Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
...Она три раза в неделю как одержимая занималась с личной тренершой, которую за
глаза называла маркизой де Сад. Но дело того стоило. Может быть, ее груди больше не
торчали вверх, но все остальное было недурно. Пока у нее будут силы пыхтеть и потеть,
нужды в подтяжках и перетяжках не будет. Разве что у глаз.
Она понимала необходимость сохранять привлекательность. Это было нужно и для ее
работы - связей с общественностью, - и для ее брака. Актеры и антрепренеры, с которыми
работали она и Дэвид, с каждым днем становились все моложе. Некоторые из клиенток
Дэвида были красивыми, а главное, молодыми. Джейми хорошо знала, что в тех кругах, к
которым принадлежали они с Дэвидом, уступать искушению было скорее правилом, чем
исключением.
И все же ей повезло. Почти четырнадцать лет в браке, подумала Джейми. Для
Голливуда не такое уж маленькое чудо. Конечно, у них тоже бывали ссоры и размолвки, но
все как-то утрясалось.
Она всегда могла положиться на него, а он на нее. Вторым не таким уж маленьким
чудом было то, что они любили друг друга.
Она снова надела халат, затянула пояс и вышла на галерею, чтобы послушать вздохи
ветра в деревьях. И посмотреть на звезду Джулии.
Сколько раз в такие вечера они сидели и мечтали? Шептались, хотя было давно пора
спать. И строили планы. Большие планы. Я достигла многого из того, о чем мечтала. Но
только потому, что твои планы были еще грандиознее. Если бы не ты, я никогда бы не
встретила Дэвида. Никогда бы не набралась храбрости создать собственную компанию. И
многого бы не увидела и не сделала, если бы не последовала за тобой".
Она облокотилась о перила и закрыла глаза. Ветер играл ее волосами и подолом халата,
касался обнаженной кожи.
"Я знаю, что у Ливи тоже будут большие планы. У девочки есть хватка. Она добьется
всего, чего захочет. Прости меня, Джулия. Прости за то, что я приложила руку к тому, чтобы
она забыла тебя".
Она сделала шаг назад и потерла озябшие руки. Однако продолжала стоять на галерее и
смотреть на звезды, пока не пришел Дэвид.
- Джейми?.. - Она обернулась, и его глаза потеплели. - Чудесно выглядишь. Я боялся,
что ты ляжешь спать, пока мы курим сигары и точим лясы с твоим отцом.
- Нет, я хотела дождаться тебя. - Она устремилась в объятия мужа и положила голову
ему на плечо. - Я ждала этого.
- Вот и хорошо. Сегодня вечером ты была необычно тихой. С тобой все в порядке?
- Угу... Просто немного задумалась. - Она не могла поделиться с ним. Слово есть
слово. - Завтра исполнится восемь лет. Иногда кажется, что с тех пор прошла целая жизнь, а
иногда - что это было только вчера. Дэвид, для меня очень много значит, что ты каждый год
ездишь со мной. И понимаешь, почему я стремлюсь сюда. Я знаю, как при твоем жестком
графике трудно выкроить несколько дней.
- Джейми, она много значила для всех нас. Но ты... - Он привлек ее к себе и
поцеловал. - Ты значишь больше. Она улыбнулась и приложила руку к его щеке.
- Должно быть. Я знаю, как ты любишь бродить по лесам и целыми днями удить рыбу.
Он скорчил гримасу.
- Твоя мать завтра утром потащит меня на реку!
- Ах ты, мой герой...
- Думаю, она догадывается, что я ненавижу рыбалку, и таким образом каждое лето
мстит мне за то, что я украл у нее дочь.
- Зато ее дочь может вознаградить тебя за терпение.
- Серьезно? - Руки Дэвида скользнули по ее спине и обхватили ягодицы под тонким
халатом. - Каким же это образом?
- Пойдем со мной. Сам увидишь.
Оливия видела во сне маму и плакала. Они обнявшись сидели в шкафу, забитом
плюшевыми зверюшками, которые смотрели на них стеклянными глазами. Она дрожала и
крепко цеплялась за мать, потому что за дверью шкафа бушевало чудовище. Оно звало ее по
имени, рычало и топало по полу.
