просто стремится расширить пространство
этой витрины, оставаясь внутри?
- Там будет масса работы.
- Если ты делаешь то, что любишь, это не работа.
Это он понимал. Работа в газете угнетала его, но, когда он приступал к книге,
погружался в исследование, составлял досье и делал заметки, им каждый раз овладевало
волнение.
- Тогда ничто не сможет тебя остановить.
- Нет. - Ее глаза светились. - Еще несколько лет, и я обязательно это сделаю.
- А я приеду и увижу твой центр. - И тебя, подумал он, накрыв ладонью руку Оливии,
лежавшую на столе.
Они говорили о музыке, о книгах, о спорте и обо всем на свете, как делает каждая пара,
стремящаяся изучить друг друга и найти общие интересы.
- Оливия, я познакомил тебя с прелестями "фаст фуд" , рассказал тебе о значении
спорта в жизни современного общества. Что дальше?
- Я не знаю, Ной, как благодарить тебя за расширение моего кругозора.
- Это самое малое, что я мог сделать.
Ной уже знал, что будет дальше, так как часть дня изучал окрестности колледжа и
прекрасно представлял себе, что Оливия нуждалась в ликвидации пробелов не только по
части сандвичей с тунцом и спорта.
Он пригласил ее на танцы...
Клуб был шумный, переполненный, и это вполне устраивало Ноя. Брэди уже знал, что,
если они останутся с Оливией наедине, он просто не сможет сдержаться.
Он был наблюдателем, знатоком человеческих душ. Ему хватило одного вечера, чтобы
понять: Оливия по-прежнему так же одинока, как та девочка на берегу реки. И так же
неопытна.
Существовали правила. Он твердо верил в правила, в добро и зло и в то, что каждый
поступок имеет свои последствия. Оливия не была готова разделить чувства, которые она
вызывала в нем.
Он сомневался, что и сам готов к этим чувствам.
Когда они пробирались сквозь толпу, вид у Оливии был настороженный и слегка
испуганный. Довольный, Ной наклонился к ее уху и сказал:
- Массовые ритуалы человечества. Ты могла бы написать об этом доклад.
- Я природовед.
- Малышка, это и есть природа. - Он нашел свободный столик, наклонился и,
перекрикивая грохот музыки, закончил мысль: - Ритуал ухаживания самца за самкой.
Она уставилась на крошечную танцплощадку, где прижимались друг к другу дюжины
пар.
- Не думаю, что это можно назвать ухаживанием.
Но следить за этим процессом было интересно. Она всегда избегала таких мест.
Слишком много людей в замкнутом пространстве. От этого начинало давить в груди и
становилось страшновато. Но сегодня вечером она не чувствовала неловкости. С ней был
Ной, и его рука сжимала ее пальцы.
Он заказал пиво, а Оливия - минеральную воду.
Музыка была громкой и не слишком высокого качества, но идеально сочеталась с
барабанной дробью, звучавшей в сердце Оливии. То был первобытный ритм ее желания.
Поскольку Оливия не слышала собственных мыслей, она просто сидела и смотрела.
Ухаживание. Да, пожалуй, Ной был прав. Оперение - в данном случае яркая одежда.
Дерзкие цвета или чисто черный. Откровенные телодвижения, символизирующие
сексуальный призыв.
Оливия улыбнулась своим мыслям и наклонилась к Ною, чтобы поделиться с ним
забавным наблюдением.
Не успела Оливия открыть рот, как Ной потянул ее за руку.
- Мы уходим? - огорченно спросила Оливия.
- Наоборот, присоединяемся. Тут ей стало страшно.
- Нет, я не могу. - Пока Ной вел девушку вперед, она пыталась вырвать руку. - Я не
танцую, я не умею танцевать!
- Все танцуют.
- Нет, правда. - Жар, шедший изнутри, палил кожу. - Я не умею, говорю же тебе!
Они оказались на краю площадки, в окружении пар, и руки Ноя легли на ее бедра.
- Просто двигайся. - Тело Ноя прижималось к ее телу, и паника Оливии уступила
место настоящему страху, всеобъемлющему и жаркому. - Неважно, как.
