Жанр: Любовные романы
Наивная плоть
...узыка, доносившаяся сквозь раскрытые двери
террасы, пузырьки шампанского у нее на языке — заставляло ее сомневаться.
Маршалл легонько приподнял пальцем ее подбородок — жест, который раньше
казался Дине обворожительным.
— Проблемы? — спросил он.
— Нет. Да. — Дина задержала дыхание, нервничая от своих
собственных колебаний. Впору сделать шаг назад, подумала она, и обо что-
нибудь опереться. — Извини, Маршалл, но Анджела рассчитывает, что я
останусь до конца и присмотрю, как здесь идут дела. И, честно говоря, все
это слишком быстро для меня.
Маршалл не убрал руки, но она почувствовала, как он напрягся.
— Я не хотел тебя подталкивать.
— Ты этого и не делал. — Дина сжала пальцы на его запястье; ее
жест был одновременно и извиняющимся, И теплым. — Я всегда так
осторожна — может, слишком осторожна — в личных отношениях. На то есть
причины, и я все тебе объясню... когда смогу.
— Не нужно спешить. — Его рука упала вниз от ее подбородка. —
Ты знаешь, как сильно я хочу быть с тобой, и дело не только в сексе.
— Я знаю. — Приподнявшись на носочки, она прижалась щекой к его
щеке. И вдруг очень ясно вспомнила, как к ее лицу прикасалась щека Финна,
когда они танцевали.
Он устал, хотя обычно не уставал так быстро. Годы неспокойного сна в
поездах, самолетах и автобусах, лагерей в джунглях и пустынях, позади
вражеских линий, — все это закалило его. Он любил тонкий лен и пахнущие
подушки шикарных отелей, но мог так же крепко спать со скатанным матрацем
под головой и эхом артиллерийского огня вместо колыбельной.
Но сегодня он мечтал о постели и забвении. К несчастью, осталось еще одно
неоконченное дело. Может, он действительно пренебрегал законами, но
проблемами — никогда.
— Все, это был последний. — Анджела вернулась в гостиную такая же
свежая и обворожительная, как и несколько часов назад. — Все были так
рады опять тебя увидеть. — Она обняла Финна, прижавшись головой к его
груди.
Его рука невольно поднялась, чтобы привычным жестом погладить ее волосы.
Анджела кажется мягкой и почему-то розовой
, — подумалось Финну. Он
чувствовал себя человеком, запутавшимся в ароматной и гибкой виноградной
лозе. И если не обрубить ее щупальца, то она наверняка задушит его.
— Давай сядем. Нам надо поговорить.
— Знаю, в это трудно поверить, но у меня уже нет больше сил на
разговоры. — Ее рука скользнула вниз по его рубашке, затем обратно
вверх и принялась играть с верхней пуговицей. — Весь вечер я ждала,
когда мы останемся одни и я смогу поздороваться с тобой по-
настоящему. — Она наклонилась вперед для поцелуя. Ее глаза вспыхнули,
как два горящих угля, когда Финн удержал ее на месте.
— Анджела, извини, но мне неинтересно продолжать с того же места, на
котором мы закончили шесть месяцев назад. — Он крепко сжимал руками ее
плечи. — Мы расстались по-плохому, и мне жаль, но мы расстались.
— Ты же не будешь наказывать меня за то, что я была слишком
взволнована, сгоряча наговорила лишнего... Финн, мы столько значили друг для
друга!
— У нас была связь, — поправил он. — Мы занимались любовью. И
это было потрясающе. Еще между нами была немного странная, но дружба. Может
быть, мы сумеем ее спасти, если откажемся от всего остального.
— Как ты жесток!
— Я честен.
— Ты не хочешь меня? — Она вскинула голову и захохотала. Но этот
звук, как и ее глаза, казался неестественным, стеклянным. — Не-ет, я
знаю, что хочешь. Я это чувствую. — Пунцовая от румянца, она шагнула к
нему. Ее губы приоткрылись и изогнулись в улыбке: она видела, что Финн не
мог оторвать глаз от ее рта. — Ты же знаешь, что я могу для тебя
сделать. Что я позволю тебе делать со мной. Ты хочешь этого так же сильно,
как и я.