Когда совсем рядом что-то разбилось, ей захотелось исчезнуть. Она зарылась лицом в
грудь матери, заткнула руками уши.
А потом дверь открылась и в шкафу стало светло, как днем. В этом свете она увидела
кровь. Кровь заливала ее руки и волосы матери. А мамины глаза были такими же, как у
зверюшки. Широко раскрытыми и стеклянными.
- Я искал тебя, - сказал папа, щелкая блестящими ножницами, с которых капала кровь.
Оливия металась во сне, но не ей одной снилась Джулия.
Кто-то видел во сне красивую девушку, смеющуюся на кухне и довольную тем, что она
научилась готовить красный соус по рецепту ее бабушки. Кто-то видел любимую подругу,
бегущую по лесу с распущенными светлыми волосами. А к кому-то во сне пришла юная
влюбленная, женщина поразительной красоты, танцующая в белом платье на собственной
свадьбе.
Кто-то видел труп, страшный, окоченевший, залитый кровью.
И все, кто видел ее во сне, плакали.
Даже ее убийца.
Было еще темно, когда Вэл бодро постучала в дверь спальни.
- Дэвид, вставай! Кофе готов. Клев начинается.
Дэвид жалобно застонал, повернулся и накрыл голову подушкой.
- О боже...
- Десять минут. Завтрак возьмем с собой, - Эта женщина - не человек. Таких не
бывает.
Джейми с сонной улыбкой подтолкнула его к краю кровати.
- Вставай и шагом марш, рыбак...
- Скажи ей, что я умер во сне. Умоляю. - Он снял с головы подушку и постарался
разглядеть лицо жены. Когда мужская рука коснулась ее груди, Джейми улыбнулась.
- Иди ловить рыбу. Если ты справишься с этим делом, ночью тебя будет ждать награда.
- Секс не самое главное на свете, - с достоинством ответил Дэвид и выбрался из
кровати. - Для всех, кроме меня. - Он обо что-то споткнулся в темноте, чертыхнулся и
захромал в ванную. Джейми негромко рассмеялась.
Дэвид вернулся, рассеянно поцеловал, ее, вышел, и она тут же снова уснула.
Проснулась Джейми от того, что кто-то что-то шептал ей в ухо и тряс ее за плечо. В
окна пробивался свет.
- А? Что?
- Тетя Джейми, ты уже проснулась?
- Нет, пока не выпью кофе.
- Я принесла тебе кружку.
Джейми открыла, один глаз, замигала, увидела племянницу и вздохнула.
- Ты моя королева.
Оливия засмеялась и опустилась на край кровати. Джейми попыталась сесть.
- Я сварила свежий. Бабушка и дядя Дэвид ушли, а дедушка отправился в лагерь.
Сказал, что у него накопилось много бумажной работы, но он предпочитает сходить туда и
поговорить с живыми людьми.
- Как всегда, в своем репертуаре. - Джейми сделала первый глоток, не открывая глаз. -
Так что ты придумала?
- Ну... Дедушка сказал, что я могу взять выходной, если ты захочешь прогуляться. Я
могу провести тебя по какому-нибудь маршруту полегче. Это вроде практики для
проводника. Я не могу стать проводником, пока мне не исполнится шестнадцать, хотя знаю
все маршруты лучше, чем кто-нибудь другой.
Джейми снова открыла глаза. Оливия ослепительно улыбалась, но в ее глазах была
мольба.
- Ты все рассчитала заранее, верно?
- Я могу взять свой новый рюкзак. А пока ты одеваешься, я сделаю сандвичи и соберу
вещи.
- Какие сандвичи?
- С ветчиной и швейцарским сыром.
- Договорились. Через двадцать минут.
- Ладно. - Оливия стремглав выскочила из комнаты. Две из выпрошенных двадцати
минут ушли у Джейми на то, чтобы сесть поудобнее и насладиться кофе.
Стоял теплый и солнечный день конца лета. Самый подходящий для того, чтобы
думать не о прошлом, а о настоящем, решила Джейми.