Он управлял ее бедрами, покачивая ими из стороны в сторону, и направлял ее так, что
оба они двигались в такт. Музыка была быстрой; голосу певца вторила электрогитара. Рядом
с ними раздавался громкий смех. Кто-то сильно толкнул ее сзади и почти бросил в объятия
Ноя.
Она обняла его за плечи. Ее лицо пылало, испуганные темные глаза смотрели в глаза,
губы приоткрылись, дыхание стало сбивчивым.
Царившие вокруг запахи терпких духов, пота и пива не мешали Ною слышать ее
аромат. Свежий и покойный запах зеленого цветущего луга.
- Оливия... - Она не слышала его голоса, но с изумлением увидела, как губы Ноя
произнесли ее имя. В этот миг ею владело лишь одно чувство - острое и сладкое томление.
- К черту все... - Он должен был узнать ее. Хотя бы вкус ее губ. Руки Ноя обвились
вокруг талии Оливии и приподняли ее. Он ощущал ее прерывистое дыхание, трепет тела и
медлил, медлил, оттягивая момент, чувствуя сладкую боль и ожидание, пока у обоих не
закружилась голова.
А потом нежно и бережно коснулся губами ее губ. Смакуя их вкус, неторопливо
раздвинул их языком и скользнул внутрь, как в собственный дом.
В висках застучала кровь, но это не помешало ему услышать ее негромкий протяжный
стон. "Легче, легче, - приказал он себе. - Боже милостивый..." Ему хотелось погрузиться в
нее, впиться в ее губы, требовать все большего и большего; вызываемое ею влечение
оказалось поразительно, ошеломляюще острым.
К нему прижималось стройное, сильное тело. Сомкнутые руки обвивали его шею.
Обнимали его. И только стыдливость полных губ говорила об их неопытности.
"Еще немного", - подумал он и слегка наклонил голову.
Вокруг гремела музыка. Гитары бесились, неистово били барабаны, голоса взвивались
вверх.
А Оливия плыла, парила, летела по ветру. Она казалась себе одиноким белым
перышком, не имеющим веса, медленно и бесконечно кружащимся в зеленом полумраке
леса. Сердце заполнило всю грудь, его тихий стук превратился в оглушительный грохот. В
животе похолодело, как будто Оливия падала в бездонную пропасть. Она запустила пальцы в
его волосы, откинула голову, сдаваясь, и чуть не заплакала от сделанного ею открытия. "Это
жизнь. Это начало. Это все", - думала она.
- Оливия, - снова сказал он, прервав поцелуй, пока еще мог это сделать, и склонил ее
голову к своему плечу.
Группа заиграла другую мелодию, еще более быструю и ритмичную.
Пока они выбирались из гущи разгоряченных тел, Ной размышлял о том, как ему быть
дальше.
Он снова поцеловал Оливию на пороге ее квартиры, но на этот раз девушка ощущала
исходивший от него жар и неудовлетворенность, и это странно возбуждало ее. А затем резко
он захлопнул дверь, заставив Оливию растерянно мигать и смотреть на твердую деревянную
панель.
Она прижала руку к гулко бившемуся сердцу. Разве это не чудо? Так вот что значит
любить и быть любимой? Она смаковала это чувство, закрыв глаза. А потом внезапно
раскрыла их. Нужно было пригласить его войти. Что на нее нашло? Почему она такая
идиотка в том, что касается мужчин? Ной желал ее; она была уверена в этом. А они желала
его. Наконец-то нашелся человек, который заставил ее испытать это чувство.
Она распахнула дверь, сбежала по лестнице и выскочила наружу в тот момент, когда
машина Ноя отъехала от тротуара. Оливия следила за мигающими красными задними огнями
и ломала себе голову над тем, почему она никогда не умела идти в ногу с кем-нибудь
другим.
Он работал все утро. Но то и дело порывался позвонить ей. Наконец он выключил
компьютер и надел шорты. Интенсивная тренировка в спортзале гостиницы слегка облегчила
чувство вины и досады.
"Нужно сменить тактику", - решил он после третьего комплекса упражнений с
отягощениями. Отношения с Оливией зашли дальше, чем он хотел.
Ной тяжело дышал, пот тек по спине.