— Я беру не все, что хочу.
— Но ты взял меня. В первый раз прямо здесь, на полу. Помнишь? —
Не отводя взгляда, она провела ладонями снизу вверх по груди Финна и
задрожала от торжества, почувствовав, как неровно билось его сердце. —
Ты был от меня без ума, ты сорвал с меня одежду. Помнишь, как это
было? — Ее голос становился все тише, обволакивая его, как отравленный
мед.
Он помнил, и от этих воспоминаний у него закружилась голова. Ее ногти
впивались ему в спину, зубы — в плечо. Она искусала его до крови, но ему
было наплевать.
— Я хочу, чтобы ты опять взял меня. Финн. — Анджела смотрела ему в
лицо, а ее рука двинулась вниз.
Его пальцы сжались у нее на спине, погрузившись в шелк. Он знал, как все
будет, и на мгновение его охватило отчаянное, страстное желание этого
неистового наслаждения. Но Финн помнил не только о нетерпеливой страсти или
ослепительных фантазиях.
— Этого не вернуть, Анджела. — Руки, лежавшие у нее на спине,
расслабились и опустились. Она действовала быстро. Ему бы быть готовым, но
нет, и ее удар кулаком оказался таким сильным, что Финн отлетел назад на два
шага.
Его глаза горели, как два солнца, но он лишь поднял руку и невозмутимо вытер
кровь с губы.
— Вижу, что не только эта комната не изменилась.
— Это потому, что я старше тебя, да? — прорычала Анджела, строго
следя, чтобы ярость не нарушила безупречную красоту ее лица. — Ты
думаешь, что сможешь найти кого-нибудь помоложе? Чтобы вылепить ее,
выдрессировать и научить пресмыкаться?
— Эта песня уже была. Я даже скажу, что все они уже были. — Финн
повернулся, направляясь к двери. Он уже почти прошел холл, как вдруг она
бросилась ему под ноги.
— Нет! Не бросай меня! — Рыдая, Анджела прильнула к его ногам.
Чужой отказ мучил ее, рвал на куски, неся с собой страх и боль. Так было
всегда. И так будет всегда. — Прости меня. — В этот момент она
была искренней полностью и совершенно. Но от этого становилось только
хуже. — Прости меня. Пожалуйста, не бросай меня.
— Ради Бога, Анджела! — Измученный жалостью и отвращением, он
поднял ее на ноги. — Не делай этого.
— Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. — Обняв его за шею,
Анджела рыдала у него на плече. Любовь была такой же искренней, как и ярость
несколькими минутами назад, такой же изменчивой и такой же капризной.
— Если бы я думал, что ты говоришь правду, то пожалел бы нас
обоих. — Резким движением он отодвинул ее от себя и встряхнул. Слезы.
Он всегда считал их запрещенным и самым сильным женским оружием. —
Прекрати это, черт побери! Думаешь, что я мог спать с тобой три месяца
подряд и не понять, как ты мной вертела? Ты не любишь меня! Ты хочешь меня
только потому, что я ушел.
— Это не правда! — Она подняла мокрое от слез лицо. Оно было таким
невинным и искренним, таким обиженным и жалким, что он чуть было не
заколебался. — Я действительно люблю тебя, Финн. И я смогу сделать тебя
счастливым.
Злясь и на нее, и на себя за недостаточную твердость, он отбросил ее руки.
— Ты думаешь, я не знал, что ты давила на Джеймса, чтобы он уволил
меня? Только из-за того, что не хотела, чтобы я уехал в Лондон!
— Я была в отчаянии. — Она закрыла лицо руками, и слезы теперь
лились сквозь пальцы. — Я боялась потерять тебя!
— Ты хотела доказать, что все держишь в руках. И если бы Джеймс не был
таким верным другом, ты послала бы к чертям всю мою карьеру!
— Он не послушал меня. — Она опустила руки, ее лицо казалось
совершенно холодным. — Ни он, ни ты.
— Нет. Я пришел сюда сегодня, надеясь, что у нас обоих было достаточно
времени, чтобы во всем разобраться. Но я ошибся.