Она сунула ноги в старые, но еще вполне приличные туристские ботинки и смерила
взглядом племянницу. Оливия подобрала волосы и надела бейсболку с вышитой на макушке
эмблемой "База отдыха и лагерь "Риверс-Энд". На ней была вылинявшая майка с короткими
рукавами, рубашка с расстегнутым воротом и обтрепанными манжетами, разношенные
удобные ботинки и ярко-голубой рюкзак.
Кроме того, у нее были компас и притороченный к поясу нож в ножнах.
"Вид самый боевой", - подумала Джейми.
- Ну что, начинаем игру?
- Игру?
- Ага. Я наняла тебя, чтобы ты провела меня по маршруту, доставила мне удовольствие
и сделала этот день незабываемым. Я ничего не знаю. Я городская туристка.
- Городская туристка?
- Именно. Я живу на Родео-драйв, приехала сюда полюбоваться природой и хочу,
чтобы мои деньги были потрачены не зря.
- О'кей. - Оливия расправила плечи и откашлялась. - Сегодня мы пройдем по
маршруту Джона Макбрайда. Этот сравнительно легкий маршрут длиной в три с половиной
километра проходит через тропический лес, а потом поднимается на восемьсот метров в
гору, откуда открывается великолепный вид на озера. Э-э... Опытные туристы часто
предпочитают продолжить этот маршрут и выйти на более трудные участки, но данный
выбор дает посетителю... э-э... возможность полюбоваться одновременно тропическим
лесом и видом на озера. Как, подходит?
- Вполне.
Почти слово в слово как в одном из путеводителей, продающихся в киоске, который
торгует сувенирами. От нее требовалось только одно: мысленно представить себе страницу и
прочитать ее.
Но она научится. Научится говорить своими словами. И лучше, чем в путеводителе.
- О'кей. Как ваш проводник и сотрудник базы отдыха и лагеря "Риверс-Энд", я
обеспечу вам ленч на свежем воздухе и расскажу о флоре и фауне, с образцами которой мы
встретимся во время похода. И с удовольствием отвечу на любые вопросы.
- Отлично. Начинай прямо отсюда.
- Ладно. Маршрут начинается здесь, в том месте, где поселились первые Макбрайды.
Джон и Нэнси Макбрайд прибыли сюда из Канзаса в 1853 году и облюбовали участок на
опушке тропического леса Кино. - Они пошли к деревьям.
- Я думала, что тропические леса бывают только в тропиках, - захлопала глазами
Джейми, глядя на Оливию.
- В долине реки Кино находится один из немногих тропических лесов зоны умеренного
климата. Здесь не бывает сильных морозов и выпадают обильные осадки.
- О боже, неужели деревья бывают такими высокими? Как они называются?
- Самым высоким деревом здесь является канадская ель; ее можно узнать по
чешуйчатой коре. И пихта Дугласа. Они действительно вырастают высокими и прямыми.
Когда они стареют, их кора становится темно-коричневой, и на ней появляются глубокие
морщины. Кроме того, здесь растет тсуга. Она обычно не имеет густой кроны и устойчива к
тени, поэтому относится к подлеску. И растет не так быстро, как пихта. Видите шишки? -
Оливия наклонилась и подобрала одну из них. - Это шишка пихты. Она трехконечная. В
лесу их очень много, но побегов они не дают, потому что не выносят тени. Зато их любят
животные. А медведи любят есть кору пихты.
- Медведи? Ой!
- Ты что, тетя Джейми?
- Я твоя клиентка из города, забыла?
- Ага. Вы можете не бояться медведей, если примете простые меры
предосторожности, - продолжала Оливия. - В этих лесах живут черные медведи.
Единственный вред, который они причиняют людям, заключается в том, что они любят
красть продукты, поэтому припасы следует хранить в защищенном месте. В лагере не
следует оставлять без присмотра продукты питания, а также грязные тарелки.
- Но у тебя в рюкзаке лежат сандвичи. А вдруг медведи почуют их запах и погонятся за
нами?
- Сандвичи завернуты в двойной слой пленки, так что они ничего не почуют. Но если
какой-нибудь медведь окажется рядом, нужно шуметь как можно громче, сохранять
спокойствие и освободить ему место, чтобы он мог уйти.