Он побился бы об заклад на годовое жалованье, что Оливия девственница. У него не
было права прикасаться к ней. Каким бы ужасным ни было ее прошлое, первые
восемнадцать лет она прожила в полном уединении, как сказочная принцесса в зачарованном
лесу. Он был старше ее на шесть лет и неизмеримо опытнее. Нельзя было пользоваться
своим преимуществом.
Однако практическая сторона натуры Ноя подсказывала, что она сильна, умна и может
за себя постоять. Оливия честолюбива, а глаза у нее всезнающие, как у древней богини.
Именно эти черты влекли его к ней.
Он не воспользовался своим преимуществом. Но он же знает, она отвечала ему и таяла
при этом. Чувствовала по крайней мере нечто похожее на то, что чувствовал он. Тягу,
влечение и абсолютную уверенность в правильности того, что происходило.
Но тут он опомнился и выругал себя за то, что думает не мозгами, а железами
внутренней секреции.
Это надо было немедленно прекратить. Позвонить ей и спросить, не смогут ли они
попозже встретиться и выпить кофе. Очень просто. А потом рассказать ей о книге, которую
он собирается написать. Осторожно объяснить, что он собирается встретиться с каждым,
имеющим отношение к этому делу. И начал с нее, потому что именно она подала ему эту
мысль.
Зерно было брошено в почву тогда, когда он впервые увидел ее.
Ной поставил штангу на стойку и вытер лицо полотенцем. Он позвонит ей сразу же, как
только поднимется к себе в номер и примет душ. И сделает то, что решил, как только она
откроет дверь.
Сразу почувствовав себя лучше, он плюнул на лифт и поднялся на девятый этаж
пешком.
И застыл как вкопанный, увидев, что она стоит перед его дверью и роется в огромной
сумке.
- Лив?
- О господи! - Оливия отпрянула, а потом уставилась на него. - Ты меня напугал. -
Она не вынула рук из сумки, пока не удостоверилась, что они перестали дрожать. - Я хотела
написать тебе записку и сунуть под дверь.
Оливия улыбнулась и выпрямилась. Джинсы и спортивная куртка делали ее похожей на
девочку. Увидев, что Ной не ответил на ее улыбку, она почувствовала себя неуютно.
- Это ничего, что я пришла?
- Нет. Извини. - Он не должен был давать себе воли. - Просто я не ждал тебя. Я был в
спортзале.
- Правда? Ни за что бы не догадалась. Ной коротко улыбнулся, и напряжение тут же
прошло. Он вынул из кармана карточку и вставил ее в прорезь замка.
- Проходи. И скажи то, что хотела написать.
- У меня окно в занятиях. - Это была ложь. Впервые за все время учебы она прогуляла
лекцию. Как можно было заниматься экологией, если она хотела попросить Ноя лечь с ней в
постель?
О боже, как сказать ему, зачем она пришла? С чего начать?
- У тебя хватит времени, чтобы выпить кофе?
- У меня... да. Я хотела пригласить тебя на обед... у меня дома.
- Да ну? Это куда лучше, чем кофе. - Он задумался. В квартире разговаривать будет
удобнее. Там ей будет спокойнее. Тут, в тесном гостиничном номере, она явно чувствовала
себя неловко. Она стояла, стиснув руки, и косилась на кровать.
Что ж, ладно. Во время обеда от него потребуется только одно: не распускать руки.
- Мне нужно слегка ополоснуться, - сказал он.
- Угу... - Он выглядел потрясающе, влажной от упражнений, со смуглыми плечами, на
которых переливались мускулы. Оливия помнила, какими сильными были обнимавшие ее
руки. - Но мне будет нужно кое-что купить.
- Что именно? Сейчас я приму душ, и мы сходим в магазин. А потом я посмотрю, как
ты готовишь.
- Ладно.
Он снял со спинки стула джинсы и полез в шкаф за рубашкой.
- Под телевизором есть мини-бар. Угощайся. Если хочешь, включи телевизор, -
добавил он, вытащив из ящика носки и белье. - Присаживайся. Я буду готов через десять
минут.
- Не торопись. - Как только он закрыл дверь ванной, Оливия опустилась на край
кровати. Ее не держали ноги.
