Жанр: Любовные романы
Мой герой
..., Рэд.
— Привет, Мич. — Рэдли повернулся, дрожа от нетерпения. — Это мой друг Джош
Миллер. Он не верит, что ты — Командир Зак.
— Это так? — Мич окинул взглядом Фому неверующего, светловолосого худого
мальчугана, сантиметров на пять выше Рэда. — Да ладно, входи, посмотрим.
— Очень здорово, что вы смирились с нашим вторжением, — начала Эстер. — У
нас просто не было ни минуты покоя, пока Рэд и Джош выясняли этот вопрос.
— Гостиная выглядит как после взрыва. Это было первое, что пришло Эстер в
голову, как только Мич закрыл за ними дверь. Бумаги, одежда, обертки
валялись повсюду. Теоретически она могла бы себе представить, где находится
мебель, однако описать ее было бы весьма затруднительно из-за заполнившего
буквально все хлама.
—Подтверди Джошу, что ты Командир Зак, — продолжал настаивать Рэдли.
—Можно и так сказать, — идея понравилась Мичу, — в любом случае я создал
его. — Он снова взглянул на Джоша, недоверчиво выпятившего губу и явно
сомневающегося в истинности его слов. — Вы ходите вместе в школу?
— Да, раньше ходили. — Джош придвинулся ближе к Эстер, изучающе рассматривая
Мича. — Вы не похожи на Командира Зака. Мич снова почесал подбородок:
— Виной тому бурная ночь.
— А по-моему, он очень похож на Зака. Ой, мам, взгляни. У Мича есть
видеомагнитофон. — Рэдли быстро осмотрел лежащие всюду завалы и
сосредоточился на технике. — Я откладываю из денег на карманные расходы,
которые дает мне мама, чтобы купить такой. У меня уже есть семнадцать
долларов.
— Как раз хватит, — невнятно пробормотал Мич и щелкнул его пальцем по
носу. — Почему бы нам не пройти в кабинет? Я покажу вам, что готовится в
весеннем выпуске.
— Круто!
Восприняв это как согласие, Мич повел всех за собой.
Кабинет, отметила Эстер, оказался большим, и светлым, и таким же
захламленным, как и гостиная. Сама она во всем любила порядок, и выше ее
понимания было представить, как кто-либо может работать в таких условиях.
Здесь стояла большая чертежная доска, к которой были пришпилены рисунки и
подписи.
— Видите, как придется потрудиться Заку, когда Лейла объединится с
Черной Молью.
— Черная Моль! Обалдеть! — Столкнувшись лицом к лицу с фактами, Джош
был вполне впечатлен. Однако он быстро вспомнил историю комиксов, и у него
снова зародились подозрения. — Я думал, он разгромил Моль пять выпусков
назад.
— Моль просто впал в спячку после того, как Зак забросал Зенит
экспериментальными 2Т-5. Научный гений Лейлы помог возродить Черную Моль.
— О-ба-на! — Этот возглас вырвался у Джоша, рассматривавшего гигантского
размера подписи и рисунки. — А почему они такие большие? Они же не влезут в
книгу комиксов.
— Их еще уменьшат.
—Я читал об этом. — Рэдли посмотрел на Джоша с сознанием собственного
превосходства. — Взял в библиотеке книгу, где рассказывается вся история
комиксов начиная с 1930-х годов.
—Каменный век. — Мич улыбнулся, видя, что мальчики продолжают восхищаться
его работой.
Эстер также нашла себе объект для восторгов. Под горой всего этого хлама она
совершенно неожиданно обнаружила подлинный буфет эпохи французского рококо.
Уж в этом она была уверена. И книги. Сотни книг. Мич наблюдал, как она
рассматривает комнату. Он бы так и продолжал наблюдать, если бы Джош не
потянул его за руку.
—Пожалуйста, можно получить ваш автограф?
Взглянув в серьезное лицо мальчика, Мич почувствовал глупый восторг.
— Конечно. — Разворошив груду бумаг, он нашел чистый лист и
расписался. Затем, сделав размашистый росчерк, добавил быстрый набросок
Зака.
— То, что надо! — Джош благоговейно сложил лист бумаги и убрал в
задний карман. — Мой брат всегда хвалится автографом бейсболиста, но это
гораздо круче.
— Я же тебе говорил! — Со снисходительной усмешкой Рэдли придвинулся
поближе к Мичу. — И я буду оставаться с Мичем после школы, пока мама не
вернется с работы домой.