Они миновали поляну и углубились в лес. Почти сразу же освещение стало
нежно-зеленым; лишь немногим солнечным лучам удавалось пробиваться сквозь густую
хвою. Хвоинки были тонкими, бледными и наполненными влагой. Землю устилали шишки,
папоротник и толстый слой мха. То был зеленый мир самых разнообразных оттенков и форм.
Неподалеку вскрикнул дрозд и стремительно упорхнул.
- Тут все кажется доисторическим.
- Похоже, так оно и есть. Думаю, это самое красивое место на свете.
Джейми положила руку на плечо Оливии.
- Я знаю. - И самое безопасное, подумала она. Самое подходящее для ребенка. - Ливи,
рассказывай о том, что я вижу. Так, чтобы я запомнила.
Они шли не торопясь, и Оливия изо всех сил старалась подражать голосу экскурсовода
и поддерживать нужный темп. Но лес всегда завораживал ее. Она не понимала, почему
нужно объяснять то, что понятно без слов.
Свет был таким мягким, что кожа ощущала его прикосновение, а воздух таким
душистым, что от него кружилась голова. Хвоя, кора и гниющие сучья были источником
жизни для новых деревьев. Повсюду расползался и карабкался вверх нежный бархатный мох.
Хрустели хвоя и шишки под подошвами ботинок, слышались шуршание мелких животных,
деловито сновавших туда и сюда, вскрики птиц, удивленное журчание ручейка. Для
городского жителя все эти звуки казались нетронутой первозданной тишиной.
Это был ее храм, более величественный и более священный, чем виденные ею на
картинках прекрасные соборы Рима или Парижа. Тут все жило и умирало каждый день.
Оливия показывала тетке кольца грибов, окрашивавших стволы белым и желтым,
лишайники, покрывавшие толстые пни, похожие на бумагу семена, сыпавшиеся с гигантской
канадской ели, на сложное переплетение вьющихся лоз, которые стремились расти как
можно ближе друг к другу.
Они петляли между трухлявыми упавшими стволами, шершавыми от мха и молодых
побегов, продирались сквозь заросли папоротника и благодаря зорким глазам Оливии
заметили орла, гордо сидевшего на вершине высокого дерева.
- По этому маршруту редко кто ходит, - сказала девочка, - потому что первая часть
пролегает через частные владения. Но дальше начинаются маршруты для туристов, и на них
можно встретить людей.
- Ливи, а разве тебе не нравится видеть людей?
- Слава богу, в лесу их не так много. - Оливия смущенно улыбнулась. - Мне нравится
думать, что лес мой и что никто не сможет изменить его. Понимаешь? Прислушайся... - Она
подняла руку и закрыла глаза.
Джейми сделала то же самое. И услышала где-то вдалеке музыку - не то кантри, не то
вестерн.
- Люди убивают волшебство, - серьезно сказала девочка и пошла вверх по склону.
Начиналась горная часть маршрута.
Чем выше они поднимались, тем слышнее становились звуки. Голоса, детский смех.
Деревья стали реже, сквозь них брызнул солнечный свет, и мягкий зеленый полумрак
рассеялся.
Вдали открылась гладь озера, сверкавшая на солнце и испещренная множеством лодок.
А в небо вонзались огромные горы, прорезанные ущельями, долинами, лощинами и
перевалами.
Стало теплее. Джейми села, сняла с себя ветровку и подставила руки солнцу.
- Есть разные виды волшебства. - Она улыбнулась, когда Оливия движением плеч
сбросила рюкзак. - Для этого совсем не обязательно одиночество.
- Наверно. - Девочка осторожно развернула еду, достала термос, села, скрестив под
собой ноги, и протянула Джейми бинокль. - Может быть, ты увидишь дядю Дэвида и
бабушку.
- Скорее всего, дядя Дэвид прыгнул через борт и поплыл домой. - Джейми засмеялась
и подняла бинокль. - Ох, лебеди! Как я их люблю... Ишь, как скользят. Надо было
прихватить сюда кинокамеру. Не знаю, почему это никогда не приходило мне в голову.
Она опустила бинокль и взяла сандвич, который Оливия разрезала пополам.
- Тут всегда красиво. В любое время года и в любое время дня.