Боже всемогущий, как справиться с этим делом и не ударить лицом в грязь? В магазин,
они пойдут в магазин! Оливия чуть не расхохоталась. Она только что была в аптеке, где
долго набиралась смелости, чтобы подойти к стойке и купить презервативы.
Теперь они лежали у нее в сумке, тяжелые, как гири. И виновата в этом была не
тяжесть принятого ею решения, а боязнь того, что она неправильно поняла вчерашнее
выражение его глаз. И значение его вчерашних поцелуев.
Она собиралась пригласить его пообедать, но это должно было случиться позже. После
того как она постучит в его дверь, он откроет, а она улыбнется, шагнет к нему, обхватит
руками и поцелует.
Оливия представляла себе эту сцену слишком отчетливо и, когда Ной не ответил,
совершенно смешалась. А потом все пошло совсем не так, как было задумано.
Она пришла сюда, чтобы предложить ему себя, сказать, что он единственный на свете.
И представляла себе то, как он будет жадно и пристально смотреть на нее, пока у нее не
потемнеет в глазах и губы Ноя не прильнут к ее рту.
То, как он поднимет ее на руки... и даже то, как в этот миг у нее похолодеет в животе.
И как понесет ее на кровать.
Оливия сделала глубокий вдох, встала и обошла номер. Конечно, она представляла его
совсем по-другому. Та комната была больше, красивее, с шелковым покрывалом и горой
подушек на кровати.
И свечами.
Эта комната была маленькой и безликой, как и все гостиничные номера. Но это не
имело значения. Она закрыла глаза и прислушалась к шуму душа.
Что бы он сделал, если бы она вошла, быстро разделась и встала под струю рядом?
Может быть, их тела тут же соединились бы, влажные, горячие и готовые к любви?
Нет, ей не хватит на это смелости... Она вздохнула и без всякого интереса заглянула в
бар, а потом подошла к письменному столу с компьютером, разбросанными заметками и
папками.
Нужно дождаться, пока он выйдет. Конкретные, простые вещи, которые можно делать,
глядя друг другу в глаза, получаются у нее лучше. Она никогда не была знойной
соблазнительницей и никогда не будет ею.
А вдруг она разочарует его?
Оливия с досадой покачала головой. Нужно прекратить думать за него и критиковать
себя. Когда Ной вернется, она просто скажет, что желает его, и посмотрит, что будет дальше.
Она лениво собирала его записи. Ей нравилось, что Ной взял с собой работу. Она
ценила преданность своему делу, энергию и желание добиться успеха. Нужно уважать
человека, которого ты любишь.
"Он мало говорит о своей работе", - подумала Оливия и покачала Головой. Она
слишком занята собой. Надо будет расспросить его. О том, что он больше всего любит, что
испытывает, когда видит свои статьи напечатанными и знает, что их читают люди.
Должно быть, это удивительно приятное, льстящее самолюбию чувство... Она
улыбнулась и сложила его заметки в стопку.
Фамилия "Макбрайд", выведенная черными чернилами на листке желтой бумаги из
бювара, заставила Оливию нахмуриться и поднести его к глазам.
Через секунду в ее жилах застыла кровь. Она забыла о приличиях и стала лихорадочно
рыться в записях Ноя.
Ной растирал полотенцем голову и думал над тем, что он скажет Оливии. Как только
они договорятся о профессиональных делах, тут же перейдут к личным. Летом он сможет
приехать в "Риверс-Энд" и побыть с ней. Возможно, чтобы взять нужные интервью. Но
главным образом для того, чтобы побыть с ней. У Ноя еще не было женщины, с которой ему
так хотелось бы побыть.
Нужно было договориться в редакции о более продолжительном отпуске. Или просто
послать газету к черту, думал Ной, глядя в запотевшее зеркало. Конечно, надо будет
подумать, на что он будет жить, пока не напишет книгу и не продаст ее. Но он что-нибудь
придумает.
Ной никогда не сомневался в том, что книга будет отлично продаваться. Еще меньше
он сомневался в том, что напишет отличную книгу.
И не без внутренней тревоги думал о том, что скажет по этому поводу Оливия.