— Шутишь?
— Ну что ж, ребята, мы и так отняли у мистера Демпси много времени. —
Эстер сделала попытку забрать мальчиков, когда в комнату медленно
прошествовал Тас.
— Ничего себе! Да он просто огромный! — Рэдли уже был готов, не
раздумывая, броситься к собаке, но Эстер успела перехватить его:
— Рэдли, ты прекрасно знаешь, что нельзя подходить к незнакомым
собакам.
— Твоя мама абсолютно права, — удалось вставить слово Мичу, — но в данном
случае все нормально. Тас безвреден.
И чудовищно огромен, подумала Эстер, окинув строгим взглядом обоих
мальчиков.
Тас, испытывавший к маленьким людям здоровое уважение, уселся в дверях и
принялся внимательно рассматривать ребят. Мальчишки обычно проявляли
склонность к грубым играм и тасканию за уши, что Тас, конечно, сносил
героически, но вполне мог обойтись и без этого. Пес сидел, постукивая
хвостом по полу, ожидая, куда подует ветер.
—Его можно назвать кем угодно, но не агрессивной собакой, — заверил Эстер
Мич.
Он обошел ее и положил руку на голову Таса. Причем ему даже не пришлось
нагибаться, промелькнуло у Эстер.
— А он может делать разные фокусы? — заинтересовался Рэд. Одним из его
самых заветных желаний было завести собаку. Огромную. Но он никогда не
просил об этом маму, поскольку собаку нельзя было держать запертой весь день
в маленькой квартире.
— Нет, все, что Тас умеет, — это разговаривать.
— Разговаривать? — Джош затрясся от смеха. — Собаки не разговаривают.
— Мич, наверное, имел в виду лай, — заметила Эстер, наконец позволив
себе немного расслабиться.
—Нет, я имел в виду разговаривать. — Мич пару раз дружески похлопал Таса. —
Как дела, Тас?
В ответ собака сильно толкнула головой Мича в бедро и принялась ворчать и
рычать. Широко открытыми глазами пес преданно смотрел на хозяина и выводил
такие стоны и рулады, что оба мальчишки просто покатывались от хохота.
—Он умеет разговаривать. — Рэдли сделал шаг вперед, протянув ладошку. — Он
правда умеет разговаривать.
Тас решил, что Рэдли не похож на желающего подергать за уши, и ткнулся в
руку мальчика длинным носом.
—Я ему понравился. Смотри, мам. — Когда Рэдли обнял собаку за шею, стало
очевидно, что это любовь с первого взгляда. Эстер невольно подошла ближе.
— Он кроткий, как овечка, обещаю вам. — Мич взял руку Эстер в свою.
И хотя пес уже напевал свои горести на ухо Рэду и позволил Джошу его
тискать, Эстер все еще не выглядела убежденной.
— Я не могла и представить, что он привык к детям.
— Он постоянно дурачится в парке с детьми.
Словно в подтверждение его слов, Тас перевернулся на спину, подставив брюхо,
чтобы кто-нибудь его почесал.
—И вдобавок он чудовищно ленив. Он ни когда не израсходует свою энергию на
то, чтобы куснуть что-либо, что не лежит перед ним в миске. Вы же не боитесь
собак, не так ли?
—Нет, конечно нет.
Не очень сильно, добавила она про себя. Боясь показать слабость, Эстер
неловко склонилась, чтобы обнять огромную голову. Сама не зная того, она
заняла его любимую позицию, а Тас быстро распознал новичка, еще незнакомого
с его фокусами. Он уперся огромной лапой в ее бедро и принялся жалобно
завывать, устремив на Эстер взгляд черных грустных глаз. Улыбнувшись, Эстер
потрепала его за ухом.
— Ты просто большой ребенок, да?
— Такой же ловкач, — пробормотал Мич, раздумывая, к какому же трюку
прибегнуть ему самому, чтобы заставить Эстер прикоснуться с таким же
чувством.
— Я могу играть с ним каждый день, правда, Мич?
— Точно. — Мич подмигнул Рэдли. — Тас любит внимание. Ну что, ребята, хотите
погулять с ним?
Ответ последовал незамедлительно, и был, несомненно, положительным. Эстер
распрямилась, задумчиво посмотрев на Таса.
— Я не знаю, Рэд.