— Думаешь, ты можешь вот так перешагнуть через меня и уйти? — Она
говорила совершенно спокойно, и чем ближе к двери был Финн, тем спокойнее
звучал ее голос. Слезы были забыты. — Думаешь, это так просто —
повернуться спиной и уйти? Я уничтожу тебя. Пусть на это уйдут годы, но
клянусь, я уничтожу тебя.
Финн задержался в дверях. Она стояла в центре холла; от слез ее лицо отекло
и покрылось пятнами, глаза опухли и стали твердыми, как камни.
— Спасибо за вечеринку, Анджела. Это было черт знает какое шоу!
Дина согласилась бы с этим утверждением. В то время, как Финн размашисто
шагал к своей машине, она зевала в лифте, карабкавшемся наверх, к ее
квартире. Дина была рада, что у нее в запасе оставался еще один выходной
день. Будет время прийти в себя и обдумать их отношения с Маршаллом.
Но сейчас в ее расписании осталось только два пункта: принять расслабляющую
ванну и хорошенько выспаться.
Она достала из сумочки ключи еще до того, как открылись двери лифта. Что-то
напевая под нос, отперла замок и задвижку. Против обыкновения, щелкнула
выключателем рядом с дверью, перешагивая через порог.
Тихо, подумала она. Прекрасная, блаженная тишина. Заперев за собой дверь,
она автоматически направилась к автоответчику, чтобы проверить, кто ей
звонил. Прокрутив ленту обратно. Дина сбросила черные сатиновые туфельки и
пошевелила отекшими ступнями. Она улыбалась, прислушиваясь к голосу Фрэн,
перечислявшему разные детские имена, как вдруг заметила конверт рядом с
дверью.
Странно, — подумала она. — Был ли он там, когда я вошла?
Дина
прошла через комнату, посмотрела в глазок и только потом наклонилась и
подобрала послание.
На запечатанном конверте не было ни слова. Поборов зевок. Дина озадаченно
разорвала его и достала один-единственный белый лист писчей бумаги.
На нем была только одна фраза, напечатанная жирным красным шрифтом:
Дина, я тебя обожаю.
Глава 6
— Через тридцать секунд у нас эфир.
— Успеем. — Дина проскользнула на свой стул рядом с Роджером за
столом новостей. В своем наушнике она слышала неистовые крики, доносившиеся
из комнаты управления. В нескольких футах отсюда приплясывал и орал директор
студии, требуя, чтобы ему немедленно что-нибудь ответили. Техники и
операторы лениво курили и болтали друг с другом.
— Двадцать секунд. Боже. — Роджер вытер мокрые ладони о
колени. — И как только эта блестящая идея пришла Бенни в голову —
добавить музыку к ленте?
— От меня, — словно извиняясь, Дина быстро улыбнулась
Роджеру. — Это было мое предложение после предварительного просмотра.
От этого репортаж станет просто отличным. — Из наушника понеслась
ругань, и ее улыбка несколько потухла. И почему она всегда хотела
совершенства? — Честно, я не знала, что он так за это ухватится.
— Десять секунд, мать твою! — Роджер в последний раз посмотрелся в
карманное зеркальце. — Если нам придется заполнять время, я свалю это
на тебя, малышка.
— Все будет в порядке. — Она упрямо сжала челюсти.
Все будет
отлично, черт его побери! Это будет самое лучшее сообщение на одну минуту
десять секунд в истории станции, и. Богом клянусь, я его сделаю
, —
думала Дина. Ругань в комнате управления сменилась взрывом веселья, и
директор студии принялся отсчитывать время. — Есть? — Она бросила
на Роджера лукавый взгляд и повернулась к камере.
— Здравствуйте, в эфире
Дневные новости
. Я Рожер Крауелл.
— А я Дина Рейнольдс. В прошлую пятницу на самолете, летевшем рейсом
1129 из Лондона, было двести шестьдесят четыре пассажира. Сегодня утром это
число увеличилось еще на одного. В пять пятнадцать утра на свет появился
Мэтью Джон Карлайз, сын пассажиров Элис и Эйджина Карлайз. Хотя Мэтью
родился на шесть недель раньше срока, это здоровый ребенок весом пять
фунтов.
Пошла пленка в сопровождении монотонного
Малыш, малыш...
, а Дина с
облегчением вздохнула и усмехнулась, глядя на монитор.