И только тут Джейми заметила, что Оливия пристально следит за ней. Она слегка
вздрогнула, удивленная взрослым выражением глаз девочки.
- Ты что?
- Я хочу попросить тебя об одном одолжении. Тебе это не понравится, но я часто о нем
думаю. Я хочу, чтобы ты дала мне адрес... - Оливия сжала губы, а потом шумно
выдохнула. - Адрес полисмена, который привез меня к тебе домой в ту ночь. Его зовут
Фрэнк. Я помню его, но не очень хорошо. Хочу написать ему письмо.
- Ливи, зачем? Он расскажет тебе то же самое, что и я. Не стоит думать об этом.
- Лучше знать, чем думать. Он был добр ко мне. Даже если я просто напишу ему, что
помню его доброту, мне станет легче. И... Тетя Джейми, он был там в ту ночь. А ты нет. Там
была только я, пока он не пришел и не нашел меня. Я хочу поговорить с ним.
Она отвернулась и посмотрела на озеро.
- Я сообщу ему, что мои бабушка и дедушка не знают об этом письме. Я не буду врать.
Но мне нужно попробовать. Я помню только, что его зовут Фрэнк.
Джейми закрыла глаза и почувствовала, что у нее дрогнуло сердце.
- Брэди. Его зовут Фрэнк Брэди.
Глава 7
Фрэнк Брэди вертел в руках бледно-голубой конверт. Его имя и адрес полицейского
участка были написаны от руки аккуратным, четким и, несомненно, детским почерком. Так
же, как и обратный адрес в углу.
Оливия Макбрайд.
Маленькая Ливи Тэннер, подумал он, девочка-призрак из прошлого.
Восемь лет. Он так и не смог забыть ту ночь, тех людей и тот случай. Он пытался. Он
сделал свою работу, восстановил справедливость, насколько было в его силах, а маленькую
девочку увезли любящие ее родные.
Дело закрыто, закончено, и бог с ним. Несмотря на то, что время от времени
появлялись статьи, сплетни, слухи и даже документальный фильм о Джулии Макбрайд,
показанный телевидением поздно ночью, все было позади. Джулия Макбрайд навеки
останется красивой, тридцатидвухлетней, а человек, который ее убил, будет сидеть за
решеткой еще лет десять, а то и больше.
"Какого черта эта девчонка написала спустя столько времени? - думал он. - И какого
черта мне так не хочется вскрывать конверт?"
Фрэнк медлил. Вокруг надрывались телефоны и взад-вперед сновали копы. А Брэди
хотелось, чтобы зазвонил его собственный телефон, чтобы можно было отложить это письмо
и заняться новым преступлением. Затем он негромко чертыхнулся, надорвал конверт, вынул
листок голубой писчей бумаги и прочитал:
"Дорогой детектив Брэди! Надеюсь, вы помните меня. Моей матерью была Джулия
Макбрайд, и, когда ее убили, вы отвезли меня к тете. А потом пришли навестить меня. Тогда
я плохо понимала, что произошло убийство и вы его расследовали. Вы позволили мне
почувствовать себя в безопасности и сказали мне, что звезды стоят на своих местах даже
днем. Тогда вы мне очень помогли. Я надеюсь, что вы сумеете помочь мне и теперь.
Я живу с дедушкой и бабушкой в штате Вашингтон. Здесь очень красиво, и я их очень
люблю. На этой неделе к нам приезжала в гости тетя, и я попросила у нее ваш адрес, чтобы
написать вам. Я ничего не сказала дедушке с бабушкой, чтобы не огорчать их. Мы никогда
не говорим ни о моей маме, ни о том, что сделал мой отец.
У меня есть вопросы, на которые не сможет ответить никто, кроме вас. Мне ужасно
важно знать правду, но я не хочу причинять боль бабушке. Теперь мне почти тринадцать лет,
и когда я думаю о той ночи и пытаюсь вспомнить, все путается и мне становится еще хуже.
Может быть, вы поможете мне?
Я подумала, что если вы захотите взять отпуск, то сможете приехать сюда. Я помню,
что у вас был сын. Вы говорили, что он иногда видит страшные сны про вторжение
инопланетян и ест жуков. Но сейчас он стал старше, и я надеюсь, что больше он этого не
делает".