— Ну, пожалуйста, мам, мы будем осторожными. Ты же обещала, что мы с Джошем
сможем пойти поиграть в парк ненадолго.
— Да, я помню, но Тас такой огромный. А если он от вас убежит?
— Тас твердо верит в закон сохранения энергии. Зачем убегать, если
неспешная прогулка приведет тебя в то же самое место? — Мич вернулся в свой
кабинет, порылся там и вышел с поводком Таса. — Он не будет гоняться за
кошками, собаками или местными полицейскими. Однако вполне вероятно, что
ему захочется останавливаться у каждого дерева.
С нервным хихиканьем Рэдли взял поводок в руки.
—Хорошо, мам?
Эстер колебалась, однако зная, что всегда будет стремиться держать Рэдли при
себе, под крылышком, понимала, что ради него, ради его пользы должна
заставить себя дать сыну самостоятельность.
—Полчаса.
Услышав эти слова, Рэдли и Джош издали радостный вопль.
— Обязательно наденьте пальто и перчатки.
— Наденем. Пошли, Тас.
Заставив себя подняться, пес издал глубокий вздох. Тихо пробурчав что-то, он
встал между двумя мальчиками и позволил надеть на себя поводок.
—Почему всегда, когда я вижу этого ребенка, у меня тепло на душе?
— Вы очень добры к нему. Знаете, я думаю, мне следует подняться и
проследить, чтобы они тепло оделись.
— Полагаю, они справятся с этим сами. Почему бы вам не присесть и не
отдохнуть? — Воспользовавшись ее секундной нерешительностью, он взял Эстер
за руку. — Давайте подойдем к окну. Вы увидите их, когда они выйдут из дома.
Эстер согласилась, поскольку знала, как ненавидит Рэдли, когда за ним
присматривают, как за маленьким ребенком.
—Ой, здесь у меня для вас мой рабочий телефон, номер и имя его врача, а
также номер телефона школы, — вспомнила она.
Мич взял бумагу и убрал в карман.
— Если возникнут хоть какие-то сложности, немедленно звоните мне. Я
буду дома через десять минут.
— Успокойтесь, Эстер. У нас все будет в порядке.
— Хочу еще раз вас поблагодарить. Впервые с тех пор, как пошел в
школу, Рэдли будет с нетерпением ждать понедельника.
—Я сам жду этого дня с нетерпением. Эстер посмотрела вниз, высматривая
знакомую синюю шапку и пальто.
— Мы не обсудили условия.
— Какие условия?
— Сколько вы хотите за то, чтобы присматривать за ним? Миссис Коэн...
— Господи, Эстер, я не хочу, чтобы вы мне платили.
— Не говорите глупостей! Конечно, я буду платить вам.
Он положил руку ей на плечо, заставив обернуться.
— Мне не нужны деньги, я не хочу никаких денег. Я предложил это вам, потому
что Рэд прекрасный ребенок и мне нравится проводить с ним время.
— Это очень любезно с вашей стороны, но...
Его сердитый вздох прервал ее.
— Снова эти но.
— Я не могу позволить вам делать это бесплатно.
Мич вгляделся в ее лицо. Во время их первой встречи он счел ее железной,
такой она и была — по крайней мере, внешне.
— Можете ли вы принять это как соседскую помощь?
Ее губы сложились в подобие улыбки, но глаза продолжали оставаться
официально серьезными.
—Я думаю, нет.
— Хорошо, тогда пять баксов в день. Наконец улыбка отразилась и в
глазах.
— Спасибо.
Он поймал коры ее волос между большим и указательным пальцами.
— Да это просто баснословные деньги, леди.
— Ваши слова, не мои. — Она сделала шаг вперед. — А вот и они. — Сын
не забыл про перчатки, отметила Эстер, наклонившись ближе к окну. Не забыл
он и то, как она учила его переходить перекресток. — Знаете, Рэд сейчас
просто на небесах от счастья. Он всегда хотел иметь собаку. — Она коснулась
рукой окна и продолжила наблюдать. — Он никогда не говорил мне об этом,
потому что знал: мы не сможем держать ее в квартире весь день одну так что
мы планируем завести котенка.
Мич снова положил руку ей на плечо, на этот раз более мягко.
— Он вовсе не производит впечатления заброшенного ребенка, Эстер. Вам не в
чем себя упрекнуть.