Моя идея, —
напомнила она себе. — И это действительно получилось прекрасно
.
— Отличная лента.
— Неплохо, — согласился Роджер и невольно улыбнулся, когда на
мониторе возникло изображение маленького тельца, извивавшегося и
пронзительно визжавшего в инкубаторе. К его одеяльцу были пришпилены два
маленьких крылышка. — Ради этого и язву не жалко заработать.
— Чета Карлайз назвала своего сына в честь Мэтью Киркленда, пилота,
благополучно посадившего рейс 1129 в аэропорту О'Хейр в пятницу вечером,
несмотря на неисправность двигателя. Мистер Карлайз сказал, что ни его
самого, ни его жену не беспокоит перспектива лететь обратно в Лондон в конце
этого месяца. У юного Мэтью комментариев не было.
— Дальше в наших новостях... — Роджер перешел к следующему сообщению.
Дина посмотрела вниз, на текст, проверяя темп. Подняв глаза, на
противоположном конце студии она заметила Финна. Он раскачивался на
каблуках, большие пальцы засунуты в передние карманы брюк, но кивнул ей
приветливо и одобрительно.
Какого черта он здесь делал? Наблюдал, оценивал? У этого парня была впереди
целая неделя свободного времени. Почему он был не на пляже, не в горах, еще
где-нибудь? Даже повернувшись к камере и произнося ивою реплику. Дина
чувствовала прищуренный взгляд его холодных синих глаз.
К тому времени, как они прервались на последнюю рекламную паузу перед
В
гостях у Дины
, внутри у нее уже все кипело от негодования.
Дина оттолкнула стул назад, шагнула с платформы и бросилась через
нагромождение проводов. Но не успела она поздороваться со своей гостьей, как
перед ней возник Финн.
— Ты даже лучше, чем я помнил.
— Да что ты! — Она быстро одернула пиджак. — После такого
комплимента я могу умирать счастливой.
— Просто комментарий. — С любопытством глядя на Дину, он положил
руку на ее запястье, чтобы девушка не убежала. — Никак не могу понять,
что с тобой. Я что, все еще в черном списке из-за того, что в пятницу сбил
тебя с репортажа?
— Ты ни в каком не списке. Просто я не люблю, когда на меня смотрят.
Финн не мог не ухмыльнуться.
— Тогда ты не правильно выбрала работу, Канзас.
Он отпустил ее и внезапно уселся на один из складных стульев вне поля зрения
камеры. Он не собирался задерживаться и сознавал, что делает это только для
того, чтобы разозлить ее. В этот день, как и накануне вечером, Финн пришел
сюда потому, что ему просто нравилось опять быть дома, в студиях Чикаго.
Сейчас у него в жизни не осталось почти ничего важного, кроме камеры. Это
было его собственное решение. Финн наблюдал, как Дина болтала с гостьей,
чтобы та перестала нервничать перед съемкой, и думал о своем. Интересно, что
она почувствовала бы — облегчение или раздражение, — если бы узнала,
что за прошедшее воскресенье он ни разу не вспомнил о ней? За годы работы он
в совершенстве научился расставлять все по своим местам. В жизни Финна
женщины не имели никакого отношения к его делам, репортажам и амбициям.
Полгода, проведенные в Лондоне, хорошо отразились на его репутации и
послужном списке, но Финн был рад, что вернулся.
Его мысли опять переключились на Дину, потому что он услышал ее смех.
Славный переливчатый звук, подумал он. Утонченная сексапильность. Смех и ее
внешний вид соответствовали друг другу, решил Финн. И эти глаза. Сейчас они
были теплыми, наполненными живым интересом к ее гостье, художнице,
приглашавшей посетить свою выставку, открытие которой было спланировано на
тот же вечер.
В этот момент Финн плевать хотел на искусство. Но ему было интересно, очень
интересно смотреть на Дину. Как она чуть-чуть наклонилась вперед, чтобы
вопросы интервью звучали более личными. Как она ни разу не взглянула на свои
карточки с заметками, ни разу не запнулась, формулируя вопрос.