Но ни из того, ни из другого ничего не выйдет, если он не сделает первый шаг...
Он сделал этот шаг, вошел в спальню и понял, что все рухнуло. Оливия стояла у
письменного стола, держа в руках записи, и ее глаза горели яростью.
- Ты сукин сын, Ной Брэди. - Она говорила негромко, но Ною эти слова показались
криком. - Расчетливый лживый ублюдок.
- Подожди минутку.
- Не прикасайся ко мне! - бросила Оливия, когда он шагнул к ней. - Только попробуй!
Ты приехал сюда не как репортер, а сам по себе? Проклятый лжец, все это было ради статьи!
- Нет. - Ной встал между Оливией и дверью, чтобы не дать ей убежать. - Послушай
меня - я делал это не для газеты.
Не сводя с Ноя глаз, она смяла заметки и швырнула их ему в лицо.
- По-твоему, я набитая дура?
- Нет.
Ной схватил ее за руки. Он ждал, что Оливия будет вырываться, царапаться и плевать
ему в глаза. Но она просто отвернулась. По выражению глаз девушки было ясно, что она
решила молчать. Ной слегка потряс ее за плечи.
- Черт побери, послушай меня! Это не для газеты. Я хочу написать книгу. Я собирался
с самого начала сказать тебе об этом. Но потом... О господи, Лив, ты знаешь, что случилось.
Как только я увидел тебя, все смешалось. Я хотел немного побыть с тобой. Это было сильнее
меня. Каждый раз, когда я смотрел на тебя... я увязал все глубже и глубже.
- Ты использовал меня. - Она будет холодной. Должна быть. Что бы он ни сказал, это
не проникнет сквозь стену льда. Она не допустит этого. Не позволит себе снова попасть в эту
ловушку.
- Если так получилось, извини. Я позволил себе увлечься. Уйти от тебя вчера вечером
было труднее всего на свете. Я хотел тебя так, что все болело внутри.
- Ты хотел переспать со мной, чтобы получить сведения для своей книги. - "Оставайся
холодной, - приказала она себе. - Боль не может проникнуть сквозь лед".
- Нет. - У него разрывалось сердце от того, что она так думает и верит в это. - Ты
должна понять... То, что случилось между нами, не имеет отношения к книге. Это относится
только к нам с тобой. Лив, я хотел тебя с той минуты, как ты открыла дверь, но не имел
права прикасаться к тебе, пока не объясню все. Я собирался поговорить с тобой сегодня
вечером.
- В самом деле? - В ее голосе была насмешка - холодная насмешка, резавшая душу
ледяными лезвиями. - Это очень удобно, Ной. Убери руки.
- Ты обязана выслушать меня.
- Нет, не обязана. Ни слушать, ни смотреть на тебя. Я ни разу не подумаю о тебе, как
только выйду из этой комнаты. Все будет кончено раз и навсегда, поэтому слушай
внимательно.
Она отстранила его руки. В золотистых глазах Оливии бушевал огонь.
- Это моя жизнь, а не твоя. Мое дело, и ничье другое. Я не буду помогать тебе писать
эту проклятую книгу. Ни я, ни кто-нибудь из моих родных. Я позабочусь об этом. И если я
обнаружу, что ты пытался связаться с кем-нибудь из них, то попрошу тетку использовать
хотя бы часть ее влияния, чтобы тебя с треском вышибли из "Тайме". А если ты успел
навести кое-какие справки, то знаешь, что влияния у нее хватит. Угроза заставила Ноя
вспылить, но он сдержался.
- Я причинил тебе боль. Мне очень жаль. Я сам не понимал своего чувства к тебе и
того, насколько оно сильно. Случившееся между нами не входило в мои планы.
- Что касается меня, то ничего не случилось. Я презираю тебя и таких, как ты. Держись
от меня подальше. - Она схватила сумку и шагнула к двери. - Однажды я сказала тебе, что
твой отец замечательный человек. Так оно и есть. Рядом с ним ты - пигмей.
Она даже не хлопнула дверью. Та закрылась с тихим стуком. Оливия не бежала, хотя ей
очень хотелось это сделать. В г
...Закладка в соц.сетях