Когда она взглянула на него, ее глаза были широко раскрыты и лишь немного
грустны Мич обнаружил, что они так же притягивают его, как и ее улыбка. Не
думая ни о чем, не осознавая четко, что ему надо, Мич коснулся рукой ее
щеки. Бледно-серый цвет радужек стал насыщеннее. Ее кожа потеплела. Эстер
тут же отвернулась.
—Я лучше пойду. Уверена, они захотят выпить горячего шоколада, когда
вернутся.
—Прежде всего они приведут сюда Таса — напомнил ей Мич. — Сделайте перерыв,
Эстер, хотите кофе?
—Ну, я...
—Хорошо. Садитесь, я вам его принесу.
Эстер задержалась на минутку посредине комнаты, немного удивленная тем, как
гладко он все устроил. Устроил по-своему. Она так привыкла, чтобы все шло
так, как это задумала она, что ей трудно было подчиниться чужой воле.
Однако, сказала она себе, будет невежливым встать и уйти сейчас. Мальчики
скоро вернутся, и то немногое, что она могла сделать для Мича, проявившего к
ее сыну столько внимания, — это разделить ненадолго его общество.
Эстер солгала бы, принявшись отрицать что Мич заинтересовал ее. Естественно,
не всерьез было что-то особенное в том, как он смотрел на нее, так серьезно
и проникновенно, и это при том, что, казалось, почти все в жизни он
воспринимает с изрядной долей иронии. Тем не менее в том, как он прикасался
к ней, не было ничего смешного.
Эстер дотронулась кончиками пальцев до своей щеки, до того места, которого
он недавно касался. Ей следует позаботиться о том, чтобы впредь не допускать
подобного рода контактов Возможно, приложив некоторые усилия ей удастся
думать о Миче только как о друге так же как делает Рэдли. Ей не очень
хотелось быть ему обязанной, но она может с этим смириться. Смирялась и с
худшим.
Он был добрым. Стараясь успокоиться, она глубоко вдохнула. Жизненный опыт
наделил ее очень чуткой интуицией. Она всегда распознавала тип мужчин,
которые старались втереться в доверие к ребенку, чтобы добиться его матери.
И если она и могла быть хоть в чем-то уверенной, так это в том, что Мичу
действительно понравился Рэдли.
Но как бы ей хотелось, чтобы он и дальше так дотрагивался до нее, так
смотрел на нее, позволял ей так себя чувствовать.
—Он горячий. Возможно, гадкий, но горячий. — Мич вошел, держа в руках две
кружки. — Не желаете присесть?
Эстер улыбнулась ему.
—Где?
Мич поставил кружки на кипу бумаг, потом сдвинул журналы с дивана.
— Садитесь сюда.
—Знаете... — Она остановилась у стопки старых газет. — Рэдли очень хорошо
убирается. Он был бы рад вам помочь.
—Мне лучше живется в упорядоченном хаосе.
Эстер присела к нему на диван.
—Я вижу хаос, где же упорядоченность?
—Поверьте, она есть. Я не спросил, добавить ли вам что-нибудь в кофе,
поэтому сделал его черным.
—Мне нравится черный. А это столик эпохи королевы Анны, да?
—Ага. — Мич положил на него свои босые ноги, затем скрестил их. — У вас
хороший глаз.
—При определенных условиях это доступно каждому. — Он рассмеялся, и, сделав
глоток, она улыбнулась в ответ. — Мне всегда нравились древности. Я вижу в
них стойкость, постоянство. Немногое в жизни может длиться долго.
—Думаю, многое. Вот я однажды подхватил простуду, которая длилась целых
шесть недель. — Поймав ее ответную улыбку, он удобнее устроился на диване. —
Когда вы улыбаетесь у вас появляются ямочки на щеках. Прелестно.
Эстер снова смутилась.
—Вы очень естественно ведете себя с детьми. Вы сами из большой семьи?
—Нет, я единственный ребенок. — Он продолжал ее рассматривать поражаясь
реакции на самый обычный комплимент.
—Правда? Не могла и предположить.
—Не говорите мне, что разделяете мнение будто только женщины хорошо понимают
детей.
— Нет, не совсем. — Она уклонилась от прямого ответа, поскольку именно
об этом свидетельствовал весь ее предшествовавший опыт — Просто вам это как-
то особенно удается. А своих детей нет? — Этот вопрос внезапно сорвался с
уст, удивив и приведя в замешательство ее саму.
— Нет. Мне кажется, я был слишком занят ребенком в себе, чтобы растить
еще одного.