Даже когда запись закончилась, Дина не оставила свою гостью без внимания. В
результате художница ушла из студии уверенной в себе и очень довольной. Дина
проскользнула обратно к Роджеру, за стол новостей, для завершения выпуска.
— Она молодец, правда?
Финн повернулся. В дверях студии стоял Саймон Гримсли. Узкоплечий, с длинным
худым лицом, с постоянным выражением беспокойства и сомнений. Даже когда он
улыбался, как теперь, грусть и покорность судьбе не исчезали из его глаз.
Саймон сильно лысел, хотя Финн знал, что ему едва за тридцать. Как всегда,
он был в темном костюме и правильно завязанном галстуке. И, как всегда, этот
наряд подчеркивал его костлявую фигуру.
— Как дела, Саймон?
— Не спрашивай. — Саймон закатил свои темные печальные
глаза. — Анджела сегодня сильно не в духе. Что там творится!
— Это скорее обычное дело, чем новость, а, Саймон?
— Как будто я не знаю. — Он заговорил тише, потому что на камере
зажегся красный огонек. — Бросила в меня пресс-папье, — прошептал
он. — Ураган. Повезло еще, что она не умеет пользоваться другими видами
оружия.
— Так, может, ей стоит записаться в бейсбольную команду
Кабз
?
Саймон издал звук, похожий на смешок, но тотчас же виновато подавил его.
— У нее очень напряженная работа.
— Ага, верно.
— Нелегко быть номером первым. — Саймон с облегчением вздохнул,
когда знак
эфир
потух. Прямая трансляция всегда повергала его в суматошное
состояние. — Дина! — Он махнул рукой и поспешил к ней,
споткнувшись о кольцо кабеля и чуть было не упав. — Прекрасное шоу.
Правда, очень мило.
— Спасибо. — Она перевела взгляд с него на Финна, потом
обратно. — Как прошла утренняя съемка?
— Прошла. — Он скорчил гримасу. — Анджела просила передать
тебе вот это. — Он протянул светло-розовый конверт. — Кажется, что-
то важное.
— Хорошо. — Дина едва сдержалась, чтобы не засунуть послание
поглубже в карман. — Не волнуйся, я свяжусь с ней.
— Ладно, я лучше пойду наверх. Приходи на съемку сегодня днем, если у
тебя будет такая возможность.
— Приду.
Финн посмотрел, как за Саймоном захлопнулась дверь.
— Никогда не мог понять, как такой нервный и печальный человек находит
общий язык с гостями Анджелы.
— Он очень организованный. Я не знаю никого, кто мог бы все выяснить
лучше, чем Саймон.
— Это была не критика, — отозвался Финн, следуя за ней из
студии. — Это был комментарий.
— Сегодня ты разговариваешь сплошными комментариями. — Против
обыкновения, она повернула в костюмерную, чтобы подправить макияж.
— Тогда у меня готов еще один. Твое интервью с художницей — Майра,
правильно? — было очень профессиональным.
Удовольствие оказалось сильнее ее настороженности.
— Спасибо. Это была интересная тема.
— Дело не в этом. Ты не давала ей отвлечься от темы, когда ее заносило
то в технику, то в символизм. Ты направляла ее легко и по-дружески.
— Я предпочитаю легко и по-дружески, — буркнула Дина, встретившись
с ним глазами в зеркале. — Горбачева и Хусейна я оставляю тебе.
— Благодарю. — Он покачал головой, глядя, как она подкрашивает
губы. — Какая ты обидчивая! Этот комментарий был задуман как
комплимент.
Он прав, подумала Дина. Она действительно была обидчивой.
— Знаешь, о чем я думаю, Финн? — Она пригладила волосы и
повернулась. — Мне кажется, в этой комнате слишком много энергии.
Конфликтной энергии.
Он тоже чувствовал напряжение еще с того момента, как прижал ее к себе под
дождем на посадочной полосе.
— И как ты себя чувствуешь от этой конфликтной энергии?
— Мне тесно. — Она улыбнулась в ответ на его удивленный
взгляд. — Наверное, поэтому мне кажется, что я все время на тебя
натыкаюсь.
— Видимо, тогда мне лучше выйти, чтобы у тебя было побольше места.
— Почему бы и нет? — Дина взяла розовый конверт, который положила
на стол, но перед тем, как она успела открыть его, Финн сжал ее руку.