"Ну и ну, - с растерянной улыбкой подумал Фрэнк. - У этого ребенка память, как у
слона".
"Здесь есть чем заняться. На нашей базе и в лагере очень красиво. Если хотите, я могу
прислать вам наши брошюры. Вы сможете ловить рыбу, ходить в походы и плавать на лодке.
На базе есть свой бассейн и ночной бар. И недалеко от самых красивых пляжей
Северо-запада".
Ишь, соблазнительница, улыбнулся Фрэнк и дочитал письмо до конца.
"Пожалуйста, приезжайте. Мне больше не с кем поговорить. Искренне ваша Оливия".
- Господи... - Он сложил письмо, сунул его обратно в конверт и положил в карман
куртки. Но избавиться от мыслей об Оливии было не так легко. Он весь день носил с собой
это письмо и воспоминания о девочке. Фрэнк решил, что пошлет ей вежливый ответ, теплый,
но ни к чему не обязывающий. Можно будет написать ей, что осенью Ной пойдет учиться в
колледж и что он завоевал звание самого успешного игрока своей баскетбольной лиги.
Сошлется на работу, семейные дела и сообщит, что приехать не сможет.
Если он отправится в Вашингтон, ничем хорошим это не кончится. Просто все, кто
имеет отношение к этому делу, лишний раз расстроятся. Он не может взять на душу такой
грех. Ее дедушка и бабушка - хорошие люди.
Фрэнк послал им анонимный чек, когда они подавали документы на опеку. Чтобы им
было на что свести концы с концами, сказал он себе сейчас. Так же, как говорил тогда. И в
первые два года послал еще несколько чеков - чтобы девочке было легче освоиться на новом
месте.
А потом закрыл счет, выяснив, что тот так и остался неиспользованным.
В конце концов, он всего лишь коп, напомнил себе Фрэнк, сворачивая к дому. Не
психолог, не социальный работник, и его связывает с Оливией только убийство.
Чем ей поможет разговор с ним?
Он припарковался рядом с ярко-голубой "Хондой Сивик", четыре года назад
пришедшей на смену "Фольксвагену". На обоих бамперах красовались вмятины. Селия
рассталась со своим любимым "жучком", но так и не научилась ездить без аварий.
Велосипед Ноя уступил место подержанному "Бьюику", в котором малый не чаял
души. Через несколько недель мальчик уедет на нем в колледж. Мысль об этом вонзалась в
душу Фрэнка, как стрела в сердце.
Цветы в палисаднике преуспевали - благодаря стараниям Ноя. Один бог знает, откуда у
парня взялся талант садовника, подумал Фрэнк, выходя из машины. Когда мальчик уедет,
они с Селией прикончат цветы за месяц.
Фрэнк вошел в переднюю и почуял запах "Флитвуд Мака". У него упало сердце. Селия
любила готовить "Флитвуд Мак", а это означало, что в середине ночи Фрэнку придется
встать, крадучись пробраться на кухню и поискать тщательно спрятанный кусок скоромной
пищи.
В гостиной было прибрано - еще один плохой признак. То, что там не валялось ни
газет, ни обуви, означало только одно: Селия рано пришла с работы в приюте для женщин и
взялась за домашние дела.
Они с Ноем ненавидели, когда на Селию нападало желание заняться домом.
Приготовленная ею еда была не столько вкусной, сколько полезной; после уборки ничего
нельзя было найти, а после стирки и глажения белья Фрэнк недосчитывался половины
носков.
В другое время Селия предоставляла заботу о доме мужчинам, и все шло более-менее
гладко.
Когда Фрэнк вошел на кухню, его худшие опасения подтвердились. Счастливая Селия
что-то помешивала на плите. На столе рядом с фруктовым пюре ядовито-желтого цвета
лежала буханка хлеба из толченой коры какого-то дерева.
И все же она была обворожительна. Светлые волосы, забранные в конский хвост, узкие
бедра подростка и длинные, стройные белые ноги...
Она стояла с совершенно невинным видом, за которым, как хорошо знал Фрэнк,
скрывалась железная решимость. Если Селия Брэди чего-то хотела, ее не остановило бы и
землетрясение.