— Едва ли вы одиноки в этом, — проговорила она холодно.
Мич поднял голову, внимательно рассматривая ее.
—Вы не перепутали меня с отцом Рэда, Эстер?
Что-то промелькнуло в ее глазах. Мич сделал еще глоток кофе и тряхнул
головой.
—Черт возьми, Эстер, что сделал вам этот мерзавец? — Она замерла на
мгновение. Однако Мич оказался быстрее. Она только собиралась вскочить, как
он удержал ее руку своей. — Лад но, не будем говорить об этом, пока вы не го
товы. Приношу извинения, если задел больное место, но мне просто было
любопытно. Я провел с Рэдом уже пару вечеров, а он ни разу не упомянул об
отце.
— Я буду очень признательна, если вы избавите его от своих вопросов.
— Прекрасно. — Оказывается, Мич был способен вести себя так же надменно и
грубо. — Я не собирался допрашивать ребенка с пристрастием.
Эстер очень хотелось подняться и откланяться. И хотя сделать это было проще
простого, тот факт, что она собирается доверять этому человеку своего сына
каждый день, оставался непреложен. Она решила, что будет лучше, если Мич
получит кое-какие дополнительные сведения.
— Рэд не видел отца уже почти семь лет.
— Совсем? — Он не мог справиться с изумлением. Его собственные родители были
весьма сдержанны в проявлении своих чувств и далеки от него, однако он
виделся с ними не реже раза в год. — Это тяжело для ребенка.
— Они никогда не были близки. Мне кажется, Рэд быстро приспособился к этому.
— Держитесь. Я вовсе не осуждаю вас. — Он снова накрыл ее руку своей, причем
так твердо, что казалось невозможным просто ее отбросить. — Я вижу
счастливого, любимого мальчика, и это точно. Вы готовы в огонь броситься
ради него. И вы ошибаетесь, если думаете, что это не заметно.
— Для меня нет никого и ничего важнее Рэдли. — Она хотела снова
расслабиться, но они сидели так близко, и его рука по-прежнему накрывала ее.
— Я рассказала все это вам только для того, чтобы вы не задавали ему
вопросов, которые могут его расстроить.
— А это часто случается?
— Иногда. — Его пальцы переплелись с ее. Она не могла себе представить, как
ему это удалось. — Новые друзья, новые учителя. Мне правда надо идти.
— А вы как? — Он нежно коснулся ее щеки и развернул к себе лицо. — Как вы к
этому приспособились?
— Просто прекрасно. У меня есть Рэд и моя работа.
—И никаких отношений?
Она не была уверена в природе внезапно нахлынувшего чувства — возмущение,
замешательство, однако определенно оно оказалось необычайно сильным.
— Это вас не касается.
— Если бы люди говорили только о том, что их касается, они бы далеко не
продвинулись. Вы не производите впечатления мужененавистницы, Эстер.
Эстер подняла бровь. Когда ее к тому принуждали, она могла играть и на чужом поле. И играть неплохо.
—Было время, когда я презирала мужчин как таковых. Честно сказать, это был
очень поучительный период в моей жизни. Потом, постепенно, я пришла к
выводу, что некоторые представители вашей породы не относятся к низшим
формам жизни.
—Звучит многообещающе.
Она снова улыбнулась, ему удалось как-то снизить накал ситуации.
— Главное, что я не обвиняю всех мужчин за ошибки одного.
— Вы просто предусмотрительны.
— Ну, если вам так угодно...
— Одно мне нравится в ваших глазах, это точно. Нет, нет, не отворачивайтесь.
— Он снова бережно повернул к себе ее лицо. — Они волшебные — говорю это с
точки зрения художника.
Она должна прекратить так нервничать, приказала себе Эстер. Приложив немало
усилий, ей удалось сохранить спокойствие.
— Значит ли это, что они появятся в следующем выпуске комиксов?
— Вполне возможно. — Он улыбнулся, оценив тот факт, что, несмотря на эмоции,
она умеет держать себя в руках. — Бедный старик Зак заслуживает встретить
кого-нибудь, кто поймет его. Эти глаза способны.
— Почту за честь, — усмехнулась Эстер и продолжила: — Мальчишки вернутся
через минуту.
— У нас еще есть немного времени. Эстер, вы когда-нибудь
развлекаетесь?
— Что за глупый вопрос. Конечно.