— Вопрос. Как ты можешь сочетать свою работу репортера Си-би-си с
работой у Анджелы?
— Я не работаю у Анджелы. Я работаю в новостях. — Быстрыми,
точными движениями она провела расческой по волосам и завязала их в
хвост. — Я иногда выполняю мелкие поручения Анджелы. Она не платит мне
за это.
— Пара приятельниц, которые помогают друг другу? Ей было наплевать на
раздражение, прозвучавшее в его голосе.
— Я бы не сказала, что мы приятельницы. Мы друзья, и она всегда была
великодушна ко мне. У отдела новостей не возникает никаких проблем из-за
моих личных отношений с Анджелой или из-за времени, которое я на них трачу.
— Знаю, слышал. Но когда-нибудь потом отдел развлечений может и немного
надавить на новости, ведь у них есть привилегии самого популярного
шоу. — Он качнулся на каблуках, изучающе рассматривая Дину. —
Интересно, зачем Анджеле лишние проблемы только ради того, чтобы иногда
использовать тебя?
— Она не использует меня, — взъерепенилась Дина. — Я учусь у
нее. И это обучение кажется мне очень полезным.
— А если точнее? Чему ты у нее учишься? Как стать самой лучшей,
подумала Дина, но из осторожности решила не произносить этого вслух.
— Она потрясающе берет интервью.
— Правильно, но у тебя это тоже неплохо получается. — Он
помедлил. — По крайней мере в спокойной обстановке.
Она чуть было не зарычала, приводя Финна в восторг.
— Мне нравится то, что я делаю, и даже если бы не нравилось, это все
равно было бы не твое дело!
— Точное утверждение. — Ему надо было оставить эту тему, но Финн
слишком хорошо знал, как опасны когти Анджелы, когда она запустит их
поглубже. Если только он не ошибся, Дине очень скоро предстояло истечь
кровью. — Ты прислушалась бы к дружескому предупреждению насчет
Анджелы?
— Нет. Я сама умею разбираться в людях.
— Поступай как знаешь. Интересно, — продолжал он, глядя на ее
лицо, — ты в самом деле такая крутая, как считаешь?
— Могу быть и покруче.
— Тебе это понадобится. — Он отпустил ее руку и вышел.
Оставшись одна. Дина не спеша отдышалась. Почему всякий раз, когда она
проводила пять минут в обществе Финна, ей казалось, что она пробежала
марафон? Дина чувствовала себя одновременно истощенной и возбужденной.
Решительно выбросив его из головы, она разорвала конверт. Послание Анджелы
было написано авторучкой, почерк — сплошные петли и завитушки.
Дорогая Дина! Я должна обсудить с тобой нечто жизненно важное. Сегодня у меня
сумасшедшее расписание, но я смогу вырваться около четырех. Приходи в Риц
на чашку чая. Кафе внизу, в вестибюле. Поверь мне, это срочно. С любовью, Анджела. Анджела ненавидела ждать. В четыре пятнадцать, заказав второй коктейль с
шампанским, она начала злиться. Она собиралась предложить Дине шанс, который
выпадает раз в жизни, а вместо благодарности ей отвечают грубостью. В
результате Анджела накричала на официантку, когда та принесла ей заказ, и
теперь сидела, хмуро осматривая роскошное кафе.
У нее за спиной музыкально журчал фонтан. От этого звука, как и от пенистого
глотка шампанского, она немного успокоилась. Шампанское даже нельзя назвать
алкогольным напитком, размышляла Анджела, угождая своему самомнению. Скорее
это напиток успеха.
Позолота и торжественность отеля
Риц
очень далеки от Арканзаса, напомнила
она сама себе. А теперь Анджела собиралась отправиться еще выше.
Вспомнив о собственных планах, она перестала хмуриться, и ее лицо
смягчилось. Улыбка придала смелости голубоволосой матроне, подошедшей к
Анджеле за автографом. Анджела встретила ее как воплощение грации и
приветливости. И когда Дина вбежала в кафе в четыре двадцать, она увидела,
что Анджела любезно болтает со своей поклонницей.
— Извини. — Дин
...Закладка в соц.сетях