Именно так и вышло с ним, когда она была двадцатилетней студенткой, а он
двадцатитрехлетним стажером, арестовавшим ее за участие в демонстрации против опытов
на животных.
Первые две недели знакомства они провели в спорах. Вторые две недели - в постели.
Она отказывалась выходить за него замуж, а он ее уламывал. Фрэнку тоже было не занимать
решительности. Они прожили вместе год, и в конце концов он взял ее измором.
Фрэнк подошел к ней сзади и неожиданно обнял.
- Я люблю тебя, Селия.
Жена повернулась к нему и быстро поцеловала.
- Ты будешь есть пюре и черные бобы. Тебе это полезно.
Он подумал, что как-нибудь переживет это: в глубине холодильника лежала маленькая
пицца.
- Это не помешает мне любить тебя. Где Ной?
- Пошел гонять собак с Майком. А потом у него свидание с Сарой.
- Опять?
Селия улыбнулась.
- Фрэнк, она славная девушка. Через несколько недель он уедет, а до тех пор они хотят
подольше побыть друг с другом.
- Как бы он не потерял голову из-за этой девчонки. Ему всего восемнадцать.
- Фрэнк, пройдет полсеместра, и она станет для него воспоминанием... Что у тебя
случилось?
Он не вздохнул. Просто взял протянутую женой банку с пивом.
- Ты помнишь дело Джулии Макбрайд?
- Джулии Макбрайд? - У Селии поднялись брови. - Конечно. Это было самое громкое
дело за годы твоей работы, и ты все еще грустишь, когда по телевидению показывают
фильмы с ее участием. А что такое? Ты давно покончил с этим. Сэм Тэннер в тюрьме.
- Малышка...
- Да, я помню. Она разбила тебе сердце. - Селия погладила его по руке. - Оно у тебя
слабое.
- Девочку отдали под опеку деду с бабкой, и те увезли ее в штат Вашингтон. У них там
дом и база отдыха на полуострове Олимпия. Неподалеку от национального парка.
- Национальный парк "Лес Олимпик"? - У Селии загорелись глаза. - Это чудесное
место! Я была там после окончания школы. Там держат в узде этих алчных кровососов.
Для Селии алчным кровососом был каждый, кто рубил деревья, сносил старые
постройки, охотился на кроликов или заливал цементом пахотную землю.
- Вот и обнимайся со своими деревьями.
- Не смешно. Если бы ты имел представление, какой вред наносят лесорубы, не
видящие дальше собственного носа...
- Не заводись, Си. Я и так питаюсь одними бобами и фруктовым пюре.
Она слегка надулась, затем дернула плечом и начала закипать. Но поскольку ссора с
ней в планы Фрэнка не входила, он вынул из кармана письмо.
- Почитай-ка и скажи мне, что ты об этом думаешь.
- С каких это пор тебя стало интересовать мое мнение? - Однако, прочитав две первые
строчки, Селия села, и ее воинственный настрой тут же исчез. - Бедная девочка, - с
сочувствием пробормотала она. - Такая грустная и такая храбрая...
Она разгладила письмо, отдала его Фрэнку и снова вернулась к плите.
- Слушай, Фрэнк, отдохнуть всей семьей до отъезда Ноя в колледж - это мысль!
Последний раз мы жили в палатке, когда ему было три года. Помню, тогда ты поклялся, что
больше никогда не будешь спать на голой земле.
У опечаленного письмом Фрэнка гора свалилась с плеч.
- Знаешь, Селия, я действительно люблю тебя.
Оливия изо всех сил пыталась вести себя нормально и не распускать нервы, чтобы дед
с бабкой ничего не заметили. У нее захватывало дух, все внутри дрожало от возбуждения и
слегка побаливала голова, но она справилась со всеми домашними делами и даже что-то
съела во время ленча, чтобы никто не обвинил ее в отсутствии аппетита.
Брэди скоро будут здесь!
Она испытала облегчение, когда деду сразу после ленча позвонили из лагеря и
попросили уладить какое-то пустяковое дело. Придумать предлог не ходить с ним оказалось
проще простого, хотя Оливия испытывала чувство вины из-за собственной нечес
...Закладка в соц.сетях