— Не как мама Рэда, а как Эстер. — Увлеченный, он провел рукой по ее
волосам
— Я и есть мама Рэда. — Хотя ей удалось подняться, он остался стоять
рядом.
— Кроме того, вы — женщина. Притом роскошная. — Мич перехватил ее
взгляд и очертил большим пальцем линию ее подбородка. — Поверьте моим
словам. Я человек честный. Вы просто роскошный клубок нервов.
— Это глупо. Мне вовсе не из-за чего нервничать. — Кроме того факта,
что он дотрагивается до нее, что его голос тих и спокоен, а квартира пуста.
— Вытащу стрелу из своего сердца позднее, — Пробормотал Мич. Он
наклонился, чтобы поцеловать Эстер, и был вынужден подхватить ее, когда она,
споткнувшись, чуть не растянулась на газетах. — Не беспокойтесь так. Я вас
не укушу. В этот раз.
—Мне надо идти. — Она была, как никогда, близка к панике. — У меня куча дел.
— Постойте минутку. — Мич внимательно посмотрел ей в лицо. Он
прекрасно понимал, что она волновалась. Но не это удивило его. Чем он
действительно был поражен, так это тем, что его состояние было далеко от
спокойствия. — То, что происходит с нами, миссис Уоллес, называется
влечение, вожделение. Не важно, какое название вы этому придумаете.
— Возможно, но не к вам.
— Хорошо, тогда придумайте название потом. — Он провел рукой по ее
скулам, нежно, успокаивающе. — Я же сказал, что я не маньяк. Надо напомнить
себе, что я должен представить вам все доказательства.
— Мич, я очень ценю то, что вы делаете для Рэда, но лучше бы вы...
— То, что происходит здесь и сейчас, вовсе не касается Рэда. Здесь только ты
и я, Эстер. Когда в последний раз ты позволяла себе остаться наедине с
мужчиной, который хочет тебя? — Он нечаянно коснулся пальцем ее губ. Ее
глаза загорелись. — Когда в последний раз ты позволяла кому-нибудь сделать
это?
Мич буквально впился губами в ее губы, причем сила его порыва повергла Эстер
в шок. Она была не готова к насилию. Его руки были так нежны, а голос звучал
так успокаивающе. Она не ожидала проявления столь неукротимой страсти. Но,
боже мой, как же она хотела этого! С тем же безрассудным желанием она обвила
руками его шею и ответила требованием на требование.
— Восхитительно долго, — выдохнул Мич, едва оторвав свои губы от ее губ. —
Слава богу. — И прежде чем она смогла издать нечто большее, чем стон, снова
поцеловал ее.
Он не знал, чем она ответит на его страстный призыв, что встретит он — лед,
гнев, страх. Необузданное пламя страсти стало для него таким же шоком, как и
для нее. Ее большие, щедрые, горячие губы источали желание, а остатки
смущения съела всепоглощающая страсть. Она дала ему больше, чем он просил, —
и даже больше, чем то, к чему он сам был готов.
Голова шла кругом, но ему не удавалось в полной мере ощутить это новое,
восхитительное чувство, поскольку все его силы уходили на борьбу за
возможность пробовать и ощущать. Мич коснулся ее волос, чтобы вытащить две
серебряные заколки, с помощью которых она скрепила волосы. Он хотел
чувствовать их в своих руках дикими и свободными, так же как жаждал, чтобы
дикая и свободная оказалась она в его постели. Его первоначальные планы
продвигаться медленно, словно входя в незнакомую реку, испарились в
водовороте неукротимой страсти. Охваченный этими мыслями, он проскользнул
руками под ее свитер. Нежная и теплая кожа. Прелестные маленькие шелковые
штучки, надетые на ней, прохладные и мягкие на ощупь. Он обнял ее за талию,
потом медленно стал продвигаться выше, лаская грудь.
Эстер сжалась, затем ее охватила дрожь. Она даже не могла себе представить,
как же ей хотелось, чтобы к ней так прикасались. Как нужно было ей это. Его
вкус такой незнакомый, такой волнующий. Она совсем позабыла, что значит
жаждать близости, сгорать от желания.
Это было безумие, сладостное безумие страсти. Словно сквозь сон она слышала,
как он шептал ее имя, лаская губами ее шею, спускаясь ниже, ниже и
возвращаясь снова.
Безумие. Она осознавала это. С ней уже случалось подобное, или она думала,
что случалось. И хотя сейчас все было глубже
...Закладка в соц.сетях
